Часть 33
27 апреля 2026 г., 04:14
Я должен был предстать перед ним совсем другим. Не напуганным мальчишкой, не ранимым влюблённым, с которым можно обращаться как угодно, и потому накануне я перевернул весь гардероб. Летели в сторону рубашки, кардиганы, пуловеры, галстуки, носки, а рука дважды тянулась к ножницам, однако я всякий раз отговаривал себя от этой затеи. Милая Озаки-сан не захотела бы видеть меня дурно остриженным, так я стал бы похож на беспризорника.
Ещё больше похож.
В глазах защипало от осознания собственной глупости. Из зеркала на меня глядел глубоко несчастный человек.
И я бы отдал всё, что когда-либо имел, за ещё хоть один его поцелуй.
Тупая боль выбила из груди остаток воздуха столь внезапно, что показалось, будто смерть уже склонилась над моим жалким телом. Перед глазами пульсировали тёмно-фиолетовые звёздочки, руки и ноги онемели. Я впервые по-настоящему боялся подохнуть, но поздно — костлявые руки уже тянулись ко мне.
Сколько же от меня проблем.
Соседям придётся дышать трупным смрадом какое-то время.
В ту минуту я страшно разозлился и против воли зарядил кулаком по ноге. Неужели вся моя суть заключалась в одном только этом человеке? Нет! Я много тренировался, читал, любил музыку и изучал иностранные языки. Следовало вернуться к этому, может, снова бегать…
Решительно отложив смерть на послезавтра, я полез за сигаретами. Руки почти не слушались от недавних судорог, пришлось применить способность, чтобы выудить сигарету из пачки, а после и зажигалку из левого кармана.
Я думал о том, как решил отращивать волосы, чтобы сильнее походить на своего кумира. Доппо подослали, сомнений нет. Ему определённо дали мои приметы, может, фотографии или видео, описали мой предполагаемый маршрут, а значит, не один день следили за мной от офиса до квартиры… И тогда Куникиде оставалось лишь окликнуть меня на улице в подходящий момент.
Умудрился же я влюбиться в того, кто всего-навсего выполнял свою работу!
И выполнял хорошо.
Злился ли я на Доппо? Нет, даже при желании, ведь на губах уже несколько дней не остывали его поцелуи, такие желанные и запретные. И даже то, как он держал мои руки в своих, пока способность не успокоилась…
Я струдом сглотнул.
Меня переполнял страх за жизнь и репутацию Озаки-сан. Каким позором мои ошибки обернутся для неё! Видели Небеса, я этого не хотел! Вновь забыл об осторожности и уже в который раз подставил под удар близкого человека…
Кретин.
Идиот.
Дурак.
— Земля вызывает Чую, — Дазай в это время уже вовсю щёлкал пальцами перед моим лицом. — Как слышно? Есть кто живой?
— Отъебись, мне плохо, — я достал из стакана трубочку.
Осаму нельзя было доверять и прежде, и тем не менее, теперь мне слабо верилось в его причастность к вербовке Куникиды. Дазай, конечно, известный псих и самый молодой член Исполнительного Комитета, имеющий множество полномочий и целую кучу людей в подчинении, но ему нет нужды топить меня вот так. К тому же, где бы он вообще взял столь безупречного эспера?
Вдруг трубочка выскользнула из пальцев и бесшумно упала на стол. Меня точно молнией поразило в ту минуту. Осознание накрыло до того внезапно, что я поразился собственной бестолковости.
А эспер ли Куникида на самом деле?
И настоящим ли именем он пользовался?
Точно. Ведь я соврал тогда, назвав себя Нэо, так что мешало и этому человеку представиться иначе? Кто он? Актёр или наëмник? Иностранец с безупречным японским, безусловно образованный, притворявшийся школьным учителем математики, но ненавидевший обращение «сенсей». Он говорил, что никак не накопит на собственное жильё, поэтому снял квартиру в слишком уж хорошем районе? Может, ему её сняли специально для этой задачи? Был ли он со мной честен хоть когда-нибудь, много месяцев выдавая себя за порядочного человека?
А ведь я всерьёз ревновал его к женщинам!
— Ты глупец, — заявил напарник, притянув меня за руки. — Но в отсутствие Коë куда более… В общем, чем дольше прячешься за её юбкой, тем хуже это выглядит.
— Какого хрена..?
Дазай уже стягивал с меня перчатки. Его собственные пальцы подрагивали от нетерпения, а сам он нервно облизывался.
— О-о-о, змейка-змейка-змейка… Ты знал, что из выползков змей делают всякие штуки? Продавай свои чешуйки — озолотишься!
Ладони правда были в плачевном состоянии: кожа сходила как при солнечном ожоге, кое-где пузырилась и лопалась. Я подвигал запястьями, чтобы ненадолго унять зуд, но тщетно.
— Всё ещё не хочешь таблетку?
— На самоубийство не подписывался.
Наш с ним путь лежал вдоль элитных жилых комплексов и медленно уходил в сторону порта. Мори поручил нам сопроводить старого знакомого в подходящее для душевного разговора место. Делом руководил Дазай.
Как и всегда.
Я был запасным, ну, на случай, если перед заданием Осаму сорвётся на что-то тяжелее кокаина. Впрочем, это лишь мои догадки. На чëм конкретно «сидел» Дазай, мне не сообщали, я знал самую малость, но и ту было трудно добыть. И как только Мори позволял.? С другой стороны, кто я такой, чтобы понимать самого Мори Огая? Так… Грязь из-под ногтей…
И это просто восхищало.
Кто он, если не холодная и далёкая звезда над моей головой?
— Ну? Как прошло знакомство? — вкрадчиво спросил Мори, стоило мне вернуться в его кабинет.
Я напряжённо пожал плечами и хмуро уставился на собственные ботинки, пока начальник бесшумно вышагивал у меня за спиной.
— Что скажешь о нём?
— При всём уважении к Вам, он опасен для общества. Такого только в клетке и держать, а лучше — в отделении психиатрии.
— Он что, болтал, какого цвета твоя смерть? Позволь угадаю… Синего?
— Нет, красного, — глупо сказал я. –Правильно понимаю, он всех изводит этими нелепыми загадками?
Рука в перчатке легла на моё плечо и чуть смяла ткань рубашки. Усилием воли я подавил желание сбросить её. Мне отчаянно не хотелось, чтобы руки Огая касались одежды Куникиды, от одной мысли о котором проступал холодный пот. Или виной тому была атмосфера кабинета?
Если Доппо заплатили…
Мори наконец предложил мне сесть, так нас вновь разделяли одни лишь подлокотники. Чем дольше босс всматривался в моё лицо, тем страшнее становилось. Хотелось сбежать или, сжавшись в комочек, умереть на месте. Болезненно заныл и желудок, свернувшийся в узел от подступившей тревоги.
Если это был Огай?
Если это очередная проверка на вшивость?
— Желаешь о чём-то спросить?
Да! Просто мечтаю узнать, Вы ли подослали ко мне одного обаятельного эспера!
— Простите меня за дерзость, но… Зачем Вы держите Каджи у нас? Разве нет вариантов безопаснее?
— Он в изоляции.
— Я говорю не о нём. Рядом находятся люди, для которых его эксперименты могут кончиться плохо…
Ошибка.
Мори устало вздохнул, а его взгляд мигом утратил всякий интерес. Я вновь разочаровал его своей глупостью. Конечно, я ведь не Дазай. Куда уж мне, дураку набитому, до гениальных планов этой парочки!
И почему-то меня передёрнуло.
— Ринтаро дал тебе задание?
Вместо ответа я запустил пальцы в волосы и тяжело вздохнул. Усталость во мне боролась с паникой от возможного разоблачения.
Если бы я понимал Мори Огая, давно ходил бы в капитанах!
Свернув в ближайший туалет, я умылся, борясь с желанием взвыть от напряжения. Да, в моей жизни уже слишком давно не было порядка.
Отдых, мне определëнно нужен был отдых.
***
Солнечный диск медленно опускался за горизонт, Телефон под конец дня разрывался от сообщений и звонков — «Куникида» не оставлял попыток связаться со мной, а отправить его номер в чёрный список не хватало смелости. Я побитой собакой свернулся на полу. Сердце бешено стучало где-то в горле, желудок скрутило узлом, меня лихорадило. И поделом. Так мне и надо. О чём я только думал? Доверился взрослому незнакомцу, влюбился в него! Небо, каким же дураком я себе казался! И мысленно раздавал пощёчины тому наивному Чуе, что умничал перед этим подставным… Нет, ругательства так и не прозвучали, даже в голове. У него до дрожи красивые глаза. Он похож на античное божество.***
Теперь я пристально вглядывался в его простое, измождëнное лицо. За стëклами очков не так заметно, но под глазами у него залегли тени, а сам Куникида был мертвецки бледен. — Прежде всего, — начал я, стараясь звучать как можно лучше, — мне нужно имя того, кто платит за встречи со мной. Дальнейшие дела тебя уже не... Доппо тяжело вздохнул и сцепил пальцы в замок. — Мне никто не платил, не платит и никогда не заплатит за общение с тобой. Я делаю это добровольно, без чьих-то поручений. От его искренности и взгляда болезненно сжималось сердце. Больше всего на свете тогда я желал ему поверить, но липкое чувство всё же сидело в груди. Меня обманули, принудили, за мной шпионили много месяцев, а делал это тот, кого я считал истинным лучом света во тьме своей жизни. Он гораздо старше, опытнее — вся ответственность, казалось бы, на нём, но почему же тогда мне так гадко на душе? Той ночью я провозгласил себя взрослым и позволил лишнего, решил, будто достаточно самостоятелен, а что теперь? Готов разныться? Признаться, что на деле мне даже табачную карту рановато иметь? Эти противоречия просто пожирали изнутри. — Что у тебя с руками? — в меру заботливо спросил Доппо. — Стрелял. Тот нахмурился, но ничего больше не сказал, только вернулся к своему кофе. Куникида пил с каким-то непередаваемым природным изяществом, в моменте я снова позавидовал ему. В какой уже раз? Ладони который день жгло от зуда, и чем больше я их чесал, тем хуже становилось. Ни холодная вода, ни успокаивающий крем не помогали. Сложно было удержать палочки или ручку, а на третьи сутки руки стали отекать и пошли пятнами. Я как мог прятал их за перчатками, чем вызвал шквал насмешек со стороны Дазая, стоило ему заметить жуткий тремор. — Ты похож на пьяницу. Или на мелкую такую собачонку, — громко хохотнул он и заказал ещё кофе. — Заткнись, понял? Но он и бровью не повёл, лишь продолжил тянуть свой жабий рот. — У меня тут таблетка от аллергии и прекрасное настроение. Готов поделиться, — он подмигнул, — пока добрый. — Из твоих рук в жизни ни одной таблетки не возьму. Что ты сегодня принял? Смотреть противно. Тогда Осаму закатил открытый глаз. Он был так — не — внезапно дружелюбен, сидел паинькой. Руки его отстукивали на краю стола что-то быстрое и весёлое. Казалось, ещё чуть-чуть и Дазай выпрыгнет из штанов от желания сотворить глупость. — У тебя аллергия, Чуя. — Да, на тебя, — я сжал кулаки. Ткань перчаток натянулась, так стало ещё больнее. — На меня, конечно! Во всём у тебя я виноват! Скажи, а если ты запнëшься и упадëшь, тоже меня обвинишь? Ты на каком-то жутком нервяке. Или наша «мамочка» не замечала у тебя сыпь? — Замолчи! Без тебя проблем хватает! Дазай от души хлебнул кофе и залился смехом, со стороны напоминавшим припадок. — Какие у тебя могут быть проблемы? Опоздал на работу? Кончились скрепочки для очередной бумажечки? Выпал молочный клычок? Или некто уговаривает тебя на поход к грумеру? Думаю, покраснел я тогда до кончиков ушей. В памяти отчётливо всплыли светлые моменты с Куникидой: наши «случайные» встречи, первые разговоры, его прямолинейность.***
Рука Мори имела, казалось, нечеловеческий вес. Она не была ни холодной, ни горячей. Просто была. Огай не задержал ладони на моём плече, но тяжесть этого касания прижимала меня к полу так, что каждый новый шаг был почти подвигом. В горле стоял ком, а дыхание прерывалось от страха. Боялся ли я Мори тогда? Ещё как, но не столько его гнева, нет. Теперь он пугал меня одной своей сухой улыбочкой. Я брёл по коридорам, не разбирая дороги. Не помню даже, встречался ли мне кто по пути. Мог ли Мори завербовать эспера? Разумеется, в этом его работа отчасти и состояла. Я раз за разом прокручивал в голове всё, что удавалось вспомнить о начальнике, его фразы, его манеры. Что-то во всём этом многообразии ускользало от меня. — Чу-уя-ку-ун! — сладко пропела Элис. — Что такое? Что случилось? На тебе лица нет! На ней было уже совсем другое платье — тяжёлое, старомодное, из бархата травянистого цвета. Причёска тоже была не та, что утром. Элис села рядышком и обвила мою шею руками. Больше всего хотелось выплакаться, но реветь перед девчонкой-призраком? Нет, спасибо.Она — Его способность.
Она — Его способность.
Она — Его способность.
Эта мысль отгоняла все прочие, потому я решил не врать. Сказал, что познакомился с Каджи, ведь так оно и было. Элис покачала головой и уткнулась носом мне в щёку. Он был холодным, будто девочку только-только вытащили из ледяной воды. — Мне он тоже не нравится. Он никому не нравится. Болтает о какой-то чепухе… — тут она заговорщически понизила голос и зашептала на ухо. — Ринтаро умрёт синей смертью… Честно? Мне было плевать, как он умрёт, однако после разговора с Огаем меня снедало чувство, словно этот мужчина не умрёт вовсе.
