Kill Your Heroes

Акерофобия — страх кислых вещей

Цунаде сидела, удобно положив подбородок на переплетённые пальцы; большие пальцы обрамляли линию подбородка, которая оставалась поразительной благодаря очень щедрому использованию иллюзии. Некоторые люди называли это тщеславием; Цунаде думала об этом как о стратегии. Возможно, в самые слабые моменты, когда она выпивала достаточно саке, чтобы путешествовать во времени, это также позволяло ей притворяться, что она всё ещё находится в мире, где команда не так печально известна тем, что покинула деревню, как тем, что защищала её. Судя по выражению её глаз, Харуно Сакуре не хватало пары десятилетий и нескольких бутылок, приближающих к ностальгии. О, она ничего не сказала — одна из вещей, которые Цунаде ценила в молодом партнёре Какаши, заключалась в том, что девушка не набралась ненужного высокомерия и не потеряла никаких манер с назначением джонином — но её рот мог быть нарисован одним резким мазком кисти. — Не хочешь ничего сказать? — спросила Цунаде, не в силах удержаться, чтобы не потрогать рану. — Учитывая, что Акацуки активно стремятся заполучить биджу, разумно ли отправлять Наруто с нами? Появится ли вообще шпион? Наверняка он или она слышали, что Сасори мертв. Цунаде фыркнула. — Что я должна делать? Запереть его на время? Я не такой каге, даже если Наруто был бы послушнее. В какой-то момент он покинет деревню. Я посылаю АНБУ присматривать за ним, хотя было бы лучше, если бы ты не говорила Наруто, что он в первую очередь присматривает за нашим любимым белобрысым болваном. И есть шанс, что никто не придёт на рандеву, это правда. Но, учитывая твоё описание истинной природы Сасори, существует шанс, что шпион может заподозрить, что Сасори выжил в битве. Мы также не знаем, насколько изолирована деревня Орочимару или где в ней находится шпион; возможно, они не смогут услышать о его поражении до того, как должны будут доложить Сасори. Выражение лица Сакуры всё ещё было противоречивым, но она кивнула, недовольно поджав губы, частично скрытые куфией. Цунаде не сомневалась, что у неё было такое же выражение, пока она передавала новости об их миссии Какаши. Ей действительно нравился этот аспект их партнёрства, когда она собиралась сказать быстрой, вежливой половине, что нужно сделать, и позволяла ей спорить с половиной, которая точно знала, что ему может сойти с рук. В то время как Старейшины сомневались в партнёрстве такого молодого, неопытного джонина с Копирующим Какаши, Цунаде обнаружила, что даже за то короткое время, что она была Каге, с Хатаке это было меньше вопросом соответствия навыков, — честно говоря, у мальчика их в избытке, с целой кучей техник, которые Сандайме просил не использовать в мирное время из-за очень высокой вероятности порчи имущества и травм незадачливых прохожих, — а скорее из-за того, что нужно было найти кого-то, с кем он был бы готов работать. Он отказывался от какого-либо постоянного партнёрства с тех пор, как его исключили из АНБУ, но как только Харуно Сакура получила повышение, именно он пришёл к Цунаде с просьбой. Только для этого она предоставила бы, по крайней мере, временное разрешение, но к тому времени, как эта просьба была подана, у неё были время и возможность познакомиться с единственным членом Седьмой команды, одного имени которого недостаточно, чтобы создать ожидания величия. Она уже с нетерпением ждала возможности увидеть, какую карьеру эта куноичи сделает своими собственными руками. Когда она бросила вызов факту, принятому с момента основания, что Шаринган не может быть успешно пересажен и, следовательно, не подвергался опасности быть украденным, как Бьякуган, Цунаде пришлось подавить импульс перевести её в отдел медиком и никогда не отпускать её. Однако это не были отчаянные времена, поэтому она должна уважать решения своих шиноби и не попирать их мечты и амбиции только потому, что это облегчило бы ей жизнь. Кроме того, Сакура компенсировала это другими способами, помимо того, что была просто хорошим оперативником; несмотря на то, что это звучало как что-то из плохого романа, молодая куноичи каким-то образом смягчила худшие из антисоциальных привычек Какаши. Цунаде сомневалась, что она сделала это нарочно — или что она даже осознавала это — но факт оставался фактом: прилагая усилия, чтобы лучше заботиться о своём оставшемся ученике, мужчина начал проводить меньше времени со своими мертвецами и книгами и больше — в присутствии реальных людей. Он питался лучше и более регулярно; он не был подвержен истощению Шарингана, ставшего паразитическим, с помощью того, что при других обстоятельствах было бы хорошей трансплантацией. Тон его кожи улучшился, и он набрал немного мышечной массы под этим бронежилетом. Как член команды, которая распалась, как только не стало общей угрозы, удерживающей их вместе, она действительно завидовала такому партнёрству. Но более того, она хотела, чтобы это увенчалось успехом, чтобы это продолжало быть источником силы для них обоих. Что бы ни думали эти идиоты в других деревнях, Цунаде придерживалась философии, согласно которой шиноби будут сражаться за свою деревню, умирать за своих друзей и выживать вопреки всему, когда им будет к чему возвращаться. Долгое время Хатаке Какаши не хватало последнего, и она рада, что он снова обрёл это. Пусть в какой-нибудь другой деревне будут мученики и мёртвые герои. История дала им достаточно этого. Сейчас она сделает всё, что в её силах, чтобы её шиноби имели возможность стать сварливыми старыми бабушками и дедушками. Это не означало, что она не могла дразнить слишком мрачного подростка, пока та ещё достаточно молода, чтобы легко смущаться. — Есть только одна вещь, которую ты упустила из своего отчёта, — торжественно сказала Цунаде Сакуре. — Мэм? — взволнованно ответила она. — Разве Учиха Итачи не самый красивый мужчина, которого ты когда-либо видела?

[Убей своих героев]

Сакура всё ещё чувствовала, как горят её уши, когда делала всё, чтобы не выбежать из кабинета Хокаге, как ребёнок, закативший истерику. Одно дело, когда один из её семпаев дразнил её — в этом не было ничего нового или особенного — но она не ожидала этого от Цунаде-сама. Какая-то часть её польщена: лидеры не дразнили подчинённых, которые им не нравились. Но она также очень, очень смущена, потому что её запинающийся ответ совсем не был достойным или убедительным. Сакура также сбита с толку той частью себя, которая возмущалась, когда её просили обсудить Итачи как личность, а не как информатора, даже если это просто дразнящий её Хокаге. Это странно, глупо и в своём роде так же интимно, как и её время с Годзен-сан. Прибыв в квартиру семпая, она не удивилась, обнаружив, что его нет дома, и оставила свой экземпляр краткого описания миссии нинкенам, не дожидаясь его возвращения. После управляемой, относительно тихой суеты башни Хокаге и тихого района, который Какаши-семпай называл домом, многолюдные улицы торгового района стали чем-то вроде сенсорного шока. Не желая ни тренироваться, ни учиться, но больше всего не желая оставаться наедине со своими собственными мыслями прямо сейчас, она искала кого-то, не так тесно связанного с проблемой Учихи. Сакура не удивилась, что потребовалось некоторое время, чтобы найти кого-то, потому что было ещё достаточно рано, чтобы большинство её друзей занимались утренней тренировкой, если они вообще в деревне. Однако человек, которого она всë-таки нашла, с лихвой компенсировал ожидание. Особенно учитывая компанию, с которой была Ино. Судя по двум отметинам под каждым из его глаз на его лице, похожим на отметины Кибы, только утончённым и удлинённым, пока те не стали напоминать клыки, он принадлежал к клану Цукигава. Хотя, учитывая огромного серебристо-белого волка, шедшего от Ино с другой стороны, это был не совсем неправильный вывод. Меньшие по размеру и более сдержанные, чем Инузука, Цукигава не делили своих волков за пределами своего клана. Единственный способ стать партнёром с одним из них — это жениться на нём. Что могло произойти только в том случае, если один из их непревзойдённых волков решит, что ты не пустая трата их времени. В самом клане волкам при рождении подбирали детей, которых воспитывали так, чтобы к ним обращались «аниуэ» или «анеуэ». После стольких лет совместной жизни у них даже цвет радужки становился одинаковым. Этот конкретный экземпляр хорошо вписывался в красивую часть высокого и темноволосого спектра, его чёрные волосы были зачëсаны со лба густыми, непослушными шипами. Он был, вероятно, на три или четыре года старше Ино и почти на голову выше. Сакура с сожалением подумала, что он также чувствителен к чужим взглядам: он взглянул на неё, пока она была занята рассматриванием улова Ино, и приподнял обе брови в безмолвном вопросе. Яманака проследила за его взглядом и широко улыбнулась, завидев Сакуру и махнув ей, чтобы та перешла на их сторону улицы. — Ты вернулась! — радостно воскликнула она, набрасываясь на Сакуру и удивляя её быстрым объятием. Отпустив её, она приняла знакомую позу, положив руку в кулаке на бедро. — Слышала, в последнее время ты занимаешься захватывающими вещами. — Интересное определение, — иронично ответила Харуно. — О, ты знаешь, спасение Казекаге, убийство печально известного нукенина S-класса, и тому подобное. — Я и не подозревала, что нукенин S-класса относится к какой-либо другой категории, кроме печально известного. — И это, — едко произнесла Ино, — звучит так, как будто ты избегаешь темы. — Возможно, — допустила Сакура. — А как насчёт тебя? — спросила она, позволив озорству прокрасться в её голос. — Похоже, ты тоже занимаешься чем-то… захватывающим. Ино, будучи Ино, не покраснела от поддразнивания, как и её спутник. Вместо этого она ухмыльнулась. — Асума-сенсей был в основном телохранителем, понимаешь? Поэтому, когда он решил, что наши навыки слежения оставляют желать лучшего, он попросил об одолжении своего друга, который попросил свою команду вывести нас на полевую тренировку один на один. Этот великолепный джентльмен, — и её рука опустилась, чтобы погладить волка по голове, — был моим партнёром. Мы так хорошо поладили, что решили попробовать встречаться. Ино порывисто вздохнула. — А потом он сказал мне, что если я захочу пригласить его куда-нибудь, мне придётся взять с собой и эту сумку, — она похлопала своего более высокого спутника по груди, что только заставило его нежно улыбнуться ей сверху вниз. — В любом случае, это Цукигава Джин, — уши волка дёрнулась, — а это Каору. Джин, Каору, это Харуно Сакура. — Приятно познакомиться с тобой, Харуно-тян, — сказал волк. — Ты проделала хорошую работу. — Нет, вовсе нет, — с тревогой возразила Сакура. Единственное, о чем она хотела говорить меньше, чем о своей драке с Сасори, была её встреча с Итачи. Она боялась того дня, когда кто-то окажется достаточно бесчувственным, чтобы спросить о деталях. — Я тоже рада с вами познакомиться. — Тебе не нужно относиться к этому легкомысленно, — пророкотал Каору грубовато-добрым тоном. — Есть такая вещь, как слишком большая скромность. Сакура почувствовала, как покраснели кончики её ушей. — Ну, излишняя скромность — это не то, о чëм тебе придётся беспокоиться, когда Ино рядом. Я надеюсь, что ваше свидание пройдёт хорошо, — весело сказала она, прощаясь с ними и убедившись, что скрылась из виду, прежде чем позволить своему выражению лица упасть. «Другие взрослеют и продолжают жить своей жизнью», — подумала она про себя, позволяя себе бесцельно бродить по людным улицам, внезапно почувствовав, что у неё больше нет настроения для компании, которую могли предложить её друзья. «Саске, кто сейчас нам мешает?!» Своей горечью она не хотела делиться с дорогими ей людьми, но в её жизни были и другие. Люди, которые стояли за пределами упрощённых категорий «нравится» и «не нравится». «Годзен-сан… ну, она не будет беспокоиться, но…» Было так же странно скучать по кому-то вроде Годзен-сан, непримиримой садистке и, бесспорно, самом циничном человеке, которого она когда-либо встречала. Но то, что предложила Годзен-сан, помимо практических советов, которые Сакура никогда не была эмоционально готова услышать, перспективно. Куноичи проделала короткий путь до дома Годзен-сан шуншином, и только когда её ноги коснулись ступенек парадного крыльца, Сакура поняла, что до сих пор в одежде для миссии, в которой отчитывалась перед Цунаде-сама. «Боже, если я не возьму себя в руки, она съест меня живьём», — с сожалением осознала Сакура. Но теперь было слишком поздно возвращаться домой и переодеваться, так как Годзен-сан, возможно, и постарела, но определённо почувствовала приход Сакуры. Поэтому она смело шагнула вперёд, небрежно постучала о дверной косяк и вошла внутрь. Девушка сбросила ботинки в гэнкане, аккуратно поставив их лицом к двери, и надела пару домашних тапочек, которые стали «её» во время её визитов. Она не удивилась, обнаружив Годзен-сан на кухне. — На что ты уставилась, девочка? — спросила её Годзен-сан. — Если ждёшь, что я поприветствую тебя, лучше сними этот бронежилет и будь полезной. Сакура послушно подчинилась и вскоре использовала свои с трудом заработанные навыки владения ножом в более приземлëнных целях, нарезая кубиками и вообще делая то, что ей говорили, криво размышляя о том, что Годзен-сан не только отточила своё гендзюцу, но и большинство её нынешних навыков ведения домашнего хозяйства действительно можно отнести к этой неумолимой женщине. Сегодняшней задачей было засолить овощи, что было гораздо более трудоёмким делом, чем просто взять их с полки на рынке. К тому времени, как они закончили, солнце уже низко село. Если бы некоторые овощи будут особенно кислыми на вкус, когда они будут наслаждаться ими всю зиму, Сакура знает, что часть её беспокойства и горечи просочилась в них, потому что эта часть исчезла во время готовки. — Итак, я слышала, что ты отправилась играть в самую большую в мире песочницу, — заметила женщина. — Полагаю, я должна признать тот факт, что ты выползла оттуда со всеми своими конечностями в целости и сохранности. У меня есть кое-что для тебя. — …что-нибудь для меня? — осторожно повторила Сакура. Годзен-сан закатила глаза и зашаркала в другую комнату, что на мгновение заставило Сакуру подумать о том, чтобы броситься к двери. Собравшись с духом и стиснув зубы, она вместо этого села за стол и стала ждать, когда Рейджи вернётся. Это не заняло много времени, и пожилая женщина бесцеремонно положила перед ней журнал. «Антисанитария», — была первая мысль Сакуры. Мало того, что он изодран в клочья, бумага старого сорта, мягкая, как ткань, вместо того, чтобы пожелтеть, испачкана тем, что на первый, второй и даже третий взгляд казалось кровью. «Кто умер из-за всего этого?» — вот что она хотела спросить, неуверенно потянувшись к дневнику. — Это Араки Кенты, — сказала Годзен-сан, как будто могла прочитать её мысли. -Он оставил после себя небольшой беспорядок, когда уходил. — Враг? — спросила Сакура, гадая, не собирается ли она получить какой-нибудь трофей. — Для самого себя, в конце концов. До этого он был членом моего отряда АНБУ. Я рассказывала тебе, как мы использовали гендзюцу на поле боя. Тебе когда-нибудь было любопытно, как мы могли совершать такие вещи, или ты делала глупые предположения о моей способности к чакре в юности? — …глупые предположения? — отважилась Сакура. Годзен-сан фыркнула. — Можно подумать, что после всего времени, проведённого со мной, ты перерастешь эту мерзкую привычку. Подумай об этом хоть немного. Ниндзя с чакрой уровня каге — это исключение, а не правило. У нас, конечно, никогда не было их в достаточном количестве, чтобы играть большие роли в какой-либо кампании. Поэтому нам пришлось разработать способ самим использовать дзюцу S-ранга, не заставляя никого падать в обморок от истощения чакры. В настоящее время существует множество методов, некоторые из которых менее мягкие, чем другие, для совместного использования чакры нескольких людей, но мы жили в эпоху, когда всё ещё существовало сопротивление работе в командах не только смешанного пола, но и смешанных семей. Итак, мы находили свой путь в темноте, и именно Араки был нашим экспертом, так сказать. Сакура нахмурилась, её пальцы скользнули по заляпанной обложке журнала. — …если бы он носил это с собой в поле, когда умирал, он бы запечатал что-то подобное, не так ли? Он слишком громоздкий, чтобы засунуть его в сумку. — О, не всем из нас суждено умереть на поле боя. Мир не настолько милосерден. Во время одной из наших операций Араки и ещё один член нашего отряда подверглись воздействию экспериментального химического оружия. Другой человек погиб во время миссии, но Араки выжил. Или так это выглядело со стороны. Внутри он гнил — это всё время разъедало повреждения в его мозгу. Он хорошо это скрывал; каждый ниндзя, который проводит какое-то время в АНБУ, вступает в более тесные личные отношения с паранойей. Но он был окружён людьми, чья жизнь зависела от их наблюдательности. Мы знали, что что-то не так, и ирьенин начал лечение, но даже с учётом современных достижений медицины я не знаю, принесло ли бы это какую-нибудь пользу… Мы думали, что лечение работает, вплоть до того дня, когда он зарезал свою любовницу. А потом выяснилось, что он всё ещё периодически страдал не только от сильного параноидального бреда, но и от слуховых галлюцинаций и приступов иррациональной ярости. Гнев прошёл, и на его руках была её кровь. Я слышала, что он пришёл в полицейский участок и умолял их усыпить его, как собаку. Но он также был жертвой. В конце концов, он провёл остаток своей жизни в тюрьме в одиночном заключении. Он написал это, — сказала Годзен-сан, выразительно тыча пальцем в дневник. — Его методы и техники, щедро перемешанные с его безумием. И когда он закончил, он сделал с собой то, чего они не сделали бы для него. — …и вы отдаёте это мне? — Ну, это неприятный, запутанный беспорядок из-за беспокойного ума, так что это не значит, что тебе не придётся над этим работать, — хихикнула женщина. — Но почему сейчас? — с нажимом спросила Сакура, отчего выражение лица Годзен-сан стало мрачным. — Старые фермеры учатся предсказывать погоду. Старые шиноби учатся предсказывать штормы другого рода. Всякий раз, когда кто-то начинает коллекционировать бижутерию и обнаруживает, что добился успеха, слишком поздно начинать беспокоиться. Думай об этом как о контрмере. Беда надвигается на эту деревню. Ты должна подготовиться так, как будто грядёт война. — Война?! — в тревоге произнесла Сакура. — Ну, они могут и не называть это так, когда пишут об этом в учебниках истории, но когда ты одна стоишь на поле боя, не будет иметь значения, как они хотят это назвать.

[Убей своих героев]

Сакура прилагала активные усилия, чтобы избегать Наруто. Судя по информационной сети нинкенов, которая добросовестно прибыла в её дом примерно за пять минут до того, как она действительно была готова проснуться, Какаши-семпай также избегал контакта, так как он отправил птицу-посыльного с подробностями их официальной миссии их белокурому товарищу по команде. Не только с Наруто, но и с Сакурой, и нинкенами. Ей показалось, что она слушает, как домохозяйка жалуется на своего сына, когда Паккун проворчал: — Он тоже отсутствовал всю ночь. Он не делал этого уже много лет. Даже когда дело доходит до женщин, он возвращается… — Остановись, — потребовала Сакура, протягивая руку, чтобы усилить команду. — Мне не нужно, и я не хочу знать. Мы уезжаем этим утром, так что всё скоро закончится, так или иначе. Говоря об уходе, я ухожу прямо сейчас. Оставлю дверь приоткрытой, если вы хотите остаться, только не забудьте закрыть дом, когда будете уходить. — Куда ты идешь, Сак-чан? — с любопытством спросил Шиба. — У меня есть кое-кто, кого нужно навестить, прежде чем мы уйдём, — тихо ответила Сакура. Собаки обменялись многозначительными взглядами, но Паккун только сказал: — Будь в безопасности. — Ммхм, — промурлыкала Сакура уклончивый ответ, выскользывая за дверь. У неё вошло в привычку использовать шуншин для путешествий, избегая Наруто и оттачивая свои навыки в ожидании Саске, который провёл три года с Саннином, чтобы увеличить разрыв в навыках между ними. Её руки скользнули по рукоятям ножей. «Неважно, насколько сильно я точу свои клыки, какое это имеет значение, если я недостаточно силен, чтобы убить свою добычу?» Не то чтобы это был приказ на убийство; им нужно было только вернуть. Миссия сопровождалась настоятельной рекомендацией прервать её, если они столкнутся с Орочимару. Нынешний план состоял в том, чтобы семпай допросил всех, кого они найдут на месте встречи, и надеялся, что Сасори был так же талантлив в размещении шпионов в Звуке, как и в Суне. После нинкенов пришло сообщение от Хокаге. По пути их число увеличилось, так что у ворот её будут ждать двое незнакомцев, а не один. Она вошла в комплекс Хьюга и направилась по уже знакомой тропинке к их мемориальному саду. — Доброе утро, оба-сан, — тихо поздоровалась она с пожилой женщиной, которая всегда присутствовала здесь ранним утром. — Доброе утро, — последовал тёплый ответ от женщины, которая добросовестно пришла позавтракать с мужем, мёртвым почти столько же, сколько Сакура жива. Люди совершают странные поступки ради любви. Хотя она была здесь ради Тацуо, она чувствовала близость к семпаю в этом саду, зная, что где-то он проводил свою собственную консультацию с мёртвыми.

[Убей своих героев]

— Семпай, — сладко начала Сакура, — вы отвечаете за этот бродячий цирк. Пожалуйста, сдерживайте его, — прошипела она. Хатаке оторвался от своей книги и снова посмотрел на источник атмосферы, которая угрожала вызвать головную боль. Он приподнял бровь при виде суматохи, затем пожал плечами, возвращаясь к открытым страницам своего романа. — Ма, ма, ты не можешь слишком сильно вмешиваться в эти вещи. Дети должны научиться ладить с другими. «Когда это исходит от вас, мне хочется вас ударить». Судя по раздражённому вздоху, который донёсся с другой стороны Какаши-семпая, их компаньон АНБУ, назвавшийся Ямато, также страдал от вспыльчивости. — Сакура-тян! — потребовал Наруто. — Вернись сюда и объясни этому идиоту.! — О, так тебе нужен кто-то ещё, чтобы закончить свои аргументы, а также свои сражения? — судя по тону, это нельзя было охарактеризовать как насмешку, но слов было достаточно, чтобы снова вывести Наруто из себя. — Наруто! — Сакура резко сказала: — Если тебе не нравится то, что он хочет сказать, игнорируй его и перестань заводить с ним разговоры. Вам не обязательно быть друзьями, но вы должны работать вместе. — Почему ты не кричишь на него?! — Наруто запротестовал. Взгляд Сакуры скользнул к мальчику, в которого он тыкал пальцем, встретившись со спокойными чёрными глазами. Видя, что её внимание сосредоточено на нём, мальчик улыбнулся натянутым и неестественным движением. Сакура отступила назад, пока не оказалась прямо рядом с ним и не смогла наклониться ближе и прошептать ему на ухо: — Ты держишь это слишком долго. «Естественная» улыбка кратковременна: люди не могут так долго сохранять счастье, — она отстранилась и повысила голос до нормального уровня. — Извини моего товарища, просто потерпи его. Настала её очередь улыбнуться, просто немного слишком фальшиво, когда она отстранилась: — В конце концов, было бы обидно, если бы это был семпай, который должен знать лучше, кто создаëт проблемы, не так ли? Он просто моргнул на неё и, слегка склонив голову набок, сказал: — Я подумаю о том, чтобы последовать твоему совету, ведьма.

[Убей своих героев]

Не было никаких уловок. С семпаем и его шаринганом это была чисто миссия по захвату и допросу. Однако это не означало, что они не примут мер предосторожности. Они разделились на две группы, и Наруто неохотно согласился остаться с Ямато, который держал свой отряд за пределами нормального сенсорного диапазона для джонина. Какаши-семпай отправил Паккуна с ними: если он призовёт собаку, они должны будут прийти и укрепить позиции. Если по какой-то причине Хатаке не сможет вызвать Паккуна, Сакура подчинится тому, что Сай нарисует её. Несколько его чернильных животных, заряженных его чакрой и требующих лишь лёгкого толчка от неё для активации, прятались под её одеждой. С кем-то другим это могло бы показаться странно интимным, но Сай был настолько равнодушен к процессу, что она даже не смогла покраснеть. Сейчас они наблюдали за мостом Тенчи; Сакура удобно прижалась спиной к стволу дерева, осматривая деревянный участок в свой бинокль. «Это тот человек, которого я считала скрытым проктором на экзамене на чунина, — подумала Сакура с неприятным толчком узнавания. — Якуши Кабуто. Но он был зарегистрирован как ниндзя Конохи, так почему же.?» Затем вспомнила те слишком точные информационные карточки ниндзя. «Он был шпионом, — тупо отметила она. — Но чей изначально? Сасори? Нет, если бы он принадлежал Сасори, не было бы причин заставлять его следовать за Орочимару. С методами Сасори ему не пришлось бы рисковать, переводя кого-то в организацию Орочимару, и тратить своё время и усилия, если они окажутся бесполезными. Он мог бы взять кого-то, кто уже принадлежал ему, и сделать его своей марионеткой, и никто бы об этом не узнал. …но если бы Орочимару доверял ему настолько, чтобы поместить Якуши в глубокое укрытие в Конохе или завербовал его в качестве спящего агента, был бы он достаточно беспечен, чтобы пропустить дзюцу Сасори? Но Суна сделала…» — Он был в Конохагакуре во время экзамена на чунина, — тихо сказала она семпаю. — Аа, — признал Какаши-семпай, — я помню. Единственный, кто отказался от участия в предварительном раунде. Он бы выделялся меньше, если бы просто проиграл свой бой. — …у нас нет способа подтвердить, что он действительно принадлежал Сасори. Думаете, это ловушка? — О, возможно, — вяло ответил Какаши-сенсей. — …мы ведь собираемся это сделать? — Сакура вздохнула, смирившись с этой идеей. Она убрала бинокль и надела боевые очки, натянув куфию на переносицу. — Вы собираетесь взять на себя ответственность, если сам Орочимару где-то скрывается? — Я уверен, что он занят. А если это не так, то он из тех, кто не удовлетворяется простым убийством. Сначала он захочет немного поговорить. У Сакуры было несколько очень ярких воспоминаний об этом аспекте его личности, и она не горела желанием испытать повторение «Леса Смерти». Но она знала, на что намекал Какаши-семпай. Если бы Орочимару решил немного развлечься за их счёт, это было бы их единственной возможностью сбежать. После этого… — Если из-за тебя меня убьют, ты будешь должен мне ужин, — проворчала она вслух, в то время как какая-то часть её протестующе завыла. — Не забудь следить за своими манерами, когда мы пойдём поздороваться, — крикнул ей Какаши-семпай, исчезая со своего насеста. Сакура сделала глубокий, прерывистый вдох и последовала его примеру, её ножи слегка уперлись в спину Кабуто, в то время как рука Хатаке не слишком мягко легла на его плечо. — Давай поболтаем, хорошо? — пригласил мужчина, и по тому, как напрягся Кабуто, она догадалась, что его Шаринган был активирован. Кем бы он ни был для Сасори, кем бы он ни был для Орочимару, этот человек передавал информацию из их деревни тем, кто хочет причинить вред людям и местам, о которых Сакура заботилась. Что бы ни показал ему Какаши-семпай, она ни в малейшей степени не чувствовала сожаления или вины за то, что они собирались сделать.