7 грехов души

Секби пытался понять причину, разобраться в себе, периодически проходил тесты и искал решение в умных книжках, но этого самого решения не находилось. Возможно, дело было в грусти. Большой большой такой грусти, всепоглощающей, раздирающий тебя изнутри. Когда слезы вылиты, казалось, на столетия вперёд, а все равно губы продолжают дрожать, лицо краснеть, и глаза становиться влажными. Когда не можешь возразить, и тупая злость накатывает, ярость превозносится в душе, и ей на смену приходит грусть. Когда ты морально измотан, падаешь на кровать, смотришь в свое отражение и хочется заснуть навсегда. Мир не окрашивается в серый, на глазах у людей не появляться крестики, звуки не стихают. Это не как в фильмах и книжках, окружающий мир остаётся прежним, но что-то глубоко внутри трескается, начиная тихонько ломаться. Это ты перестаешь замечать краски, деля все на чёрное и белое. Это у тебя люди как-то неприятно отталкивают, это ты хочешь закрыть уши, словно ребенок, убежать от осуждения, от кучи ненужных мнений. Альцест настоял на своем - естественно. Мерзко и подло. Проследили, подкараулили. И вылечили, вот так просто. Будто не было этих месяцев борьбы за жизнь, не было суда, даже жалких, как оказалось, попыток Секби что-то изменить тоже не существовало. Улыбки карателей он не забудет никогда, но сердце рвало другое - Обсидиан. Медленно поднявшийся, на шатающихся ногах смотрящий лишь в единственную точку на лбу Секби. Сломанный, изрезанный предательством Обсидиан. А впрочем, причина находилась и в страхе. За себя в последнюю очередь. За всех друзей и родных в первую. Доверие Дровосеков пошатнулось, больные разделились, мнение игроков также не осталось нетронутым. Секби знал, что именно страх является страшной вещью, двигающей людей на не менее страшные поступки. И если на сервере не останется хотя бы одного игрока, что сохранит ясную голову... Будет плохо. Появление Теней озадачило. А их угроза так и вовсе расстроила. Организация устроила бесчинство, пытаясь сплотить игроков, а те в свою очередь выпустили новый ролик. Секби побледнел, стоило посмотреть два обращения организаций к друг другу подряд. Никто не хотел разбираться судом, все предпочли более радикальные действия, и каждый, ящерка был уверен, напуган до дрожи. Секби с тревогой смотрел на развитие нарастающего конфликта, а когда пришло время для игры в Скайварс, принять решение оказалось ещё более непросто. Альцест и остальные Дровосеки смотрели почти с надеждой. "Почти" - потому что в остальных взглядах читалась угроза. Но если подумать беспристрастно, то игра - это хотя бы не лечение в крысу. Уже легче, ведь так? А может, причина покоилась в недоверии. Да и как тут доверять, когда весь план разрушился из-за его же команды? Альцест был почти старшим братом, пусть где-то и жестоким, но в абсолютном большинстве справедливым. Только вот справедливость куда-то исчезла со времен третьего сезона. На втором Секби верил отчаянно, признавал вину Нео во всех злодеяниях и шел за президентом до конца. На третьем идти хотелось против. Видео Кактуса повергло в шок, потом на лице мелькнула тень обиды, а затем пришлось усиленно имитировать нервный смех. Семья, да? Всегда друг за дружку значит? Но почему - ударилось в грудь глухим непониманием - почему вы не стали доверять мне, почему объединились с противниками не предупредив, проследили, помешали честному суду, где же обещанные семейные узы?! Бессилие накатывало разом, ломало с ногами и не давало подняться. Ещё вчера, казалось, Секби делал проекты, улучшал базу, записывал ролик, садился его монтировать - а сегодня смотрел на прикроватную тумбочку, на стену с неизвестно откуда взявшимися едва заметными пятнами, на летающую в свете пыль, и чувствовал, как деревенеет. Он делал попытку за попыткой подняться с кровати, считал до десяти, уговаривал себя встать и двигаться. При этом Секби точно знал, что если бы он правда захотел, то подняться бы удалось. Но он не хотел. Такие дни носили наименее страшное из всех вариантов название "ленивые". Секби пил чай, потом выходил на прогулку вокруг базы, затем возвращался обратно, и оставшееся до заката время проводил в кровати. Иногда до постели не удавалось добраться, и ящерка устраивался у стены или прямо на полу. Неудобства можно терпеть. Дождь барабанил по стеклу, капли срывались вниз, Секби замер перед окном, прижавшись лбом. Холод опалял кожу, но ящерка не обращал на это внимание. Он считал каплю за каплей, пытался ради разнообразия поменять позу, но каждый раз терпел неудачу, оставаясь сидеть до сладкого затекания спины и боли в ногах. Он мог не вставать в "ленивые" дни хоть все сутки, не менять своего расположения на протяжении нескольких часов, терпеть любые неудобства. Сердце продолжало разрываться. От собственной беспомощности, осознания слабости, того факта, что Секби перестал контролировать ситуацию, и перестал давно. Внутри все неприятно сжималось, мозг искал решение, но каждое из них отливало все новой и новой болью, и в какой-то момент терпение лопалось. Секби страдал, не понимая, где свернул на косую дорожку и как теперь разобраться с комом навалившихся проблем. Он не мог поделиться заботами с друзьями, внутри все сдавливало, перекрывало лёгкие, не давало вымолвить и слова. Хотелось переключать тему с себя и своих проблем на другого человека, разговаривать о чем-то постороннем, лёгком, аккуратно обходить острые вопросы. Невозможность, даже какая-то физическая, поделиться болью с друзьями угнетала. Секби почти самолично закрывал себя в кокон, ограждался от знакомых, пытался сделать вид, что все хорошо, он живёт обычной жизнью, нет никаких проблем и тревог. Друзья не верили, ставили под сомнения, задавали неприятные вопросы, а Секби продолжал пытаться скрыть, когда нужно было всего лишь шагнуть в пропасть и довериться. — Ты же знаешь, что можешь поделиться со мной всем? — Мы ведь друзья, расскажи, что тебя тревожит? — Как ты себя чувствуешь? — Пожалуйста, скажи мне правду. — Поговори со мной, Секб. — Я же вижу, что что-то не так. — Секби??? А Секби тонул, тонул в беспомощности и неозвученном крике о помощи. Захлебывался от безысходности, неумения увидеть будущее, повлиять на настоящее и забыть прошлое. Задыхался в тревогах и заботах, пытался поддерживать иллюзию, что все хорошо, но даже та предавала хозяина, ломаясь с каждым днём. Секби умирал, пытаясь помочь всем, кроме себя.