Kill Your Heroes

Арахнофобия — страх пауков

Они снова ждали восхода луны, Сакура не очень комфортно улеглась и была уже на пути ко сну, — нинкены должны заступить на вахту, чтобы шиноби могли как можно больше отдохнуть, — когда тихий звук того, что кто-то устроился рядом с ней, вернул её к полной бдительности. Наруто, судя по запаху. Не то чтобы он не стирал свою одежду, но если кто-то ест одну и ту же еду, то она пропитывает его одежду и все вещи в доме. Требования Судая о свежей рыбе по утрам, возможно, улучшили текстуру её волос, но она отказалась от попыток избавиться от этого запаха с кухни. — Эй, — тихо сказал он, — мы можем поговорить? Сакура подумывала ответить ему «нет», потому что усталость — единственное, чего она не хотела испытывать перед сражением с человеком, способным победить Гаару, но часть её, продолжающая подстригать волосы, понимала, что после этого может больше не быть времени для разговоров. — Да, — произнесла она так же тихо. Шелестя одеждой, Наруто растянулся рядом с ней, сцепив руки за головой и решительно уставившись на небо. Он молчал довольно долго, чтобы Сакура поймала себя на том, что медленно погружается обратно в сон, поэтому немного удивилась, когда он, наконец, решил заговорить: — Я не уверен, как много ты знаешь об Орочимару. Он оставил заявление настолько открытым, что ей пришлось спросить: — А что? — Я имею в виду, что с ним произошло после того, как он ушёл из деревни? После его появления, он некоторое время был частью Акацуки. И я подумал… как мы выбьем из них всё дерьмо за то, что они сделали с Гаарой, мы должны спросить, знают ли они, где он сейчас тусуется. Потому что, знаешь, у нас осталось совсем немного времени до того, как Саске… Сакура не особо размышляла о Саске. Если её взгляд случайно попадал на фотографию, стоявшую на её тумбочке, она больше сожалела о взрослении — которое было уродливым, жестоким и трудным — чем о чьих-то решениях. Иногда она смотрела в его темные глаза и видела только незнакомца, кого-то, кого никогда по-настоящему не знала, потому что как мог этот мальчик, которого она изучала с большим усердием, чем любое дзюцу, вырасти предателем? Затем её взгляд скользил вниз, к разбитым очкам Тацуо, и чувства, нахлынувшие при виде них, смывали остатки сожаления, которое Сакура могла испытывать к Саске. Хотя его отступничество причинило ей боль, эта рана зажила так, что болела лишь тогда, когда кто-то тыкал в неё пальцем. Люди больше не проклинали его на улице и, соответственно, её; она больше не посокомандница Учихи. Это было не похоже на смерть Тацуо, которая иногда всё ещё застигала её врасплох: она забывала, всего на мгновение, и думала: «Я скажу Тацуо, когда увижу его в следующий раз», а затем горе превращалось в краткую, ослепляющую боль, когда девушка вспоминала, что увидит его, когда умрёт, и не раньше. Уход Саске был не таким, потому что всё, что у них с Саске когда-либо было общего, — это то, что могло бы стать командой с большим количеством времени и усилий. Их дух товарищества никогда не покидал поле боя — Саске был добрым, только когда угроза смерти или неудачи находилась по близости — и после всего этого у неё было достаточно перспектив, чтобы увидеть, что Саске не был заинтересован в том, чтобы иметь друзей. Не то чтобы с ней, вероятно, стоило дружить, но она могла бы быть возрождённой Сенджу Тобирамой, и это всё равно не имело бы значения. Сакура интересовалась, задавался ли когда-нибудь Наруто, который мог кричать на Хокаге, как ребёнок, впавший в истерику, без капли стыда, вопросом, была ли эта миссия обречена на провал ещё до того, как началась. — Наруто… Саске с Орочимару уже долгое время. Он уже не тот человек, которым был, покидая деревню. — Ты этого не можешь знать, — последовал быстрый яростный ответ Узумаки. — Я имею в виду, конечно, он пошёл с ним с самого начала, но, возможно, понял, насколько глупым было это решение, и просто не смог уйти. Насколько нам известно, Орочимару держит его взаперти где-то в подземельях. Сакура подумала, что Орочимару не нужны каменные стены или решётки, чтобы держать кого-то в плену, но не сказала этого вслух. Беседа с Наруто была странной и немного неудобной, и она не уверена, насколько откровенной могла быть. Иногда он казался старше, знающим мир, а потом появлялся в кабинете Хокаге, и, боже, как это её раздражало. Её не волновало, что он не вежливо разговаривал со старшими — ну, не очень, во всяком случае, — но Цунаде-сама заслужила своё место, и если он действительно хочет стать Хокаге, он должен, по крайней мере, уважать офис, если признать куноичи, занимающую эту должность. В Академии Сакура не понимала, что Наруто ощущал одиночество и изоляцию, не говоря уже о том, что эти чувства, вероятно, лежали в основе всех его пакостей, но иногда, когда ехидный голос в её голове направлял её мысли и комментировал его разговоры с Чиë, она спрашивала себя, думал ли он, что его детство было хуже, чем Какаши-семпая. Которого, насколько она могла судить, даже не было. Но Хатаке не сказал ни слова, просто объяснил Чиë связь, которую Наруто чувствовал между собой и другими джинчурики, со своим отстранённым, скромным юмором, и Сакура не уверена, что ей следует поднимать шум, когда Какаши-семпай явно предпочёл, чтобы его прошлое осталось не исследованным посторонними глазами и ушами. — Дзюцу, которое запечатало Шукаку внутри Гаары. Я сделала его, — призналась Чиë. — Чтобы защитить Суну, и жители деревни пострадали за это. И теперь селение, на которое я потратила свою карьеру, пытаясь поставить на колени, пришло, чтобы спасти нас. Может, я зря потратила всё это время. Какаши-семпай заверил её, что она достаточно молода, чтобы достичь всего, чего захочет, но Сакура продолжала задумчиво поглядывать на Чиë, пока пожилая женщина не заметила. — Хочешь что-то сказать? — спросила она. — …они когда-нибудь рассматривали возможность назначения вас Казекаге? — сказала Сакура. — Я имею в виду, когда исчез Третий. Вы были не старше нашего Сандайме и долгое время оказывали большое влияние на политику. Вы контролировали Корпус Марионеток — вы фактически обучали их сами. Чиë откинула голову назад и рассмеялась. — Вы двое пытаетесь заставить меня покраснеть. Если бы вы видели наш Совет, вы бы знали почему. По сей день у нас в нём нет ни одной женщины. Я думаю, что юная Темари будет той, кто изменит это, но сначала они слушали её только потому, что она была дочерью Казекаге, а затем потому, что сестра Пятого. Потребовалась большая работа, чтобы заставить их признать её как личность. Меня не настолько интересовало название, чтобы отстаивать его. Я была довольна тем, что играла в кукловода как вне поля боя, так и на нём. Это единственное, чему я рада, что дожила до того, чтобы увидеть, как всё начинает меняться — возможно, когда-нибудь у нас будет столько же куноичи, сколько шиноби. Затем она снова рассмеялась. — Или, по крайней мере, догоним Коноху в этом процентном соотношении. Осознав, что слишком сильно задумалась и выглядит недружелюбной, потому что бежала несколько дней подряд, готовясь только к битве с ниндзя S-ранга, Сакура переключила своё внимание на Наруто. — Мы спросим, — пообещала она. Но это единственное, что она обещала.

[Убей своих героев]

Сакура испытала облегчение, увидев команды Неджи и Гая, даже если Хьюга покраснел и отказался встречаться с ней взглядом. Когда игнорирование вопроса о её предпочтениях в чтении не сработало, она набралась смелости поговорить об этом, но это привело только к тому, что Тентен фыркнула, пытаясь не смеяться. Теперь и Генма хихикал, и Сакура знала, что если ей получится пережить эту миссию, она попытается поговорить снова. Генму и Неджи отозвали с других задания; Гай и Шино только что вернулись в Коноху после оценочной миссии и даже не успели сдать устный отчёт, как их снова отправили. Но их воссоединение было кратким — у них едва хватило времени поприветствовать Наруто, прежде чем они последовали в направлении, указанном Бьякуганом, чтобы дестабилизировать пятиточечную печать, обеспечивающую барьер в пещере. Тропа привела их к одному из огромных плато, усеивающих страну Рек, подобно островам в море деревьев. Их цели, по-видимому, укрылись в пещере, что не необычно, хотя большинству бандитов не удавалось так надёжно запереться внутри. Судя по тому, что они знали об этих людях, Сакура предположила, что сложная система герметизации — работа Сасори из Красных песков, возможно, с использованием другого лазутчика. Как будто громадной скалы недостаточно. Харуно осмотрела его сузившимися глазами через линзы боевых очков. — По отчётам из Суны: там эксперт по взрывчатым веществам и кукловод. Как думаете, один из них способен манипулировать землёй в таком масштабе? Неджи ничего не сообщал ни о ком другом. — Разве это имеет значение? — спросил Наруто, его глаза были дикими, а выражение лица ясно давало понять, что терпение ему не присуще. — Если кто-то там может манипулировать камнем, подобным этому, я хочу знать об этом до того, как войду в пещеру, и они обрушат гору мне на голову, — натянуто ответила Сакура. — Но ты же можешь использовать Дотон, разве нет? Сакура недоверчиво перевела взгляд с камня на Наруто, а затем снова на камень. — Есть разные техники Дотона, — произнесла она наконец. Она могла разбивать камни своей увеличенной чакрой силой, однако её пользование элементом ограничено. — Скорее всего, это дело эксперта по взрывчатым веществам, — сказал Какаши-семпай. — Если только вы не согласны? — он обратился с вопросом к Чиë. — Прошло много лет с тех пор, как Сасори покинул деревню, — ответила Чиë. — Я даже не рискну предположить, на что способен этот мальчик сейчас. Какаши-семпай кивнул. — Тем не менее, я сам возьмусь за подрывника и оставлю другого вам троим. Остальные укрепят наши позиции, но не думаю, что они позволят нам ждать их возвращения. Хьюга, Ширануи, вы можете помочь команде Сакуры; Гай, если не слишком сложно, вы с Абураме поможете мне, если я не добьюсь своей цели. — В одиночку? — резко спросил Наруто, перекрывая согласие остальных. — Вы не хотите, чтобы мы разделились на пары? Уголки губ Хатаке изогнулись в улыбке, у его глаз появились морщинки. — У сенсея есть пара трюков, которых ты ещё не видел, — он протянул руку, чтобы взъерошить волосы Наруто, что заставило младшего ниндзя нахмуриться. Рука Какаши-семпая сжалась в кулак, и он легонько стукнул своего бывшего ученика по голове. — Помни про субординацию, — предупредил он. — Сакура на этой миссии главная. Поражённый, Наруто взглянул на неё, что заставило девушку неловко выпрямиться. Затем, когда она обдумала, что бы предпочла — чувствовать себя некомфортно или войти в эту гробницу без плана, то решила, что снова отбросит все сложности работы с Наруто. Она открыла рот, чтобы заговорить, однако сделала паузу и напомнила себе, что за этим камнем её ждёт смерть. И если она замешкается, то не сможет избежать этого. — Не связывайся с ним напрямую, — сказала она Наруто, чьë выражение лица сморщилось в желании запротестовать. Сакура прервала его прежде, чем он смог это сделать. — Нет. Сейчас не время проверять, как хорошо кьюби справляется с ядами. У кукловода есть армия — ты будешь моей. И что бы ты ни делал, не позволяй ни одному из его орудий прикоснуться к тебе. Она видела, как напряглись мышцы на его челюсти, но он все-таки кивнул. — Ладно, — грубо согласился он. — Мы сделаем это по-твоему. — Хорошо, — Какаши-семпай ловко подпрыгивал, чтобы присесть над печатью. — Похоже, остальные готовы. Почему бы тебе не постучать, Сакура? И с этими словами он сорвал бумагу с поверхности камня. — Прижмитесь вплотную к утесу и будьте осторожны! — Сакура зарычала, рванув вперёд, когда вспомнила, что Гаара лежит на полу, а Акацуки ближе к скале, и молилась, чтобы это не привело к наихудшему завершению миссии — её кулак ударил по скале с такой силой, что раздробила бы каждую кость в своей руке если бы меньше контролировала чакру. Как бы то ни было, камень отреагировал так, словно подвергся любовному вниманию подрывников. Он взорвался внутрь, и тысячи каменных осколков превратили внутреннюю часть пещеры в зону поражения. Или превратили бы, если бы встречный взрыв ещё больше не расколол валун и не послал его, свистя, как шрапнель, в сторону Сакуры. С приглушенным проклятием она бросилась ничком на землю, воздвигнув гораздо меньший барьер, чем использовала, чтобы защититься от огненной техники Учихи Итачи. Как только звук прекратился, — её волосы и спина теперь покрыты тонким слоем щебня, угрожающим попасть за воротник, — она поднялась, как ни в чем не бывало, и присоединилась к остальным в глубине пещеры. Внутри стояло два шиноби, и молодой светловолосый насмехался над ними. — Не, не, Сасори но Данна, вы это видели? Это могло бы быть захватывающе, если бы сработало. Но вы могли навредить своему бедному маленькому Казекаге, знаете ли. Ну, — усмехнулся он, — не то чтобы это действительно имело значение. — Я просто рад, что они перестали сплетничать снаружи, — ответил другой ниндзя. — Я уже устал ждать. Именно он оставил те странные следы, которые не были похожи на человеческие и которые ранее прокомментировали нинкены. Кукольник? Любая настолько серьёзная деформация человеческого позвоночника лишила бы возможности ходить без мучительной боли; она также должна была начать проявляться в детстве, о чëм Чиë не упомянула, или она предположила, что это могло быть болезнью. Сакура предпочла кукольное объяснение, так как её удача не склонялась в сторону наполовину искалеченных противников. — Ну, мне жаль, что ты так думаешь, — протянул Какаши-семпай, Наруто неуклюже шагнул вперёд, каждая мышца его тела напряглась. — Где Гаара? — спросил он, обнажая зубы, ставшие слишком острыми для человека, его волосы колыхались от силы чакры, которая заставляла мозг Сакуры дрожать. Подобная необработанная чакра обычно не заставляла её думать о чем-либо конкретном, но это похоже на горячие, порывистые ветры, которые бушевали в пустынях Сунагакуры, как дыхание разъяренного зверя. Это слишком сильно напомнило ей о проклятии Саске. Сакура вынашивала личную теорию, которая звучала примерно так: Кьюби мог носить форму лисы, но на самом деле это не лиса. Это не животный инстинкт, к которому возвращался Наруто, а глупая, бездумная ярость. В этом нет ничего утончённого, но когда у тебя есть такая сила, действительно ли нужна неожиданность? Однако он удивил её, удержав себя на месте усилием воли, судя по так сильно сжатым кулакам, что между пальцами сочилась кровь. Возможно, ей пришлось бы стиснуть зубы, но этот Акацуки выглядел лишь удивлённым. Или так выглядел только блондин. — О, он, хм? Он прямо здесь, — сказал он, отодвигаясь в сторону, чтобы им было лучше видно Гаару. С того места, где она стояла, ей казалось, что нет никаких жизненных признаков. Только знание того, что Неджи в таком случае объявил бы его мёртвым, удерживало её от того, чтобы поверить. Однако жизнь сейчас мало что значила, не тогда, когда между ними и павшим Казекаге стояло два члена Акацуки. Если бы они не взяли с собой Наруто, возможно, они могли бы просто бросить его и избежать конфронтации, но они никогда не узнают, так ли это было бы. Глаза Наруто — странные, дикие — остановились на неподвижной фигуре Гаары. А потом, очень медленно, переместились сначала на блондина, потом — на кукловоде. — Вы умрëте, — пообещал он. — А теперь верните Гаару. — Эй, эй, — засмеялся блондин. — Ты делаешь это неправильно, знаешь ли. Ты должен пообещать оставить нас в живых, если мы передадим его тебе. Или, — и его голос стал лукавым, — предложи обменять себя на него. Поскольку ты тоже джинчурики, мы могли бы заключить сделку. — Я не лжец, — трезво оценил себя Наруто. Его взгляд метнулся к Какаши-семпаю с молчаливым требованием, что если старший ниндзя не хочет двигаться, он сделает это. Хатаке притворно вздохнул, но почти быстрее, чем могли отследить даже усиленные чакрой глаза Сакуры, он бросился вперёд. К сожалению, ему противостоял ниндзя S-класса: блондин бросал пригоршню чего-то мелкого — честно говоря, это выглядело как крошечные фигурки, — они летели и взрывались почти у лица Какаши-семпая. Джонин сумел избежать силы взрыва, но большая скульптура птицы, которая маячила на заднем плане, проглотила тело Гаары, как пеликан рыбу, шиноби прыгнул верхом на его спину, однозначно знакомый с этой тактикой. Он поднялся в воздух, и Сакура старалась не размышлять о том, сколько чакры требуется, чтобы поднять такой вес в воздух и удержать его там. Она утешала себя мыслью, что семпай знаменит даже с паразитическим глазом — и когда они устранят проблему со своей стороны, Гай-семпай и Шино позаботятся о том, чтобы вернуть Гаару. Наруто бросился ко входу в пещеру, не обращая внимания на его приказы, но рука Сакуры сомкнулась вокруг его запястья. — Нет, — прошипела она ему. — Но Гаара.! — прорычал он ей в ответ, и на мгновение её руку неприятно покалывало в месте соприкосновения, как будто огненные змеи кусали её кожу. — Приказ семпая остаётся в силе, — настаивала она. — Ты ему не доверяешь? Он не произнес ни слова, только разочарованный рёв ярости, поскольку они, очевидно, достигли предела терпимости Наруто. Там, где был один светловолосый шиноби, дрожащий от напряжения, внезапно появилась дюжина, и целых восемь из них повернулись к Сасори и бросились вперёд, идентично двигаясь к сумкам со снаряжением и бросая шквал кунаев в сторону своего противника. Который блокировал их все, не моргнув глазом, длинным сегментированным хвостом, выгибающимся над спиной куклы, как у скорпиона. То, что он торчал, как язык, из лица, занимающее всю спину, просто делало всё это гротескным, что, возможно, и задумано. — Это называется Хируко, — коротко сказала ей Чиë. — Думайте об этом как о доспехах, обладающих всеми возможностями любой другой марионетки. За исключением этого случая, вы не сможете следить за языком его тела. Хотя я, возможно, и создала Корпус марионеток, именно Сасори создал современную боевую марионетку. Видели те, которые использовал Канкуро? Это его дизайн. До того, как он сбежал из деревни. Сакура внутренне съëжилась, но внешне удостоила Чиë короткого кивка, прежде чем рвануть вперёд, последовав за Наруто. Она не вытаскивала свои ножи: дерево и металл притупляли лезвия, предназначенные для плоти, а её контроль над чакрой природы воздуха достаточно слаб, поэтому ей пришлось придать своему чёрному ножу остроту, способную разрезать что угодно. Она не могла одновременно сделать это и увернуться от сенбона, выпущенного из открытого рта марионетки, не потеряв ни инерции движения вперёд, ни своей жизни, поэтому не стала. Её горло сжалось от беспокойства, тем не менее интенсивные тренировки поддерживали её дыхание и сердцебиение ровными. «Спасибо вам, нинкены», — подумала она, направляя чакру в ноги и уходя в сторону, чтобы избежать ещё одного шквала сенбонов. Она научилась не прыгать, если есть какой-либо другой способ уклониться — у неё нет таких навыков, чтобы с ловкостью маневрировать в воздухе. Сасори поднял деформированную левую руку Хируко, как будто защищаясь. Каким-то образом она не удивилась, когда вся конструкция от локтя и ниже бросилась на неё. Она метнулась в сторону, избегая его, но чуть не превратилась в ежа, когда он взорвался и выпустил ещё больше крошечных, колючих игл. Только поспешно возведённая земляная стена без опознавательных знаков, — тонкая и настолько неустойчивая, что едва выдерживала удары игл, — спасла её от неминуемого отравления. Сакура позволила стене рухнуть, выпрямилась там, где слегка потеряла равновесие, и снова бросилась вперёд, сопровождаемая на этот раз новым шквалом кунаев от своих союзников. Краем глаза заметила хвост и стиснула зубы, но когда его путь внезапно прервался, не стала тратить много времени на выяснение причины. Вместо этого она оттолкнулась от утрамбованной земли и подпрыгнула в воздух, её нога столкнулась с вырезанным носом лица, злобно смотрящего на неё со спины Хируко. Это было похоже на расплющивание таракана: резное тело с хрустом поддалось под ней, но, к сожалению, из экзоскелета не вытекло никаких мягких внутренностей. Вместо этого Харуно внезапно оказалась почти нос к носу с симпатичным парнем, чья мягкая, безразличная улыбка заставила её почувствовать себя так, словно она проглотила свинец. Её разум был приучен сохранять впечатления, ощущения, поэтому он отметил жуткое, почти неестественное совершенство его кожи, странное отражение света в его глазах, запах какого-то ароматного дерева и столь же нежного масла. Она услышала, как Чиë слабо вскрикнула от удивления, но он был очень, очень близко, и она не могла отвлекаться. — Ты могла бы быть почти интересной, — сказал он ей, лишь слегка сдвинувшись, чтобы позволить большому сюрикену взъерошить его волосы, что Сакура восприняла как возможность отступить на безопасное расстояние. «Более безопасное расстояние», — поправилась она. — Если ты не разочаруешь меня, возможно, я окажу тебе услугу и позволю испытать истинное искусство. Трудно найти куноичи, стоящую моего времени. Я бы не хотел заставлять тебя ждать, поэтому, думаю, покажу тебе вершину моей коллекции. Хотя бы потому, что её было довольно сложно заполучить. Он достал из-под плаща свиток, и ловким движением запястья открылся примерно фут внутренней части, на котором написан один иероглиф. «Сан. Три… Три марионетки? — размышляла Сакура, внимательно наблюдая за кукловодом. — Нет, похоже, только одна». Сасори не заставил их долго удивляться, но когда дым рассеялся, Сакура подумала, что, возможно, не помешали бы ещё какие-нибудь насмешливые разговоры, чтобы подготовить к той марионетке, которая висела перед ними. Третий Казекаге. Она услышала шипение узнавания Чиë, но оно соперничало с её собственным непроизвольным звуком ужаса. С точки зрения силы, по сравнению с другим Каге, Третий был однозначно самым сильным в Суне. Почему-то Сакура просто не могла заставить себя поверить, что Сасори сделал куклу в знак уважения. Здесь было что-то странное и зловещее. Чиë поняла это раньше, чем она сама. — Она не просто выглядит так же, как Третий, не так ли? Что ты наделал, Сасори? — обвинила она. — Почему такой тон? — Сасори бросил вызов. — Узри плоды своего учения, старая карга. — Какая часть того, чему я тебя учила, касалась смерти трёх Казекаге? — возразила Чиë. — Десять лет назад исчез Третий, а теперь и Четвёртый, и Пятый, умерли от твоих рук или с участием этой змеи. Я была бы счастлива умереть, не зная, что ты унизился, став преступником. Как бы то ни было, я не могу смириться с этой грязью, пока мой внук рушит всё, что я построила. Она говорила с выражением. Сасори только томно моргнул и поправил её. — На самом деле, я не связан с Четвёртым. Я просто позволил Орочимару использовать одного из моих агентов. Он бы свалил его даже без моей помощи. — Так ты помог Орочимару убить отца Гаары?! — взревел Наруто. — Несмотря на то, что он больше не является членом организации, мы с ним всё ещё обмениваемся услугами. — Такого рода одолжения, что ты знаешь, под каким камнем он прячется? Голова Сасори склонилась набок. Она подумала, что у кого-то другого это могло бы быть птичьим жестом, но у него это вызвало дрожь беспокойства в пальцах ног, потому что на мгновение он выглядел как марионетка, за ниточки которой потянули. В этом было что-то нечеловеческое, как в том лесу с Орочимару. И в отличие от Орочимару, она не думала, что он будет доволен игрой с ними. — Я думаю, что мы выполнили нашу норму светской беседы, — сказал Сасори в тот же момент, как послал Третьего, устремившегося к ним, словно мстительный дух. Не в сторону Сакуры, стоящей ближе всех, а в сторону Чиë, её рука обрастала лезвиями, пока не превратилась в крыло, покрытое чем-то, что могло рвать. Сакура подавила желание относиться к марионетке как к своему врагу, потому что независимо от того, насколько тщательно та разработана, это всего лишь оружие, как меч или иллюзия, и вы сражаетесь с человеком, владеющим им, а не с самим оружием. Это тот бой, который ни один из них, даже Наруто с быстрой регенерацией биджу, не мог позволить себе продолжать очень долго. Уход от сражения с ниндзя S-класса уже считался победой. Вероятность выйти из этого поединка без единой травмы? Может, кто-то с таким додзюцу, как у Учихи Итачи, и смог бы это сделать, но Сакура — нет. Она даже не была на уровне Какаши-семпая. Она недостаточно хороша, чтобы прикрывать ошибки других, не в такой битве, как эта. Она могла только насытить свои глаза и тело чакрой и продвигаться вперёд. Она уловила искривление губ Сасори перед тем, как он сделал лёгкое движение левой рукой, предупреждая, и её внезапно захлестнуло море хватающих рук, как будто её внезапно окунули в аквариум с кальмарами. Кунаи, которые вылетали из-под длинных верёвочных тросов, маскировавшихся под руки, могли быть просто крюками, вставленными в щупальца — только потому, что она занята уклонением от них, она поймала тень верёвок, которые могли бы сделать их импровизированными гарпунами. Но поскольку Сакура занята борьбой с реальной угрозой быть посаженной на кол, она не заметила канистры, пока те не развернулись. Нос, рот, горло, чувствительные ткани, слизистые оболочки, и список включал бы её глаза, если бы не её боевые очки — как будто кто-то зажёг термит в нервах, ужасная, кричащая боль, проникающая в её лёгкие. Ей потребовалось много времени, чтобы осознать, что это кричали не только её нервы — она тоже кричала, и сила воли, чтобы остановиться, остановить движения тела, отчаянно нуждающегося в чистом воздухе, задержать дыхание, когда ей показалось, что она держит что-то, что горит и обжигает внутри. «Нервно-паралитический газ, — констатировала маленькая мыслящая часть её мозга. — Локализованное, ограниченное распространение». «Я попрошу у семпая противогаз на день рождения». Она заставила конечности двигаться, используя чакру, чтобы описать дикую дугу, которая чуть не заставила её упасть. Несколько клонов Наруто мгновенно оказались рядом с ней, задавая вопросы, требуя ответа, но Сакура только сделала несколько судорожных вдохов, чувствуя, как саднит в горле, в носу, как медленно исчезают мурашки и иголочки боли, а затем упрямо бросилась обратно к Сасори. Она знала, что Узумаки и раньше был серьёзен, целеустремлен и едва контролировался, но, услышав её крик, очевидно, пересёк ещё одну невидимую черту. Расенган, прорвавшийся сквозь массу рук и оставил тело Третьего искореженным с одной стороны, был огромен, намного превосходя то, на что был способен Наруто, когда уходил в своё путешествие. К сожалению, Третий больше не являлся человеком. И когда его голова качнулась в сторону, и эти безжизненные глаза, казалось, уставились на них, у Сакуры возникло жуткое чувство, что Сасори просто позволил удару попасть. — Тц, — прошипела Чиë откуда-то из-за её спины. — Крадёт всю славу. Не могу позволить себе сидеть здесь, как бесполезный мешок, не тогда, когда это проблема Суны. Сакура не следила за старой куноичи, не осмеливалась смотреть на то, что она делала. Но была уверена, что между Наруто и женщиной, которая, возможно, была преемницей Третьего в другом мире, они могли бы удержать то, у чего лицо Третьего и, вероятно, его способности, но не его дух. Слабая улыбка Сасори сменилась насмешкой, когда Чиë что-то сделала позади неё. — Интересно, что ты собираешься делать с этими игрушками. Смешок Чиë был совсем не похож на тот искренний смех, которому она предавалась во время бега сюда. Как паучиха, полная яда. — Мать и Отец? Я думаю, ты, как и все глупые детишки, будешь удивлён. Она напомнила себе о силе своих союзников, когда рот марионетки открылся, и оттуда посыпались клубы тёмного песка. Она напоминала себе об этом с каждым гулким шагом, когда этот песок обретал форму — копья и щиты, а где-то и просто сокрушительная масса, — но она готова принять вызов. То, от чего нельзя увернуться, можно вдавить в землю с помощью грубой силы, что придавало ей уверенности, потому что эти большие, громоздкие геометрические формы не были тем кошмаром, которого она боялась. Сасори позволил ей приблизиться к нему на расстояние двадцати шагов, прежде чем превратил кошмар в реальность. — Сатецу Кайхо, — сказал он ей, и мир взорвался чёрными шипами. Сакура металась, тянулась и извивалась и каким-то образом оказалась на высоте пятнадцати футов в воздухе, уютно устроившись в пространстве между прутьями чёрного железного дерева. Она почувствовала, как тёплая, тяжёлая жидкость стекает по её щеке, где она не смогла повернуть голову достаточно быстро и далеко. Такой маленький порез. Но этого достаточно, чтобы ввести яд в её кровоток, и с её сердцем, бьющимся в его нынешнем бешеном темпе, он будет распространяться быстро. Почти так же быстро, как эта информация просочилась в её разум, её нож нанёс более глубокую рану поверх пореза, а другая рука засветилась медицинской чакрой, заставляя вены и крошечные капилляры сжиматься, чтобы испорченная кровь текла по её лицу, а не по телу. И затем, только благодаря заверениям Наруто и Чиë в том, что они выживут, она снова попыталась пробиться к Сасори, проскользнув через полосу препятствий с острыми краями, которую он оставил ей с невероятной скоростью. На этот раз это было пять шагов. Всего пять. У неё не было времени увернуться, едва хватило, чтобы немного изменить направление, чтобы выбрать точку входа для ножа, появившегося из плаща Акацуки Сасори. Это была ситуация «лучшего из плохих вариантов», потому что просто нет никаких хороших вариантов для протыкания брюшной полости, где все органы плотно прижаты друг к другу. Ей удалось направить его очень низко, немного в сторону — часть её мозга, просматривавшая медицинские тексты и диаграммы, диагностировала, что ей, вероятно, потребуется немедленная медицинская помощь из-за перфорации желудочно-кишечного тракта, и хотя было трудно судить с этой точки зрения, он, возможно, повредил один из её яичников. Этот голос был очень холодным, очень тихим, особенно на фоне рëва боли. Её горло до сих пор очень болело от газа, но крик всё равно вырвался наружу. Это была боль, ярость и вызов, даже несмотря на это, даже когда крылья с лезвиями встали на место за спиной Сасори, разорвав его плащ и показав, как мало в нём осталось человечности. «Я не умру здесь!» С силой этой мысли она влила чакру в гендзюцу, направив его на Сасори, который тащил её, как рыбу на леске. Она знала, что он не был человеком, но он всё ещё чувствовал, и это было всё, что ей нужно, этот момент колебания. Это не было одной из её иллюзий, нет, Сакура не верила, что этого будет достаточно, но она протянула руку и подняла одну из его, вдохновлённая единственной чёткой сменой выражения, которую он продемонстрировал во время всей этой битвы. Мать и Отец. Ему было скучно, он был нетерпелив, но только это смогло вызвать настоящие эмоции. Она заставила своё неподатливое тело податься вперёд, из-за чего это вонзило нож со шнуром глубже, но она уложила его и прижала, а её нож прижался к странной канистре, вросшей в его грудь, выглядевшей более органично, чем что-либо еще. Его глаза встретились с её, теперь явно нечеловеческими, но всё ещё странно спокойными, и часть Сакуры сжалась. «Это ловушка!» Но остальная часть её была готова вонзить оружие в цель. — Нечего сказать? — он спросил. Её мысли вернулись к её обещанию Наруто, затем она подумала о мужчине, который был ниже её. Насколько он опасен, время, которое у неё оставалось до того, как либо яд лишит её сил, либо спазмы в животе станут настолько сильными, что она не сможет функционировать. Наруто хотел преследовать Саске, и это прекрасно, но они получили бы свои ответы где-нибудь в другом месте. Джирайя был мастером шпионажа, и он у неё в долгу. Она вонзила нож.