Сердце Феникса

Говорят, есть такая связь на свете, что не важно, сколько раз ты её разрываешь. Вы все равно встретитесь.

Мальчики краше цветов (Kkotboda namja)

1

      Когда белая пелена вокруг отступила, показав очертания вековых деревьев, Елена не сразу вспомнила, где находится. Её сознание порывалось снова уплыть в темноту, а тело не слушалось. B груди было как-то пусто, словно забрали нечто очень важное…       Она знала, конечно, что именно забрали. У неё забрали Волка. Или он сам ушёл…       Не то чтобы сейчас имело какое-то значение, что конкретно произошло. Важен был результат. Она потеряла Волка, а взамен..... Взамен она не обрела ничего. Птица, находившаяся раньше в сердце, всё ещё была где-то в теле, но ощутить её теперь не получалось.       Вдруг проснулось что-то старое, такое далёкое, но очень знакомое…       Захотелось выпить чего-нибудь покрепче.       Елена погнала это навязчивое желание прочь, но ей тут же, как по щелчку пальцев, вспомнился Странник, и Джа-Джинни, и Хаген, и Амари, и Камэ… Стало одиноко.       Девушка направилась в ту сторону, где, по еë мнению, находился Хогвартс. Сделав два шага, поняла, что забыла обувь и верхнюю одежду. Подумала, что, скорее всего, уже не найдëт под деревьями ни сапог, ни мантии, ни шарфа, как это бывало раньше. Она обернулась… и с удивлением обнаружила свои вещи на прежнем месте.       Обулась. Надела мантию и осознала, что, оказывается, замёрзла. Накинула на плечи шарф. Медленно побрела в ранее выбранном направлении. Всё вокруг мгновенно стало каким-то безразличным: словно вовсе не по этому лесу она шла раньше. Словно кто-то другой, а не она, радовался утренней прохладе, росе, пению птицы в чаще. Всё было таким же, но неуловимо другим. Изменилось, не сказав ей ни слова.       В какой-то момент Елена вышла на поляну, и прямо перед ней предстал табун фестралов. Их белые, казалось, незрячие глаза смотрели, напротив, очень цепко — они видели саму душу, молчаливо взывая к чему-то. Девушке стало тоскливо. Тоска, одиночество, безразличие к окружающему миру, тревога… В голову полезли мысли, до конца даже не сформировавшиеся, но от которых всё равно веяло какой-то серостью и могильным холодом. Елену передёрнуло, а на душе сделалось ещё хуже. Она поспешила уйти с территории табуна, но взгляд тускло светящихся в полумраке подлеска глаз словно преследовал её — настороженный и осуждающий, сопереживающий и просящий чего-то, спокойный и требовательный, он в то же время был абсолютно безразличным.       «Как смерть.» — неожиданно подумалось ей.       Деревья уже скрыли их чёрные, костлявые силуэты, но эта мысль всё равно билась в её голове, вытесняя — к добру, к худу ли — все остальные. Такая простая, и в то же время удивительно непостижимая. Почему «как смерть»? Откуда она вообще это взяла? Для неё смерть была другой — яростной и беспощадной, отбирающей всех дорогих ей людей. Быть может, она не верила в тихую жизнь, и поэтому не видела тихой смерти? Наверное, так… Раньше всё было по-другому. Раньше она не думала о таком, глядя в белёсые глаза фестралов. Мир изменился.

***

      Елена вышла из леса правее, чем ожидала: около озера, а не возле главной дороги. Но девушка быстро поняла, что это к лучшему: в замок, к людям и разговорам, идти совершенно не хотелось. Девушка чувствовала, что её одиночество сейчас, как, впрочем, и всегда, не нуждается в собеседнике. Его не вылечить разговором по душам с Гермионой. Ей было доподлинно известно — такое одиночество либо отсрочивается долгим разговором с самим собой, алкоголем или сном, либо лечится теми, отсутствием кого вызвано. Она не попробовала лечить — просто пережидала приступы, глуша боль тем или иным способом. Терпела и молчала. И это не менялось.       Фейра шагала по тропинке, не глядя под ноги. В голове звучал какой-то грустный мотив, услышанный… Она не помнила, где, но, судя по тону поющих женских голосов и мелодии, не иначе, как на похоронах.       «Вот зачем мне вообще грустить? Что такое печального произошло? Я уже семь с лишним лет прожила без волчьего тела, и ещё столько же проживу» — убеждала себя девушка — «А то, что Феникс потерялся — это не беда. Он же со мной, а не где-то там. Огонь всё ещё мне подвластен,» — она зажгла огоньки на кончиках пальцев, — «и я ничего не потеряла, на самом деле. Может, у меня потом дар раскроется какой-нибудь необычный…»       Она подошла к берегу озера. Поболтала пальцами в воде. Та была чёрной и холодной. Подняв голову к небу, Елена упёрлась взглядом в серое марево низких облаков. Было сыро, светло-серые, но тяжёлые тучи словно давили сверху. Раньше она бы этого и не заметила, но теперь ей, привыкшей к морским просторам, на суше было тесно.       Ей вдруг захотелось избавиться от этой тяжести, и девушка, не долго думая, зачерпнула полные горсти ледяной воды и, не давая себе опомниться, плеснула на лицо.       Стало полегче.       Волшебница встала на колени, пачкая мантию мокрым песком, и полностью погрузила лицо в воду. Сначала ей показалось, что кожа начала замерзать и покрываться льдом, но через пару секунд это ощущение прошло. Мышцы расслабились, голова перестала болеть.       У этого озера было потрясающее свойство, которое ничуть не изменилось с тех времён, когда Елена была ещё совсем маленькой, а, скорее всего, и с ещё более давних. Оно умело очищать дурные мысли — не как омут памяти, просто отбирать их, а именно белить, выворачивать на добрую сторону, не оставляя после себя тьмы. Один только свет. Всегда было так. Стоило прийти сюда, посидеть на берегу, умыться — и сразу становилось куда легче.       «Может, поэтому оно и зовётся Чёрным…» — подумала девушка, выныривая из воды и падая назад, в траву — «Нельзя ведь отмыть чужую тьму, не испачкавшись при этом самому…»       Елена встала и начала отряхивать грязь с одежды. Снова подняла голову к небу, и вдруг заметила золотистую полосу восхода на горизонте. Облака возле неё приобретали огненный оттенок, а затем багряный, потом светлели, отдаляясь, и становились коралловыми, к середине неба делаясь сизо-сиреневыми. Девушка застыла, не в силах двинуться с места, не обращая внимания на стекающие по лицу холодные капли вновь накрапывающего дождя. Этот восход она встречала тысячу раз — одна, с друзьями, с семьёй, с тем, кого считала любимым человеком. Каждый из тысячи был особенным. Как и этот.       «А ведь ничего не изменилось… Кроме меня.» — поняла она. — «Мир-то остался почти таким же, а вот я убежала далеко…»       Ей в один миг стало куда легче и свободнее, словно истаял, как туман на рассвете, один из давящих на душу тяжёлых камней. Мир будто стал более ярким, точно умылся, а сама Елена впервые увидела его. Такое происходило с ней до этого лишь однажды — когда она наконец смогла отпустить боль утраты родных. Тогда ей тоже показалось, что стало гораздо легче жить, а мир обрёл краски. Девушка не стала задумываться, вопреки обыкновению. Подставляя лицо дождю и закрыв глаза, она просто улыбнулась. Искренней, не скрывающей боли, обнажающей душу улыбкой — горько и одновременно с облегчением.       А когда она открыла глаза и оглянулась по сторонам, Елена увидела его. Вот так просто — без поисков и усилий. Он стоял под деревом, где они когда-то расстались. Какой это был курс? Третий или четвёртый… Кажется, всё-таки четвёртый. Да, точно, они же начали встречаться на Святочном балу. Почему она так спокойно об этом размышляет? Надо ведь, наверное, злиться…       «Просто, как уже стало понятно, я изменилась.» — подумала Елена, быстрыми шагами направляясь в его сторону. — «И, похоже, не в худшую сторону. А он? Изменился?»       Сердце забилось быстро-быстро. Девушка жутко волновалась, и даже не пыталась это скрывать или отрицать. Была честна с самой собой — он ей был далеко не безразличен. Понадобился не один год, чтобы разобраться в себе, чтобы принять это, и Елена не хотела, чтобы это было напрасно. Возможно, «любовь» — это слово слишком важное и громкое, чтобы считать ею то, что было между ними, и она поторопилась с бойкими заявлениями, которые делала вчера Гермионе… Но чувства вообще очень сложно облекать в слова. Слова только мешают понимать друг друга.       Девушка подходила всё ближе и ближе. Он точно заметил её. Но просто стоял и смотрел, как она срывается на бег, и не двигался.Но какая ей, в конце-концов, была разница?       Елена подлетела к стоящему возле старой ивы Драко и обняла его — крепко, чуть ли не до хруста костей, сжала грудную клетку, сцепив руки у него за спиной в замок, и уткнулась лбом в плечо парня. Она скучала по нему больше семи лет. Теперь ни за что не отпустит.       Драко смотрел на то, как она бежит к нему, и не знал, что делать. Это сон? Не может быть всё так просто — без поисков, клятв и жертв. Он точно знал, что каждая вещь имеет цену. А ещё он знал, что обычно самую высокую цену приходится платить за чувства. Но в тот момент, когда руки Елены кольцом обвились вокруг него, он неожиданно осознал, что ему плевать на цену. По крайней мере сейчас — плевать.       Главное, что он может ощущать тепло её кожи, слышать её частое дыхание, чувствовать, как стучит её сердце. Драко обнял Елену за плечи, прижимая к себе как можно ближе и крепче. Им были не нужны слова. По крайней мере сейчас — не нужны.

2

      Они сидели на траве у той самой ивы, не решаясь потревожить тишину хрупкого момента. Драко держал прохладную руку Елены в своей, неотрывно вглядываясь в её лицо, пытаясь понять, изменилось ли что-то.       — У тебя как будто… цвет глаз другой? — наконец тихо промолвил он.       — Это дол… — ответила было она, но прервалась на середине фразы, — впрочем, если хочешь, я расскажу.       — Расскажи. — попросил слизеринец.       И Елена рассказала. Она рассказала очень красивую сказку — о разумных кораблях, о верных друзьях, о бесконечно-прекрасном океане и далёких, неизведанных берегах, о предназначении и поиске правды. Однако, не о себе. В её сказке не были упомянуты страдания о прошлом или сотни бессонных ночей, в ней не было места сексу по дружбе или пьянкам до забытья. В конце-концов — то была лишь сказка. А в сказках очень редко говорят всю правду.       Кое-что, правда, она всё же сказала.       — Ты знаешь, мне там так не хватало звёзд… Помнишь, как мы вместе искали на небе созвездия? В том мире они совсем другие. Я искала Льва, Псов и Андромеду, а находила Крылатого Змея, Кошку и Босоногую Беглянку. Мне первое время было интересно — там правда очень красивые звёзды, и их намного больше, чем здесь. Но однажды я попыталась вспомнить наши звёзды — и не смогла. Ты знаешь, как я тогда испугалась? Я испугалась, что так же забуду однажды всё — горы, леса, гиппогрифов и единорогов… Там ведь нет лесов и почти нет гор, а наши магические животные вообще не водятся, только иногда в книжках можно увидеть рисунки с горящей птицей, которые, по мнению учёных, изображают Феникса. Я испугалась, что через десять лет забуду магию, через двадцать — Хогвартс, через сорок — родных… А ведь магусы живут очень долго, во много раз дольше людей. Представляешь, однажды я бы проснулась человеком без прошлого. Это страшно, когда нет прошлого. Поэтому я начертила карту звёздного неба, нарисовала Хогвартс и его окрестности, сделала наброски всех магических существ, каких знала. И убрала эти рисунки в Сундук. И заперла на ключ. Чтобы никогда-никогда не забыть. Но людей пришлось запоминать, потому что я плохо рисую.       — А какая разница? — наигранно-беспечно пожал плечами Драко. — Ну забыла ты какие-то мелочи, подумаешь…       — Ты правда так думаешь? Что это всё неважно? — тихо, и очень серьёзно спросила Елена.       Он не сразу ответил — некоторое время просто молча глядел куда-то вдаль, за озеро, в ту сторону, где около часа назад взошло солнце. Не как человек, которому «без разницы».       — Нет. Конечно же нет. — наконец произнёс он тихим голосом. — Я не знаю, почему так сказал. Я сам ужасно боялся забыть.       — Кого? Ты же никуда не уходил. Все, кто был важен, остались с тобой.       — Ты правда так думаешь? — спросил он в тон ей.       Снова воцарилось молчание. Однако Елена искала ответ на его вопрос не за горизонтом, а в глазах самого Драко.       — Раньше я бы сказала, что да. Что тебе дорог только ты сам, а потому и потерять никого не можешь. — задумчиво говорила девушка, глядя уже не в глаза блондина, а на их сплетённые руки. — Но многое изменилось. Я не один день, даже не один год думала над тем, что было между нами. И могу голову дать на отсечение, что это не ерунда. Не пустяковая привязанность на парочку месяцев…       Она замолчала, когда её голос предательски дрогнул. Тяжело оказалось говорить такие вещи прямо в лицо. Почему-то нужные слова легко подобрать только в тот момент, когда они никому не нужны — тогда в голове есть даже не один вариант красивой и пафосной фразы. А сейчас — пусто. Елена сглотнула и продолжила.       — У меня были годы, чтобы понять, что именно я чувствую. Ты нравишься мне, Драко Малфой. Я не знаю, почему. Не могу назвать ни одного качества характера, которое бы я в тебе любила. Я даже не знаю, нравлюсь ли я тебе, или ты считаешь всё наше прошлое одной большой ложью! — она грустно улыбнулась. — И всё же я тебе верю. Опять-таки, не знаю, почему, но я тебе верю. Верю и надеюсь, что это всё не было простым эхо давно отзвучавшего пари.       — Какая же ты дурочка. Такая умная, красивая, смелая, и такая дурочка. — зашептал он, мотая головой. — Я врал тебе о многом, но о своих чувствах никогда. Елена, ты ни секунды не была «просто пари». Я ещё тогда начал сомневаться, заслуживаешь ли ты такого обращения, даже думал всё бросить… Но ты догадалась. Узнала, что я врал тебе и использовал твою доверчивость, сбежала от меня. А потом спасла Люциуса Малфоя от чудовищной смерти в огне. Он далеко не самый лучший человек, и я этого не отрицаю, но он мой отец, а ты сохранила ему жизнь.       — Я не знаю, почему это сделала. — вырвалось из уст Елены, прежде чем она успела подумать как следует.       — Зато я знаю! — воскликнул Драко, и проворно вскочил с земли, потянув девушку за собой. — Ты добрая, Елена. Как никто. И самоотверженная. И проницательная. И неунывающая. И все эти слова вместе взятые не могут передать всего того, что я хотел бы тебе сказать. Но если просто — то я влюблён в тебя. И хочу попросить дать мне второй шанс, пусть я его и не очень заслуживаю.       Елена смотрела на него, и не понимала, что ей теперь делать. Почему-то из головы вылетело всё — на этот раз абсолютно всё — и она просто молча смотрела ему в глаза.       — Елена? — переспросил он, взяв её за руку.       — Я… Я не знаю, что сказать. — наконец выдавила она из себя.       — А говорить и не надо. — прошептал Драко, притягивая её к себе за талию.       Этот поцелуй был не похож на другие, которые были у Елены до этого. Мысли улетучились из головы в тот самый миг, когда их губы соприкоснулись.       — Знаешь, ради такого момента я мог бы ждать целую вечность, не то что пять месяцев. Теперь-то уж я тебя не отпущу, будь уверена. — тихо прошептал он, уткнувшись лицом в её плечо и вдыхая аромат её волос.       — Не смог бы ты ждать вечность. — парировала она с усмешкой, прижимаясь своим виском к его.       — Это почему? — удивлённо спросил парень, поднимая голову.       — Потому что мне даже семь лет без тебя показались вечностью. И эта вечность была полна слёз и ночных кошмаров. Представляешь, что случилось бы, будь это настоящая вечность? — деланно-серьёзным голосом сказала Елена.       — К кошмарам я привык. Давно живу в темноте. — немного погодя ответил Драко. — Только то, что ты вернулась, сделало мою жизнь немного светлее.       — Надеюсь, однажды у тебя хватит смелости убежать от всего, что делает тебя несчастным. И я тогда буду с тобой. — прошептала она, крепко прижавшись к нему.       — Обещаешь? — спросил он с какой-то детской наивностью в голосе, так не свойственной тому Драко Малфою, которого знала Елена раньше.       — Не обещаю. — честно ответила Елена, но, увидев его выражение лица, поспешила добавить — Мы вместе, надолго ли, нет — кто знает? К чему нам всякие церемонии и обещания, которые не зависят от нас? Мы вместе — и этого достаточно.

3

      — Да не переживай ты так, Рон! — попыталась Елена поддержать друга, когда они сидели за завтраком. — Всё будет отлично, вот увидишь!       — Елена права, Рон. Я знаю, ты сыграешь блестяще! — заявила проходившая мимо них Лаванда Браун.       Завтрак проходил очень оживлённо — сегодня был матч Гриффиндор-Слизерин, и все были в приподнятом настроении. Все, кроме Рона. Он был бледен и, похоже, его подташнивало. Уизли был прекрасным вратарём, но с одним очень большим недостатком. Он начал нервничать ещё за несколько недель до самой игры, то агрессивно нападал на всех вокруг, то забивался в какой-нибудь уголок, тихо заявляя любому, кто подходил, что он — Рон Уизли — абсолютная бездарность.       — Как настроение, ребята? — осторожно поинтересовалась Гермиона, проходившая мимо них к своему месту. Она так устала от постоянного хамства Рона, что завела привычку завтракать отдельно, и обычно Елена составляла ей компанию, потому что долго выдерживать напряжённого Уизли было почти невозможно.       — Отличное, — бодро ответил Гарри, пододвигая Рону стакан тыквенного сока. — Держи, Рон. Выпей.       Рон поднял стакан к губам, но тут вдруг Гермиона резко сказала:       — Рон, не пей!       Мальчики оглянулись на нее. Елена же вгляделась в руку Гарри — туда, куда секунду назад был направлен пристальный взгляд Гермионы. В сжатой ладони Поттера блеснуло что-то золотистое и маленькое.       — С чего это? — спросил Рон.       Гермиона смотрела на Гарри, словно не верила своим глазам.       — Ты что-то добавил в стакан!       — Что ты сказала? — спросил Гарри.       — Что слышал! Я видела, ты что-то подлил в сок. Пузырек и сейчас еще у тебя в руке!       — Не понимаю, о чем ты говоришь, — буркнул Гарри и быстро сунул флакончик в карман.       — Рон, я тебя предупреждаю, не пей! — повторила Гермиона в тревоге, но Рон схватил свой стакан и залпом проглотил сок со словами:       — Нечего тут командовать, Гермиона!       Гермиона смотрела на них, потрясенная до глубины души.       — Елена! — рявкнула она. — Ты идёшь со мной или остаёшься сидеть с теми, кто не уважает правила?       Елена послала Гарри с Роном извиняющийся взгляд и встала со своего места.       — Я иду с тобой, конечно. — покладисто ответила она.       Когда Гермиона отвернулась и в гневе зашагала прочь, Елена незаметно для подруги обернулась к мальчикам и показала Гарри большой палец вверх, беззвучно произнося «удачи».       — Нет, ты представляешь? — с негодованием вещала Гермиона, уплетая яичницу с беконом, пока Елена допивала кофе. — Как он мог так поступить? Профессор Слизнорт же так ему прямо и сказал — нельзя применять Феликс Фелицис на соревнованиях!       — Ну, может, он совсем отчаялся… — попыталась как-нибудь сгладить углы девушка.       — Он совсем потерял голову из-за квиддича! — перебила её Грейнджер, стукнув по столу стаканом с тыквенным соком, расплескав половину его содержимого, но не обратив на это ровным счётом никакого внимания.       — Я с тобой полностью согласна. — с готовностью кивнула Елена. — Тогда мы, наверное, пойдём в библиотеку…       — Зачем? — отвлёкшись от своей тирады, удивлённо уставилась на неё Гермиона.       — Ну, ту же, вроде, не хочешь смотреть игру? Будем заниматься, мне так много нужно нагнать… — продолжала гнуть своё Елена, поняв, что выбрала верную тактику для отвлечения подруги от поступка Гарри, который она, говоря по-честному, не считала таким уж плохим.       — Да нет, я… — Гермиона замялась и словно растеряла весь боевой запал. — Я бы посмотрела, вообще-то.       — Не переживай, я пошутила. — усмехнулась Елена, вставая из-за стола с ощущением полной победы.       — Нелегко, наверное, тебе выбрать, за кого болеть. Драко тоже играть будет… — невесело отметила Грейнджер, когда они шли к полю для квиддича, окружённый толпой болельщиков.       Фейра не успела задаться вопросом, хотела ли Грейнджер этой фразой как-то отомстить за то, что она сказала за завтраком, или же просто без задней мысли констатировала сам факт, потому что зади к ним подскочила Джинни, услышавшая, видимо, только последнюю фразу.       — А вот и не будет! Малфой заболел, вместо него выпустят Харпера. — не замечая изменившегося лица Елены, она продолжала говорить, радостно улыбаясь. — Мы на одном курсе, и он полный идиот. Фантастическое везение — представьте себе, это ещё не всё! Слизеринский охотник Вейзи вчера на тренировке получил бладжером по голове и теперь не может играть!       — И погода отличная. — вставила Гермиона, с тревогой вглядываясь в напрягшуюся подругу. — Тебе, наверное, уже надо в раздевалку, да, Джинни? Удач… Хорошей игры! — запнувшись на первом слове, пожелала она охотнице.       — Хорошей игры. — повторила за ней Елена, не замечая ничего вокруг.       Она была почти уверена, что Драко не болел. Они всю неделю встречались у озера по вечерам, и парень был совершенно здоров. Только ещё больше осунулся и побледнел, но она списала это на усталость из-за занятий… Заболеть так внезапно, да ещё и прямо перед игрой? Либо это и правда серьёзно, и тогда он сейчас в больничном крыле, либо… «Либо что» она не представляла. Потому что Драко ни при каких обстоятельствах не пропустил бы возможность выиграть у Гриффиндора. С другой стороны, когда она заходила перед завтраком к мадам Помфри, чтобы попросить зелье от кашля, в больничном крыле не было вообще никого. Совсем. Нигде.       «Вы пойдёте на матч?» — спросила Елена целительницу.       «Да, сегодня никого нет, и появятся только после игры, насколько могу судить.» — покивала в ответ та.       Где же тогда Драко? И почему он ничего не сказал об этом ей?       Настроение у девушки мгновенно испортилось, словно по щелчку пальцев. Снова какие-то тайны, недомолвки… Драко не изменял себе. А она напридумывала было себе, что он изменился, что на этот раз всё будет по-другому…       — Елена! Елена! Ты меня слышишь? — вывел девушку из оцепенения зазвучавший прямо над ухом возглас Гермионы. — Игра начинается!       — Гермиона… — простонала девушка. — Мне сейчас абсолютно не до квиддича!       — Ну и зря. — пожала плечами Грейнджер, пожирая глазами зависшего в воздухе около колец Рона. — Мы с тобой обязательно прижучим этого хорька, когда матч закончится. Если он что-то задумал, узнаем.       — Чего-о-о? — оторопело вытаращилась на подругу Елена. Уж такого-то заявления она точно не ожидала от неё. — Ты же не веришь Гарри, что Драко действительно стал… ну ты поняла?       — Пока нет доказательств — не верю. — пожала плечами та, всё так же не отрывая взгляда от поля. — Но Малфой теперь входит в зону моего контроля и ответственности.       — И почему ты решила за ним приглядывать? — саркастично подняла бровь Фейра.       — Потому что я не хочу, чтобы он ещё раз тебя предал. — терпеливо разъяснила Гермиона, точно пытаясь донести прописную истину до ребёнка. — Ты не выдержишь ещё одной крупной лжи или очередного пари.       — Это… неожиданно. — немного удивилась волшебница. — И мило. Спасибо, что заботишься.       — Ты бы сделала то же самое для меня. — улыбнулась в ответ Гермиона, впервые за весь разговор переводя взгляд с Рона на Елену.       — А почему матч комментирует какой-то идиот? — спросила Елена, когда её наконец проснувшийся слух резануло очередное едкое замечание в сторону Уизли, которые в команде якобы только из-за дружбы с Поттером.       — Это Захария Смит, из Пуффендуя. — удручённо помотала головой Гермиона. — И дело скорее в том, что Гарри, как и весь Гриффиндор, собственно, ему глубоко несимпатичен. Ты лучше просто матч смотри и постарайся абстрагироваться. От всего. — она сделала акцент на последнем слове.       — Ну, постараюсь. — вздохнула Елена, переводя взгляд на снующих в воздухе игроков.       Через полчаса после начала игры Гриффиндор вел со счётом шестьдесят — ноль. Рон раз за разом красиво брал голы, иногда дотягиваясь до мяча самыми кончиками пальцев, на что Гермиона всякий раз сначала успокоенно выдыхала, а затем презрительно фыркала, бормоча что-то в духе «ещё бы ему не везло!»       И действительно, Гриффиндор играл так, словно кто-то заговорил всю команду на успех. Они забивали гол за голом, а Рон брал мяч за мячом, не уступая слизеринцам ни на секунду. Толпа на красно-жёлтой стороне трибун даже исполнила старую и горячо любимую песенку «Рональд Уизли — наш король», которой снова воодушевившаяся Елена подпевала. Гермиона же только хмурилась и молчала, но было видно, что и она переживает.       Гриффиндор выиграл, причём оглушительно и с полным разгромом, во всех смыслах этого слова — Джинни с жутким треском врезалась в площадку комментатора, лишая тем самым Захарию возможности паясничать.       — Елена, пошли. — заявила посерьёзневшая Гермиона, когда команды направились к раздевалкам, а люди на трибунах побрели в сторону выхода.       — Неужели ты правда собираешься устроить ребятам разнос? — удивилась Елена, вслед за подругой лавируя между студентами. — Онии же только что выиграли…       — Именно! Они не могли не выиграть из-за того, что сделал Гарри! И это незаконно! — воскликнула та, врезаясь в стайку третьекурсников с Пуффендуя. — Дорогу, пожалуйста! Я староста, между прочим!       Елена ещё не видела подругу настолько озабоченной, чтобы та применила свою всласть старосты в ситуации, где никто не нарушает правила.       «Дело плохо…» — снова подумала она, когда Гермиона, словно на крыльях, влетела в дверь раздевалки Гриффиндорской команды.       — Гарри, мне нужно с тобой поговорить. — она глубоко вздохнула. — Зря ты так поступил. Ты же слышал, что сказал Слизнорт, это незаконно.       — И что ты сделаешь — донесешь на нас? — с вызовом поинтересовался Рон, не обращая внимания на нервно трясущую головой Елену за спиной у Гермионы.       — Ребята, вы о чем? — спросил Гарри, отвернувшись и вешая мантию.       — Ты прекрасно знаешь о чем! — пронзительно вскрикнула Гермиона. — Ты за завтраком добавил Рону в стакан зелье, приносящее удачу! «Феликс Фе-лицис»!       «Ну всё, если перешла на фальцет, Рон точно сейчас взбесится…» — удручённо подумала Елена, готовясь уговаривать ребят не ссориться.       — Не-а, не добавлял, — сказал Гарри, повернувшись к ним лицом, на котором девушке почудились отголоски улыбки.       — Нет, ты добавил, Гарри, поэтому все и шло так замечательно, и у слизеринцев двое игроков заболели, и Рон брал все мячи! — выкрикнула Гермиона, ткнув в Поттера пальцем.       — Ничего я туда не наливал! — сказал Гарри. Он сунул руку в карман и достал флакончик, который Елена мельком видела утром. Он был полон золотистой жидкости, и залитая воском пробка была нетронута. Гарри улыбнулся. — Я хотел, чтобы Рон подумал, будто я так сделал, вот я и притворился, когда увидел, что ты подходишь. Рон брал все мячи, потому что был уверен в своей удаче. Он все сделал сам!       Гарри снова спрятал флакончик в карман. На несколько секунд воцарилась тишина.       «А ведь идея-то неплохая… С психологической точки зрения.» — размышляла Елена. — «Но с другой стороны, Ронни-то сейчас зазнается…»       — На самом деле я пил простой тыквенный сок? — спросил ошеломленный Рон. — А как же хорошая погода… И Вейзи не смог играть… Ты правда не давал мне никакого зелья?       Гарри покачал головой. Рон смотрел на него, разинув рот, потом повернулся к Гермионе и передразнил:       — «Ты за завтраком добавил Рону в стакан «Феликс Фелицис», потому он и брал все мячи!» Видишь, я и без посторонней помощи умею брать мячи!       — Я не говорила, что не умеешь… — она потрясённо хлопала глазами, глядя на парня. — Рон, ты же и сам думал, что выпил его! Но Рон уже шагал к двери, вскинув метлу на плечо и не удосужившись даже попрощаться.       — Э-э… — сказал Гарри в наступившей тишине. — Ну что, пойдем на праздник, что ли?       — Иди! — сказала Гермиона, смаргивая слезы. — Меня от Рона сейчас просто тошнит. Не понимаю, что я опять сделала не так…       Она тоже выбежала из раздевалки, ещё стремительнее, чем за несколько секунд до этого Рон. Теперь здесь остались только Гарри и Елена.       — Гарри, это была очень хорошая идея… — грустно улыбнулась ему Елена, тоже открывая дверь. — Но ты не учёл того факта, что Рон у нас — идиот, прости Господи, каких ещё поискать.       Когда Фейра пришла в общую гостиную Гриффиндора, празднование уже началось — ребята во всю веселились, поздравляя друг друга и команду. Девушка собиралась найти Гермиону, и хоть понимала, что подруга точно не здесь, Елена всё же задержалась ненадолго. Она сунула себе в карманы по несколько леденцов с праздничного стола и направилась уже было к выходу, как вдруг увидела справа от себя Рона, взгромоздившегося на стол. Она улыбнулась было, но в эту же секунду произошло то, от чего смеяться резко расхотелось. На тот же стол с криком «Рон, ты самый лучший! Ты всех победил!» запрыгнула девушка, в которой волшебница мгновение спустя с омерзением узнала Лаванду Браун — именно с омерзением, потому что Лаванда абсолютно беззастенчиво впилась в губы Уизли поцелуем. Пару секунд тот пребывал в немом шоке, а затем, к ужасу Елены, схватил Браун в охапку и спрыгнул вместе с ней со стола, перемещаясь в угол комнаты, где они, однако, всё так же оставались центром всеобщего внимания, продолжая целоваться под одобрительные возгласы кого-то из толпы. Ещё через пару секунд они так плотно сплелись в объятиях, что трудно было сказать, где чьи руки.       Елену передёрнуло. Она, конечно, сама некоторое время назад заявила, что Рон идиот. То что он придурок, Уизли доказывал неоднократно. Но чтобы настолько… Ей стало плохо от одной только мысли о том, что будет с Гермионой, если она узнает. Девушка постаралась протолкаться к двери, но не успела — меньше чем через минуту растрёпанная Грейнджер появилась у дверей в женские спальни. Ещё немного в сердце Елены теплилась надежда, что она не заметит Рона с Лавандой… Но она заметила. Изменившись в лице, Гермиона рванула к выходу из общей гостиной.       Елена повернулась обратно к двери, намереваясь перехватить её, но столкнулась с Гарри и Джинни.       — Ищешь Рона? —злорадно усмехаясь, спросила Уизли у Поттера, который, видимо, только что пришёл. — Вон он, гнусный лицемер. — она указала на сплетение тел в углу гостиной. Когда Гарри взглянул туда, у него лицо изменилось, став каким-то обречённым. — Он как будто съесть ее хочет, правда? — бесстрастно заметила Джинни.       — Ну, словами «я же говорила» этого не передать… — вздохнула Елена и пояснила для Джинни — Рон уже обидел только что Гермиону, я сказала, что он идиот.       — Мне неприятно это признавать, но мой брат — редкостный говнюк. Хорошо сыграли сегодня, Гарри. — Джинни похлопала его по руке и направилась к столу с напитками.       Вдруг что-то заметивший Гарри тоже метнулся в сторону выхода, не удосужившись попрощаться.       «Заметил Гермиону…» — поняла Елена.       Она горько вздохнула. Жаль было до невозможности. Гермиону, Гарри… Возможно, даже Рона — правда, совсем немного. Однако последнее чувство мгновенно улетучилось, когда Елена увидела выбирающихся через портрет Полной Дамы Рона с Лавандой. которые даже так умудрялись не разлеплять объятий.       «Мерзость.» — подумала она, выходя вслед за ребятами.

***

      Ноги сами собой привели Елену к озеру. После того, как уснула наплакавшаяся Гермиона, которую она встретила через пару минут после того, как вышла из общей гостиной, девушка решила пойти прогуляться. На душе было мрачно. всякие нехорошие планы расправы над Роном лезли в голову.       Она уселась под деревом почти у самого берега и принялась кидать в воду камни.       Хотелось ли Елене, чтобы сейчас пришёл кто-нибудь, кто просто пожалеет и обнимет её? Да, конечно. Надеялась ли она, что это будет Драко? Да, конечно. Придёт ли он на самом деле? Наверное, не…       — Так и думал, что найду тебя здесь. — раздался прямо над ухом Елены мягкий, высокий и немного уставший голос.       — И почему я должна быть здесь? — она запрокинула голову, встретившись взглядом с неслышно подошедшим и облокотившимся на ствол дерева блондином.       — Не притворяйся. Про предателя чистокровных Уизли и шлюху Браун уже весь Хогвартс знает. — он сел рядом с ней и слегка приподнял руку, предлагая девушке лечь ему на плечо.       — И какое мне до них дело? — поинтересовалась Елена нарочито безразличным тоном. Она подвинулась ближе к парню и опустила голову на предложенное плечо.       — Не притворяйся. — снова повторил он, запустив пальцы ей в волосы. — Хотя бы тот факт, что не поправила меня, когда я так их назвал, говорит о том, что ты зла и расстроена. Ты же дружишь с этой грязно…       — Уверен, что хочешь договорить? — коротко бросила девушка, дёрнув головой.       — Прости, с Грейнджер. — поправился он, — А она, по слухам, неровно дышит к этому Уизли.       — И что? Будем верить слухам? — едко поинтересовалась она, вскакивая на ноги и подходя к самому берегу.       — Нет. Я верю тебе. Как скажешь, так и буду думать. — сказал он так просто, словно это была обычная повседневная фраза, и встал позади неё, не делая, однако, попыток обнять или прикоснуться.       Помолчали.       — Зачем? — тихо спросила Елена и, сдавшись, делала полшага назад, в объятия Драко. — Почему?       — Потому что он дурак. Не ценит, или даже не видит. — с готовностью обвив девушку руками и положив её голову себе на плечо, ответил Малфой.       — А ты? Дурак?       — А я… Больше нет.       — Точно? И не врёшь больше?       — Елена…       — Я не хочу ругаться, — она покачала головой, удерживая его руки, готовый распасться, — но мне нужны ответы.       — Какие? — покорно спросил он, больше не делая попыток повернуть её к себе лицом.       — Ты правда заболел сегодня?       — Чего?       — Ты не был на матче, ребята сказали, что ты заболел, но и в больничном крыле я тебя не увидела.       — Послушай, я… — начал он, и девушка поняла, что сейчас услышит ещё одну ложь. Она не хотела.       Повернулась, всё-таки, к нему лицом и посмотрела в серые, точно сталь, глаза.       — Я не прошу выкладывать мне всё, что ты делал. — поспешно перебила она его. — У тебя есть свои тайны, я точно знаю. И у меня есть. Не прошу делиться всеми. Просто признай, что есть.       Она наблюдала за его реакцией. Как не корила себя за недоверие, но всё же улавливала, как едва заметно дёрнулся он на словах «что ты делал», как побледнел, стоило ей упомянуть «тайны» в сочетании с «точно знаю».       — Елена… — он тяжело вздохнул. — Ты не представляешь, как я был несчастен до встречи с тобой…       — Надеюсь, однажды у тебя хватит смелости убежать от всего, что делает тебя несчастным. И я тогда буду с тобой. — прошептала она, вновь крепко прижавшись к нему.       — Я готов сделать всё, чтобы так и случилось. — прошептал он обнимая её в ответ. — У меня много тайн, но поверь, ни одна не принесёт тебе вреда. Я не позволю ему что-нибудь с тобой сделать.       — Верю. — тихо ответила девушка.       Они обнимались ещё немного, а потом попрощались — быстрым поцелуем, так не вяжущимся с долгими объятиями. Драко ушёл первым — несколько раз оглянувшись — а Елена всё брела вдоль берега озера, и в голове её повторялась одна фраза — «Я не позволю ему».       Она очень не хотела верить, что её мысли верны, и что Драко говорит именно о нём. Именно о том, чьё имя волшебники почему-то никогда не произносили, а если им вдруг приходилось, делали это нехотя, шёпотом, пересиливая себя. Ради одного имени.       «А ты сможешь?» — хотелось спросить ей. — «Ты сможешь защитить меня от него? Ты, кажется, не смог защитить даже себя.» — думала она, вспоминая странный блеск в его глазах, вызванный простым словом «тайна».

Где-то в преддверии Рождества

      — …Ну пожалуйста, Гермиона! Что тебе стоит? — в очередной раз начала притворно канючить Елена, пытаясь разжалобить подругу.       — Нет. Я не буду просить МакГонагалл и тем более не стану сообщать Уизли. Да их инфаркт хватит! Я уже сказала тебе, что поехать на каникулы в Малфой-Мэнор — это отвратительная идея, которую я не поддержу ни за что. — не меняя прежнего спокойно-ледяного тона, заявила та с каменным выражением лица, продолжая что-то строчить на пергаменте. — Если ты до этого не дойдёшь самостоятельно, то я поступлюсь всеми своими принципами и пойду вправлять мозги Драко, в конце-концов. Он, кажется, заявлял, что печётся о твоей безопасности?       — Да. — кивнула Елена. — И я не понимаю, почему ты против. Мы же там только вдвоем будем…       — А если нет? Пойми, я в него не влюблена, и поэтому вижу картину чуть шире, чем ты. Это вполне может быть…       — Ловушка. — закончила за Грейнджер девушка. — Я поняла, что ты склонна никому не доверять. В том числе и мне, видимо. Я уже рассказала тебе. Он хранит какие-то тайны. Я не знаю, какие, но верю, что мне вреда он никогда не принесёт сам и постарается, чтобы не принесли другие.       — Дело не в тебе. — положила перо и устало потёрла лоб Гермиона. — Если ты ещё не заметила, я здесь — единственный человек, который ни разу не сказал, что ты предаёшь свой факультет и память своих родных, встречаясь с Малфоем.       — А кто так сказал? — в глазах девушки зажёгся недобрый жёлтый огонь.       — Да какая разница! — сорвалась её собеседница. — Мы не о рыжих идиотах сейчас говорим, а о твоей безопасности! Если Гарри прав, и у Драко действительно есть Чёрная Метка, то это с девяносто-процентной вероятностью ловушка! Если Гарри не прав, и метки у Драко нет, то это ловушка с вероятностью семьдесят процентов! Вот ты знаешь, есть ли у него метка? Заметь, раньше тебя я об это не спрашивала.       Елена запнулась. Она действительно никогда, находясь рядом с Драко, не задумывалась, действительно ли у него может быть Чёрная Метка, или это просто воспалённая фантазия Гарри. Прокручивая в голове все их встречи, девушка осознала, что Малфой всегда ходил с длинным рукавом. Само по себе это ничего не значило — она приехала поздней осенью, сейчас зима, поэтому всю дорогу было холодно…       — Не знаю я! Но это не важно! Ты…       — Я гляжу на вещи адекватно. Он Малфой, Елена. Сама-Знаешь-Кто вернулся, а он живёт и здравствует! И я вижу только один вариант развития событий, при котором возможен такой исход, уж не обижайся. Он наверняка присягнул Тёмному Лорду. Да, мне плевать, кому там служит Драко, пока ты для него на первом месте. Но я не позволю тебе самой добровольно пойти в потенциальную ловушку! — Гермиона замолчала, тяжело дыша.       — Хорошо, я поняла. Не обязательно было так кричать. — кивнула Елена. — Просто раньше ты всего этого не говорила, вот я и не могла понять толком, почему ты против. Но я всё равно не хочу оставаться в Хогвартсе на зимние каникулы…       — А я знаю, куда мы поедем. — с облегчением улыбнулась Грейнджер.       — И куда? — с кислой миной спросила Фейра.       — Сначала в одно секретное место, ненадолго. Мы обе совершеннолетние, это моим родителям объяснить удалось, поэтому они не против. А потом, если захочешь, мы с радостью возьмём тебя с нами покататься на лыжах.       — Что за лыжи? — не поняла Елена       — Это… В общем, такое зимнее развлечение у магглов. Тебе понравится, вот увидишь. — заявила та, поудобнее перехватив стопку книг.       — А что за секретное место? — поинтересовалась Елена, окончательно забывая про спор о своих отношениях с Драко.       — Секрет. — усмехнулась Гермиона.