Kill Your Heroes

Ксенофобия — страх чужого, незнакомого

— О! Ни! Чан! — эти три радостных слога были единственным предупреждением Сакуры, прежде чем пара рук опустилась ей на плечи, а тёплое тело внезапно крепко прижалось к спине. «Это могли быть руки с гарротой», — была первая мысль Сакуры, когда её тело инстинктивно напряглось, но затем слоги слились воедино. И она расслабилась, совсем немного, потому что есть только один человек, который когда-либо называл её так. — Фу-сан? — спросила она, вытягивая шею, чтобы подтвердить свою догадку. Руки Фу соскользнули с её плеч, когда он отступил назад и ухмыльнулся, эти жуткие жёлтые глаза искрились добродушием. — Мой день только что стал на тысячу двести процентов интереснее, — заверил он её. — Я не думал, что увижу тебя снова, онии-чан. Ты уже дала название своим клинкам? Сакура нахмурилась, глядя на него, что заставило его улыбнуться ещё шире. — Это инструменты, — сказал он, подражая её голосу. — Да, да. Скучно, оони-чан. Его взгляд скользнул по группе её отряда: Тацуо, Шино, Шикамару. Они ждали снаружи, пока генины закончат регистрацию на экзамен, уже завершив оформление своего собственного въезда в деревню и получив назначение на жильё. — Ты получила повышение, и это хорошо. Но я не вижу твоей команды с прошлого раза, что может быть плохо. Он выжидающе смотрел на неё, пока Сакура не ответила. — Так и есть, — призналась она. — Эм, твоя команда… Фу кивнул. — Да. Всё такие же мёртвые, — ответил он, что заставило её съежиться. — Так что мне никакого повышения не будет. Однако моя новая команда — это чунины. Один из них во-о-он там, — он растягивал слово, пока его глаза искали кого-то в толпе, и тыкнул пальцем, как только нашёл. «Она хорошенькая», — была её первая завистливая мысль, затем ниндзя случайно сместился так, что встал в профиль — линия подбородка и выступ гортани быстро изменили её мнение на «Он хорошенький». Учитывая толпу парней, столпившихся вокруг него, когда он прислонился к стене соседнего здания, она не единственная, кто позволил причёске и одежде повлиять на её мнение. Ярко-рыжие волосы были собраны в высокий конский хвост, чёлка завязана в своего рода ленивую петлю. Простая чёрная рубашка без рукавов с высоким воротником, чёрные брюки — если бы это было концом того, что на нём надето, он всё равно оставался достаточно красивым, чтобы вызвать некоторое замешательство. Но это не так. Его запястья были увешаны тяжёлыми плетёными браслетами — без бусин или металла, которые производили бы шум, но разноцветные, — а узкие бёдра создавали иллюзию женственных изгибов благодаря юбке с запахом, которую он носил. Снаружи — чёрная, внутри — из богатой парчи, похожей на очень дорогую фурисоду. Сама юбка удерживалась на месте чем-то похожим на оби, только завёрнутым, а не завязанным, сам оби был привязан разноцветными оби-дзимэ, некоторые из которых украшены бисером или плетением. И всё это так мастерски сочеталось, что даже у Ино не нашлось бы критики. Он взглянул на них, и Фу помахал рукой, что побудило другого шиноби сдвинуться со своей позиции у стены. — Они выглядят так, будто собираются заплакать, Дзен, — заметил Фу дрожащим от смеха голосом. — Странно, насколько мне плевать, — сказал Дзен. — Я устаю от того, что мужчины со мной болтают. — Может быть, тебе стоит перестать быть такой хорошенькой, — последовало бойкое предложение. — Может быть, им следует тратить больше времени на оттачивание своей наблюдательности и меньше — на попытки говорить так, как будто у них больше двух мозговых клеток, которые нужно тереть друг о друга. — О, Дзен, я уверен, что некоторые из них всё равно поговорили бы с тобой, даже если бы заметили. — Да, это же звучит намного привлекательнее, — Дзен закатил глаза, которые на таком расстоянии казались тёплыми карими. — Я дам вам знать, когда буду готов сыграть на стереотипе, как только вы докажете, что способность наслаждаться рисунком и цветом каким-то образом является исключительной прерогативой женщин и мужчин-геев. Тебе что-то нужно, Фу? — Просто хочу представить моего невероятно невесёлого товарища по команде моему гораздо более весёлому другу, — Фу поднял руку в пантомиме сплетничающей домохозяйки. — Не обращай на него внимания. Он всегда начинает защищаться перед незнакомцами. Ещё одно закатывание глаз от гораздо более высокого шиноби. — В любом случае, — сказал Фу, длинные рукава свисали с кончиков его пальцев, когда он жестикулировал от одной стороны к другой. — Харуно Сакура и компания, познакомьтесь с Момидзи Дзеном. Дзен, познакомься с Сакурой. — А ты кто такой? — спросил Шикамару, его поза была недостаточно небрежной, чтобы он не узнал Фу. — Умехара Фу, — последовал весёлый ответ. — Это из-за неё ты уговаривал нас, чтобы мы согласились на роль нянек ниндзя Конохи? — раздражённо спросил Дзен. — Ага, — сообщил Фу, показывая ему двойной победный знак. — Оони-чан кусается. Я обещаю, она тебе понравится. Старший шиноби вздохнул. И Шино, и Шикамару настороженно наблюдали за ниндзя с фиолетовыми волосами, но Тацуо слабо улыбался. — У тебя интересные друзья, Сакура, — обратился он к ней, заметив её взгляд. — Я Хьюга Тацуо, — он переместился так, чтобы встать рядом с ней. — Я возглавляю эту дополнительную охрану. Если вы наш связной, это очень приятно. Она знала, что он не мог не заметить дискомфорта мальчиков, но Тацуо гораздо сдержаннее, чем два младших члена Седьмой команды, и без какой-либо очевидной апатии Какаши-сенсея. Она могла описать его только как приятного человека: за то время, что он был её партнёром, он никогда не переставал заставлять её чувствовать себя более непринуждённо. Это было очень странно — внезапно осознать, что, хотя она и не провела много лет в Академии с ним, она была на большем количестве миссий с Тацуо, чем с Седьмой командой. — Мы собираемся встретиться с остальной частью вашей команды? — спросил Тацуо. — Я уверен, что они появятся. В конце концов, — ответил Дзен с сардоническим долготерпением в голосе. — Они уже распределили вас по жилью?

Никтофобия — страх темноты

Два дня экзаменов всё шло гладко, за исключением того, что Ино страдала от серьёзного приступа зависти к причёске и одежде. Её первым комментарием при встрече с Дзеном было не очень спокойное: — Наконец-то! Мужчина, который знает, как ухаживать за собой! — с многозначительным взглядом в сторону своих сокомандников. Шикамару только вздохнул, но Чоджи выглядел затравленным. А пока Сакура сидела у открытого окна, прохладный ночной воздух игриво трепал её челку. Её спина была прижата к раме, чтобы не слишком выделяться на фоне подсвеченного силуэта, другие члены её отряда и отряда Дзена — двое оставшихся появились в последний момент — выстроились вдоль длинного зала, в котором размещалась примерно половина абитуриентов Конохи. Тацуо стоял по другую сторону окна, у которого она сидела, но молчал — они оба слушали. На крыше также находились охранники, тем не менее они всё равно бы понесли ответственность, если бы одному из их подопечных удалось выскользнуть из окна и устроить беспорядки. Затем: — Пахнет дождём, — очень тихо заметил Тацуо. Сакура промычала утвердительный ответ. Воздух был сладок от запаха дождя, льющего где-то в другом месте, гонимого ветром, который шевелил её волосы, и облаками, периодически освещаемыми молниями, которые только казались далёкими. Вероятно, они застанут летний ливень ещё до того, как закончится ночь, однако перспектива шторма, похоже, не отпугнула толпу, которая до сих пор заполняла улицу. В отличие от иностранных шиноби, чей комендантский час наступал на закате, гражданские лица и местные шиноби наслаждались атмосферой фестиваля на улицах внизу. Доносившиеся запахи и звуки создавали немалое искушение присоединиться к веселью, которое только усилилось мгновение спустя, когда фейерверк начал присоединяться к естественному освещению. Она не могла видеть озеро с того места, где сидела, но Сакура была уверена, что это то зрелище, на которое стоит посмотреть: огни, отражающиеся от плоской, глянцевой черноты воды, возможно, проливают достаточно света за мгновение до того, как исчезнут, чтобы увидеть отдалённые ветви величественного дерева. Деревня Такигакуре была основана в кальдере умопомрачительных масштабов, с жилыми и торговыми районами, расположенными вдоль края потухшего вулкана. Центральная часть деревни — её правительственные и военные комплексы — расположены на острове, который построен в центре огромного озера, в котором они выкорчевали дерево, еще более огромное, чем огненные буки Конохи, в попытке предотвратить эрозию. Если не считать водных прогулок или лодки, единственным способом добраться до острова оставался мост, почти такой же, как у Тазуны. Озеро питалось за счёт ежегодного таяния снега и рек прилегающего горного хребта, которые сами по себе обладают несколькими прекрасными образцами титульных водопадов, но ни один из них не был таким живописным, как те, что низвергались на сотни футов на дно долины на противоположном краю кальдеры. Пытаясь не обращать внимания на фейерверк, потому что, на самом деле, она не сделана из камня, а праздничная еда подавалась только с оправданием, что это — особый случай, она сосредоточила свой взгляд на стене отеля, а не на толпе на улице. Сакура не знала, увидела бы она это иначе, хотя «видела» — именно тот глагол. «Чувствовала» — не очень точный, но так оно и было. Искажение в том, как она воспринимала мир, та слабая неправильность, которая следовала паралельно гендзюцу. Если бы она наклонила голову именно так, то смогла бы разглядеть искажения в воздухе, которые обозначали контуры тела в технике хамелеона. «Очень много чакры», — подумала Сакура, наблюдая, как фигура выскользнула из окна второго этажа на землю. В одно мгновение там, где приземлился ниндзя, появился ещё один посетитель фестиваля, так что переход получился настолько плавным на переполненной улице, что никто не оглянулся дважды. Сакура ждала, что другие последуют за шиноби или перехватят его, но когда он или она начали петлять по улице, не было никаких признаков того, что кто-то ещё это видел. На мгновение у неё возникло сильное искушение притвориться, что она ничего не видела. Ниндзя, размещённые на этом этаже, были не из её деревни и не входили в область её ответственности. Но прошли секунды, отмеченные глухим стуком сердца, а никто так и не последовал за шиноби. И она не могла до конца убедить себя в том, что они позволяют ему или ей баллотироваться по какой-то причине. Сакура не считала себя храбрым человеком, даже во всех этих миссиях после Волны. Храбрость являлась прерогативой для таких людей, как Наруто. Она же всегда хотела только одного — вернуться домой. Выполнение приказов, соблюдение правил — это самый надёжный способ вернуться домой даже в опасные времена. Гоняться за иностранным ниндзя в темноте? Это скорее напрашивание на неприятности. — Что-то не так? — пробормотал Тацуо, отойдя от окна со своей стороны, чтобы встать позади неё; одна его рука слегка покоилась на её плече, а голова была так близко к её, что казалось, что равномерный стук её сердца прерывается. Но этот момент был поглощён тревогой из-за решения, которое она собиралась принять. — Второй этаж, — ответила она тихим голосом. — Ниндзя вышел под гендзюцу из окна. Никаких признаков преследования. Его пальцы постепенно сжимались на её плече. — У тебя всё ещё есть изображение? — Да. Тацуо выпрямился. — Сакура видела, как кто-то выходил из здания. Второй этаж. Мы начинаем преследование. — Больше никто не преследует? — спросил Дзен, выпрямляясь с того места, где он стоял, прислонившись к стене. — Они были под гендзюцу, — вызвалась Сакура. — И никто больше этого не заметил? Только она? — спросил Дзен, изящно изогнутые брови взлетели к линии роста волос. — Сакура исключительно чувствительна к гендзюцу, — спокойно ответил Тацуо. — Я сомневаюсь, что кто-либо из ваших чунинов мог бы сравниться с ней в этом. Дзен выглядел слегка недоверчивым, но дал указания своим товарищам по команде оставаться позади. — Веди, — сказал Тацуо, — мы последуем. Итак, Сакура выпрыгнула из окна, её ботинки на мягкой подошве почти не произвели шума, когда она приземлилась на соседнюю крышу. Она не оглядывалась, чтобы убедиться в присутствии остальных, потому что её добыча уже почти исчезла из поля зрения. Натянув куфию на переносицу, чтобы свести к минимуму риск того, что её бледная кожа привлечёт внимание, она на мгновение поблагодарила Марико за то, что та убедила её оставить юбки для занятий, которые не включали в себя ночные прогулки по крышам. И учитывая, как сильно её красный топ контрастировал с тёмно-оливковым цветом стандартного бронежилета, она сменила его на тёмно-серый. Однажды она накопит достаточно, чтобы заменить стандартный бронежилет чунина на что-нибудь изготовленное на заказ, но прямо сейчас она перерастала обувь, читала дорогие справочники и покупала инструменты так быстро, как поступала её зарплата за миссию. На данный момент, однако, было достаточно успокаивающего веса ножей и существования Тацуо за спиной. Хотя у них больше времени на крышах, чем у её цели на дороге, Сакура преследовала его или её с осторожностью. Учитывая плавность, с которой они продолжали менять свою внешность, Сакура начала подозревать, что они следовали не за кандидатом в чунины. Атмосфера скептицизма Дзена исчезла, его тёмные глаза отслеживали движение их цели, даже когда они на мгновение задержались за выступом крыши. Хотя он или она скрывали это, они проверяли, нет ли преследования. — Что есть в этом направлении, что их могло бы заинтересовать? — спросил Шикамару. — Поселение заканчивается в этом направлении, так что довольно быстро наступает лес. Но до этого есть область, где размещены ниндзя Суны, — мрачно сообщил Дзен. — Так далеко от остальных участников? — Ну, старейшины подумали, что будет меньше проблем, если ограничить взаимодействие между Конохой и Суной, — ответил Дзен, постепенно перемещаясь выше по крыше, а затем подавая им сигнал продолжать. — Возможно, они правы, что беспокоились. — Возможно, — признал Тацуо. — Но если он выпрыгнул из окна второго этажа, это не обязательно шиноби Конохи. По крайней мере, ни один из них не путешествовал с основной группой. Нам всем выделили комнаты на четвёртом и пятом этажах. — Посмотрим, — ответил Дзен. — Там, — он указал не на другой большой отель, подобный тому, в котором они остановились, а скорее на ряд зданий. — Местоположение Таки делает деревню неподходящей для торговли, — пробормотал он, видя их замешательство. — Недостаточно постоянных посетителей, нуждающихся в жилье, чтобы строить громадные отели. Мы предпочитаем небольшие гостевые дома. — Вопрос, — вмешался Шино. — Насколько близко мы собираемся позволить нашей цели подобраться к его цели? Не безопаснее ли было бы просто допросить его позже? — Если бы мы могли быть уверены, что он работает в одиночку — да. В противном случае — нет, — ответил Тацуо. — Тот, кого мы выслеживаем, либо очень храбр, либо очень глуп, чтобы действовать в одиночку, если его целью является месть. Он ведёт себя ещё более глупо, если цель состоит в том, чтобы посеять смуту между нашими деревнями. — Ты так думаешь? — спросил Шикамару. — Я могу придумать много способов, которыми один шиноби мог бы саботировать наши отношения с Суной. Знаешь, они у нас не самые хорошие. — Это странно, — заметил Дзен. — Что странно? — задал вопрос Тацуо, вместо того, чтобы попытаться опровергнуть утверждение Шикамару. — Он движется к лесу, а не к постоялым дворам, — ответила Сакура. — Возможно, Бьякуган следует использовать, чтобы попытаться выяснить его цель? — предложил Шино. — Это не очки ночного видения, — Сакура стала защищать Тацуо. — Всё в порядке, — сказал старший ниндзя. — Но она права, говоря, что это не совсем ночное видение. Будет намного проще, если я не буду пытаться делать это и бежать одновременно. Идите вперёд и продолжайте преследование — мы вас догоним. Дзен отрывисто кивнул, а затем ушёл, тихо шурша тканью. Шикамару и Шино поколебались ещё мгновение, прежде чем последовать за ним. — Тацуо… — произнесла Сакура. В неверном свете, падающем с улиц внизу, она могла видеть лёгкую, кривую улыбку, тронувшую его губы. — Это всего лишь небольшая боль, — сказал он. Но дыхание, от которого дрогнули его плечи, выдавало гораздо большую тревогу, как и мелкая дрожь, пробежавшая по всей длине руки, которая успокаивающе легла на её плечо. Он закрыл глаза, и она почувствовала, как у него перехватило дыхание, а вены чуть ниже висков вздулись. Его глаза резко открылись, казалось, вслепую ища то, что находится далеко за пределами человеческого зрения. Тихий, хриплый поток брани разорвал ночь, и в его правом глазу лопнул кровеносный сосуд, окрасив склеру в красный цвет. Хотя Харуно знала, что причина разрыва кровеносных сосудов намного хуже, чем сами повреждённые сосуды, это было видимым доказательством того, что Тацуо больно, так же как и рука, дрожащая на её плече. Сакура потянулась, чтобы накрыть его руку своей. В ответ его пальцы напряглись на её плече, затем он резко отпустил её, веки затрепетали и закрылись. — Какая часть этого была «немного больно»? — зашипела Сакура, чувствуя себя совершенно бесполезной и несчастной из-за этого. Хотя он объяснил, почему Цунаде-сама никогда не сможет попытаться исправить повреждение его глаз, Сакура решила, что хоть раз в жизни принадлежность к семье, а не к многим поколениям клана, была бы полезной. Она найдёт способ вернуть Тацуо его додзюцу; она никогда не станет настоящим ирьенином, никогда не пройдёт интернатуру или ординатуру в больнице, однако она достаточно умна, чтобы служить этой более эгоистичной цели. Точно так же, как знала, что её шансы на выживание увеличатся, если ей не придётся тащиться к врачу, а обращение с ядами было глупым предприятием без основательных знаний о противоядиях, она не могла позволить Тацуо страдать, потому что боялась прилагать усилия. Сакура проигнорировала ту часть своего мозга, которая насмехалась над этой мыслью, которая говорила ей, что это было больше, чем просто усилие, что даже если бы не было задействовано додзюцу, это была бы невероятно чувствительная травма. Её требование заставило Тацуо улыбнуться, как бы больно это ни было. — Та часть, где я говорю об этом другим. По крайней мере, это было полезно. — Полезно? — Наша цель не единственная в лесу. Я не могу видеть их достаточно хорошо, чтобы разглядеть детали, но похоже, что с ним там ещё десять человек. У меня есть приблизительное представление о том, куда они направляются. Кажется, что они встречаются, а не ищут что-то. — Одиннадцать? — эхом отозвалась Сакура. — Так много? — Определённо не генины, чтобы создавать такие проблемы, — ответил Тацуо. — Давай догоним остальных. Остальная часть группы не ушла далеко: Шино удалось посадить самку жука на их цель, так что они смогли выследить его на расстоянии с меньшими шансами на обнаружение. — Чёрт, — сказал Дзен с глубоким чувством. — Одиннадцать? — Одиннадцать, — подтвердил Тацуо. Шикамару вздохнул. — Я думаю, было бы слишком надеяться, что они просто встречаются для экстра-дикой вечеринки, и мы можем вернуться и оставить их наедине с этим? Тихий звук сверху привлёк их внимание: первые капли дождя возвестили о грозе, которая обрушилась на них всего через несколько секунд. — Так хлопотно, — вздохнул он. — Ну, и как нам с этим справиться? Цифры на их стороне, а это значит, что внезапность — наше лучшее оружие, но поскольку мы на самом деле не знаем, что они делают что-то, кроме нарушения комендантского часа, нам, вероятно, придётся отправить клона, пока все прячутся. Затем, если они не разойдутся, мы атакуем. Кто-нибудь, способный к дзюцу, которое позволило бы нам сообщить, что у нас может быть подкрепление? Когда его встретила только тишина, он сказал: — Я боялся этого. Итак, у кого самый лучший клон? — Я полагаю, — тихо вызвалась Шино, — что я наиболее способен создать полноценного клона, который не будет признан таковым. Мои ульи достаточно развиты, чтобы произвести двух таких клонов. Если вы хотите послать за подкреплением, я могу оказать такую услугу за счёт своих наступательных способностей, — когда Шикамару покачал головой, он продолжил. — Если выяснится, что их намерения враждебны, я также могу быстро подчинить нескольких шиноби. Нара кивнул. — Хорошо, — согласился он. — Вероятно, наша задача — захват без летального исхода. Если это возможно, — он взглянул на Сакуру, которая хмуро посмотрела на него в ответ — несмотря на отсутствие семейных техник, или жуков, пожирающих чакру, или гибкого Джукена, она справлялась. В основном. Паралитические яды и гендзюцу были лучшими, поскольку Сакура начинала подозревать, что Цунаде-сама сначала оттачивала свои таланты как ирьенина, чтобы бороться с такими вещами, как разрыв органов. Опыт был её учителем в отношении увеличенной чакрой силы; никто, казалось, ничего не писал об этом, и даже если бы она набралась смелости спросить совета у Цунаде-сама, она уважала тот факт, что та отвечала за восстановление её деревни после крупного нападения. Хотя традиционные союзы между кланами, возможно, и сохранились, главы нескольких из них сменились, внутренняя политика селения продолжала развиваться и меняться в её отсутствие, а политика и практика — развиваться. Это было до того, как были учтены последствия вторжения. Сакура не завидовала ей в этой монументальной задаче. Но однажды, особенно если она получит ранг джонина, она спросит. Даже если к тому времени сама во всём разберётся. Эти мысли были быстро отброшены, когда все пятеро разошлись. Сакура обнаружила, что лежит животом вниз на лесной подстилке, не совсем непривычное положение, но дождь, который продолжал лить, делал его неудобным. Хотя это представляло преимущество, если кто-либо из их целей обладал усиленным обонянием, как Киба, и обеспечивал визуальный барьер, даже в тёплую погоду могло стать немного прохладно. Кроме того, несмотря на то, что она стала завязывать свои длинные волосы сзади тканевой лентой — если кто-нибудь хватался за неё, лента выскальзывала, как у ящерицы, потерявшей часть хвоста, — она до сих пор носила чёлку, чтобы изменить форму лица. И волосы, прилипшие ко лбу, были не совсем приятными. К счастью, Шино не заставил их долго ждать. Между одиннадцатью ниндзя почти не было разговоров, из-за чего Сакура задумалась, не ждут ли они какого-то сигнала. Они все одновременно напряглись, когда клон Шино вышел из-за дерева с фонарём в руке. Не как он сам — она смутно узнала Такигакуре джонина — и он требовательно спросил: — Что вы здесь делаете? Комендантский час для иностранцев прошёл несколько часов назад. Один из ниндзя выступил вперёд — это была женщина с низким, скрипучим голосом. — Я так не думаю. Если вы хотите обвинить кого-либо в том, что произойдёт сегодня вечером, обвините Коноху и Суну, которые не смогли уничтожить друг друга где-то далеко. Или, может быть, ваших старейшин, которые согласились впустить нестабильного иностранного джинчурики в свои границы. Клон Шино напрягся. — Что вы собираетесь делать? — Ослабим господство двух великих деревень, — усмехнулась куноичи. — Никто не будет доверять Суне, а Коноха не в состоянии удовлетворить спрос… что ж, сам понимаешь. А затем, без какого-либо дальнейшего предупреждения, началась атака. Куноичи выхватила лезвие с грубыми, функциональными линиями мачете, которое, Сакура не сомневалась, разрезало бы кости и плоть так же легко, как и растительность, но как только она врезалась в клона Шино, её встретила чёрная дымка кикайчу, а не кровь. Только глаза, знакомые с ними, заметили бы, каким вялым казался их полёт, насколько дождь мешал их способности летать. Фонарь, который держал клон, упал на землю, давая им достаточно света, чтобы сражаться. Раздался пронзительный звук — две острые как бритва чакры прорвались сквозь кустарник, и одна рассекла руку ниндзя с такой силой, что только тонкий слой кожи и мышц удержал её от падения на землю. Видимо, Дзен так интерпретировал «захват без летального исхода». Она задавалась вопросом, что скрывалось в этих больших квадратных сумках, свисающих со спины этой сложной конструкции обиджиме: его оружием ближнего боя были фэн хо лунь — парные колёса ветра и огня. Круглые, как и чакрамы, четверть их формы обруча была не заточена и дополнена внутренней поперечной защитой. У остальных трёх четвертей торчали короткие лезвия в стиле пламени. Но у Сакуры отсутствовало время, чтобы повосхищаться его техникой: её выбранная цель только что развернула уруми с талии. Словно у незаконнорожденного дитя хлыста и меча, у него было пять гибких металлических язычков, каждый из которых достаточно острый, чтобы вспороть её, но не настолько, чтобы перерезать кость. Это знание не было особенно обнадëживающим. В отличие от других, Харуно до сих пор не вышла из укрытия. Сплетя пальцы с определённым намерением, она разлила чакру по каналам. И когда выпустила её, ниндзя замер, не сводя глаз с призрака. Другие тоже; было бы расточительно не попробовать, но в отличие от тех наёмников в Волне, эти ниндзя сочли это в основном временным препятствием. С безмолвной мыслью о благодарности Какаши-сенсею Сакура оттолкнулась и рванула вперёд, рукоятка её ножа врезалась в голову её цели. Он упал с почти бесшумным стуком, девочка пригнулась, чтобы уклониться от удара другого шиноби. Однако битва не переросла в ожесточённую схватку, в те несколько мгновений, которые ей предоставил новый противник, Сакура с тревогой заметила, что инстинкт говорит ей покончить с этим прямо сейчас; из-за плохого освещения она отвратительно видела лес и врагов. Некоторые остались, чтобы вступить с ними в бой, но все остальные были уже далеко и бежали к своей цели. «Гаара», — с волнением подумала Сакура, услышав об этой битве от Шикамару. Достаточно умный, чтобы сделать свои выводы, он поделился ими с Сакурой только после того, как Наруто уже несколько недель отсутствовал в своём путешествии. Отчасти потому, что у него были собственные предположения о самом Наруто. «Если у них есть какой-то способ усыпить Гаару…» — подумала она, что заставило её крикнуть: — Шикамару! — Я знаю! — прорычал он в ответ, отбиваясь от шиноби, который не давал ему пощады. Почти вопреки интуиции, способности Шикамару были сильно ограничены в безлунную ночь, подобную этой. Без источника света, отбрасывающего тень от его тела, он не мог использовать клановую технику, а свет от единственного фонаря не создавал необходимых условий. Как и скорость его противника. Он, должно быть, знал, насколько трудной будет для него эта битва, но остался, несмотря ни на что. Сакура на мгновение восхитилась мальчиком, который был самым ленивым в их классе, и заработала сильный удар в грудину от своего собственного оппонента за эту микросекунду невнимательности. Когда она подавилась, ловкие пальцы Тацуо ударили сзади по шее её врага, заставив того безвольно опуститься на землю. Цель Хьюги уже лежала поверженной, её волосы блестели на фоне мокрых листьев. — Всё в порядке? — спросил он, отклоняя брошенный кунай. — Всего лишь уродливый синяк. Всё будет хорошо, как только смогу дышать, — прохрипела Сакура, заставляя своё тело двигаться, даже когда оно протестовало против нехватки кислорода. — Нужно остановить их, прежде чем они вернутся туда, где находятся ниндзя Суны. Тацуо кивнул, а затем ушёл, быстро и уверенно, в темноте и под ливнем. Шикамару использовал шаткую опору из прошлогодних листьев, скользких от дождя, чтобы, наконец, сбить своего противника с ног, а затем тоже убежал. Шино уже исчез в лесу вслед за убегающими шиноби, но Дзен свирепо атаковал, на его яркой парче отражался свет. Сакура удивлялась его свирепости, пока мгновенная тишина не предупредила её о странной вибрации в земле. «Техника Дотона», — Харуно понимала, что с такими дзюцу трудно бороться даже при дневном свете. При освещении единственного фонаря это, похоже, будет кошмар. Он не её партнёр, а просто самостоятельный чунин, и если кто-то из врагов доберётся до Гаары, они столкнутся с гораздо большими потерями, чем один чунин. Но когда что-то похожее на руку высунулось из земли, обхватило голень Дзена и сжало, она не смогла расслышать ни звука ломающейся кости, ни его крика боли. Почти до того, как осознала, что двигается, наполненная чакрой земля раскололась под её кулаком, что вызвало ещё один вой Дзена, когда его сломанные кости с силой ударились друг о друга. Она подбросила парня к себе на плечо, недостаточно быстро, чтобы избежать земляных копий, пытавшихся вонзиться ей в рёбра. Бронежилет сделал своё дело — острие концов не проткнуло ткань, сила удара распределилась по рёбрам, одно из которых поддалось с резким хрустом и ещё более острой болью. Особенно когда она несла на себе весь вес Дзена, одной рукой обнимая его за спину, чтобы тот не соскользнул с плеч, слишком узких, чтобы сделать это хорошо, другой рукой придерживая его юбку, чтобы та не мешала ей. Она почти справилась со своим страхом перед шуншином, но никогда не делала этого в кромешной тьме леса, когда всё было скользким, а дождь до сих пор лил. У неё не было свободной руки, чтобы снять свои боевые очки; вспышки молний обеспечивали прерывистый свет. Мрак, казалось, притягивал её сознание ближе к телу, к биению сердца, движению лёгких, звукам её собственного дыхания, которые становились ужасающе громкими. Сакура проглотила ужасное предчувствие боли, а затем двинулась, проносясь между деревьями без грации, но со всей скоростью. Камень пошатнулся под ногами, и Сакура чуть не упала — в лодыжке отозвался тёплый липкий дискомфорт, вынужденный её переносить свой вес и вес Дзена под таким углом, какой не предназначен для этого. План Сакуры не состоял в том, чтобы убежать от нападавшего, обращавшего против них саму землю — не огромные песчаные сооружения Гаары, конечно, но менее мёртвыми они их не сделают — краткий проблеск света показал подходящее широкое дерево. Используя руку, прижатую к ногам Дзена, Сакура сложила пальцы в печать концентрации и оставила клона вести их преследователя. Порхнув за дерево, она довольно грубо опустила Дзена на кору, нервно скручивая пальцы в гораздо более простой технике хамелеона, чем высасывающая чакру, которую использовал первый шиноби. Дзен выпрямился, наверное, собираясь что-то сделать, однако Сакура использовала свою увеличенную чакрой силу, чтобы прижать его вплотную к стволу, зажав ему рот рукой в знак молчания. Она была сильнее, чем он — возможно, не в целом, но непрерывная практика навсегда изменила динамику чистой грубой силы между ней и всеми остальными — и нахождение так близко напомнило об этом. Сакура не понимала, к чему были эти попытки сопротивления, если только он не верил, что она сможет скрыть их присутствие, однако они были легко подавлены. Её рука не находилась на одном уровне с его губами — люди, как правило, кусаются, когда так делают, — но она чувствовала его дыхание на своей ладони, быстрое, как сердцебиение птицы. Хотя оно замедлилось, когда звук погони затих. Сакура осторожно убрала руку, но продолжала поддерживать вес Дзена. Внимательно прислушиваясь, попыталась отделить шум леса и дождя от шиноби, ожидающего, как они выйдут из укрытия. — Дзен-сан, — прошептала она, поворачиваясь к нему лицом, короткая вспышка молнии осветила то, как он придвинулся к ней верхней частью тела, нежно прижимаясь своими губами к её. — Вот и вся благодарность, которую ты получишь, — прошептал он ей на ухо. — А теперь иди. Сакура чуть не отшатнулась назад. Её собственный бальзам для губ имел освежающий привкус грейпфрута, так что сладость клубники, которая задержалась лишь на мгновение, была его. И Сакура не могла разбираться с этим прямо сейчас. Так что она вернулась в темноту, охотясь на кого-то, кто манипулировал землёй, на которой она стояла. Клочок мха, разрыхленный дождём, боком соскользнул со скалы, увлекая за собой Сакуру. Она с силой врезалась в дерево, грубая кора оцарапала её предплечье и одну сторону лица, хотя куфия защитила большую его часть. С таким шумом ей не нужно было беспокоиться о том, чтобы найти его. Он сам это сделал. Сакуре едва хватило предупреждения и присутствия духа, чтобы отпрыгнуть в сторону, когда лесная подстилка взорвалась зубастой пастью быстрорастущих сталагмитов. «У него нет тонкого контроля Гаары», — отметила та её часть, которая не кричала «Берегись, берегись!» Даже «рука», сломавшая ногу Дзена, была жёсткой и рудиментарной. Единственным выходом было продолжать двигаться и двигаться непредсказуемо; его чакры недостаточно, чтобы просто ошеломить её огромными конструкциями. Но из-за этого трудно приблизиться, сложно прицелиться. И её сломанное ребро ощущалось так, словно её пинали в грудь каждый раз, как приходилось изгибать туловище, чтобы избежать новой атаки. «Захват без летального исхода» Шикамару мог подождать другого дня и другой битвы. Чего она хотела, так это одного. Хорошего. Удара. Бессознательно оскалив зубы, она использовала шуншин, чтобы преодолевать всё меньшие расстояния: десять футов, пять, два, семь, — её полет был резким, как у домашней мухи. Она почти ничего не видела: дело было не только в темноте, но и в скорости. Камни сдвигались, ветки норовили оцарапать, и он пытался убить её. Но затем они столкнулись, её ножи вонзились в плоть: по одному с каждой стороны его грудной клетки, как смыкающиеся щипцы. Это притянуло её так близко, что это походило на объятия, и она могла чувствовать тепло его дыхания. И она также могла почувствовать, как оно прерывается, когда кровь наполнила его лёгкие, услышать звук, как его тело изо всех сил пыталось не захлебнуться в собственных жидкостях. Сакура не отворачивалась, вместо этого согнув колени, чтобы перенести весь вес его тела на дрожащие руки. От адреналина, от страха, от облегчения, даже если кровь с пятнами пены капала с его губ на её нос. Когда она больше не могла слышать его дыхания, то опустила его на землю, пинком освободив тело от своих ножей. Воспользовалась моментом, чтобы начисто вытереть свои клинки, прежде чем снова вложить их в ножны. Оторвавшись от своего занятия, Сакура попыталась понять, где находится. Все её уловки, чтобы ориентироваться в лесу, не сработали, так как она запутала даже саму себя в этом последнем безумном порыве. В конце концов ей пришлось взобраться на дерево и найти огни деревни. Она могла бы вернуться, забрать Дзена, проследить за бессознательным ниндзя. Шуншин требовал много чакры, и хотя её физическая выносливость была фантастической благодаря нинкенам, над запасами чакры ещё велась работа. Она уже балансировала на тонкой грани, которая грозила опрокинуть её в изнеможение, когда её рефлексы начнут замедляться, а контроль — ухудшаться. И для неё, которая зависела от своего контроля, это станет настоящей катастрофой. Но Тацуо находился где-то там, в темноте. Он был её партнером, тем, кто был там. Она обязана ему, по крайней мере, таким же вниманием в ответ. Так что Сакура побежала трусцой по тёмному лесу, не желая рисковать по-настоящему покалечиться или пропустить битву. Тишина действовала на нервы: она не думала, что они зашли так далеко, что она не сможет слышать скрежет кунаев друг о друга. Оставался только дождь, теперь более мягкий, шуршащий в листьях. — Сакура? — раздался голос Хьюги, долгожданный звук в ночи. Настолько желанный, на самом деле, что Харуно заподозрила ловушку и скользнула по широкой дуге, которая провела бы её под углом, а не прямо. — Сакура? Теперь его голос звучал громче, и девочка побежала к деревьям, морщась, потому что приседание посылало волны боли по её боку. Там стоял Тацуо с фонарём в руке без намека на гендзюцу, и с ним был кое-кто неожиданный. — Тацуо, — признала Сакура, спрыгивая со своего насеста, мгновенно пожалев о необдуманном маневре, поскольку это повредило рёбра и лодыжку. — Гаара-сан, — рыжеволосый ниндзя с серьёзностью наклонил голову в знак приветствия. — Я полагаю, это означает, что всё кончено? — она спросила. — Всё, кроме сбора и допроса, — ответил Тацуо. — Как оказалось, у Гаары-сана есть привычка выходить на прогулки по ночам. Это то, чем наши шиноби надеялись воспользоваться. Мы подняли небольшой шум, поэтому он, естественно, пришёл посмотреть. Это дало одной из наших целей возможность, которой она так долго ждала — они разработали своего рода гендзюцу. — Это похоже на то, что я использую, когда Шукаку больше полезен, чем раздражает, что случается нечасто. Но они едва ли первые, кто попытался, — прохрипел Гаара. — У меня есть стимуляторы. Но с одиннадцатью, работающими согласованно, я бы не справился. Если бы им удалось застать меня врасплох, что маловероятно. Сакуре удалось выдавить усталую улыбку. — Ну, всё равно, я рада, что вы не пострадали. Гаара моргнул, глядя на неё, и она представила, что если бы у него были брови, они могли бы удивлённо приподняться. По-видимому, он нашёл эту фразу странной. — …а вы? — наконец произнёс он. — А я что? — спросила Сакура. — Вы ранены? — Ничего такого, что не заживёт.