Часть 28
2 января 2025 г., 13:13
«Добрый вечер. Занят?».
«Добрый. Вроде нет, а что такое?».«Нет, ничего. Ты давно не выходил на связь. Все в порядке?».
Писал я и думал, что все зря. Чуя мог стать участником очередного грязного дела своего босса, мог попасть под пулю и теперь зализывать раны, мог забыть обо мне из-за девушки… Как тут жить спокойно, когда в голове такое множество вариантов! Сперва Накахара не отвечал, потом долго набирал сообщение, но в конце на экране появилось одно только скупое «Да». Просто «Да»? Ни извинений за почти недельное отсутствие, ни лживых оправданий? Меня так задело это его равнодушие, что я на минуту-другую отложил телефон. Я ждал чего-то, хоть чего-нибудь: может, приглашения на кофе, встречного вопроса о моих делах! Но экран предательски молчал — Чуя явно не желал вести со мной никаких переписок. Сейчас или отныне? Я тихо выругался и предпринял кое-что совершенно неприличное для интроверта — набрал номер друга. Гудок. Второй. Четвертый. — Я сейчас немного… Ну, ем… — раздалось на том конце. — Минуту… Случилось то, чего я никак не мог предугадать: друг включил камеру. Он действительно ел, сидя за столом во всем домашнем. Уставший и растрепанный, он вдруг напомнил мне Катая. — Приятного аппетита, — растерянно пожелал я. — Что сегодня на ужин? — Спасибо… О, ужин… Как думаешь, насколько нормально ужинать мороженым? — Вполне нормально, — я расплылся в улыбке от теплоты его голоса. — Какое мороженое? Накахара взялся показывать мне свой стол: ванильное мороженое с шоколадной крошкой и орехами, пару банок газировки, сборник стихов Бодлера, несколько карандашей… — Держу пари, это ужасно вкусно. В числе прочего я заметил несколько окурков в темно-синей пепельнице, напоминавшей раковину моллюска. Пепельница была красивой, очень изящной и, наверное, дорогой — такие вещи просто не могли водиться у молодежи. Накахара курил и курил в обществе тех, кто мог позволить себе подобные подарки. Да, тогда я решил, что это именно подарок, и, признаться, не был далек от истины. Вопрос мой состоял в другом: как низкорослый и объективно несовершеннолетний паренек покупал сигареты? Если он в таком возрасте был связан с «Mori Corporation», могли ли быть у него поддельные документы? Наверняка Нэо Миямото — первое, что пришло ему в голову в момент нашего знакомства, потому что Катай без труда вычислил и его настоящее имя, и реальный возраст. С другой стороны, иногда даже думать не хотелось, где и как Таяма получал информацию… — Безумно. Любишь мороженое? — Любил в студенчестве, — я перехватил трубку. — То, что в вафлях, его тогда продавали в ларьках на ярмарках. — О, ты на них бывал? — Конечно, — чуть обиженно ответил я. — Лучший друг раньше везде таскал меня с собой. Ярмарки, выставки, ресторанчики… Даже моему черствому математическому сердцу не находилось ин… Ох, ладно. Зря болтаю об этом. Не рассказывать же мне было ему о том, что творилось после тех ярмарок и прочих прогулок! Нет, никогда не рассказывать. — Нет, что ты! Мне очень интересно все, что ты говоришь! — улыбнулся Чуя и глотнул газировки. — Сам не покажешься, а? — О, меня сейчас лучше не видеть, — рассмеялся я, почему-то не желая предстать перед другом — Ха… Я ночевал у тебя, видел тебя в зале, в раздевалке… Что на тебе сейчас такого, чего мне никак нельзя увидеть? Костюм гигантского краба? Вместо ответа я включил камеру. В глубине души было неловко, но другая, горячая и напористая, часть меня взяла верх. Хотелось понаблюдать за реакцией друга, понять, понравилось ли ему..? Черт, что именно ему должно было понравиться?! Мое помятое событиями последних дней лицо? Патчи под глазами? Мои влажные после маски волосы? Осознание глупости этой выходки накрывало меня постепенно, с каждой секундой тишины. — Круто выглядишь, — спустя время сказал Накахара и отсалютовал мне банкой. — А что за патчи на тебе? Патчи? Я разочаронно выдохнул и потянулся к упаковке, чтобы уточнить название. Хотя на мгновение мне почудился интерес в его глазах, утверждать этого я не мог. Куда вероятнее, я сам отчаянно нуждался в его заинтересованности. — Расскажи что-нибудь. Чуя вдруг напрягся и, в попытке скрыть волнение, сделал несколько крупных глотков. Я ловил каждое его движение, слово и взгляд. Он нервно посматривал в сторону пепельницы, которую, вероятно, не заметил в кадре раньше, а ещё облизывал губы. Небо! Знал ли Накахара о том, как привлекательно он выглядел в ту минуту? — М-м-м, что хочешь услышать? — Не знаю, например, как провел выходные? Он слишком очевидно обрадовался невинности моего вопроса, даже волосы взъерошил. — Помнишь моих знакомых, которые держат цветочную лавку? — Ты говорил, что они очаровательные старики, — кивнул я. — И что с ними? — С ними — ничего, но я столкнулся с одной девочкой в их лавке. Не девочка, а чудо. Приняла меня за иностранца… Ещё он рассказывал о том, как провел выходные за книгами и уборкой. О том, как впечатлили его стихи Бодлера и работы Рошака. Я слушал его, слушал и не мог оторваться от странного произношения — так и проскакивали в его речи европейские нотки. — Ты очень начитанный парень. В твоем возрасте меня почти не интересовала литература, — задумчиво начал я. — Всегда предпочитал точные науки. Математика, физика, астрономия — отец говорил, что они однажды сыграют важную роль в моей жизни. Я, дурак, ждал, что формулы помогут мне найти хорошую работу… — Ты часто говоришь об этом, но я не понимаю: чем так плоха должность учителя? — вскинул брови Чуя. — Быть может, у меня просто нет преподавательского таланта. Момоко-сенсей, например, создана для подобной работы: она любит детей, музыку, литературу, историю. Многое бы отдал за такую любовь, — я почесал бровь и лишь секундой позднее осознал страшный смысл своих слов. — Ну, в том смысле, что… — Не надо, я понял, — и вновь беглый взгляд на пепельницу. Меня словно током прошибло! Выходило так, что Чую все это время расстраивали мои упоминания Момоко? Помолчали. — Пригласишь меня на свою свадьбу? Друг, до того жадно глотавший газировку, закалялся — моя провокация застала его врасплох. Чуя теперь выглядел потерянным и даже подавленным. Похоже, он смутился. — Не думаю. — Понятно. — Нет-нет-нет, ты не понял! Дело в том, что я, наверное, никогда не женюсь, — Накахара виновато опустил глаза. — А ты явно женишься раньше, поэтому и приглашение с тебя. — Ну-ну, дружище! Ты еще обязательно встретишь свою любовь. Или, может, уже встретил? Я отвлекся, чтобы снять патчи, а вернулся к самому печальному лицу на свете. Чуя смотрел на меня с такой болью, что сердце сбивалось с ритма. Он был чем-то до крайности озабочен. — Может. Извини, мне звонят. До связи. — Доброй… — только и успел произнести я, но Накахара уже завершил вызов. Я голову был готов дать на отсечение, никто не звонил ему в такой час! Он просто бросил трубку на неудобной теме. А если тот взгляд действительно что-то значил? Если его чувства касались непосредственно меня? Твою ж… Сколько ему на самом деле лет? Нужно срочно узнать у Катая, если у парня табачная карта.***
— Табачная карта? Откуда эти вопросы? — Просто я заметил у него дома сигареты, а ты до этого говорил, что ему всего восемнадцать, — я почесал переносицу и поправил очки. — Дружище, я клянусь тебе, восемнадцать, а сигареты ему вполне могут доставать знакомые. Мало ли связей у эсперов такого уровня! Кроме того, мы уже поняли, что мальчишка он обаятельный. Думаю, ему достаточно улыбнуться и похлопать ресничками… — Перестань! Катай вышел со мной на связь в тот же вечер, через десять минут. — А почему вдруг тебя стал волновать его возраст? — о, я отлично знал эти нотки! До взрыва у меня было не больше пяти секунд… — Я беспокоюсь, что наше с ним общение может быть неверно истолковано, поэтому… Но договорить я не успел. На другом конце послышался разъяренный вздох осознания. Катай догадался даже быстрее, чем я мог предположить. Он разогнался от вкрадчивого шепота до крика всего за несколько фраз, из-за чего мне пришлось отложить телефон. — Хочешь сказать, что ваши отношения успели выйти на такой уровень, что ты всерьез обеспокоился его возрастом? С ума сошел? Черт возьми, как твое увлечение этим мальчишкой заглушило голос разума?! Ты же всегда был умным и порядочным человеком! А он… Он… Опустим даже то, чем занимается… Подросток!!! — Катай! — с трудом прервал я его яростную тираду. — Мы с ним не… У нас еще ничего не было! — Еще?! — истерично переспросил Таяма. — Чего ж ты ждешь, а? Я положил трубку, но до безобразия возмущенный Катай и не думал завершать разговор. Не прошло и минуты, как его очкастая физиономия появилась на экране моего компьютера. — Я не договорил! — Заметно. Погоди, у меня сейчас включена камера? — Не парься, дед, никому не скажу про твои смешные красные штанишки, — усмехнулся друг и скрестил руки на груди. — Так, а теперь поведай мне о своих планах на рыжего кроху. Я сел за стол и громко выругался от неизбежности этого разговора. Весь мир мог не знать, но Катай Таяма был обязан быть в курсе всех событий моей жизни. — Не знаю, я ничего не знаю! Это совсем не так, как было у нас с тобой! — Да, мы ведь дурачились, не больше, — поддержал Катай. — Но что ты чувствуешь к нему? — Понятия не имею, — я закусил щеку, осознав, что не могу найти подходящих слов. — Чуя… Он… Я совсем себя не понимаю… Он ведь само совершенство, как его можно не хотеть! С другой стороны, я же умом тронулся, если желаю восемнадцатилетку! А друг смотрел, смотрел на мои мыслительные потуги. Минуту, пять, восемь смотрел, пытаясь вычленить из моего мычания что-то внятное. С этим человеком я мог снять маску организованного взрослого и побыть жалким и глупым влюбленным мальчишкой. Катай, похоже, всегда чувствовал, когда мне это становилось необходимо. Он осуждал меня в глубине души, но готов был поддержать. — Пиздец, — подытожил Таяма. Я был с ним одного мнения.***
На другой день я написал Накахаре несколько раз, но ответил он лишь на последнее из моих сообщений.«Не хочешь потренироваться вместе этой ночью?».
«Привет. А работа? Не устал за день?».«Тренер уехал, я места себе не нахожу от напряжения. И не виделись мы давно».
«Когда можно подойти?».«Часа через три».
Силы небесные, когда б я знал, в какой ловушке мы оба окажемся уже к утру! И всё же, я бы с радостью совершил ту ошибку вновь, может даже, не раз. К назначенному времени на пороге тренажерного зала появился Чуя. О, его гадкая челка, что вечно закрывала прекрасное лицо, меня каждую минуту тянуло убрать ее в сторону. Главным испытанием в этом деле было не забыться, не потянуть его за волосы. Накахара шел ко мне через опустевший зал и улыбался, а я думал лишь о том, как бы его поцеловать. — Привет. — Привет. Послушай, напомни мне потом вернуть тебе рубашку. Каждый раз забываю, извини. Столько дел… Как ты? Мы вчера не договорили, мне позвонила сестра… Знаешь, она все время торопит меня с выбором университета, а как тут выберешь, если я ничего в этом не… — он резко замолчал, стоило только моей ладони опуститься на его плечо. — Много болтаю, да? Я отрицательно покачал головой и улыбнулся. — Я скучал. — Я тоже. Ну… Какой план? — Чуя задорно поправил прическу. — Сперва разомнемся, а потом, если не против, устроим спарринг. — Оу… А здесь, — друг обвел рукой тренажеры, — разве есть для этого место? — Здесь, конечно, нет, но этажом ниже есть совершенно пустой зал. Он меньше этого, мебели и камер там нет. На мгновение в глазах напротив отразилось недоверие и даже страх. Вероятно, его беспокоило именно отсутствие камер, о котором я, признаться, никогда прежде не думал. — Знаешь, я не слишком хорош в спаррингах… Уверен, что хочешь именно со мной? Я и драться-то толком не умею… Я новичок в этом. Он столь очевидно увиливал, не желая себя выдавать, не понимая, что каждой новой отговоркой лишь подогревал мой интерес. Я стоял на своем, вынудив друга сдаться. Сперва он отказывался работать в полную силу, поэтому я брал верх, но на четвертый или пятый поединок все изменилось. Он снял футболку и ринулся в бой с таким энтузиазмом, что я испугался за целостность своего черепа. Сомнений не было: это — далеко не предел его возможностей. Быстрый, лёгкий, сильный и ужасно выносливый, Чуя мог дать фору многим профессиональным борцам. Как случилось, что он повалил меня и прижал к полу своим весом? Как случилось, что Чуя сидел на мне без футболки и загнанно дышал, а я лишь гладил его колени и любовался. — Без обид, но если это все, на что ты способен, у меня для тебя самые плохие новости… Каким низким и хриплым был его голос в те минуты, насколько сексуальной была усмешка, игравшая на его губах! Я мог поверить, что Накахара — убийца, но теперь был только рад оказаться в списке его жертв. Стоило ему слезть с меня, как я буквально сорвался с цепи — резко прижал его к себе и в пару движений уложил на пол. Теперь, когда Чуя лежал подо мной, не в силах уйти, я силой поцеловал его. Секунда. Другая. Накахара меня не оттолкнул. — Ты ужасно напряжен, — дыша через раз, заметил я. — Теперь тебе просто необходим массаж. И еще один поцелуй, уже на который я получил ответ. Сколько прошло времени? Час? Два? Или всего минута? Мы лежали на полу и жадно целовались, мои руки касались его груди, живота, ребер, пока в один момент я случайно не дотронулся до его паха. Безумие! Чистой воды безумие! Наши взгляды встретились — последовал мощный удар, заставивший меня перекувыркнуться. Чуя как ошпаренный подлетел к выходу, но дверь, к общему ужасу, оказалась заблокирована, несмотря на обозначенное время. Он несколько раз дернул за ручку, ударил по сенсорной панели, но безуспешно. Дверь не поддавалась. Мы, разгоряченные борьбой и поцелуями, были заперты в небольшом помещении до самого утра. — Твоя работа? — казалось, он сам не верил своим словам. — Что? В чем ты меня обвиняешь? — я швырнул ему футболку. — Разве я похож на того, кто… — Не похож, — горько усмехнулся Чуя. — Ты похож на исключительно порядочного мужчину, который не станет заманивать подростка в незнакомое полуподвальное помещение без камер и… Черт, зачем ты меня поцеловал? И то, как ты меня трогал… Что тебе нужно?! Он мог бы кричать, мог бы заехать мне в челюсть, но отчаяние в его голосе разбивало мое сердце. Я направился к нему. — Послушай… — Я поверить не могу, что ты чей-то учитель. — Вся ответственность за произошедшее лежит на мне, это моя ошибка… — Открой дверь. — Не могу. Чем хочешь ты, чтобы я поклялся? — мой голос дрожал от осознания правильности его слов. — Дверь заклинило, но моей вины в этом нет! Она вновь откроется к шести, автоматически, понимаешь? Чуя менялся у меня на глазах: с высоко поднятой головой он вышел мне навстречу, глаза его с лёгкостью прожгли бы во мне дыру, изменилась даже походка! Накахара умел быть взрослым, когда хотел того. — У нас почти два часа, — сказал он и помрачнел.
