Тихая мечта

      — Я должен многое успеть до отъезда, пойми меня правильно, — сказал я куда-то в пустоту, не обратив внимания на Доппо, который принес мне кофе. — Чертова Италия! Я же не думал… Я думал, я надеялся, что это будет Франция! И не так скоро…              — Ты слишком много работаешь.              — Кто бы говорил! Кое-кто на новом месте вообще с ума сошел. Тебе трижды звонили, пока ты в душе был!              — Звонили?              — Да. Выписал все, о чем говорили, на зеленый лист, посмотри.              Я махнул в неопределенном направлении, но Куникида понял. Он, видимо, принялся переносить записи в блокнот, поскольку решил позаимствовать у меня ручку.              — Ты совершенно случайно не знаешь надежного поставщика офисной техники?              — Совершенно случайно знаю. Даже лично. На почту скинуть адрес?              — Спасибо.              — Тогда минут через десять напомни.              Мы так старательно избегали разговоров о моем переезде, что выбрали до потери пульса загрузить себя работой. Чем занимался в то время Доппо, я не знал. Мне хватало забот. Нужно было подтягивать итальянский, тренировать Гин, знакомить ее с полезными людьми, а еще успевать бегать по поручениям начальства… Да, Коё обещала позаботиться о документах — я был за это ей ужасно благодарен, но слишком уж многое оставалось тяжким грузом на моих плечах. А кроме того, меня изнутри снедало чувство вины. Меньше всего на свете я хотел оставлять Куникиду за тысячи километров, не иметь возможности прикоснуться к нему.              Еще была Гин, которая с таким трудом согласилась работать на меня в мое отсутствие. И я совершенно точно не мог винить ее в том, как тяжело далось ей подобное решение. Гин мне тоже не хотелось оставлять.       

***

      

— Доброе утро, Накахара-сан, — раздалось с порога.

      

      

— Доброе. Рад тебя видеть, проходи.

      

      

Гин тихо закрыла за собой дверь и села на неудобный стул. Она так изменилась за эти месяцы! В ней с каждым днем проступали женские черты, однако полное очарование составляла ее мальчишеская непокорность в глазах и непреодолимое желание показать себя.

      

      

— Ты молодец, — одобрительно произнес я. — Знаю, ты много тренируешься, это похвально.

      

      

Гин смущенно отвела взгляд.

      

      

— Это пустяки, Накахара-сан. Мне еще многое предстоит освоить.

      

      

Какая скромность, какое благородство… Рюноске бы в жизни такого не сказал.

      

      

— Конечно, ведь нет предела совершенству… Гин, я бы хотел кое-что прояснить, но ты должна поклясться, что никому не расскажешь. Обсудим это в другом месте, хорошо?

      

      

Выбор пал на небольшое кафе неподалеку. Тихое и уютное местечко с привлекательной иностранкой за стойкой с десертами. Если правильно помню, родом Ветта была из Польши. Обычно она охотно советовала что-то вкусное из их меню, но не в этот раз.

      

      

Я ведь пришел не один.

      

      

— Привет, рада тебя видеть.

      

      

Я улыбнулся. Говорила она с акцентом

      

      

— Привет, Ветта. Как твои дела?

      

      

— Хорошо. Завтра мой выходной, — она выглядела очень счастливой. — Итак, я могу ли вам порекомендовать?

      

      

Гин спокойно пожала плечами, ей, очевидно, сложно было разобрать речь Ветты. Если отбросить акцент, у нее все же был не самый приятный голос. И духи. За всю жизнь не встречал женщин с настолько резкими духами.

      

      

— Да, если что-нибудь новенькое появилось, неси. И черный чай.

      

      

Ветта широко улыбнулась и упорхнула на кухню, оставив нас в практически пустом зале. Сюда намного чаще захаживали школьники, но у тех, как известно, экзамены в утренние часы.

      

Я предложил Гин дальний столик у стены.

      

      

— А Вы всех девушек в городе знаете? — вдруг спросила Акутагава.

      

      

Я растерялся на мгновение, однако осознание не заставило себя долго ждать.

      

      

Ревность.

      

      

Знал ли я, как на это реагировать? Нет, не знал. Казалось, меня в жизни ревновал лишь один человек, но с его ревностью я справлялся весьма своеобразно, ведь с ним мы были… в отношениях… Кроме того, я всегда считал ревность Доппо пустой. Да, женщины красивы, приятны и добры, но на этом все. У меня в жизни, разумеется, будут и близкие подруги, и подчиненные из числа женщин, и просто милые приятельницы.

      

      

Но ни одной из них я себя не обещал.

      

***

      Я чувствовал себя грязным, но не потому, что давно прогнил душой, просто Огай умел оставлять после своего визита желание помыться. Он был подозрительно рад мне в тот день, держался нарочито расслабленно.              А еще он пришел ко мне сам.              Фантастика! Такого не могло случиться, только не со мной!              И все же, тогда Мори вполне намеренно забрел в мой уголок организованного беспорядка.              Нашел меня.              Словно мы играли в прятки.              И я проиграл.              Помню, что на нём были светлые брюки и серая рубашка. Пальто он держал на манер ручника, всем видом демонстрируя внезапную перемену в настроении.              И планах.              — Чуя-кун! Как давно не виделись! — бархатно расхохотался Босс. — У тебя будет минутка для меня?              От неожиданности я едва не выронил карандаш. Встретить Огая за пределами кабинета было странно. И страшно.       Я встал и поклонился, чем заслужил одобрительный кивок и легкую улыбку.              — Прошу меня простить, я заработался и Вас не заметил. Давно Вы здесь?              — О, не волнуйся, только что заглянул. И меня так впечатлила твоя вовлеченность…              Твою мать!              Сколько он, черт возьми, так простоял, наблюдая за мной?!              — Благодарю. У Вас ко мне что-нибудь срочное? Сядем?              Мори переменился. Он взглянул на меня иначе, с интересом. Так змея рассматривает неизвестного ей грызуна.       Начальник невинно поднял ладони и опустился на ближайший и самый неудобный стул. Я не любил гостей на рабочем месте.              — Как скажешь, конечно. Ничего срочного я с собой не принес.              Мы на какое-то время поменялись ролями.              Я сидел в своем «кабинете».              За своим столом.              А Мори передо мной.              Еще и на самом дешевом стуле в офисе.              Держу пари, это было унизительно для него. И все же, Огая выдавал взгляд. Ждал, видимо, конца моей самодеятельности. Или, что еще хуже, проверял, как далеко я готов зайти в своей наглости.              — О чем Вы хотели со мной поговорить?              — Думал, ты оставишь мне компанию сегодня.              Интересно, чем ненаглядный Дазай его не устроил? Не дал?              Я изо всех сил отгонял от себя эти мысли, но получалось плохо. Вернее сказать, не получалось вовсе. Кроме того, до меня дошел слух, будто бы Дазаю поручили «лакомый кусочек», что-то там с казино и молодой преступной группировкой. Оставалось только гадать, сколько денег получит Осаму за это дело. Мне же вновь доверили какую-то бумажную дрянь. Нет, я был бы просто на седьмом небе, плати Огай за такое хорошие деньги. Сами понимаете, красота: забился себе в тихое место и работай! Сказка! Ни людей, ни опасностей! Вру, конечно, опасность была — одна, в лице Мори. Он мог разнести несколько дней кропотливого труда за пару минут, но даже с ним удавалось договориться. Денег это, правда, приносило все меньше. До зарплаты я жил, полагаясь на Доппо.              — Я бы с радостью, Мори-доно, но Вы сами вчера вечером велели переделать все графики. У меня ни минуты свободного времени, сожалею.              — Ну-ну, Чуя-кун, ты что же, исполняешь все мои поручения?              Я опешил.              — Прошу прощения? Это моя работа.              — Разумеется, — Огай хищно облизнулся. — Но я обещаю не спрашивать с тебя завтра графики, переделаешь их, когда время появится.              Ищи дурака!              Я откашлялся и многозначительно почесал переносицу. Давно стоило обозначить свою позицию, но сделать это открыто и спокойно, с достоинством.              Словно мне ничего не стоило говорить с ним в таком тоне.              — Мори-доно, дело далеко не в том, когда Вы с меня их спросите. И спросите ли. Я всегда добросовестно выполняю все Ваши указания. Это моя работа на благо организации. Помимо прочего, я получаю за это деньги и право пользования служебным автомобилем. Мне важно быть достойным сотрудником, вне зависимости от того, проверяете Вы меня или нет.              В глазах Огая читалось уважение, но поза его буквально кричала об обратном.              Он почти бросал вызов моим принципам.              Босс сдержанно кивнул и поджал губы. На несколько мгновений повисла тишина, разъедавшая мое сознание изнутри. Почему-то мне хотелось, чтобы дорогая Озаки-сан услышала этот разговор.              Огай ей обязательно расскажет.              И от себя еще добавит, если будет не в духе.              Сомневаться не приходилось.              — Значит, готов подчиниться?              — Я не готов, я подчиняюсь Вам во всем, что связано с работой.              

Многое бы отдал, чтобы проследить ход его мыслей в те дни.

      

      

Что он думал обо мне?

             — Погода чудесная, верно? — мечтательно заметил Мори.              — Не успеваю насладиться. Бумаги не ждут пасмурных дней.              Держу пари, его задница на том стуле приняла форму квадрата.       Мори всплеснул руками.              — Приказываю тебе, Чуя-кун, сейчас же собрать вещи и выйти со мной в город в целях проведения досуга!              Сука.              Никогда не подавать начальству идей.              Никогда.              Мы вышли через черный ход. Мори шагал широко, уверенно. Он вел меня куда-то вглубь города, не позволяя смотреть по сторонам. Я должен был быть весь его на те полтора часа нашей прогулки.              Ибо за оставшиеся несколько часов уже моей заднице предстояло принять форму квадрата.              Мы пришли в странное место, совершенно невзрачное по меркам Японии. Внутри — абсолютная скука. Серые стены, бесцветные лица персонала в серой униформе.              Как в тюрьме.              Нет, в тюремных камерах Японии было достаточно светло. А в этой бетонной коробке царил мерзкий полумрак, состоявший, казалось, из пыли, духоты и жадности хозяев, поскупившихся на осветительные приборы и уборщика.              — Умеешь играть в шахматы?              Я присмотрелся. На старой доске теснились фигуры.              — Европейские?              — Надеюсь, это — не проблема?       

Надеюсь, это — не проблема.

             — Мы могли бы сыграть и в офисе, почему именно это место?              — Знаешь, порой мне хочется свободы. И я рад, что сегодня ты ее со мной разделил. Играю черными.              Он же понимал, что последнее, чего я желал после недавнего разговора, это делить с ним свободу.              Даже Элис, заставлявшая уплетать с ней мороженое, была менее навязчива. Элис, в отличие от Огая, вместе со своим обществом предлагала что-то вкусное и приятное. Как это называется в психологии? Положительное подкрепление?              — И вновь проиграл, — с улыбкой заметил я и поднял руки в примирительном жесте. — Стратег из меня, увы…              — Почему ты так думаешь?              Я потупил взгляд.              — Вы взяли шесть партий из шести.              — А сколько всего партий в шахматы было в твоей жизни?              Я неопределенно повел плечами.              — Не больше десяти, наверное.              Мори великодушно похлопал меня по руке.              — Друг мой, у тебя все впереди!              В мыслях я невольно возвращался к той горе бумажной работы, от которой меня оторвал Огай своим приходом. Я загорелся идеей перепроверить каждый пункт каждого документа, каждую строчку каждой таблицы. Потом даже захотел переставить тяжеленный старый диван из переговорной на первом этаже. Пока не знал, конечно, куда, возможно, на последний этаж, но и это желание было в тысячу раз сильнее желания продолжать наше шахматное свидание. Еще была Коё-сан, которой в любую минуту могла понадобиться моя помощь. А Рюноске, с которым я столкнулся тем утром, был так непривычно неприлично вежлив. Я хотел бы провести время с ним, спросить о заданиях, которые ему давал Осаму…              

Масса дел на горизонте.

      

      

А я торчал в какой-то дыре и несколько часов подряд проигрывал Мори в шахматы.

             Тот, справедливости ради, лучезарно улыбался, прекрасно понимая, что будь на моем счету хоть сотня успешных партий, ему я обязательно проиграл бы. Не из идейных соображений, но из чувства голода и потребности в деньгах.              

«Кто граф, тот и прав».

             Огай все убрал со стола и принялся расставлять фигуры передо мной: сперва пешки, потом — четыре ладьи по разным углам. Уже на них легла доска, в центре которой стоял король.              Он хитро мне улыбнулся и спросил.              — Какую из фигур можно безболезненно убрать?              К тому моменту, надо сказать, я уже смертельно устал. Общение с Мори здорово утомляло, а еще мне следовало предвидеть этот его приступ глубокомысленных вопросов. Я потер глаза и обреченно вгляделся в конструкцию, из последних сил выдумывая решение задачи, у которой заведомо не было верного ответа.              Огай вечно говорил загадками.              Меня это раздражало.              Я хотел спать. И, если совсем честно, есть.              — Безболезненно? Для кого?              — Что ты хочешь этим сказать?              — У Вас же рука под доской. Если я, скажем, уберу все нижние фигуры, то она рухнет прямо на Ваши пальцы. Сомневаюсь, что это так уж безболезненно.              Босс удивленно поднял ладонь, которая, как я понял, вообще не фигурировала в решении и оказалась на своем месте чисто случайно.              — Это из тебя, говоришь, плохой стратег?       

***

      А вечером дома было тепло и уютно. Куникида возился на кухне с едой.              — Привет, как день прошел?              — Ага, привет. Я в душ. На этой неделе выйти не обещаю.              — Чуя, не говори ерунды! Сегодня только понедельник, — Куникида не позволил мне закрыться в ванной и зашел вместе со мной.              — В этом и смысл.              — Ступай на кухню, время ужина.              Я присел на корточки возле унитаза и щекой уперся в крышку.              — Нет, дружище, извини. Меня еще с обеда адски тошнит.              Доппо без раздумий опустился рядом. Он снял с меня шляпу и тихо провел ладонью вдоль позвоночника.              — Что-нибудь произошло? Можешь об этом рассказать?              — Меня интеллектуально отымели во все возможные места, — хмыкнул я. — Твой день как?              Куникида почти ласково перебирал мои волосы и с энтузиазмом рассказывал, каких секретарш принял на работу, какую мебель они заказали для офиса, как начальник его похвалил за особое рвение.              — Красивые девушки?              — А глаза-то как загорелись, — Доппо средним пальцем поправил очки.              Послал глубже, чем просто в задницу.              Его искренне раздражали мои вопросы о женщинах. Он даже о своей мачехе говорил со мной неохотно.              — Колись, дружище, я ведь теперь не отстану. Что за девушки у тебя на работе?              — А что за интерес?              Я игриво пихнул его локтем в бок.              — Такой и интерес. Я уеду, ты в мое отсутствие мигом женишься на какой-нибудь молоденькой блондиночке, родите с ней красивых светленьких детей. А я в чужой стране, за тысячи километров, совсем один, буду страшно ревновать и плакать от горя…              С каждым моим словом Куникида покрывался красными пятнами. Внезапно он притянул меня за воротник и шумно втянул носом воздух у моего лица.              — И как это я сразу не понял…              Я расплылся в блаженной улыбке. Ни сигареты, ни парфюм не сохранили моей тайны.              — Что меня выдало?              — Ты смелее обычного. Ужин остыл, бегом за стол. И отцепись, наконец, от моих коллег!       

***

      Мне никогда в жизни не было так страшно. Я не боялся собственной смерти, не боялся гнева начальства, а ведь эти страхи обычно шли рука об руку. Но в ту ночь все изменилось.              Куникида носил часы.              После того случая бы скупил ему все часы на свете.              Вечером меня одолевала тревога. Какая-то часть моего сознания рвалась в центр города, в собственную квартиру. Я метался из угла в угол, не до конца понимая причины беспокойства. Что могло случиться в квартире? Ограбление? Пожар? Потоп? Обыск?              — Чуя, ты сходишь с ума, — рявкнул Доппо.              — Меня чутье не обманывает. Что-то в центре происходит, я точно знаю…              — Парень, лечи голову.              — Прекрати.              Уже полчаса Куникида сидел на диване с блокнотом в руках и разглядывал меня поверх очков.              — Хорошо, допустим, что-нибудь там и происходит. Напомни, где сейчас твои документы?              — Здесь.              — Ясно. А деньги?              Я хмыкнул. Грабить меня — паршивая затея. Тут оставалось только посочувствовать потенциальному вору.              — Понятно. Оружие с тобой?              В ответ я выдвинул ящик комода и продемонстрировал Доппо пистолет.              — Может, хранишь в той квартире наркотики?              — Ты за кого меня держишь?!              Куникида привычным жестом поправил очки.              — Что ценного сейчас там, скажи?              Я потупил взгляд. Действительно, ценностей в привычном понимании в квартире не осталось. Подарки, может быть? Музыкальная шкатулка, книги…              Машина.              Я громко выругался.              Машина, оставленная на парковке из-за разбитого утром зеркала.              — Что случилось?              — Машина, она возле того дома. Твою мать… Нужно ее отогнать. Срочно.              Мне разом вспомнились все истории из молодости старика Хироцу. И про машины, и про шлюх, и про покушения, и про пожары. Но на стороне Хироцу был опыт, а на моей — ничего. Буквально. Старик бы такую беду руками развел. Или нет, он бы сперва выкурил одну из своих фирменных сигарет, чтобы успокоиться.              — Вызвать такси?              — Да… Черт, ключи… Не видел ключи от машины?              Куникида отрицательно покачал головой. К моим вещам он относился с уважением, старался без причины не перекладывать их, хотя руки у него порой так и чесались.       Я до последнего искал, но так и не нашел.              — Уверен, что надо ехать? Что ты сделаешь? — вместо ключей, конечно, Доппо смог найти мою кожаную куртку. За это я ему тоже был благодарен, но чуть меньше.              — А если я выронил ключи на парковке? Если машину уже угнали?              — И? Если угнали, что дальше?              С Куникидой я терял все подряд: ключи, куртку, терпение. При всей любви к нему, мне отчаянно захотелось его стукнуть.              — Сообщу начальству.              — Прямо ночью позвонишь со словами: «Здравствуйте, любимый начальник, я благополучно проебал ключи от выданной мне тачки, а теперь нигде не могу ее найти»? Оригинально.              — Отстань, а? Зануда. Сам решу.              Доппо тяжело вздохнул и придержал меня на пороге. Он вдруг снял с себя часы и надел их на меня.              — В два лягу. Вернись до двух, чтобы я не волновался.              Изумленно посмотрел на него. Учительские замашки у него так никуда и не делись.              — Ясно-ясно, вернусь… Пусти!              На мою удачу, и автомобиль, и ключи оказались на парковке. На месте было и треснувшее зеркало.              Какое счастье.              Что-то сверкнуло в свете уличного фонаря. Точно, циферблат часов. Облокотившись на капот, я взглянул на время. Секунду ничего не мог определить. Стало казаться, будто от стресса поднялось давление и чуть закружилась голова.              

Стрелки сперва беспорядочно метались из стороны в сторону, а потом и вовсе зашагали назад.

             — Какого.?              Я отпрянул от машины и двинулся с парковки, желая подобраться к фонарю. До последнего хотел верить, что все это мне только почудилось, что с часами все в порядке.              Идиот.              Испугался, что испортил часы.              Под фонарем стрелки успокоились, но больше и не двигались. Парковка осталась далеко за спиной, моя машина — тем более.              Знал ли я, что через секунду прогремит взрыв?              Мог ли знать?              Взрывная волна с грохотом впечатала меня в фонарный столб, отовсюду брызнули стекла. Не нужно быть гением, чтобы осознать — на парковке начался пожар.       

***

      

— Дазай Осаму покинул организацию, — сообщил мне Мори по телефону.

      

      

— Я Вас понял, — мне вдруг стало трудно дышать, онемели ноги. Я не мог ни сесть на ближайшую ступеньку, ни продолжать стоять.

      

      

— Ты знал? — грозно спросил Огай.

      

      

— Нет, — сдавленно ответил я и из последних сил сполз по стене.

      

      

Тогда мне показалось, что я умер.

      

      

Убило взрывом.

      

      

Не спасли часы.

      

      

Не спасла способность.

      

      

Сдох.

      

***

      — Можно к Вам?              Хироцу меня встретил дулом пистолета. Очевидно, я был последним, кого он ожидал обнаружить на пороге в третьем часу ночи.              — Господи, — одними губами сказал старик.              Я сбивчиво, стараясь не разбудить ребят, пересказал ему события вечера. К его чести, Хироцу любезно усадил меня за обеденный стол, даже приготовил кофе.              — Как понял, что под машиной бомба?              Вместо ответа я вскинул левую руку.              — Друг дал, сказал вернуться вовремя. Так бы меня вместе с машиной… В доме вообще все стекла выбило. Сейчас, наверное, там полиция. Остается надеяться, что камеры наблюдения тоже пострадали. Простите, я не позвонил…              — Босс все уладит, ты ему теперь нужнее всех.              — Почему часы сбились, Вы не знаете?              Хироцу долго смотрел мне в лицо, не понимая, очевидно, сути моего вопроса. Стало очень неловко, я уткнулся носом в кофейную чашку. Старика это позабавило, он потрепал меня по волосам.              — Так умен, что окружающие невольно забывают о том, кто ты. Следует послать Коё-сан цветы в благодарность за твои познания.              — Издеваетесь.              — Вовсе нет. Тебя научили вещам, необходимым в работе, поэтому школьный курс физики и прошел мимо. Перестань, ничего постыдного в этом нет. Чуя-кун, часы сбились из-за электромагнитного поля взрывной установки. Ты умный парень, все впереди…              — А говорите, не издеваетесь. Я ж последний дурак! Я наивный идиот!              Он пропустил мои слова мимо ушей.              — Я хотел бы сказать, что теперь мы свободны, — начал старик, — но, думаю, все только начинается. Для тебя, мальчик мой, особенно. Грядут перемены.              — Я уехать должен был. Учиться. Что теперь будет? Как быть? Кретин! Кретин! Кретин!              Хироцу помолчал и закрыл дверь на кухню.              — Кто же в твоем понимании здесь кретин?              — Я.              Старик хрипло рассмеялся. Было в его смехе что-то теплое, по-отечески снисходительное.              — То есть, бросил организацию Дазай, машину твою подорвал Дазай, а кретином ты называешь себя?              — Откуда нам знать, Дазай ли это? Может, не он вовсе…              — Как скажешь. Мальчик мой, ты слишком суров к себе. Что ты мог сделать? Как предотвратить?              Было ли хоть что-то, в чем старик ошибался? Не знаю.       Я обессиленно вздохнул. С губ сорвался один лишь судорожный всхлип. Я ненавидел себя за извечную слабость.              Меня вновь было недостаточно.              — Нельзя было парковаться в таком месте. Если погибли люди… Я себе не прощу.              Пауза.              — Твоим подчиненным безумно повезет.              — К-кому? Смеетесь надо мной! Я пришел за советом, думал, Вы поймете! Какие у меня могут быть подчиненные, когда я сам себя уберечь не могу?! Мне щенка нельзя поручить, а Вы про людей!              Мои возмущения, выраженные едва различимым шепотом, звучали смешно, даже нелепо. Хироцу улыбнулся.              — Босс не ошибся, ты хороший лидер. Конечно, я не должен был тебе этого говорить, поэтому сказанное останется между нами.              Я моргнул раз.              Моргнул другой.              Нет, этот мужчина вообще не воспринимал мою проблему всерьез! Что за чушь он нес? Я с лидерством провалился еще лет в пятнадцать! Мори прекрасно об этом знал.              — Чего? Из меня лидер, если забыли, как из Дазая — тяжелоатлет!              И снова Дазай.              — Давай подумаем, Чуя-кун. Тебя выследили. Заложили бомбу под твою машину. Ты, будучи раненым, принял звонок начальства, несмотря на обстановку вокруг. Боссу не нахамил, хотя — в таком состоянии – мог бы. И пришел ты ко мне не за медицинской помощью, а за советом. Теперь же сидишь здесь и переживаешь за невинных жителей дома, которые могли пострадать из-за ударной волны, хотя самому только чудом не раздробило позвоночник, и думаешь о том, как можно было избежать всего этого кошмара, несмотря на то, что твоей вины в случившемся нет… Ты изменился, мой мальчик, очень изменился.              — Любой бы так сделал.              Морщинистое лицо исказила гримаса раздражения. Еще бы! Приперся к нему среди ночи малолетний раздолбай и сел напротив — душу изливать.              — Чуя-кун…              — Извините, что разбудил. Мне не стоило Вас беспокоить. Пойду, — но стоило мне встать с насиженного места, как вся фигура хозяина оказалась объята пурпурным пламенем, а стул красноречиво сшиб меня с ног.              Таких команд мне еще не отдавали.              Самое мощное «сидеть» в моей жизни.              И как я забыл про его способность?              Как мог забыть?              Как посмел?              — Я не договорил.              — Простите.              Хироцу устало зевнул.              — Дазай, с которым ты так привык себя сравнивать, совсем другой. Он ведь гений, а гении — самые страшные эгоисты. Не помню его сострадающим хоть кому-то, не помню, когда его терзала совесть за совершенное. У него выдающийся ум, с этим трудно спорить. Но лидером ему не быть. Дазай любит лгать, сбегать от ответственности. Он лишен множества человеческих качеств. Кроме того, Дазай — пленник зависимостей, что не отпустят его уже никогда. Запомни мои слова, Чуя-кун, этот человек не доживет до тридцати. Но ты — должен жить. Умри от старости, мой мальчик. Организация на тебя полагается, ты не можешь ее подвести. Не имеешь такого права.              — Ну, да… Я же этот… Как его? Запасной, — я шмыгнул носом.              — Ты — не запасной. Ты — надежный. Думаешь, будь план A безупречным, существовал бы план B?              Он забрал у меня кружку с остатками кофе и подал мне стакан.              — Виски?              — Да, тебе сейчас не повредит. Паршиво выглядишь. В больницу бы, ты весь в крови.