Kill Your Heroes

Несмотря на заверения Цунаде-сама в том, что Итачи больше не разыгрывает благородного мученика, она даже не почувствовала его чакру, несмотря на то, что Наруто говорил до тех пор, пока солнце не село низко в небе. Они оказались — после того, как она и Хината больше не могли игнорировать красноречивые взгляды официанта — на тренировочном поле, где в общей неудаче родилась Седьмая команда, и теперь Сакура сидела на перилах красного моста, наблюдая за красным небом в воде, текущей у нее под ногами. Она не удивилась, когда Какаши-семпай устроился позади нее. Бросив взгляд через плечо, она увидела знакомые страницы романа с загнутыми уголками, в то время как он сидел спиной к перилам. — Я удивлен, что ты не гоняешься за своим Учихой, — сказал он. — Итачи — это не Саске. Мне не нужно за ним гоняться, потому что он не убегает, — язвительно ответила она. — Звучит так, будто тебе это может наскучить. Ты уверена, что не хочешь передумать? — Когда два мастера гендзюцу женятся, «скука» — это не то, о чем нужно беспокоиться. Разве твои романы не должны были уже научить тебя этому? — поддразнила Сакура. — …и я наслаждался ими до этого момента. Есть некоторые вещи, которые семпаю не обязательно знать. Сакура закатила глаза, затем посерьезнела, обдумывая, что именно она хотела сказать Какаши-семпаю — должна ли она вообще что-либо говорить. — Итачи… я не знаю, как он горюет, — тихо призналась она. — Я имею в виду, когда он не был таким самоотверженным идиотом. Я не знаю, нужно ли ему пространство, или компания, или, не знаю, торт. И Саске — это единственное, в чем мы, похоже, не можем прийти к согласию, так что я не уверена, захочет ли он меня видеть. И что я смогу удержаться от «я же тебе говорила», что было бы менее чем полезно. Семпай промурлыкал в знак согласия. — По крайней мере, Наруто на этот раз воспринял всё лучше. — Он настойчив, что сделает его фантастическим учителем, но он не идиот, — призналась Сакура. — Ему просто трудно отпустить все как есть. Но я думаю, что на этот раз он понял, что цепляться за эту идею о Саске как о ком-то, кого он мог бы спасти, если бы только достаточно сильно постарался, было только вредно для всех. Он сказал мне, что часть обучения тому, как быть взрослым, — это научиться тому, когда нужно сдаваться и отпускать все на самотек. — Похоже, пока нас не было, он вырос в прекрасного взрослого человека. По крайней мере, одному из вас это удалось. — Не хочешь ли ты сказать: «По крайней мере, одному из нас это удалось»?

[Убей своих героев]

— Ты понимаешь, что взлом и проникновение в дом — это преступление? — спросила Югао, запирая за собой дверь на задвижку. Какаши лениво отмахнулся от обвинения, лежа на кровати, задвинутой в угол крошечной квартиры-студии. — Я ничего не сломал, — ответил он. — Я даже вернул на место все твои ловушки и печати. — У тебя должна быть своя кровать где-нибудь в другом месте. И если есть причина, по которой ты не можешь вернуться туда, есть другие кровати, которые не мои. — Учиха Итачи будет мучиться с нами до тех пор, пока Сакура не выйдет за него замуж и они не съедут. Я не готов к тому виду выпивки, который, по мнению Генмы, может заменить скорбь, я не хочу говорить об этом, и я не особенно хочу иметь дело с тем взглядом, которым они будут смотреть на меня после секса. Как будто я какая-то побитая собака, и они сделали это из жалости. И поскольку на данный момент только АНБУ предоставляет одноместные апартаменты, я здесь. — А что, если бы у меня были планы на эту кровать? Какаши уронил книгу на живот, чтобы встретиться с темным взглядом Югао. — АНБУ довольно равномерно делится на тех, кто всегда ведет себя непринужденно, и тех, кто никогда не ведет себя непринужденно. А ты никогда не была легкомысленным человеком. Если бы ты с кем-то встречалась, я бы об этом услышал. У меня есть теория, что из-за того, что АНБУ обязаны скрывать так много вещей, они очень заинтересованы в сплетнях, которыми могут обмениваться. Кроме того, — произнес он, поднимая книгу так, чтобы его взгляд был направлен на страницы, — если бы ты вдруг решила принести домой теплое тело, я был бы лучшим выбором, и ты могла бы отослать его прочь. Это вызвало удивленный смешок у Югао, которая затем вздохнула. — Ты, наверное, ждешь, что я и тебя накормлю. — Как я уже сказал, я могу заплатить своим телом. — Отлично. Тогда убери свое тело с моей кровати и иди на кухню. Я собираюсь принять душ, и к тому времени, как я выйду, у тебя должно быть что-нибудь готово, если ты хочешь, чтобы я позволила тебе остаться здесь на ночь. Какаши опустил свою книгу настолько, чтобы заглянуть поверх нее. — Ты уверена, что не предпочла бы, чтобы тебе помогли в душе? Скомканный фартук ударил его в грудь за мгновение до того, как дверь ванной плотно закрылась за Югао.

[Убей своих героев]

Она нашла Итачи среди руин квартала Учиха, как и предполагала. Большую часть обломков уже расчистили или встроили в новые стены для уединения, оставив обширное плоское пространство, из которого поднимались остовы нового особняка. Итачи сидел на каркасе одной из балок крыши, подтянув одну ногу вверх, а другую свесив вниз. Он выглядел измученным, бледным и осунувшимся, и он заплел свои волосы ниже по длине, чем он обычно носил. Хвост был перекинут через одно плечо, а длина плетеной веревки белого и красного цветов резко контрастировала с темнотой его волос. Сумерки превратили его темно-синюю верхнюю одежду почти в черную, сделав его лицо, по сравнению с ней, еще более землистым, и белизна внутренней рубашки тоже не пошла ему на пользу. Несмотря на то, что цвета придавали ему болезненный вид в данный момент, они нравились ей больше, чем то, что он носил под своим плащом Акацуки. Белая внутренняя рубашка с воротником-стойкой, заправленная в черные брюки, которые сочетались с высокими ботинками; темно-синяя верхняя рубашка с высоким воротником и широкими рукавами, доходившими до половины предплечья; и черные перчатки длиной до локтя, которые доходили до половины ладони, оставляя костяшки пальцев голыми. — Ты снова заболеешь, — тихо сказала она, подходя и садясь рядом с ним. — Я собирался скоро вернуться, — пробормотал он. После этого они долго сидели, не прикасаясь друг к другу, и просто молчали. — Уже стемнело, — наконец произнес Итачи. — Нам нужно идти домой. Завтра ты будешь занята. Сакура вздохнула, глядя туда, где луч луны пытался пробиться сквозь кроны деревьев. — Я думаю, пройдет много времени, прежде чем я снова буду свободна. У нас здесь будут сады, Итачи? Я хотела бы увидеть тебя в саду. Может, на самом деле не сад, а как фон для чаепития. Мы заставим генина заняться садоводством. Мне говорили, что это закаляет характер, хотя седьмой команде это никогда особо не помогало. — У нас будут сады, пруды, рокарии и все, чего требует достоинство имени Учиха, — пообещал Итачи. — Я помню…когда я был очень, очень молод, до того, как клан начал настойчиво заниматься моим обучением, мне нравилось сидеть у воды и позволять рыбе клевать у моих ног. Было бы приятно… — он заколебался, явно борясь с чем-то. — Твое счастье — это не предательство Саске. Тебе больше не нужно искупать его вину. Он сам по себе. Он сам принимал решения. Теперь тебе нужно только наслаждаться тем, что тебе нравится, и работать ради того, чего ты хочешь. Итачи взглянул на нее сверху вниз, выражение его лица на мгновение стало непроницаемым, прежде чем он переплел их пальцы и одарил ее слабой улыбкой, первой, которую она увидела от него с тех пор, как проснулась. — Все будет не так просто, как кажется. У нас будут обязанности — нам придется пересмотреть наше место среди кланов. Будут те, кто захочет стать нашими союзниками, и те, кто захочет подавить нас, и те, кто попытается использовать нас. Вот что значит быть Учихой Сакурой. — У меня здесь есть один союзник, — сказала она, сжимая его руку, — и пока у меня нет врагов за дверью, я могу справиться с теми, кто за стенами.

[Убей своих героев]

Сакура никогда не встречалась с Нара Ёшино, хотя она, конечно, достаточно часто слышала, как Шикамару бормотал о своей матери. — Мой муж будет беспокоить тебя, Сакура-тян, — проговорила она, ведя ее по обширному, безжалостно ухоженному поместью. — Я надеюсь, ты не возражаешь, но формальный этикет между нами скоро наскучит, так как мы будем видеться до тех пор, пока вся эта неразбериха не уладится. Что с тобой и Шикаку, выступающими в качестве командующего и Хокаге, и мы с тобой общаемся друг с другом как главы Нара и Учиха. — Я думала, Шикаку-сама был главой клана Нара? — Сакура неуверенно отважилась спросить. — Хокаге не может быть одновременно и главой клана, — ответил Шикаку со своего места за столом в довольно официальной столовой, куда ее привели. — Во-первых, потому что тогда они не смогут даже притворяться нейтральными, когда им придется выступать посредниками между кланами, а во-вторых, потому что Хокаге тоже человек с таким же количеством часов в сутках, как и у всех остальных. Нет реалистичного способа сделать и то, и другое хорошо — тебе придется нелегко, — категорически сказал он ей. — Если бы ваш клан был больше, чем вы двое, это, вероятно, было бы невозможно, а так, Итачи-сану, вероятно, придется часто действовать от твоего имени. В моем случае Ёшино управляла кланом практически во всем, кроме названия, на протяжении всего срока нашего брака, так что никто даже глазом не моргнет на перемены, хотя, возможно, найдутся те, кто посмеется надо мной. Но они уже сделали это, так что, на самом деле, это не имеет значения. — Я же говорила тебе, что смогу позаботиться о них, — пробормотала Ёшино-сан, усаживаясь рядом с мужем. — Зачем беспокоиться? Гораздо интереснее видеть выражение их лиц всякий раз, когда им в голову приходит мысль, что ты своего рода домохозяйка и играешь с ними на семь ходов вперед. Другие кланы поднимаются и падают, но клан Нара и наши союзники держатся стабильно не из-за меня, а потому, что моя жена — один из самых блестящих тактиков, которых когда-либо производила эта деревня. — А еще ты ленивый, — язвительно заметила Ёшино-сан, но выражение ее лица оставалось нежным. — Нет ничего плохого в том, чтобы делать что-то с наименьшими необходимыми усилиями. — Вот потому, что ты такой, у твоего сына нет амбиций. — Почему ты всегда говоришь так, будто не имеешь к этому никакого отношения? — Я полагаю, что все те месяцы, что я носила его на руках, возможно, тоже сделали его ленивым, но он не должен ожидать, что его будут носить вечно. Однако тебе не стоит беспокоиться, Сакура-тян. Мой Шикаку может быть ленивым и выставлять это напоказ, но в его случае он также довольно ответственный, раз согласился что-то сделать, так что ты можешь на него положиться. Возможно, я лучший тактик, но у него больше терпения и проницательности в общении с людьми, так что это делает его лучшим непосредственным командиром. — …у вас двоих на самом деле действительно хорошие отношения, — наконец выдавила Сакура. Шикаку-сама рассмеялся. — Шикамару говорил, будто это не так? Что ж, мальчик странным образом глуп, вероятно, чтобы компенсировать другие свои преимущества. Клан Нара всегда меньше заботился о внутренней иерархией, чем другие кланы, и это относится к той чепухе о том, что мужчина всегда должен отвечать за свой собственный дом вплоть до того, что он должен делать женщину в нем несчастной. Я не уверен, откуда он взял эту идею. Возможно, где-то снаружи, потому что подобное не должно было исходить от Яманака или Акимичи. Последние считают, что мужчины и женщины должны быть подобны паре палочек для еды, одна из которых поддерживает другую, и давайте будем честны, иногда нельзя отличить мужчин и женщин Яманака друг от друга. Он взвизгнул, когда Ёшино-сан что-то сделала: вероятно, наступила ему на ногу под столом, судя по тому, как они сдвинулись. — Он, вероятно, научился этому в Академии, — вызвалась Сакура, пытаясь сменить тему. — У них всегда было свое мнение о куноичи, — произнесла Ёшино-сан. — Но это ни к чему не относится. Ешь, нам сегодня многое предстоит пережить. Не последним будет этот ублюдок Шимура: он получил приказ распустить свою маленькую теневую клику и сказал Цунаде-сама, что хочет передать Корень тебе под предлогом того, что тебе немедленно понадобятся хорошо обученные и послушные подчиненные. Палочки Сакуры упали на ее тарелку, и она была слишком занята тем, что радовалась, что это не стакан, так что у нее отсутствовал повод для смущения. Хотя было неловко, каким высоким стал ее голос, когда она спросила: — Он хочет чего?! — Корень нужно куда-то пристроить, — ответила Ёшино-сама. — И ассимилировать их в военную полицию — не такая плохая идея, как кажется на первый взгляд. Шимура-сан собирается провести остаток своей жизни в вынужденной отставке. АНБУ они не нужны, и никто на самом деле не готов их реабилитировать, тем не менее они представляют собой мощную и хорошо обученную силу, от которой Конохагакуре не может позволить себе просто отказаться в данный момент. Они будут соблюдать букву закона, которую им будет легко понять, даже если на данный момент ее дух может ускользнуть от них, и они будут патологически лояльны и невосприимчивы к взяточничеству в краткосрочной перспективе. В долгосрочной перспективе это, вероятно, будет самым простым способом ассимилировать их в общество в целом с наименьшими инвестициями со стороны деревни. — Найти достаточное количество тел для укомплектования военной полиции всегда было проблемой, — продолжил рассказ Шикаку-сама, — поскольку мы имеем дело с серьезной нехваткой персонала, но мы также не могли позволить себе его недоукомплектовывать. Это значительно сократит количество офицеров, которых нам нужно набрать. Есть старшие офицеры АНБУ, которых мы продержали в рядах дольше, чем, вероятно, следовало бы, и которые уйдут на пенсию в военную полицию в качестве твоих старших офицеров. Оставшихся мы наберем из твоего поколения, чтобы через год или два у нас были стабильные силы, у которых впереди долгая карьера. Оставшуюся часть ужина они обсуждали другие важные вопросы: такие как то, где будет располагаться департамент и сколько офицеров будет составлять полностью укомплектованную военную полицию, какой тип личности может стать хорошим силовиком и какого отпора она может ожидать. После того, как они закончили есть, Ёшино-сан отвела ее в комнату для совещаний и помогла переодеться в то, что должно было стать новой формой военной полиции. — Большая часть этого адаптирована из униформы, которую деревня уже производит для АНБУ, — объяснила Ёшино-сан. — В качестве еще одной меры по сокращению расходов. Через несколько лет они, возможно, изменят это. На данный момент форма состояла из плотно облегающую верхнюю часть тела черной водолазки, поверх которой надета черная версия тактического жилета АНБУ. Она сочеталась с перчатками длиной до локтя, которые служили опорой для встроенных щитков на предплечьях, и черной накидкой на красной подкладке, ниспадавшей до локтей, с высоким воротником. Ее форменные брюки были заправлены в высокие ботинки, опять же со встроенными пластинами. Эмблемой недавно реформированной военной полиции являлся, помимо всего прочего, цветок сакуры — как командир, она носила эмалевые булавки в качестве значка с обеих сторон, от которых три цепочки, обозначающие звание, охватывали каждое плечо. Как заместитель командира, Какаши-семпай будет носить два значка — у всех старших офицеров будет по одному, в то время как рядовые будут носить только один значок. Стажеры будут надевать один только с тремя лепестками другого цвета, чтобы сразу их опознать. — Это так странно, — заметила Сакура, глядя на себя в зеркало. Цвет был ей к лицу, делал ее старше и суровее, но, возможно, это не так уж плохо. Она все еще не подстригла свои волосы, которые отросли непрактично длинными, белыми у корней и розовыми на кончиках, заплетенными в косу посередине спины и снова распущенными до бедер. Две пряди были сдвинуты вперед, чтобы скрыть широкий лоб, хотя бусины на плечах утяжеляли их и помогали не сползать на глаза. Итачи понравится. Она просто стала бы достаточно хорошей куноичи, чтобы быть слишком быстрой, чтобы это можно было использовать против нее на этот раз. И если бы это было так, то на этот раз она бы не колебалась. Это всего лишь волосы. Она могла бы снова отрастить их. — Ты привыкнешь, — заверила ее Ёшино-сан, положив руки на плечи и встретившись взглядом с зеркалом. — Даю тебе слово, что Шикаку — лучший человек в мире, поддерживающий тебя в тени. Тебе просто нужно привыкнуть руководить публично, а не из тени, как пытается навязать тебе мир. Кроме того, у тебя есть преимущество, — сказала она с улыбкой, которая преобразила ее суровое лицо, — твой мужчина дома явно не возражает.

[Убей своих героев]

Это был день официальной передачи власти между Пятой и Шестым, а также день, когда военная полиция получит всю свою прежнюю власть и станет отвечать за безопасность и порядок в деревне в будущем. — Я думаю, меня сейчас стошнит. — Возможно, тебе следовало меньше пить по случаю праздника перед произнесением речи, — сказал Шикаку-сама со вздохом. — Может, стоит использовать чакру? — Ты что, шутишь? Цель состояла в том, чтобы быть в основном пьяной, — парировала Цунаде-сама. — Я не собираюсь сводить на нет все свои усилия. В противном случае все это займет целую вечность. Я перестану пить, когда перестану быть Хокаге, и не раньше. Сакура была занята тем, что притворялась невидимкой во время всего этого, мрачно обдумывая объем работы, который предстоит, чтобы сделать военную полицию полностью функциональной. Корень уже перевели в ее подчинение, и, хотя было трудно судить, что они думали об этой перемене, они выполняли любые ее приказы с безупречной компетентностью. Старшие офицеры, которых они перевели из АНБУ, были… ну, они были чрезвычайно компетентны, до такой степени, что это пугало, и Сакура чувствовала себя очень робкой, когда дело доходило до отдачи им приказов, но она ощущала уверенность, делясь этим с Какаши-семпаем и заставляя его рассказывать им, так что это не было ошибкой. Набор новых офицеров шел хорошо — некоторые из ее бывших одноклассников даже приняли предложения. Инудзука Киба и Абураме Шино оба хотели присоединиться к департаменту, а также некоторые другие члены их клана, поскольку оба являлись чрезвычайно хорошо приспособленными для выслеживания и преследования преступников, и она слышала от Хинаты-сан, что Неджи тоже намеревался присоединиться, но им не разрешили встречались с тех пор, как она пришла в сознание — по словам Хинаты-сан, Неджи все еще не разрешали покидать территорию лагеря. Завтра у нее была назначена официальная встреча с главой Хьюга, так что ей нужно было посмотреть, как все будет развиваться. Из других, с кем она знакома в их поколении, Хината-сан и Наруто намеревались стать учителями, как и Рок Ли, в то время как Шикамару в конце концов появился с мрачным выражением в глазах на семейном ужине, подтвердив приверженность сохранению трио Ино-Шика-Чо важной силой в деревня теперь, когда их враги и методы ведения войны изменились по сравнению с тем, что было много поколений назад. Другой важной новостью от бывшей Десятой команды стало то, что Ино официально помолвлена с Цукигавой Каору. — Я не могу позволить тебе опередить меня в женитьбе, — рассмеялась Ино, прежде чем посерьезнеть, когда Сакура наконец нашла момент ответить на приглашение своей самой старой подруги. — Шикамару думает, что мы не продвинули клановое дзюцу настолько далеко, насколько они могут зайти, что мы довольствовались теми же старыми трюками, которые он использует в изобилии. Но он прав. У нас есть те же способности, что были у наших отцов, но у наших врагов появились новые и более сильные. Итак, это означает, что мы должны выйти за пределы своих возможностей. Однако у нас, у всех троих, также есть обязательства перед нашими кланами. Ни у кого из нас нет братьев и сестер, поэтому нам всегда приходилось уравновешивать риск напоминанием о том, что мы также являемся наследниками наших кланов. А это значит, что если мы хотим оставаться активными джонинами так, как этого хочет он, нам нужно рано жениться и оставить после себя собственных наследников. Стратегия Чоджи больше похожа на предлог для того, чтобы ходить куда-нибудь поесть каждый вечер недели, но он сосредоточен на ресторанах с дочерями в семейном бизнесе. Он говорит, что она должна выглядеть так, будто ей нравится еда, и хорошо обращаться с ножом, и уметь по вкусу определить, какие специи входят в смесь, и этого ему будет достаточно. Так что я не знаю, ищет ли он жену или шеф-повара, но, похоже, ему весело. Шикамару просто жутко себя ведет в офисах аналитиков. Я не знаю, надеется ли он, что подходящая девушка просто споткнется о него или что-то в этом роде. Что касается Тентен-сан, девушка обратилась к Сакуре после получения письма от Неджи, в котором он сообщал ей, что намерен поступить на службу в военную полицию. — Я здесь, чтобы попросить тебя позаботиться о нем вместо меня, а не присоединяться. Если ты делаешь свою работу правильно, ты не станешь всемирно известной таким образом, а моей целью всегда было стать более знаменитой, чем Цунаде-сама. Но если ты увидишь какие-нибудь громкие награды, которым удастся пересечь границу, отправляй их в мою сторону! Эта церемония ощущалась как конец эпохи, признание конца детства, которое на самом деле закончилось давным-давно, на мосту в туманной стране, отмеченное болью, кровью и запахом, который она помнит по сей день. Но сегодня Итачи помог ей уложить волосы, а Какаши-семпай позаботился о том, чтобы нинкены не запачкали ее униформу, и даже погода была прохладной и пасмурной — идеально для мероприятия на открытом воздухе, на которое она обязана надеть черное. И Ёшино-сан не солгала: Шикаку, возможно, внешне казался пассивным, однако на него можно положиться, с ним было легко разговаривать, он обладал отличным предвидением и хорошим ощущением того, сколько людей и сколько времени на самом деле требуется для выполнения той или иной задачи. Возможно, на Сакуре лежало больше ответственности, чем когда-либо, но у нее также было больше союзников. Сегодня она нервничала, но не боялась.

[Убей своих героев]

Сакура не знала точно, насколько традиционны вкусы Итачи в оформлении, но она надеялась, что они были менее строгими, чем в главном доме Хьюга. Хотя, возможно, это больше связано с людьми, которые в нем жили, чем с мебелью. Конечно, она видела Хьюгу Хиаши раньше, но у нее никогда не было возможности встретиться с ним наедине. Сакура была не уверена относительно того, должна ли она носить свою форму джонина, поскольку теоретически это могло иметь отношение к действиям, которые она предприняла в качестве командира Неджи, или же ей следует одеться так, как если бы она встречалась с ним как Харуно Сакура. В конце концов, она оделась как Харуно Сакура, потому что хотела привлечь к этому разговору как можно меньше внимания к политике кланов и деревень, учитывая их относительное положение. Учитывая каменное молчание, с которым ее встретили, это, похоже, не сильно помогло. — Учитывая, что это касается моего клана, Цунаде-сама предоставила мне записи о встрече, которая, как ты утверждаешь, была у тебя с Хамурой. Сакура напряглась от его формулировки, которая, казалось, ставила под сомнение правдивость ее встречи. — Это так, — ровным голосом выдавила она. — Да. Возможно, ты не знаешь, Харуно-сан, о важности традиций в таком клане, как мой. Мы относимся к этому с большим уважением, чем наши собственные родители. Мы учим наших детей, что это то, что создает и формирует клан, и что без этого мы больше не Хьюга. Сакура хранила молчание, но ей показалось, что она услышала, как скрипнули ее коренные зубы от усилий сохранить его. Она не думала, что он прав — не в том смысле, как они управляли своим филиалом клана, не тогда, когда наверняка существовали другие печати, которые могли бы обезопасить их додзюцу, не заставляя всех, кроме горстки членов клана, жить с печатями-переключателями убийств, встроенными в их лоб, — но ей также не нужно было наживать врага из одного из самых могущественных кланов в деревне всего за несколько дней до того, как она примет мантию клана, уже находящегося в опале из-за того, что породила почти всех предателей, которые угрожали свергнуть Каге и установить свое собственное красное правление. Хьюга Хиаши, вероятно, никогда не станет ее другом, но если бы она могла, по крайней мере, привести его к позиции нейтралитета, это было бы идеально. Однако она никогда бы не извинилась за свое участие в переписывании печати Неджи, ни за что на свете. — Я говорю это не для того, чтобы принизить твою неосведомленность, но для того, чтобы ты поняла, как трудно нам принять новое и преодолеть страх, что любые перемены коренным образом изменят Хьюга, пока мы больше не перестанем узнавать самих себя. Печать является неотъемлемой частью того, как поддерживается порядок в нашем клане. Без этого глава клана не сможет управлять своей семьей таким образом, чтобы защитить нас от перебежчиков или эксплуатации извне. — Новая печать будет по-прежнему защищать от эксплуатации. Бьякуган не может быть удален из тела в функциональном состоянии. — Но это не создает никаких гарантий против тех, кто может выступить против своего клана. — Нет, сэр, — тихо призналась она, затем не смогла больше сопротивляться, хотя и старалась говорить как можно мягче. — Это будет зависеть от клана. Относиться к другим членам клана так, чтобы они не захотели уходить, заботиться настолько, чтобы другие заметили, если кому-то приказывают или шантажируют. — Ты говоришь так, будто это легко, но если бы ты выращивала птиц только в клетках и внезапно открыли все двери, была бы у тебя какая-нибудь гарантия, что они не захотят летать на свободе? Возможно, они даже ополчились бы на тебя. Кажется, гораздо легче продолжать идти по тому пути, по которому мы всегда шли. Сакура подняла на него взгляд с того места, где она изучала свою чайную чашку, чтобы избежать зрительного контакта, изучая выражение его бледных глаз без зрачков. — Я ничего не знаю о легких путях, Хьюга-сан. — Нет, ты не знаешь, — пробормотал он. — В идеале, мои старейшины хотели, чтобы ты вышла замуж за члена клана и таким образом скрыла свои знания о печати. Я указал, что если бы ты сделала это, то, не убивая тебя, не было бы никакой возможности гарантировать, что ты молча не свергнешь главную ветвь, не захватишь власть в клане и не воплотишь в реальность все, чего они боялись. В конце концов, мы не до конца понимаем твой метод преобразования печати, и если бы у тебя было достаточно чакры для теневых клонов, чтобы наложить руки на каждого члена ветви этого клана, ты могла бы освободить их всех в одно мгновение. Сакура была ошарашена. Конечно, ее и раньше недооценивали, но ей никогда не приписывали таких нелепых способностей, как идея массового преобразования печати, связанной с жизнями людей. — И каким же было ваше менее идеальное решение? — Вместо того чтобы распахивать дверцы каждой клетки в этом доме, мы начнем с того, что сначала сделаем это для самых старых членов клана, птиц, слишком привыкших к клетке, чтобы желать свободно покидать ее. Ты также научила бы меня самой печати, чтобы все дети, которые должны получить печать в этом году, вместо этого получали бы печать Хамуры. Затем, через несколько недель, когда первые волны от этого улягутся, мы начнем преобразовывать остальных в группы, так что к тому времени, когда беспокойные и неуправляемые больше не будут обязаны повиноваться, у меня будет достаточно глаз, чтобы убедиться, что они не смогут причинить клану никакого существенного вреда. К тому времени, когда Ханаби будет готова занять мое место, проклятая печать будет использоваться только на преступниках. Это будет моим наследием клану. Это… все равно меньше, чем я должен своему брату. Конечно, это потребует твоего сотрудничества, особенно если я не смогу изучить твой метод трансформации печати. В свою очередь, клан Хьюга будет сотрудничать с тобой как с главой Учиха и как с командующим военной полицией. И… — он отставил чашку с чаем и сложил руки на груди, серьезно глядя на нее, — есть еще кое-что, о чем я должен тебя попросить. — …да? — Сакура ответила осторожно, ее разум все еще цеплялся за мысль о том, что через несколько лет проклятая печать выйдет из общего употребления в клане Хьюга. — Отношения моего племянника с этим кланом… сложные, — признался он. — Он является экстраординарным примером того, что клан может создать с точки зрения способностей и таланта, но он несчастлив здесь. Даже без печати он, вероятно, никогда по-настоящему не почувствует себя свободным в этих стенах. Итак, поскольку он попросился в военную полицию, я разрешу ему это сделать, но я бы также попросил тебя принять его. Традиция слуг в значительной степени вышла из моды с тех пор, как кланы впервые объединились во фракции, но он дал понять, что хочет продолжать работать с тобой, и проживание в резиденции Учиха обеспечит ему почти такую же безопасность, как и проживание здесь. В конце концов, я видел, что Учиха Итачи сделает, чтобы защитить тех, кого он считает «семьей». — Подождите, — пролепетала Сакура, — вы хотите, чтобы я… вы хотите отправить Неджи жить к нам? Хиаши-сан вопросительно приподнял бровь. — У тебя поместье размером с родовой дом Учихи, и ты ожидала, что будешь жить в нем одна? Прием слуг впал в немилость, но только потому, что у остальных из нас уже есть семьи, которые лояльны к нам и иным образом усыновляют или женятся на талантливых изгоях, чтобы добавить их силы к нашей. Тебе нужно будет окружить себя теми талантами, которые ты сможешь собрать, которые будут лояльны к тебе, чтобы тебя воспринимали всерьез как клан, особенно если ты не спешишь заводить детей. — Можно… ничего, если я поговорю с Неджи? Я хотела бы спросить его, что он думает обо всем этом. Наедине. Хиаши-сан склонил голову и поднялся со своего места. Он был почти у двери, когда оглянулся через плечо. — Спасибо, — просто произнес он, прежде чем выйти, не оглядываясь. Несколько минут спустя, когда Сакура допивала свою вторую чашку чая, вошел Неджи. — Ты хорошо выглядишь, — отважилась она, что не было ложью, но в то же время было разговорным приемом, потому что она понятия не имела, как начать этот разговор. — Я чувствую себя хорошо, — ответил он. — У меня есть некоторое представление о том, что мой дядя хотел тебе сказать. Я надеюсь, он не заставил тебя чувствовать себя неловко. Если бы она сказала «совсем нет», она подозревала, что Неджи понял бы, что она лжет, поэтому она только уклончиво промурлыкала. — Он это сделал, — ровным голосом сказал Неджи. — …ну, да, — призналась Сакура. — Я не из клана. Ты и сам это знаешь. Итак, это все… Ну, я слышала, что ты хочешь поступить на службу в военную полицию. И мы будем благодарны тебе за то, что ты у нас есть. Но твой дядя предложил, — она хотела взять это слово обратно, как только оно вырвалось у нее, — чтобы ты тоже покинул клан и жил в качестве слуги клана Учиха? — Я сомневаюсь, что он сказал «клан Учиха», хотя, несомненно, он надеется, что я буду находиться под защитой Учихи Итачи в дальнейшем. Очень трудно получить разрешение на проживание за пределами комплекса. И дело не только в контроле со стороны основной семьи, хотя и в этом тоже. Трудно украсть Бьякуган напрямую, но если накачать наркотиками и похитить члена клана, это всё меняет. Отсюда и причина, по которой ты никогда не найдешь членов Хьюга, живущих в гражданском жилье, и почему, даже будучи джонином, ты никогда не увидишь, как они работают в одиночку. Это означает, что единственный способ уйти — это перейти под защиту какой-нибудь другой семьи. — И я, и Итачи, и Какаши-семпай были бы такой семьей. Неджи кивнул. — Ты был готов рискнуть печатью ради меня, несмотря на все причины не делать этого. Так что, если ты этого хочешь — если это единственный способ уйти — у тебя будет защита клана Учиха.

[Убей своих героев]

— Неужели все прошло так плохо? Ты выглядишь так, словно увидела привидение, — заметил Какаши-семпай с того места, где он лежал на диване, что привлекло внимание Итачи из кухни. Нинкены собрались у нее на коленях, подбадривая ее замечаниями и предлагая ей почувствовать себя лучше, предоставив возможность погладить их, что она оцепенело и сделала, присев на корточки и тихонько потянув за мягкие, как бархат, уши. — Нет, это было… после того, как поместье будет построено, Неджи переедет жить к нам. — …Сакура, я знаю, что ты читала романы, которые, вероятно, не были для тебя хорошими, и в этом вина семпая, но ты должна знать, что в романах происходят вещи, которые нехорошо делать в реальной жизни. В реальной жизни, когда ты собираешь людей, люди страдают, и если ты беспокоишься о том, чтобы пожениться, тебе следует серьезно отнестись к своим клятвам. Серьезные отношения действительно лучше всего складываются с двумя людьми — все, что происходит после этого, становится беспорядочным, потому что у людей не так много времени и возможностей эмоционально вкладываться в других, и если у тебя недостаточно уважения к другому человеку или если ты недостаточно удовлетворена этим человеком, тебе вообще не следует связывать себя с ним обязательствами. Сакура пристально посмотрела на него, в то время как он сидел на диване, положив книгу лицевой стороной вниз на одну ногу, и серьезно смотрел на нее в ответ. — …Я даже не знаю, на какую часть этого ответить в первую очередь, особенно когда я почти абсолютно уверена, что ты надо мной смеешься. — Если ты беспокоишься обо мне, Хатаке-семпай, то зря. Если дело дойдет до гарема, я уверен, что останусь единственным выжившим. — Не сотрудничай с ним, Итачи! — Прости, — сказал он, совсем не звуча так, когда подошел и присел перед ней на корточки, угрюмые собаки неохотно уступали дорогу, — Я был слаб. Но я ожидал, что они, по крайней мере, попытаются настоять на браке, хотя, поскольку наследницей будет дочь, они будут знать, что не смогут предложить тебе положение, равное тому, которое ты будешь иметь в клане Учиха. В противном случае им пришлось бы связать тебя каким-то другим способом, более значимым, чем просто устное соглашение о союзничестве, потому что ты — зарождающаяся держава, не связанная ни с одним кланом, и это заставило бы их нервничать. Хьюга посылают его сюда в качестве своего рода слуги, я полагаю. Они знают, что он рисковал своей жизнью по твоему приказу и что он испытывал бы такую благодарность, которую ты редко испытываешь в жизни — они бы быстро воспользовались вашими положительными чувствами друг к другу, чтобы привязать вас обоих к клану. Его благодарность за то, что его освободили, перельется в его негодование и сломает его, в то время как ты, получившая ценную фигуру с их доски, будешь вынуждена действовать от их имени, потому что он захочет защитить клан ради своей матери, если не по какой-либо другой причине, и ты захочешь защитить его. Все это ты, вероятно, поняла, когда они сделали это предложение. — …кажется, это очень утомительно — быть главой клана, — сказала она, прижимаясь лбом к его лбу. — Это не всегда будет так плохо, — пообещал он. — Как только мы определим, где мы находимся по отношению к каждому из кланов, всё станет легче. По крайней мере, до тех пор, пока у нас не появятся дети, достаточно взрослые, чтобы вступить в брак, и запутанные переговоры о союзе не поднимут голову довольно надолго, чтобы проверить, собираемся ли мы позволить им свободно вступать в брак или направлять их выбор. Сакура отстранилась достаточно далеко, чтобы хмуро посмотреть на него. — Семпай, казалось, никогда не сталкивался ни с чем из этого. — Есть кланы, такие как трио Ино-Шика-Чо, которые все еще похожи на семьи, а есть кланы, такие как Учиха, Хьюга и Сенджу, которые почти все вымерли, — мудро сказал Какаши-семпай. — К тому времени, когда я родился, от Хатаке осталась лишь одна уцелевшая ветвь. Кроме того, у меня была неприятная привычка к тому, что люди вокруг меня умирали, так что… — Я внезапно поняла, почему Шикаку-сама казался таким жизнерадостным, передавая семью Ёшино-сан, — пробормотала Сакура, затем просияла и улыбнулась Итачи. — Очень высоки шансы на то, что следующие несколько лет я буду по-настоящему занята в военной полиции. А это значит, что ты будешь отвечать за большую часть общения. — Да, обычно это роль жены руководителя. Или мужа, в нашем случае. Сакура глубоко обрадовалась в тот момент, что ни одна из ее детских грез о возрождении клана Учиха в качестве жены Саске не осуществилась. Достаточно плохо, что приходится сталкиваться с подобными вещами на рабочем месте — если бы это последовало за ней и домой, и без поддержки, которую, вероятно, не оказал бы ей Саске, она могла только представить, что блаженство вскоре превратилось бы в долготерпеливое страдание. Она позволила обоим коленям с глухим стуком опуститься на пол, чтобы заключить Итачи в объятия и уткнуться лицом ему в плечо. Он издал тихий вопросительный звук. — Просто думаю, что сделала правильный выбор, — пробормотала она. — Я позабочусь о том, чтобы ты всегда чувствовала себя так же. — Я тоже, — прошептал Какаши-семпай сцены с того места, где он сидел на корточках рядом с ними, и Сакура повернула голову ровно настолько, чтобы впиться в него взглядом. Он только широко улыбнулся под своей маской. — Сакуру-тян нужно обнять, — весело сказал он, что послужило сигналом для лавины нетерпеливых собак, которые набросились на людей, извиваясь между ними и сверху них.