7 грехов души

Клеш не умел любить. Он много знал о любви – слышал от знакомых, читал в книжках, испытывал на собственном опыте. Результат был до ужаса одинаковый. Любовь, она как бы есть, но лично у Клеша сего понятия не существует. Знакомые и друзья хвалились своими партнерами и партнершами, звали погулять вместе. Член Якудзы никогда не отказывался, сопровождая приятелей на романтической прогулке. Конечно, бывали моменты, когда в голове парня проскальзывала шальная мысль о «третьем лишнем». Но лишь иногда. Да и когда она возникала, никаких особых огорчений и тоски Клеш не чувствовал. Парочки всегда целовались. Легкие поцелуи в шею, щеки, губы – иногда даже взасос, так, будто хотели друг друга проглотить живьем. Клеш предпочитал тактично отходить в сторону или отворачиваться. Книги до 15 лет как на подбор были написаны по принципу «чем больше слащавости, тем лучше». Принцы и принцессы, храбрые воины и слабые женщины, сильные воительницы и беззащитные пареньки. Сюжет до абсурда одинаковый. Начиналось с простого знакомства, взаимной ненависти, пары тихоня-элита, бедный-богатая и другие социальные неравенства, а кончалось сильной любовью до гроба. После подросткового возраста Клеш наконец открыл для себя жанр более серьезной любви, более хороших писателей, которые были способны преобразовать и пустить в интересное русло даже замыленное до дыр клише любви. Но понимания от прочтений, в общем, так и не прибавилось. Собственный опыт богатством не плескал. Пара случайных влюбленностей, взаимного флирта. Быстрых, ничего не значащих свиданий. Дешевое вино, плед, пропитанный табачным пеплом, полная луна и яркие звезды. Дым от сигарет, легкие закуски, страстные поцелуи. Сон в обнимку, когда кажется, что равновесие в твоем маленьком хрупком мире наконец восстановилось. А на следующее утро все менялось вновь. Менялось даже до утра – едва уловимо, почти не ощущаемо. Просто секс выходит не таким страстным, поцелуи противными и слюнявыми, а дым въедается в легкие, вызывая не «о, как сексуально курит», а «Господи, достало все…». Возможно, Клеш был литромантиком. Замысловатое словечко подсказали многочисленные книги, взятые напрокат в библиотеке. Он подходит под это определение, а, узнав себя в описании, быстро смирился. Ну, любить до получения взаимности тоже неплохо. Главное, что в принципе любит! Да и симптомы схожие: интерес, привязанность, желание стать парой. Это возбуждение, глубоко закрытое в груди и вольной птицей рвущееся наружу. Словесные перепалки с объектом обожания, робкая надежда на отношения… Хотя, нет. Надежды не было. Даже мысли не встречалось о том, чтобы стать парой. А потом неминуемое остывание с момента получения признания в любви. Возможно, Клеш просто не умел доверять. Доверять действительно сложно. Проживая жизнь авантюриста, на плечи медленно ложится ответственность за свои поступки и страх. Вечный маленький, гнущий интересы человека в нужный момент под себя. Раскрыть личность - значит раскрыть слишком много точек давления. Стать друзьями - значит пустить в свое сердце; прямо ключик дать и подстелить коврик с «Добро пожаловать!». А завести отношения… Это же какой славный компромат выходит! Либо твоя вторая половинка тебя подставляет, либо на тебя надавливают через возлюбленного/ую. Клеш не хотел давления, не хотел зависеть от кого-то. Не хотел получать боль. Боль. Может, это и есть главная причина? Клеш был изначально настроен на то, что больно будет всегда. Неудачная любовь – боль. Расставание – боль. Невзаимные чувства – боль. Абьюз – боль. Тирания – боль. Само понятие любви ведь включает это самое жжение в сердце, когда хочется, но колется. Зачем заводить отношения, которые не на всю жизнь? А если заводить такие, которые до гроба, то жить скучно становится. И вообще, как понять, сколько ты повстречаешься с партнером? Пробовать, очевидно. А если пробовать, то совершать ошибки, а ошибки… а, это снова боль. Говорят, все проблемы из детства. И те, кто в дальнейшем испытывает проблемы с заведением отношений – несчастные дети, которых в детстве лупили, не показывали пример любви на родителях, сломали психику и т.д и т.п. У Клеша детство было абсолютно нормальным, точно таким же, как и у среднего процента людей. Психика вроде до сих пор не сломлена. Детство можно считать счастливым. Попав на Майншилд Академию, тоже никаких особо проблем Клеш не испытывал, а уж на Майншилд основной тем более. Конечно, когда началась вся эта история с болезнью или даром, когда жизнь забурлила и потребовала великой активности от каждого, дабы элементарно спасти собственную шкуру, Клеш мог… Ну скажем, распереживаться. А мог и забить, получая удовольствие от происходящего хаоса и становясь полноценной причиной еще больших «взрывов». Друзья вокруг потихоньку приобщались к обществу, кто 14 февраля празднует не в пустом доме с бутылкой верного алкоголя. Клеш к их числу не присоединялся. Шутки наподобие «ну давай тебе найдем кого-нибудь» стали частить, пришлось четко, пусть в несколько грубой форме обозначить свою позицию. Не хочет. Нет времени. Отношения не главные. На логичный вопрос «а что же тогда главное?» , последовал бы незамедлительный ответ: деньги, власть, престиж, дружба, родители. Что угодно, кроме любви. Не потому, что у самого этой любви нет. Просто… А зачем? Рано или поздно должен был произойти переломный момент, когда влюбленность пришла бы снова. И он произошел – Клеш почувствовал к определённому человеку нечто другое. Теперь, меланхолично разрабатывая проекты или придумывая новые ивенты, часть мыслей была занята этим самым объектом. Что нравится. Что не нравится. Как подойти, как заговорить, как держатся. Отвращение к самому себе, растущее вместе с любовью, достигло пика, на последний вопрос заорав «быть собой; естественно, а не примет – ну и пусть катится куда подальше!». Клеш, на секунду оторвавшись от работы, кивнул сам себе. Дышать легче не стало. Почему-то сердцебиение лишь увеличилось, пронзая грудную клетку насквозь и высасывая последние соки. Кажется, отстраненно заметил Клеш, в прошлые разы отвращения не было. Это плохо. От неприязни к самому себе недалеко и до низкой самооценки. Впрочем, волноваться особо не о чем – скоро любовь пройдет. Можно и подтолкнуть дело, начать проявлять знаки внимания, добиться своего. Шестым чувством парень понимал, что и оппонент совсем не равнодушен к его персоне. Влюбить, добиться взаимности, утратить интерес и бросить. Звучит как план. Лишь в глубине души Клеш способен признать, что этой взаимности порой не хватает. Это проявляется совсем странным образом. Не с помощью любовных парочек, целующихся на глазах у всех, не при прочтении слащавых книжек с подростковой любовью. Не на собственном опыте, лежа в постели и будучи готовым отдаться страсти. Бывает грустно смотреть на пустующий стул рядом. Наливать лишь одну чашку чая. Засыпать – без всякого контекста, с мягкой подушкой. Слушать музыку за работой в обоих наушниках. Сражаться с монстрами, не слыша, как отражает атаки другой меч. Любить – лишь себя и друзей. Есть много причин, по которым Клеш не хочет любви. Но сколько причин у него получится найти для получения желанного чувства?