7 грехов души

Алфедов был трудоголиком. Он работал много и считал, что может делать еще в два, а то и три раза больше. Он вставал рано утром, специально просыпаясь на десять минут раньше. Потому что с каждым днем чувствовал, что силы будто покидают тело, не давая подняться. Кровать по утрам была разогретой, перина казалось особенно мягкой, а одеяло подозрительно сильно липло к плечам, умоляя не срывать его. Алфедов сидел — тупо зависая в пространстве и смотря лишь в одну точку. Десять минут, чтобы набраться сил и решимости встать. Ведь если встанет — начнется новый день. Он редко делал перерывы, и даже когда они случались, чувствовал себя нехорошо. В руках будто просыпался зуд, но это ладно, это пережить еще можно. А вот когда на душе резко тревога штормом проходила, да сердце колоть начинало, то приходилось хуже. Честно говоря, снеговик вообще не понимал смысл этих желанных перерывов. На каждом шагу в новом мире построенном на цели «принять себя, какой ты есть, и полюбить», все люди прожужжали уши и том, что отдых — это святое, необходимость, даже… Обязанность. Но где-то в глубине души парень не преставая думал — а что, если люди, на каждом шагу кричащие о необходимости отдохнуть, просто ленивые, безвольные личности, сами ничего не достигшие, и желающие утащить в болото других? Что, если он опустит руки и отдохнет больше положенного — то организм это запомнит и даже привыкнет, а потом будет просить отдыха все больше и больше? Что, если он выгорит в один прекрасный день от того, что загнался насчет недостаточного количества времени на труд и развлечения? Алфедов боялся остановиться. Он работал до самой темноты, редко останавливаясь. Планировка проектов, их разработка, чертежи. Мероприятия и ивенты — все та же подготовка. Добыча ресурсов, разбор в сундуках — дела находились всегда. Алфедов не останавливался, пока за день не выполнит план. Он не останавливался даже тогда, когда время заходило далеко за час ночи. А строить ночью само по себе ужасное удовольствие. Приходилось делить внимание между постройками и периодическими короткими сражениями с мобами, ведь факелы, бывает, не спасали. Больше всего Алфедов ненавидел фантомов. Они будто напоминанием служили — ты не спал. И не заснешь, пока не потрудишься как следует. «Недостаточно» — било в сознание каждый раз. Постройка казалась не такой, какой ее изначально задумывал снеговик. Он остановился, пристально вглядываясь в каждую деталь. Делая паузы, но вовсе не чтобы расслабиться и заняться чем-то другим, нет. Он смотрел. Разглядывал каждую деталь работы, искал, к чему бы можно было придраться. Естественно, никто не идеален, и недостатки обнаруживались даже в самой изумительной работе. Кирка или материалы в руки — и вновь трудиться. Алфедов не хотел казаться идеальным, даже, возможно, не желал, чтобы его проекты, от построек до ивентов, казались идеальными, но что-то в душе не давало снизить планку. Эти голоса были не плодом воображения, они действительно существовали, вот только не в привычном каждому виде каких-нибудь черных, злобных монстриков. Они сидели глубоко в душе, в нужный момент выпуская яд, целясь прямо в сердце. «Выглядит жалко. Переделывай.», «Это все, что ты смог сделать за два часа? Серьезно?», «А что подумают люди, если увидят такой результат?». По правде говоря, голоса лишь отговорка. Проще верить, что в тебе и правда живут мерзкие существа, убивающие веру, и заставляющие делать больше положенного, прыгать выше головы. Ведь на самом деле есть лишь один Алфедов. Алфедов не хотел слушать других. — Мне кажется, ты слишком много работаешь. — делает полу-замечание Джаст. Снеговик разводит руками в жесте: «ну, что поделать!». Конечно, делать то он ничего со своей особенностью не собирается. Лишь работать — быстрее, качественнее. Мало работает тот, кто не хочет развиваться, подсказывает голос. Мы же хотим развиваться, верно? Хотим становиться лучше? — Это просто невероятно! Постройка супер, правда! — восхищенно заявляет Ники. Снеговичок кивает. Она видит, наверное, плохо. Вон там внизу цвет блоков не совпадает с верхней половиной. А внутри постройка вообще полая. И создана лишь для красоты, из эстетических соображений. Красиво то красиво, но польза где? Или опять вместо нужных дел занимается всякой фигней, и то даже фигню эту до приемлемого состояние довести не может? — Чувак, квест был суперским! Столько эмоций! — убежденно вздыхает Хайди. Алфедов медленно кивает. Ну, вроде эмоции и были, вот только в одном моменте этого самого квеста, построенного специально по типу испытаний, произошел лаг. Конечно, это вина их мира, но он произошел именно в неподходящий момент. Такое тоже нужно продумать. Все нужно было продумать. Да и ребята проходили одно из испытаний легче, чем должны были, а на другом наоборот застряли. Так неправильно… Алфедов не боялся ошибиться, зато боялся не сделать. Свободные по времени проекты еще ничего, успевал. Но вот когда речь заходила о тех вещах, которые нужно сделать до определённого срока, то начиналась сущая паника. Про отдых Алфедов забывал на века вечные — какой может быть отдых? Если есть силы отдыхать, то значит, что есть силы и для работы. Пока ты отдыхаешь, проект сам себя не завершит. «Но… Капельку же можно?» — однажды робко поинтересовался парень. Голоса ощетинились, мгновенно разразившись хором осуждения. Больше Алфедов не спрашивал. Он боялся не успеть в сроки, и поэтому делал раньше всех. Даже если речь шла не о нескольких днях или неделях, а о целом месяце. Во втором случае снеговику еще больше начинало казаться, что раз задание попросили сделать за такое продолжительное время, то значит оно очень сложное, и начинать нужно прямо сейчас. Всегда оказывалось, что лично для Алфедова сложного ничего не было. Это облегчение. Облегчение, за которым мгновенно выстраивались в ряд страхи насчет качества выполнения. Ведь если даже сотню раз проверить, все равно можно не усмотреть какой-нибудь малюсенький косяк. Сделав ошибку три раза подряд в одном и том же моменте однажды, Алфедов совсем убедился в правильности теории — если делаешь быстро, то точно выйдет ужасно. Алфедов боялся, что однажды не сможет работать. Ему даже кошмары снились! Почему-то стоя на сцене, под гул восхищенных голосов, снеговику дают премию за лучшего строителя года. А потом просят на скорую руку сделать что-нибудь прямо здесь, в зале. Сон, конечно, до жути абсурдный. Так, по крайней мере, пытался успокоить себя снеговик. Ну вот откуда сцена взялась и еще в каком-то закрытом помещение? А что за премия такая, конкурс был или что? Совершенно не проработанный сон. Мозг тоже, между прочим, мог бы постараться получше. Вспоминать, чем сон кончился, Алфедов не хотел. Ведь кончился он полным провалом. Иногда руки начинали дрожать. Ни с того ни с сего — просто нервные окончания сжимались, и парень, испуганно сжимая и разжимая пальцы в кулак, пытался вернуть им чувствительность. Он не боялся за здоровье, знал, что в случае чего зелья помогут. За физическое на сервере, где есть магия, волноваться не было смысла. А о ментальном он думать забыл. Пальцы через пару минут возвращали былую чувствительность и мышцы, которые словно током коротнуло, расселялись вновь. Вот только руки потом словно ватные были, приходилось выпивать зелье силы, чтобы продолжить. При мелкой моторике такое тоже случалось — вдруг раз, и пальцы трясутся как лист осиновый. Алфедова такой расклад дела сильно злил, потому что черчение не удавалось, ровные линии становили кривыми, словно всю ночь выпивали в элитном баре, и даже линейка не спасала от съезжающих движений. Пятиминутная зарядочка рук помогала мало. Останавливался ли после такого парень? Нет, зачем… Проект не доделан. Как потом другим объяснять? «Извините, у меня с руками проблемы, и я та еще немощь?». Ужас, такого допустить нельзя. Алфедов страдал от голосов, которыми был он сам. Упивался работой, не давал себе отдыху. Чувствовал вместо эйфории от выполненного лишь сухое облегчение. Засыпал, мгновенно вырубившись. Стыдился не идеального результата и слишком поздно оконченной работы. Но какие, к черту, эмоции?! Работа не ждет!