Тихая мечта

— Я запутался в собственных чувствах к этому человеку, Вы меня понимаете? Мне кажется, я схожу с ума… Нет, нет… Сошёл с ума. Давно, — я закрыл ладонями лицо и стыдливо всхлипнул. Вышло это случайно, но явно означало своеобразный прогресс в нашей работе. Мне стоило радоваться. — Правильно ли я понимаю: для Вас куда страшнее быть отвергнутым этим мужчиной, чем принять свою сексуальную ориентацию? — психолог по ту сторону экрана поправила очки. Она разрезала меня вот так, медленно и по кусочкам, не церемонилась с моими чувствами, а своими вопросами порой выжимала из меня все соки… И слезы. Я тихо плакал — сперва от бессилия, а потом и от стыда. Милая женщина действительно желала помочь мне, но психотерапия — процесс это явно не из быстрых. Я боялся её помощи. — Отвергнутым? Я стыжусь теперь лишний раз посмотреть в его сторону, разве посмел бы я признаться ему в… в..? — губы предательски задрожали. — В симпатии, — закончила психолог. — Ни за что! — вдруг вскричал я. — Он уже в нормальных отношениях! Думаю, они скоро объявят о свадьбе… Я не могу его потерять, слышите?! Не могу! Кем я буду в его глазах? Психом! Я обратился к ней несколько недель назад, сразу после совместной тренировки с Доппо. Тем вечером мне показалось, что я умер от переизбытка чувств, столь внезапно нахлынувших. — Не думал, что железо — твой конёк, — сказал Куникида между подходами. — Почти без разогрева взять такой вес… Я в тот момент жадно глотал воду, поэтому ограничился вопросительным взглядом. — Я почему-то решил, будто ты предпочитаешь кардио. Но мне как никогда приятно ошибаться. Он тепло улыбнулся и похлопал меня по плечу. Ох, Куникида всей душой полюбил этот жест! Ещё сильнее его идеальная натура полюбила поправлять мои отраставшие волосы: ему нравилось отдельно укладывать непослушные пряди, а моих сил хватало лишь на то, чтобы не улыбаться во все тридцать два от счастья близости с ним. — Здесь меньше людей, чем я предполагал. Место ведь хорошее, почему так? — промямлил я, желая избежать неуютной паузы. Друг растерянно посмотрел по сторонам, словно пытаясь понять фразу «меньше людей». Подтверждение моим словам было — зал пустовал, не считая нас и ещё пары-тройки мужчин в возрасте от очередного повышения до могилы. Те люди ни о чем между собой не говорили и вели себя отрешённо. Более того, один из них уже явно собирался домой. — Даже не знаю, — протянул Куникида. — Я бываю так сконцентрирован на работе и словах тренера, что не замечаю людей вокруг. — Понятно. Замолчали, но не решились разойтись. Нам так редко выпадал шанс поговорить! У меня нестабильный образ жизни, а у Доппо — стабильно активный. Как только успевал всё и сразу? Работать, заниматься спортом, ходить на свидания, встречаться с друзьями, готовить, убирать, следить за собой, спать… Не человек, а машина. — Как ты вообще? Я замер, не донеся бутылку до рта. — В смысле? — Я к тому, что у тебя были трудности… Как теперь? Всё решилось? Силы Небесные! До чего же меня напугали те несколько секунд его молчания! Казалось, я покраснел, побледнел и вновь покраснел от волнения. В последние дни меня все чаще накрывало волной дикого кошмара. Всё тайное когда-нибудь становится явным. — Э… Да… Знакомый сестры помог с холодильником. Могу фотку показать, если вдруг интересно… Ну, не знакомого, конечно, а холодильника… И я стал судорожно искать в галерее нужный снимок, параллельно размышляя о том, до чего же нелепым и жалким я был в глазах Куникиды. Тот, к слову, предпочёл вовсе не заметить моего волнения. — Вот, видишь? — я подошёл поближе, чтобы друг смог различить хоть что-нибудь. — Хм… — он чуть подался вперёд и увеличил фрагмент на акране. — Не встречал у нас этой фирмы. Импортный? Но ответить я не успел — пришло сообщение, заставившее Доппо живо отдернуть пальцы от моего смартфона.

Арису:

«Спасибо за цветы, они чудесны…».

На шею будто высыпали льда. Писала мне Гин! Гин, которую я внёс в список контактов под новым именем! Ей я принёс цветы! В больницу принёс, чтобы немного подбодрить, скрасить её пребывание там! Но как я мог рассказать об этом Куникиде? Никак. Кретин. Идиот. Дурак. Как на зло, друг откашлялся, всеми силами показывая, что ему нет дела до глупого сообщения. Но я отчаянно желал с ним объясниться! Всё ведь было не так, как он подумал… — Слушай, она… — я задумался, изобретая новую ложь. — Младшая сестра пасынка троюродного дяди моего отца… Она серьёзно заболела, поэтому я и… — Бедная девочка, — неожиданно участливо перебил Доппо, — с ней всё будет хорошо? Что говорят доктора? Ты не в курсе? Этот мир не заслужил такого человека. Он опустил ладонь на моё плечо и посмотрел прямо в глаза, нет, не в глаза — в душу. Мне вновь стало ужасно стыдно перед ним. От собственного вранья тошнило уже и в физическом плане. Хотелось прочистить желудок, чтобы вместе с рвотными массами из меня вышла вся черная мерзость, которую я носил в себе уже несколько месяцев. — Говорят, через неделю-другую выпишут, но… — Уверен, ей сейчас очень нужна твоя забота. Не бросай её в таком состоянии, хорошо? Думаю, она нуждается в ком-то действительно близком, ком-то, кто поддержит, — он улыбнулся, наткнувшись на мое изумление. — Я школьный учитель, помнишь? Я кивнул и молча вернулся к штанге. Остаток тренировки, признаться, померк в моей памяти рядом с другими происшествиями того вечера. Куда ярче оказались воспоминания о случившемся в раздевалке и дома. — Знаю одного отличного массажиста неподалёку, — словно между прочим сказал Куникида, надевая очки после душа. — В смысле? Он почесал переносицу. — Ты жутко напряжён, я заметил. Думаю, не помешает избавиться от, — вместо ообъяснений он указал на меня целиком. — Местный массажист уволился, поэтому нам всем пришлось искать достойную альтернативу. — Эм, ладно, я понял, но у меня сейчас не всё гладко с деньгами, так что… — Об этом не беспокойся, я всё устрою. Тогда я протестовал и сыпал слабыми отговорками, но Куникида Доппо умел убеждать. В конце концов, мне пришлось сдаться его доводам и самому порядочному обаянию на свете. А уже после, у самого дома, в голове пробежала одна шальная мысль. Мне хотелось, чтобы моим массажистом был сам Куникида. Чтобы он бережно снял с меня одежду, возможно, всю. Чтобы он проводил меня к столу и помог на нём устроиться. Чтобы его сильные и горячие руки поглаживали мою спину. Чтобы он вылил масло на ладони и уверенно разнёс его по моему телу. Чтобы сперва он был нежен в движениях, а потом… Потом его касания станут нетерпеливыми и жадными. Он будет вжимать меня в стол, а я… Осёкся, сглотнув наконец скопившуюся во рту слюну. Дышал я загнанно, словно пробежал несколько десятков километров, лицо пылало, руки подрагивали, а всё из-за странного ощущения. Я опустил взгляд — ткань джинсов в районе ширинки заметно натянулась. Дома я рухнул на диван прямо в одежде. Я лежал лицом вниз и, подмяв под себя одну из декоративных подушек, стыдливо тёрся пахом о велюровое сиденье. Больше всего я боялся предстать в таком виде перед Доппо, но в то же время, надо сказать, это стало моим главным желанием. В моих тогдашних фантазиях друг обязательно помог бы мне, облегчил бы мои страдания… Однако страдания кончились сами собой, заставив меня почти кричать от… Стыда? Удовольствия? Не вспомню уже, сколько секунд, минут или часов провёл на диване в мокром белье. Мне в жизни не было так паршиво и приятно одновременно. Я был не лучше Мори и Дазая, верно?