Kill Your Heroes

Гелиантофобия — страх подсолнухов

Наруто знал, что ухмыляется как дурак, но ему было всё равно, кто это увидит. После более чем двухлетнего отсутствия, следуя за человеком, который был на три четверти извращенцем, а на одну — настоящим гением ниндзя, это его первый взгляд на свою деревню, приведённую в порядок. Ни обломков, ни полуразрушенных зданий, ни того резкого, неприятного запаха тревоги, который витал в толпе, как вонь пота во влажный летний день. Просто Конохагакуре, такой, какой он её помнил, за исключением лица Цунаде, присоединившейся к другим каге на горе. Наруто ухмыльнулся, на мгновение представив выражение её лица, если бы он объявил о своём прибытии очень публичной шуткой, но он стал немного староват для рисования усов на памятниках. Кроме того, он прекрасно понимает, что она точно будет знать, кто это сделал, и не планировал проводить свой первый день в деревне, оттирая каменную поверхность. Поэтому вместо этого он приложил ладони к глазам, как полевой бинокль, присел на электрический столб, на который взобрался, чтобы лучше видеть улицы, и стал высматривать кого-нибудь знакомого. — Какаши-сенсей! — взревел он, когда заметил знакомую непослушную копну волос, дико размахивая обеими руками и получая в ответ лишь беспорядочный взмах руки в знак признания. Но это только заставило его ухмыльнуться шире, потому что он почти мог слышать то ленивое «Йоу!», которое сопровождало каждое хроническое опоздание Какаши-сенсея. Спрыгнув со своего насеста, Наруто мягко приземлился на ноги, пробираясь сквозь толпу, не оглядываясь, чтобы посмотреть, следует ли за ним Джирайя. — Сенсей! — с энтузиазмом поприветствовал его Узумаки, когда тот подошёл на расстояние, которое большинство людей сочло бы нормальным для разговора. Отсюда он мог подтвердить свою первоначальную мысль, что Какаши-сенсей совсем не изменился. Удобно прислонившись к стене, он листал «Ича Ича Насилие», который, как он слишком хорошо знал, вышел три года назад. «Он, должно быть, уже выучил эту штуку», — подумал Наруто с усмешкой. Джирайя около семи раз уверял его, что ультра-редкая предварительная копия «Ича Ича Тактика», которая в настоящее время находится в его набедренной сумке — и когда он небрежно сунул её туда вместе со своим кунаем, Саннин выглядел так, будто готов был задушить его — сделает год Какаши-сенсея, однако сам Наруто считал, что именно возвращение команды Семь сделает это. Он мельком увидел сумку, полускрытую за ногами Какаши-сенсея, но из-за угла невозможно было прочитать логотип. — Ходите по магазинам, сенсей? — спросил он. — Что это у вас? — Вечная благодарность, — иронично ответил он. Затем: — А, вот она и идёт. Наруто проследил за его взглядом и ничего не мог поделать с тем, что внезапно улыбнулся так широко, что это было почти больно, потому что это шла Сакура. Он хотел броситься вперёд и заключить её в крепкие объятия, за которые, вероятно, получил бы по голове, но она отталкивающе протянула руку, даже когда улыбка тронула её губы. — Наруто, я очень, очень рада тебя видеть, но я только что провела три часа в очереди, стоя рядом с самой вредной, неприятной гарпией с избыточным весом, которую когда-либо пускали в двери моего любимого книжного магазина. Если ты помнëшь мой подписанный бонусный постер ограниченного тиража, я буду вынуждена размозжить тебе голову. Правда. Наруто мог только разинуть рот, когда Какаши-сенсей переместился, чтобы собрать свою сумку, протягивая её Сакуре, которая с любопытством приняла её. И её щеки вспыхнули от удовольствия, когда она заглянула в неё. — Это то, что я думаю? — требовательно спросила она. — Для понимания, получить это было еще более болезненно, чем пойти с тобой на первый показ экранизации «Цунами на пути к Цундере-куну». — Да ну, — Сакура закатила глаза. — Я видела, как ты, знаешь ли, пошёл смотреть его во второй раз. Я не села с тобой только потому, что было странно смотреть его с тобой в первый. — Ты оставила меня наедине с домохозяйками. Я должен забрать этот плакат и оставить обижаться, что у тебя есть только Неко-кун в натуральную величину, когда мог бы быть и Оками-сама. Эти длинные, струящиеся серебристые волосы, эти стальные глаза, эти рельефные мышцы… — поддразнил Какаши-сенсей, подняв руки в игривом жесте, когда Сакура сократила дистанцию и ударила его, сильно покраснев. Наруто только смотрел, чувствуя себя несколько отстранённым от этой почти непонятной ему беседы. И поскольку Сакура так сильно изменилась, что первоначальная, ослепляющая радость воссоединения ускользнула, Наруто пришлось бороться, чтобы жениться на всех тех нежных мечтах о Сакуре, — не романтических, потому что он поверил ей на слово, но тех, в которых также фигурировал Какаши-сенсей и предательский засранец, — с версией, стоящей, дышащей, живой перед ним. Он столько всего повидал, столькому научился, так сильно вырос, но, несмотря на то, что признал её растущие перемены, когда уехал, он почему-то ожидал… Ну, Узумаки ожидал, что будет единственным, кто действительно изменился из-за долгого отсутствия, и неизменность Какаши-сенсея подпитывала это заблуждение, что жизнь в деревне остановится и будет ждать, когда он вернётся в неё, как знакомая, поношенная пара домашних тапочек. Это были не просто дюймы и изгибы, хотя она прибавила и в них, перейдя от «милых» и «сладких» к чему-то другому. Её волосы — всегда такие длинные и распущенные в Академии — были коротко подстрижены и едва касались плеч. Исчезло её красное платье и даже красный жилет и юбка в виде лепестков, которые она носила прямо перед его уходом, хотя на шее у неё до сих пор была куфия, завязанная узлом. Её жилет без рукавов теперь чёрный; плечи чётко очерчены, а руки — мускулистые; предплечья защищены наручами, от локтей до первого сустава, оставляя кончики пальцев и ладони обнажёнными. Поверх жилета без рукавов надет знакомый бронежилет, сзади на поясе висели два подсумка, верхний длинный и узкий — футляр для свитков? — другой представлял собой прямоугольник чуть шире. Он узнал сложную сбрую, которая удерживала ножны и другие подсумки на месте от бёдер до колен, где начинались её ботинки, надетые поверх облегающих чёрных брюк, но те прошедшие годы — ну, была причина, по которой в определённых магазинах продавались такие виды журналов, в которых находились женщины-солдаты. К счастью, она не заметила его изучающего взгляда, — он был убежден, что она имела в виду то, что сказала, но да ладно, он был подростком, и она ему нравилась долгое время, — и он смог встретиться с ней глазами, когда её смущённый румянец исчез, и она отступила от Какаши-сенсея, переключая своё внимание на Наруто. — Итак, после того, как ты нашёл нас обоих, держу пари, следующим пунктом нашего воссоединительного тура будет посещение Ичираку, не так ли? — поддразнила она. — Вот что я тебе скажу, я заплачу. Сакура подняла свои сумки. — Мне понадобится всего минута, чтобы отнести это домой, так что оставайся на месте, — приказала она, исчезая. — Вот это у тебя ученица, Какаши, — пробормотал Джирайя. Он сказал что-то ещё, но Наруто отвлёкся на другое знакомое лицо. Это был Конохамару, который явно усердно работал над своей версией извращённого дзюцу и горел желанием продемонстрировать. Его рвение оказалось заразительным, и Наруто почти настолько увлёкся игрой, что не заметил, как Сакура внезапно снова появилась рядом, но в тот момент, как только увидел её, застенчиво улыбнулся Конохамару, проводя рукой по волосам. — Знаешь, может, нам не стоит делать это посреди улицы. Встретимся позже, и я покажу тебе, как выглядит оригинал, хорошо? Бросив понимающий взгляд на Харуно, Конохамару ухмыльнулся и показал ему поднятый большой палец. — Понял, босс! Сакура смотрела ему вслед, пока он убегал. Одна её бровь изогнулась, и она сказала: — Ты знаешь? На самом деле я не хочу знать. Готов к этому рамену, Наруто? — Всегда, — искренне ответил ей Наруто. — Мы берём этих двоих с собой? — он тыкнул пальцами в двух старших шиноби. Сакура пожала плечами и посмотрела на Какаши-сенсея, который сделал прогоняющее движение одной рукой. — Вы двое, дети, идите вперёд и веселитесь, а мы пойдём поговорим по-взрослому. — По-взрослому? — спросила Сакура. — Разве это обычно не касается настоящих взрослых? — Ха-ха, — сухо сказал Какаши-сенсей. — Подшучивай, пока можешь. Я жду вас обоих в семь на тренировочной площадке номер три. — Что мы будем делать? — с любопытством спросил Наруто. — Сюрприз, — ответил ему Какаши-сенсей, прежде чем исчезнуть так же внезапно, как Сакура ранее. Наруто хмуро посмотрел на пустое место, которое недавно занимал Хатаке, но достаточно охотно отозвался, когда Сакура заговорила: — Наруто? — Нам же больше не двенадцать, — пожаловался ей Узумаки. — Ему действительно нужно напускать эту таинственность? — У семпая всего несколько хобби, но он очень, очень предан им. К сожалению, почти все они раздражают, — несмотря на недовольство, в её голосе также звучала и нежность. — Семпай? — спросил Наруто. Сакура вздрогнула, на её лице промелькнула тревога. — Эм, да, насчёт этого, Наруто… Я… — затем она резко остановилась, нервозность уступила место облегчению. Она подняла руку и помахала кому-то, и проследив за её взглядом, он поймал небрежный ответный взмах. — Привет, Шикамару! — поприветствовал он, компенсируя отсутствие энтузиазма у Нары. Его взгляд скользнул к Темари, смотрящей на него в ответ. Казалось, что Джирайя только таскал его с одного конца континента на другой, но он кое-чему научился по пути. Кое-чему из этого даже намеренно научил его наставник. Непреднамеренно Джирайя обучил его всему, что ему когда-либо нужно было знать, а затем — чтению языка тела. Он мог назвать двенадцать сигналов, которые указывали на то, что мастер-извращенец находился в нескольких секундах от пощечины. В данный момент это было неуместно, поскольку он не мог представить, что Шикамару набирался энергии, чтобы сделать что-то достойное возмездия, но за время своего отсутствия он хорошо усвоил, что, несмотря на то, что мир казался мирным, даже шиноби из союзных деревень не появлялись без приглашения просто для того, чтобы потусоваться. Люди заводили друзей за пределами своих деревень — у него самого много воспоминаний за пределами Конохи, — однако они выбирали для встреч другие места. Итак, это точно не светский визит, и поскольку он вёл мысленный подсчёт дней с тех пор, как его ушёл, нетрудно было догадаться, почему Темари здесь. И всё же Наруто не смог устоять. — Итак, — он усмехнулся, — смотрите, кто на свидании. В то время как Темари громко усмехалась, Шикамару даже не потрудился закатить глаза. — Даже близко нет. Меня заставляют проводить отборочный экзамен на чунина, и в качестве дополнительного бонуса я сопровождаю посла из Суны. Кроме того, поскольку я, по-видимому, теперь курьер, есть письма от Таки для тебя, Сакура. Их привёз их посол. Судя по ощущениям, я думаю, что Умехара отправил что-то, что не предназначалось для обычной почтой. Если я умру, то обвиню тебя. Сакура двинулась вперёд, чтобы взять их, Шикамару достал пару писем из своей сумки с оборудованием. — Я высоко ценю твою жертву, — она ухмыльнулась, убирая их и приветственно кивнув Темари, которая ответила на это лёгкой улыбкой. Наруто лишь с опозданием понял, что это странно, потому что женщины, которые чуть не убили друг друга, как правило, держали обиды по этому поводу, однако они, очевидно, справились с этим. — Итак, Сакура, когда мы проведём экзамен в следующей ротации, ты займёшь должность связного? — спросила Темари. Сакура пожала плечами. — Это зависит от того, прикажет мне Цунаде-сама или нет, — ответила она. — Конечно, она прикажет, — заверила её Темари. — Ты находилась бы в Суне, когда Наруто будет сдавать экзамен, — согласился Шикамару. — Если только у тебя нет какого-то плана по сколачиванию команды в последнюю минуту? — обратился он к Наруто. Джинчурики моргнул, затем почувствовал, как от смущения кончики его ушей порозовели. Становление чунином, по сравнению со всем остальным, даже не попало в его список вещей, о которых нужно беспокоиться. — Ах, да, я думаю, мне нужно найти несколько товарищей по команде, учитывая, что Сакура уже чунин и всё такое. — Джонин, — поправила Темари. — …что? — Сакура — джонин, — ответил Шикамару с едва заметным намёком на раздражение. — То же касается Темари, Канкуро и Неджи. Шино наполовину прошёл оценку для повышения до джонина. И все остальные уже стали чунинами, так что тебе придётся поискать товарищей за пределами нашего выпуска. — …но Гаара же ещё не джонин? — с надеждой спросил Наруто, потому что, хотя он мог бы сказать, что это просто рейтинг, больно быть единственным генином, даже из-за того, что находился в тренировочным путешествием с одним из сильнейших ниндзя из ныне живущих. Они уже давно не проходили рядом с Суной. Джирайя утверждал, что у него аллергия на пустыни; Наруто же был почти уверен, что ему просто не нравятся страны, где женщины не проводят большую часть своего времени в гораздо меньшем количестве одежды, чем необходимо, потому что не хотят сгореть дотла под безжалостным солнцем, сочетающемся с пронизывающим ветром. — Гаара — новый Казекаге. — Что?!

[Убей своих героев]

Её глаза, возможно, были прикованы к маленькой группе, беседующей на соседней поляне, но мысли Цунаде были далеко, запутавшись в прошлом. Не только личная потеря побудила её покинуть деревню много лет назад, хотя это и было решающим фактором. В селении были определённые аспекты, которые набирали силу и вызывали раздоры, в которых она не хотела участвовать. Как у одной из последних Сенджу, у неё не было бы особого выбора, кроме как принять чью-либо сторону. Данзо и его агрессивные боевые ястребы, вечно раздражительные Учиха, а она была слишком убита горем, чтобы хотеть иметь что-либо общее с кем-либо из них. Итак, она оставила всё позади только для того, чтобы обнаружить, что убежать от самой себя невозможно. Вернулась и поняла, что её оставили разбираться с грехами мертвецов и непостижимыми планами Учихи Итачи. — Значит, он хочет, чтобы ему помог ирьенин? — Подходящие слова, — тихо ответил Джирайя, когда они оба восхищались результатами его тренировки Наруто. Если бы он только мог научиться терпению и набраться немного больше опыта, он стал бы таким же грозным, каким был его отец. Но на данный момент, несмотря на весь талант, который он проявил только что и тогда, когда овладел Расенганом, он всё ещё очень слаб в плане технических навыков. Это своего рода компромисс: у него есть большой жизненный опыт, не связанный с изматывающим циклом миссий, которого нет у Сакуры, и он, вероятно, приобрёл навыки общения с людьми и знания, которые большинство его ровесников, возможно, никогда не получат, однако боевые способности Харуно были закалены карьерой, в которой случилось несколько неудачных миссий, очевидно, убедившим её, что путь к выживанию лежит в быстрой нейтрализации врага. — Идеи? Ты знаешь своих медиков лучше, чем я. Кто-нибудь готов сотрудничать с человеком, который убил всю свою семью? — криво усмехнулся он. — Даже если бы ты рассказала им о том, почему он это сделал, у них точно найдётся несколько слов об этом. Большинство, вероятно, не поверили бы, что Сандайме санкционировал нечто подобное, даже задним числом. Цунаде молча согласилась. Большинство из прошлого поколения и нынешнего знали только доброго дедушку-«профессора», но они почти никогда не задумывались, чего стоило Сарутоби Хирузену пережить столько войн. Человек, настолько преданный процветанию своей деревни, что оттолкнул собственного сына; человек, который служил вместе с четырьмя поколениями ниндзя, вырастил и похоронил их. Немного раздражало, что только после его смерти она была посвящена в его секреты, даже если покинула деревню. Даже после её возвращения Старейшины неохотно передали их ей. Ей пришлось идти по следу подсказок, которые Сандайме оставил своему преемнику, чтобы обнаружить остальное, написанное его собственной рукой и несущее его собственные мысли. Он был хитрым старым ниндзя, не верил, что прошлое останется в безопасности, и не хотел, чтобы тот, кто пошёл по его стопам, оказался неподготовленным. Хирузен сожалел о резне, правда, но признал, что это помогло выйти из крайне щекотливой ситуации. Поэтому позволил Шимуре Данзо превратиться в гнойный нарыв, который в настоящее время был проблемой Цунаде, и позволил Учихе Итачи покинуть деревню, пообещав, что присмотрит за Саске. Джирайя уже обнаружил, что должность мастера шпионажа подходит ему больше, чем любая повседневная должность в деревне, поэтому Сандайме поручил молодого человека ему, и в течение многих последующих лет Джирайя передавал ему зашифрованные отчёты о благополучии Саске в обмен на информацию. Цунаде ужасно пожалела, что не догадалась взять с собой достаточно алкоголя, чтобы заменить её нынешнюю головную боль тем, что могла вылечить медицинская чакра, но вместо этого она ещё мгновение помолчала, восхищаясь зрелищем, последовавшим за атакой Наруто. Генины могли выкладываться на полную друг против друга, как и некоторые чунины, однако в спарринге между джонинами главное — контролировать ситуацию. Она видела это в полной мере между Какаши и его розововолосой противницей, которые приблизились друг к другу и вступили в молниеносный танец, не позволяющий отступать, почти как будто они связаны внутри шестифутового круга. Не вытаскивая клинок, не прибегая к ниндзюцу, а просто придерживаясь этой весьма впечатляющей демонстрации мастерства рукопашного боя. Если бы Цунаде делала ставки, то поставила бы свои деньги на Какаши и выиграла. Он контролировал темп боя, был быстрее, чем его бывшая ученица, и находился на поле боя, когда она была ещё в колыбели. Но это не отдавало должного Сакуре — есть всего один шаг между ниндзя A и S-ранга. Против большинства врагов, в битве не на жизнь, а на смерть, девушка явно смертельно опасна. Она била не с такой силой, которая могла бы раздробить кости, но она мешала ему ударить её, обтекая его удары, как пылинки вокруг протянутой руки. Возможно, это из-за знания стиля Какаши. Между их движениями определённо есть сходство. — Она прямо там, — ответила Сенджу на вопрос Джирайи. — Сакура? Она обучалась на медика? На самом деле, было не похоже, что к этому клонило её обучение, когда я уходил с Наруто. — Не совсем, — произнесда Цунаде с прежней иронией Джирайи. — Формально — не обучена, но она впечатляет. — По твоему тону не скажешь, что это хорошо. — Это не так уж плохо, — увернулась Цунаде. — Благодаря ей у Какаши теперь полностью функциональный шаринган. Это отвлекло его внимание от матча, к которому присоединился Наруто. — Полностью функциональный? — резко спросил он её. — Да. И когда я говорю «полностью функциональный», я имею в виду, что она интегрировала его настолько идеально, что теперь у него есть грëбаная фаза Мангеке. — Что?! — воскликнул Джирайя, даже не притворяясь, что больше обращает внимание на матч. Цунаде тоже отвернулась. — Ну, она сделала это без присмотра — снова — так что остальное могу рассказать лишь с чужих слов. По-видимому, когда она заканчивала операцию, это проявилось. Напугало её до полусмерти. Это расстроило Какаши, как только он понял, что произошло, и убедил Сакуру, что та не сделала ничего плохого, но он…работает над этим. — Мангеке, — с отвращением пробормотал Джирайя, затем покачал головой. — Но если у него есть функциональный шаринган, это означает.? Губы Цунаде изогнулись в напряжённой, немного дикой улыбке. — Да. Копирующий ниндзя Конохи больше не страдает от хронического истощения чакры. Джирайя усмехнулся. — Похоже, кое-кого ждёт неприятный сюрприз, — он стал задумчивым. — Итак, у неё есть навыки, но будет ли она работать с Итачи? — после минутного тщательного раздумья Саннин просиял. — Я мог бы просто не говорить ей, с кем она будет работать. Цунаде посмотрела на него. — Что ж, посмотрим, что из этого выйдет.

[Убей своих героев]

Даже сейчас, на следующее утро после их матча с Какаши-семпаем, Наруто до сих пор хихикал над своей победой. Угроза уничтожить предварительный экземпляр «Ича Ича Тактики» привела к тому, что их спарринг резко прекратился, и Какаши-семпай уступил «колокольчикам» за шанс прочитать то, что наверняка станет ещё одним ужасным, непристойным романом, на месяцы опередив всех остальных. — Ты видела выражение его лица? — Наруто хихикнул: — Это должно было быть почти так же хорошо, как когда… ну, нет, неважно, ты действительно должна была быть там, чтобы заценить. — Я надеюсь, вы не говорите ни о чëм, что касается меня, — сдержанно сказал Жабий Мудрец, подсаживаясь к ним за столик. Сакура не собиралась подвергать Наруто общению со своим котом так рано утром, поэтому оставила варёную рыбу Судаю и улизнула, чтобы насладиться своей тарелкой пышных вафель, которые сделают её голодной уже к полудню. — Что ты здесь делаешь? Почему ты вообще не спишь? — спросил Наруто. — Я думал, вы с баа-чан напьëтесь, знаешь, как в прошлый раз, и будете валяться с похмелья. — Твоё мнение обо мне никогда не перестаёт впечатлять, — сухо ответил ему Джирайя и небрежно поприветствовал, в то время как Наруто вернулся к своему собственному блюда. — Доброе утро, Джирайя-сан, — сказала Сакура, когда он помахал одной из официанток. — Завтрак с симпатичной молодой леди всегда способствует хорошему утру, — улыбнулся Джирайя. — Что касается тебя, — он повернулся обратно к Наруто, — есть документы, которые ты должен заполнить, если хочешь подать заявку на временную команду, чтобы попытаться сдать экзамены. Наруто нахмурился. — Единственное, по чему я не скучал, — это по заполнению бумажек. — Бумажная волокита заставляет мир вращаться, малыш, — сказал Джирайя. — Поскольку это супер не круто для будущего Хокаге быть единственным генином в своём выпускном классе, я думаю, мне просто придётся смириться с этим, — обратился Наруто к Сакуре, хотя его хмурый вид не уменьшился. — Извини, что оставляю тебя с мудрецом-извращенцем, но я ни за что не собираюсь ждать, пока появятся огромные очереди. Если он попытается полапать тебя, разбей ему лицо. И с этими словами он ушёл, а Сакура искоса посмотрела на Саннина, с которым осталась. Он раздражённо закатил глаза. — Я понятия не имею, откуда Наруто берётся все эти идеи. — Эм, может, он читал ваши книги? — робко отважилась она, готовая предложить опровержение и извинения, если он плохо воспримет чрезмерную фамильярность. Но вместо этого он рассмеялся. — Только не говори мне, что ты их читала? — Не по своему желанию. Какаши-семпай читает главу вслух всякий раз, как я не достигаю цели обучения, так что я знаю, что происходит, — в основном акробатика, которая вызывала недоверие даже у тренированной куноичи. — Ну, не стоит так наступать на самолюбие старика, — сказал Саннин с неизменным добродушием. — Но я здесь не для того, чтобы продвигать свои книги. Сакура замерла, почувствовав что-то в его тоне, прежде чем зачерпнуть вилкой клубнику, взбитые сливки и тёплую вафлю. Она откусила кусочек, медленно прожевала, а затем произнесла: — О? — В основном я здесь, чтобы вернуть Наруто, но есть кое-что ещё, о чëм мне нужно позаботиться, пока я здесь. Мне нужна услуга. Потребовалась вся её подготовка, чтобы продолжать есть свой завтрак, вафли внезапно стали безвкусными у неё во рту. На мгновение она подумала о возможности того, что он предложит что-нибудь пошлое, но безобидное, в стиле «мне нужно вдохновение для моего романа», но девушка знала, что он был чем-то большим. Возможно, Наруто никогда не испытывал перед ним благоговейного трепета, но Сакура испытывала, была лучше информирована и более уважительно относилась к старшим. — Какого рода услуга? — Одному из моих информаторов нужна некоторая помощь от ниндзя-медика. Он долгое время находился под прикрытием, а это значит, что большинство обычных уловок, чтобы выпутаться, не помогут. Ему нужно притвориться мёртвым, однако он хочет, чтобы это было немного меньше, чем навсегда. И если хочешь, чтобы это было сделано правильно, нужен ирьенин. Цунаде сказала, что ты лучше всех подходишь для этой работы. Сакура старалась не позволить комплименту поколебать её, но какая-то часть её оставалась ребёнком, жаждущим признания. — Он не мог устроить пожар? Джирайя усмехнулся. — Это, вероятно, было бы наименее правдоподобно из всего, что он может сделать. Он не какой-нибудь высокопоставленный бумагомаратель, и люди вокруг него не собираются принимать обугленный труп за чистую монету. Сакура задумчиво прикусила губу. — Так это будет опасно? — Разве не всё опасно? — ответил он. — Как мне с ним связаться? — спросила Сакура и напряглась ещё больше, когда Джирайя вздохнул с облегчением. — Я надеялся, что ты спросишь об этом. Я сам свяжусь с ним. Он будет знать, кто ты, и найдёт способ связаться с тобой. Он объяснит, что у него на уме. Тебе просто нужно запомнить кодовое слово — «камелия». — Камелия, — тихо повторила Сакура. — Смерть с изяществом.