Kill Your Heroes

Омметафобия — страх глаз

Иногда Сакура задавалась вопросом, каким именно алчным, кровожадным военачальником она была в прошлой жизни, чтобы заслужить такую решающую роль в интересных событиях этого времени. Несмотря на то, что Наруто вернулся домой, те первые дни его возвращения были настолько близки к норме, насколько это вообще возможно для шиноби. Она терпеливо выслушала его нытьё о том, что на время экзамена её определили в команду «последней надежды», частично из чувства вины. Не то, чтобы он сдавал этот экзамен сам, она была чунином ещё до того, как он ушёл с Жабьим Мудрецом, но потому, что, когда она решала, продолжать ли ей повышение до джонина, она ни секунды не задумывалась о том, к чему это приведёт Наруто. Он ещё ничего не сказал об этом, но Сакура задавалась вопросом, действительно ли он не понимал или просто притворялся, что не знает, что даже если его повысят до чунина, он будет назначен в отряд ниндзя того же ранга, и миссии будут соответствовать его званию. Даже учитывая его… обстоятельства. Может, особенно учитывая его обстоятельства. Но прежде чем дело дошло до того, что Сакура начала обсуждать планы карьеры или Какаши-семпай вмешался, решая, что пришло время выполнить другую миссию, и оставил письмо типа «между прочим» — с ним никогда нельзя было сказать наверняка — их удача испортилась. Они были с Наруто, когда пришёл вызов, и если бы у неё оставалось время, Сакура могла бы сослаться на чунина, который принёс сообщение о том, что они — Какаши-семпай и она — разыскиваются Цунаде-сама. Её явное беспокойство привлекло интерес Наруто, и он последовал за ними, протискиваясь в кабинет Цунаде-сама, несмотря на нерешительный протест Сакуры. В деревне больше не было никого, кто осмелился бы обратиться к Хокаге так, как он, не говоря уже о том, чтобы потребовать, чтобы ему рассказали, что происходит. И все же, каким-то образом, он оказался прикрепленным к миссии. Джирайя обменялся с Наруто словами, произнесенными слишком тихо, чтобы девушка могла их расслышать, но она почувствовала не совсем обычное давление его руки, когда та сомкнулась на её плече. — Помни, Камелия, — пробормотал он до того, как они побежали к Суне и к ожидающему их хаосу. Не столько благодаря удаче, сколько благодаря вмешательству нинкенов, они смогли перехватить Темари на её пути домой, что оказалось полезным, так как они обнаружили, что верхушка Суны в смятении. Деревня значительно пострадала от махинаций Орочимару, не только в плане потери шиноби, хотя несколько их лучших джонинов погибли на улицах Конохи, но и от смены высшего руководства, когда люди, потерявшие своих близких, поняли, что их старейшины и советники позволили себе подвергаться манипуляциям со стороны кого-то, маскирующегося под их Казекаге. Для них не имело значения, что вторжение было достаточно в соответствии с характером предыдущего Казекаге, чтобы никто не подумал усомниться в приказах, только то, что в пределах досягаемости были козлы отпущения. Многие из старших членов консультативного совета были вынуждены уйти на пенсию, оставив Суну с гораздо более молодой, менее опытной группой людей, чтобы управлять делами перед лицом похищенного Казекаге. У неё было мало времени, чтобы восхищаться способностью Темари заставлять мужчин и женщин старше её на годы следовать её приказам, вместо этого ей преподнесли головоломку, достойную Фу в его самых коварных проявлениях. Она поддерживала связь как с Фу, так и с Дзеном после экзамена в Таки; поскольку все они молодые шиноби, до сих пор делающие свои имена, они поддерживали связь по письмам чаще, чем лично. Фу, который всё ещё предпочитал токсин каменной рыбы и его жесткие зазубренные ножи, был тем, кто изобрёл эту игру. Каждый месяц он посылал ей новый состав. Задача состояла в том, чтобы правильно определить его компоненты в пределах того лимита, который он установил в письме; если он выиграет, она будет обязана его навестить, но если она выиграет, он пришлёт что-нибудь смертоносное, собранное из его маленькой коллекции. Её домашней лаборатории недостаточно для выполнения этой задачи, поэтому Сакура стала пользоваться общественными лабораториями: у гражданских есть такие вещи, как музыкальные студии, которые можно арендовать, шиноби иногда также нуждались в доступе к техническому оборудованию своего ремесла — и это привлекло внимание Цунаде-сама. Она восприняла всё это с хорошим чувством юмора, заметив, что никогда не думала, что доживёт до того дня, когда шиноби будут обмениваться ядом как головоломкой, а не оружием, и однажды утром Сакура нашла ожидающую её стопку личных дневников Цунаде-сама. Хокаге никогда не говорила о них ни слова, и когда она закончила с ними, то оставила там, где обнаружила. После этого девушка выигрывала чаще, чем проигрывала — навещала его, когда могла просто потому, что хотела, — и это не было недостатком мастерства или изобретательности со стороны Фу. Когда Канкуро выглядел так, что мог говорить, она попросила его написать ниндзя Таки благодарственное письмо и, возможно, нового паука или что-то в этом роде, что вызвало её слабый смешок. Она была удивлена глубиной доверия Темари. — Поскольку его здесь нет, чтобы сделать это самому, мне придётся охранять деревню для него, — мрачно сказала она. — Верни мне моего брата. Но не только для меня — он нужен этой деревне. Сакура торжественно кивнула, мышцы на её челюсти напряглись, пока она наблюдала, как Какаши-семпай пытается сдержать порывы Наруто «сделаем это!». — Мы найдём его, — пообещала она. — Мы вернем его обратно, — невысказанным между ними осталось понимание того, что, скорее всего, они вернут только тело, но они вернут его домой. — Я знаю, — сказала Темари. — Мы пошлëм с вами одного из наших джонинов: даже с навыками выслеживания Копирующего ниндзя, будет полезно иметь кого-то, знакомого с местностью. — Кого? — Я буду представлять Песчаную деревню, — провозгласил голос над ними, ставший сухим и скрипучим с возрастом. Сакура вскинула голову, и ей пришлось вглядеться в безжалостное солнце, чтобы разглядеть фигуру женщины, о которой она до сегодняшнего дня слышала только в историях. Даже Саннинам нужны убедительные злодеи, чтобы придать своей карьере героический размах. Из песков Сунагакуре именно Чиë, Паучиха, привнесла яд и марионеток и считалась более опасной, чем любые четыре среднестатистических джонина, вместе взятых. Она была Именем, которого боялась одна сторона и почитала другая. Глаза Сакуры сузились ещё больше, потому что она рассматривала реальность, а не легенду. Время не было благосклонно к этой женщине. Её кожа обвисла, морщины глубоко залегли на лбу и окружили рот, а тёмные возрастные пятна обесцветили даже небольшой участок кожи, открытый одеждой. Но её глаза всё ещё были ясными и острыми, как ножи Сакуры, и девушка не совсем доверяла ей. Однако никак не прокомментировала, так же как ничего не сказала о мудрости размещения джинчурики в пределах лёгкой досягаемости Акацуки. Какаши-семпай командовал миссией, и он, как и Цунаде-сама, заслужил право отдавать ей приказы. — Прелестно, — произнес Судай с презрением в голосе, когда она позвала его. По его беглому взгляду она не могла понять, имел ли он в виду пейзаж или компанию. Какаши-семпай был окружён нетерпеливыми нинкенами, но в то время как они были лучшими следопытами, а один — неплохой ищейкой, Судай был превосходным сенсором чакры. Показателем сосредоточенности Наруто было то, что он не сделал никаких комментариев по поводу кошки, когда они уходили. Чиë вела их в район, где они обнаружили Канкуро и начался их след. Судай решил не бежать рядом, вместо этого перекинув себя через плечи Сакуры и удерживая равновесие с помощью чакры. — Конечно, они достаточно умны, чтобы рассеять свой след, — пробормотал Какаши-сенсей, когда они прибыли, и нинкены заявили, что пахло так, будто что-то путешествовало по всем тропам, ведущим во все стороны. Судай проворно спрыгнул со своего насеста и принялся расхаживать по окрестностям, изучая тропинки, прежде чем объявить: — Мы с Сакурой пойдём здесь. Вы можете поступать, как вам заблагорассудится. Бровь Какаши-семпая слегка дёрнулась в раздражении. — На тот случай, если его высочество ошибся, не могли бы вы проверить другие тропы? — он спросил своих нинкенов. — Конечно, босс! — ответил ему смешанный хор, и собаки разделились на пары, чтобы пойти по другим следам. Судай вернулся на свой сторожевой пост на плече Сакуры, и она подняла руку, чтобы лениво погладить его по голове, когда тот устроился поудобнее, без необходимости впиваясь когтями в усиленные плечи её бронежилета. Остаток дня они бежали в напряжённом молчании, лишь ненадолго отдыхая в ожидании восхода Луны, и так продолжалось до следующего дня. Сакура вошла в ритм тяжёлого путешествия, но внимательно следила за окружающей обстановкой, хотя они никого не встретили, когда пересекали границу со страной Рек. Только там, когда звук ее шагов был поглощён сочной, всепрощающей травой, она почувствовала, как Судай напрягся. — Кто-то впереди, — прошептал он ей на ухо, и через несколько шагов она тоже почувствовала его присутствие. Её глаза уловили мерцание красных облаков, нарисованных на тёмном плаще — Акацуки. — Стоять! — приказал Какаши-семпай, выбросив руку перед Наруто, чья голова дёрнулась назад, как будто его ударили. — Учиха… Итачи! — прорычал он сквозь стиснутые зубы. Партнёрство с Какаши-семпаем научило её многому, чего она никогда бы не узнала о Шарингане, хотя Годзен-сан научила её большему. Пожилая женщина без колебаний рассказала ей всё, в то время как Какаши-семпай неохотно экспериментировал с новой фазой Мангеке в её присутствии, хотя регулярно позволял ей сражаться с ним с активным Шаринганом. Несмотря на то что теперь он мог деактивировать додзюцу по своему желанию, он всё ещё носил защитную маску на лбу, в шутку сказав ей, что наличие двух функционирующих глаз снижает его восприятие глубины. Она понимала, что он сделал это отчасти для того, чтобы защитить её, потому что подобное вмешательство в секреты клана опасно, даже когда клан был в основном памятью и надгробиями. Так что Сакура знала достаточно, чтобы не встречаться взглядом с мужчиной, который так громадно маячил перед ними, но ей хотелось, чтобы её руки не были такими холодными от страха, а волоски на затылке не вставали дыбом, когда холодок пробегал по спине. Плащ скрывал его тело, не показывая его телосложение и любые доспехи, которые он мог носить, закрывая даже его руки, что заставляло её чувствовать себя ещё более неловко. Она едва слышала, как Чиë шёпотом давала советы Наруто по окулярному дзюцу, её внимание было сосредоточено на весе Судая, который переместился так, что присел на одно плечо. — Что-то не так, — пробормотал Судай так тихо, что она почти не могла разобрать его слов. «Что теперь?» — обеспокоенно подумала она, её глаза скользили по их окружению, когда она пыталась увидеть признаки ловушек или дальнейших засад. Итачи молчал, довольный тем, что позволил им пообсуждать, но Сакура замерла, как кролик перед ястребом, когда он, наконец, соизволил заговорить. — Прошло много времени, Какаши, Наруто, — сказал он приятным, культурным, образованным голосом. Сакура не могла справиться с уколом беспокойства, охватившим её. Она и Какаши-семпай до этого выполняли только одну важную миссию — в Стране Снега был человек, который так говорил. И когда она показала ему его мать в гендзюцу, он наносил ей удары снова и снова, его бёдра двигались вперёд с последним ударом, и его голос был тёплым и искренним, когда он похвалил её иллюзию, сказав, что это было почти так же хорошо, как в первый раз. Сакура положила руки на ножи, чтобы унять дрожь. Эта женщина манипулировала их битвой с самого начала, используя свой страх и гнев, чтобы отвлечь их от окружения. Она использовала увеличенную чакрой силу и обнаружила, что соскальзывает в холодные воды замерзшего озера; она могла только представить, что Учиха Итачи будет намного, намного хуже. — Ну, ты знаешь, как это бывает, — протянул Какаши-семпай со слишком большим напряжением и слишком малой долей своего обычного сухого юмора. — Ты занят, забываешь навестить. К счастью, последний раз, когда ты приходил, был довольно запоминающимся. Например, обычные уловки не работают против тебя и этих глаз. Но для тебя это тоже не совсем пикник, не так ли? За эти глаза приходится платить, — сказал он, сдвигая защитную повязку на лбу в сторону, чтобы был виден его собственный шаринган, хотя и не его собственная смена Мангеке. — Не только в чакре. Насколько сильно испортилось твоё зрение? Сакура резко взглянула на своего партнёра, который никогда не упоминал о каких-либо проблемах со зрением, что глупо и безответственно и, конечно, не то, о чëм она должна думать прямо сейчас. — Какаши, — и в этом была глубина, которая немедленно вернула её внимание к их противнику, который, как у нее было тревожное чувство, теперь знал о смене Мангеке Какаши-семпая. — Ты что…? Какаши-семпай замолчал на мгновение, а затем перевёл разговор. — В любом случае, на этот раз ты не застанешь меня врасплох, — сказал он. — Да! — добавил Наруто. — И если ты думаешь, что я такой же, что ж, ты совершаешь большую ошибку. — Я позабочусь о нём, Наруто, — резко произнёс Какаши-семпай. — …о? Будь осторожнее, когда делаешь такие заявления, — раздался ровный голос Итачи. — В конце концов, если ты умрёшь, а я заберу джинчурики, кто останется сажать камелии на твоей могиле? Камелии? Не красные паутинные лилии? Зачем кому-то сажать… Нет. Нет. Пожалуйста, нет. Как только Сакура встретилась с глазами, такими же красными, как хиганбана, и такими же пропитанными смертью, она подумала, что если переживёт это, то сделает что-то ужасное с Джирайей. И вот так она обнаружила, что попала в гендзюцу. Это было незаметно — очень незаметно, — но не было неизбежным. Этот факт заставил её немного расслабиться, но она всё равно вытащила свои ножи из ножен. — Наше время ограничено, поэтому, если у вас есть вопросы, задавайте их быстро, — сказал Учиха без предисловий. — Джирайя предупредил меня, что не поставил вас в известность о том, что просьба принадлежит мне, поэтому я ожидаю некоторого сопротивления. «Годзен-сан была права», — мрачно подумала Сакура, когда женщина намекнула, что Учиха Итачи совершил то, что не было психическим срывом или просто удовольствием от убийства. Мир нравился ей всё меньше каждый раз, как одно из язвительных высказываний старой женщины оказывалось обоснованным, потому что мир Годзен-сан был безжалостно равнодушен, если не жесток, и ей не нравилось считать, что она тоже жила в этом мире. Однако Джирайя, несмотря на все его недостатки, иначе не послал бы её ему на помощь. Сакура попыталась поверить, что это какая-то ловушка, что Итачи каким-то образом перехватил сообщение Жабьего Мудреца, что он пытал её собеседника, пока тот не признался, но разумная часть в её голове усмехнулась над этим и спросила, почему Учиха Итачи беспокоится. Если бы он не был её связным, он бы убил его или её, и на этом бы всё закончилось. Она одновременно хотела и не хотела задавать вопросы, целый поток беспокойства угрожал переполнить её, но вместо этого она очень старалась притвориться, что верит в то, что Джирайя не убьёт её. «По крайней мере, неспециально», — раздался циничный голос. — Что тебе нужно, чтобы я сделала? — просто спросила она, удивив его. Или, по крайней мере, думала, что правильно прочитала его выражение, хотя это было трудно. Все его эмоции были в его глазах, а она их боялась. И поскольку Сакура всё равно находилась в ловушке, она воспользовалась моментом, чтобы изучить лицо человека, который разрушил жизнь Саске, делая «лучшее, что он когда-либо делал для этой деревни». Она видела фотографии, но все они были с более молодым Итачи. С тех пор, как деревня ниндзя стала называть его серийным убийцей. Он похож на Дзена в том, что скорее красив, чем статен, эти смертоносные глаза были элегантными, обрамленными густыми ресницами. — Это случайность, — сказал Итачи после минутного молчания, — что мы смогли встретиться в это время и в этом месте. Если бы мы этого не сделали, шансы на то, что вы снова смогли бы наблюдать это дзюцу лично, невелики. У меня были другие планы, но я думаю, что этот даёт наилучшие шансы на успех. Возможно, вы ещё не заметили этого, но на самом деле меня здесь нет. Вот почему я не могу использовать свой Шаринган, чтобы сжать время так, чтобы мы могли говорить долго. Техника принадлежит Сасори из Красных песков — он превратил кого-то в живую марионетку, сосуд для моей чакры с похожей внешностью. Я думаю, этого достаточно для цели, которую я намереваюсь поставить, поэтому предлагаю вам внимательно следить и заявить права на тело, когда эта битва закончится. Нам потребуется три дня, чтобы закончить извлечение Ичиби; хозяин не переживет этот процесс, если вы не прервëте нас. Процесс извлечения биджу… требует усилий как ума, так и тела, — невозмутимо продолжил он, как будто только что не вынес Гааре смертный приговор. — Мы будем предоставлены самим себе в течение нескольких дней после окончания процесса, независимо от результата. На четвёртый день вы встретитесь со мной на севере страны Огня в доме Цубаки, который обслуживает Ядо-сан. Сакура попыталась отогнать мысль о том, что останется наедине с человеком, который за одну ночь убил больше людей, чем большинство шиноби за всю свою карьеру, вместо этого запоминая указания, которые он давал ей этим ужасно бесстрастным голосом. И поскольку она боялась, когда он закончил говорить, именно Сакура рассеяла гендзюцу, её глаза сузились, пока она искала изъян, который сказал бы, что это тело не то, чем кажется, но если это техника, то она крайне опасна. Девушка не была уверена, действительно ли чувствовала активное гендзюцу, или просто так усердно искала его, что её разум обманывал сам себя. Затем времени на наблюдение не осталось: Какаши-семпай разорвал Итачи, как будто тот был бумагой — и в бумаге больше вещества, потому что, как только дым рассеялся, двойники Итачи окружили их со всех сторон. Рука Наруто опустилась в сумку с кунаем, но Сакура последовала за Судаем, спрыгнувшим с её плеча. Она проигнорировала теневых клонов, которых Наруто «убил» своим кунаем, проигнорировала то, как он замер, потому что, если он смог выжить после встречи с Орочимару в одиннадцать, то переживёт и Итачи, чтобы напугать его, потому что Судай был безошибочной стрелкой компаса. Какаши-семпай поравнялся с ними, а затем вырвался вперёд, несмотря на то, что ему не нравился кот, он уважал его навыки. Их Итачи не пытался использовать ещё одну ловушку гендзюцу. Он просто двигался, как искрящийся огонь или ударяющая молния, переходя от спокойной неподвижности за один удар сердца к финальному жесту огненного дзюцу в следующем. — Сакура! — резко выпалил Хатаке. — Поняла! — парировала она, убирая ножи, когда Какаши-семпай и Судай резко остановились, оставив Сакуру лицом к лицу с ревущей огромной огненной сферой, которая обещала обжигающий жар даже на таком расстоянии. Харуно согнула пальцы в своих собственных знаках и с резким, первобытным криком ударила кулаком в землю, которая дрогнула и застонала — земляной вал вздыбился, как нос корабля. Огонь вспыхнул над ним, безвредно растекаясь в стороны. Она почувствовала прикосновение Какаши-сенсея к своему плечу, когда он использовал свои манипуляции с Дотоном, чтобы уйти под землю, и как только он исчез, она позволила земляным работам рухнуть, завалы скрыли уход её партнера, его собственный теневой клон на плече Сакуры. Тогда куноичи могла бы позволить своим глазам вспыхнуть, показать Итачи Канашибари, технику, ради которой она пожертвовала душевным спокойствием, но даже если он был не тем, кем его все считали, он всё равно достаточно опасен, чтобы она захотела оружие, которого он не ожидал. Вернув ножи в руки, она бросилась вперёд, к клону семпая. Взгляд Итачи скользнул к клону, который дёрнулся и неуверенно остановился. Этого времени оказалось достаточно, чтобы настоящий Хатаке оторвался от земли, его Райкири глубоко вошло в плоть нукенина с такой силой, что его рука вырвалась из передней части груди, всё ещё окутанная дугообразной молнией. Это наклонило тело Итачи вперёд, и только Сакура находилась достаточно близко, чтобы увидеть слабую, удовлетворённую ухмылку, скривившую его губы, когда он упал и стал кем-то другим. Чиë удивлённо втянула воздух, подходя ближе, и Какаши-семпай осторожно перевернул тело на спину. — Это… это Юура, — произнесла она. — Джонин из Суны. — Подожди, — потребовал Наруто, — ты имеешь в виду, что это был не Итачи? — Нет, — мрачно заметил Какаши-семпай. — Даже близко. — Я не понимаю. Это была не просто техника трансформации, ни в коем случае, — сказал Наруто. — В этом ты прав, — согласилась Чиë. — Я не понимаю, как они это сделали, но ясно, что это было для того, чтобы задержать нас. Они, вероятно, уже начали извлечение. — Тогда нам нужно поторопиться, — ответил Наруто, крепко сжимая кулаки, а желваки на его щеках становились всё более глубокими по мере того, как его гнев разгорался. Он посмотрел на Какаши-семпая, который кивнул и сказал: — Будем двигаться без остановок. Сакура знала, что ей нужно тело; она также знала, что неразумно забирать его на глазах у Чиë. Так что к ним присоединился её клон-гендзюцу, хотя Какаши-семпай, вероятно, заметил это, но ничего не спросил. Сакура потянулась за свитком для хранения, на который ей наконец удалось накопить, и развернула его рядом с телом. Действуя быстро, исходя из предположения, что она недостаточно хороша, чтобы надолго одурачить Паучиху, она запечатала тело ниндзя Суны внутри свитка, а затем побежала к отряду, пока не скрылась в своём призраке. Тогда она развеяла свою иллюзию, что заставило Хатаке пристально посмотреть на неё, но если Чиë и заметила, то ничего не сказала. Сакура хотела бы, чтобы она могла доверять этой тишине.