Сердце Феникса

5 лет 6 месяцев и 7 дней в этом мире

      Море бушевало, волны вздымались до самого неба, корабль бросало из стороны в сторону, точно ореховую скорлупку.       — Ты бывал в этих местах, Хаген? — перекрикивая шум ветра, спросила Елена.       — Нет, кэп. Ничем не могу помочь. Всë, что южнее Ламара, для меня потëмки. — качнул головой Пересмешник. — Тем более, я не очень точно представляю, где мы.       — Ладно. Надеюсь, Джа-Джинни сможет найти какой-нибудь порт поблизости. Правда, больно долго его нет. Улетел почти два часа назад.       В этот момент прямо на палубу опрокинулась огромная волна, поэтому девушка так и не договорила — еë со старшим помощником чуть было не смыло в океан. Однако стоило лишь воде схлынуть, прямо рядом с ними что-то шлëпнулось прямо с неба. Мокрый комок тëмно-синих перьев выругался, поднимаясь, и молодые люди, переглянувшись, улыбнулись.       — Помянешь мерра, как говорится… — покачал головой Хаген.       Крылан на это заявление никак не ответил, но отряхнулся, окатив друзей кучей водяных брызг.       — Здравствуй, капитан. Хаген. — невозмутимо поприветствовал собеседников крылан.       — Ну что? Есть поблизости порт? — с надеждой спросила Елена.       — Есть. — утвердительно качнул головой Джа-Джинни. — Небольшой городок, называется Мéда. На улицах никого, больших домов нет, магусы вроде не живут.       — Никогда не была. Покажи ~Страннику~, как летел, он маршрут проложит.       — Будет сделано, капитан. — шутливо отрапортовал тот.       Настроение у всей команды значительно поднялось, когда стало ясно, что они скоро окажутся на суше, а не в ревущем море. Всë-таки какой-никакой, а отдых.

1

      В Меде лил дождь. Когда ведомый указаниями крылана фрегат вошёл в порт, там не было ни души. Даже вечно бдительные в других местах портовые смотрители тут не подошли к новоприбывшим — Елене пришлось самой искать их сторожку и регистрировать своë прибытие.       Вместе со всей командой она отправилась в указанный крыланом трактир. Он был небольшой, но почти пустой — как раз хватило места всем морякам с Огненного Странника. Она сжалилась над ними и не оставила ни одного дозорного на Страннике, посчитав, что в такую погоду мало кому захочется лезть на чужой корабль что-то воровать, а если и захочется — фрегат не выпустит воришку до прибытия капитана. Поэтому матросы отдыхали и веселились, пили, кто-то резался в карты, кто-то в кости — каждый по-своему праздновал первый за месяц спуск на сушу.       Елена, Джа-Джинни, Хаген, Итэлен и Иридан сели за второй крайний столик, самый близкий к двери. Несмотря на поздний час, кроме команды Странника в трактире были ещë посетители — за соседним столом обсуждали что-то несколько мужчин в капюшонах. Елена прислушалась.       — …не знаю. Он не сказал, как выглядит, только что навигатор. — втолковывал что-то собеседникам первый.       — И как найти человека, о котором ты знаешь всего одну вещь? — прозвучал скептический вопрос второго.       — Дурак. — вмешался скрипучий голос третьего. — Ты много баб-навигаторов видел?       Елена стрельнула взглядом в Джа-Джинни. Крылан тоже прислушивался к шепчущимся за соседним столом, в то время как близнецы о чëм-то спорили, а Хаген молча пил.       — В том-то и дело, что нет. Вы видели таких, что-ли? Брешет он, по-моему. — гнул своë второй, явно не горящий желанием участвовать в деле.       — Да ты в своëм уме, говорить такое! — порывисто возразил первый. — Ты сейчас кого обвиняешь во лжи? Господин Киллиан Локк никогда не врëт в таких делах!       — А ты откуда знаешь? — снова спросил второй.       — Да я сам слышал, как люди говорили, мол, у Лайры на службе аж две такие бабы. — ответил ему собеседник. — Вроде одна сестра ему, а про вторую не известно. Никто из ниоткуда, вот оно как.       — И на что ж они такому, как он? Мужики всяко лучше и надëжнее служить будут. — принял сторону второго скрипучий голос.       — Да я почëм знаю? Главное, что денег он даëт достаточно, если привезём девчонку, а на остальное плевать.       — Не орите, болваны. — впервые за весь разговор подал голос четвëртый мужчина. — Платят хорошо, работа хоть и не слишком простая, но и не ужасно сложная. Если вы не идëте, нам больше денег достанется. Решайте.       — Моë мнение ты знаешь. — мгновенно отреагировал первый.       «Ну, это было ясно.» — девушка переглянулась с крыланом, чьи глаза весьма недвусмысленно блеснули в свете свечей. В том, что именно сделает Джа-Джинни с теми, кто согласится, Елена ещë сомневалась, но что они не доживут до утра — абсолютно уверена.       — Я пас. — почти сразу сказал второй. — Простите, парни, но не нравится мне эта идея.       «Тоже ожидаемо.» — подумала Елена. — «Ты ещё не в курсе, но этим решением спас себе жизнь.»       — Я не откажусь. — спустя минуту протянул скрипучий.       — Вот и славно. Рой, ты можешь покинуть нас. — четвëртый недвусмысленно намекнул отказавшемуся, что ему лучше сваливать. — Парни, мы с вами тоже пойдëм, пожалуй. Поговорим в менее людном месте.       Мужчины встали и двинулись к выходу из трактира. Елена снова посмотрела на крылана, он — на неë.       — Что думаешь? — спросила она.       — Я знаю Киллиана, Хелена. — неожиданно подал голос Хаген. — Если мы его увидим, смогу узнать.       «А казалось, что он не слушал.» — подумала девушка.       — Он разве не может просто сменить внешность? — поинтересовался крылан.       — Нет. Он пострадал в бою. Больше лицо не может менять. — коротко качнул головой Пересмешник.       — Поняла. Знаешь, где он живëт? — спросила Елена.       — Нет, капитан. — сказал Хаген. — Но могу узнать у них. — он кивнул головой в сторону, куда ушли мужчины.       — Отлично. Джа-Джинни, поможешь ему?       — Да. — кивнул крылан. — Правильно понимаю, что ты больше не хочешь их видеть?       — Правильно. — ответила девушка. В еë лице не дрогнуло ничего, когда этими словами был подписан смертный приговор троим людям. Она не знала их, а они хотели сделать плохо ей или Камэ. Получат по заслугам. — Будьте осторожны. — добавила она.       — Как и всегда. — отодвигая стул, улыбнулся Хаген.       — Куда они? — запоздало поинтересовался Итэлен, оторвавшись от спора с братом.       — Пообщаются с парой человек. — неоднозначно ответила Елена. — Не думай об этом. Давайте лучше сыграем?       — С удовольствием. — тут же поднял голову Иридан. — Карты?       — Да. На интерес. — согласилась она.       — Давайте. — целитель кивнул головой, доставая из кармана помятую колоду.       — Вино есть? — остановила Елена симпатичную официантку.       — Для вас будет. — игриво подмигнула та и умчалась на кухню.       — Вот, как хорошо находиться где-нибудь с Хелой! — весело рассмеялся Иридан. — У нашего капитана природный талант получать всё, что хочется!       — Не подлизывайся. — улыбнулась было ему Елена, услышав только первую часть фразы.Потом до неё дошёл смысл второй, и весёлость резко ушла.       «Если бы ты знал, как много из того, что я хочу, недостижимо…»       — Играйте без меня, парни. Мне нужно побыть одной. — покачала головой Фейра и поднялась из-за стола. — Оставляю вам денег. Если вернутся Хаген и Джа-Джинни, пусть тоже выпьют.       «Светить золотом в таком месте неразумно.» — это было одно из основных правил, которое девушка не нарушала даже будучи абсолютно пьяной. Большие деньги рождают большие проблемы.       — Меня не будет до утра. Встретимся на ~Страннике~. — сказала она, оставляя на столе горстку серебряных монет.       — Что? Куда ты? — спросил Итэлен, но было поздно — девушка, завернувшись в плащ, выскочила из таверны.

***

      — Почему она так быстро ушла? — поинтересовался Иридан у брата.       — Потому что ты дурак. — ответил он, задумчиво глядя на закрывшуюся за Еленой дверь.       — Серьёзно? Я же ничего не сделал! — продолжал удивляться тот.       — Сделал. Ты же в курсе, что она получила отнюдь не всё, чего хотела.       — Кракен меня побери… — выругался Иридан. — Не подумал…       — Впредь думай, прежде чем говорить, брат. — сказал Итэлен, раздавая заново карты.       — Постараюсь, но не обещаю. — кивнул тот.       Они понимали, что капитан вернётся не скоро, поэтому братьям оставалось только продолжать резаться в карты и пить. Примерно через час вернулись крылан и Пересмешник.       — А где Хелена? — поинтересовался Джа-Джинни, усаживаясь на стул.       — А Хелена ушла в ночь. — сказал Иридан, собирая карты, чтобы снова раздать на всех.       — Не понял. В каком смысле в ночь? А мы? — спросил крылан.       — Она часто так делает. Ты слишком часто сидишь в трюме, друг мой. — покачал головой Хаген.       — Именно. — сказал Итэлен.       — Великий Шторм, да что случилось?! Куда ушла Хелена? Какого поганого кракена она не дождалась нас? Мы же договорились! — вскричал крылан, стукнув по столу кулаком так, что стаканы аж подпрыгнули.       — Успокойся и не ори. — осадил его Итэлен. — Она просто ушла около часа назад. Все мы не знаем, куда именно, поэтому Ир и сказал «в ночь». — скосив глаза на брата, добавил: — Снова не подумав.       — Она сказала, что вернётся утром. — быстро добавил тот.       — И что я упустил в еë воспитании? — пожал плечами и вздохнул Джа-Джинни, отпивая из своего стакана. — Почему ей так нравится проводить время в одиночестве, а не с друзьями?       — Ты многого не знаешь, друг мой. — покачал головой Хаген и тоже выпил.       — Да, в любви и дружбе Хела натерпелась, можешь нам поверить. — согласился Иридан. — Она нам с братом такое рассказывала… Ты про того змея тоже в курсе? — кивнул он Хагену.       Тот в ответ только кивнул. Джа-Джинни оглядел всех троих непонимающим взглядом.       — Вы сговорились что ли? — поинтересовался крылан. — Кристобаль был мне как брат, а она почти как родная племянницы! Я еë знаю без малого шесть лет. И до недавнего времени считал, что знаю лучше всех. Но тут оказывается, что я вообще не в курсе, что происходило в её жизни до нас! — он снова стукнул по столу.       — Не горячись, друг. Нервный ты какой-то сегодня. — покачал головой Итэлен.       — Станешь тут нервным, когда узнаешь, что твоя названная племянница ушла в незнакомом городе неизвестно куда ночью, притом совершенно одна. — проворчал крылан.       — Да говорят же тебе, не всë тут так просто. — тихо сказал Хаген. — Мы в курсе потому, что нас она считает скорее братьями, а не взрослыми. И с нами ей было легче поделиться, чем с тобой. Просто у неё и правда очень тяжёлое прошлое.       — Да? — сразу оживился озабоченный «родитель» — Расскажи.       — Про её родителей ты, я так полагаю, в курсе? — спросил Пересмешник.       — Конечно. — кивнул крылан.       — Тогда про другое расскажем. — сказал тот.       — Она в том мире одного парня любила сильно, прям страх как. Он говорил, что тоже еë любит… — начал Иридан. — А потом предал. Оказалось, с друзьями попоспорил, что, мол, она будет за ним как хвостик бегать и от любви сгорать.       — Ну, она и сгорала. Потом, правда, одумалась, и даже немного в себя пришла после разрыва. — продолжил за братом Итэлен. — А потом подручные отца этого парня убили на глазах Хелы всю еë приëмную семью. Но она из любви к тому парню пожалела его отца и отпустила. А остальных сожгла, когда проснулся Феникс.       — А этот паскудный сын кракена снова начал за ней увиваться. Говорил, что полюбил еë по-настоящему, добивался, хоть она и отказывалась. Правда, Хела всë же не смогла долго беречь своë сердце, и снова нему вернулась. Вернее вернулась бы, если бы не попала случайно к нам. — завершил рассказ Хаген.       — Да-а-а… — удивлëнно промычал крылан. — Надо бы ей сказать… Шанс того, что парень реально изменился, очень мал.       — Мы говорили. — в один голос вздохнули близнецы и Хаген.       — Девушки, когда влюблены, не слушают голос здравого смысла. — добавил последний.       — А может нам попробовать найти ей кого-то… — начал было Иридан, но крылан прервал его взмахом руки и жëстким взглядом.       — Ты на ~Странника~ нанимался матросом или сводником? — вкрадчиво спросил крылан.       — Да я ведь ничего такого… — быстро пошëл на попятный Иридан.       — Вот и ладушки, если ничего.       — Достаточно! — замахал руками Итэлен. — Мы играть будем, или обсуждать личную жизнь капитана?       — Играть… — согласились все и схватились за карты.

2

      Когда Елена вышла из таверны, её окутал промозглый туман, а в лицо ударил холодный ветер. Она поплотнее закуталась в плащ. По дорогам, стенам, крышам и окнам мерно постукивал дождь. На душе стало сыро и зябко. В последние несколько месяцев она часто стала замечать за собой, однако, любовь к таким моментам. Когда состояние снаружи идеально подходило к состоянию внутри. Поэтому, когда через несколько минут дождь забарабанил по окрестным крышам куда сильнее, девушка не стала искать укрытие — напротив, лишь быстрее зашагала в направлении окраины города.       Момент, когда узкая улица превратилась в широкую просëлочную дорогу, девушка не уловила. Просто вдруг поняла, что еë окружают уже не разваливающиеся нагромождения трущоб, а пригнувшиеся под усилившимся ливнем полевые травы. Елена огляделась и повернула направо, в сторону скал. Когда она подошла к краю обрыва, еë взгляду открылось бушующее море. Волны с громким рёвом разбивались о подножия отвесных скал.       Вдруг сапоги девушки не удержались на скользкой траве и она упала. Сердце провалилось в пятки. Несколько долгих мгновений ушло на осознание — она упала на ту же мокрую траву, а не в пропасть. Елена поднялась. Отряхнулась. Еë взгляд зацепился за что-то, не замеченное ранее — чуть дальше у обрыва стоял небольшой, но крепкий дом, окружëнный забором. За ним росло несколько деревьев, видимо, плодовых, и виднелись какие-то дополнительные постройки.       Елена подошла к забору, нашла калитку. Толкнула. Та, скрипнув, поддалась. Девушка зашла во двор и затем, подойдя к домику, уселась на ступени. Несколько часов непрерывной быстрой ходьбы давали о себе знать — ноги гудели, всë тело требовало отдыха.       — Кто вы такая? — спросил её вдруг недовольный голос.       Девушка обернулась. За еë спиной, уперев руки в бока, в дверном проëме стояла, по всей видимости, хозяйка.       — Почему вы тут сидите, девушка? — снова спросила она.       — Я ненадолго остановилась передохнуть. Шла с той стороны острова в Меду. — соврала Елена. Не говорить же, в самом деле, первому встречному, обо всех печалях.       — Вы шли из Орена пешком? — воскликнула женщина и подозрительно оглядела девушку. — Не далековато?       — Нет. Мне нужно было уйти, и я ушла.       — И почему же? Набедокурила что-то, небось, и мамка на порог не пускает? — продолжила расспросы хозяйка.       — Там мне больше нельзя было находиться. Все мои родные погибли, дом пришлось продать из-за долгов, а тамошние жители нас невзлюбили. Даже человек которому я отдала своë сердце, покинул меня. — на этот раз Елена разбавила откровенное враньë долей правды.       — Он тоже умер? — сочувствующе спросила женщина.       — Нет. Он живëт… Слишком далеко. Теперь слишком далеко. Мы больше не увидимся. — эта откровенность далась ей почему-то очень легко, точно в разговоре с близким человеком.       — Мне жаль. — тихо сказала хозяйка.       — Тут нечего жалеть. Он даже не любил меня никогда по-настоящему. — проговорила Елена и шагнула из-под навеса под дождь, запрокинув голову.       Капли стекали по лицу, смешивались с непрошеными слезами… Она всë ещë не могла забыть его, даже спустя без малого шесть лет. Драко Малфой оставался все эти годы единственным, из-за кого Елена Фейра плакала. Воспоминания о семье, о Седрике и о Сириусе вызывали лишь светлую печаль — их смерти сделали её сильнее, теперь они всегда будут жить в её памяти. Но Драко… Он делал её не сильной, а слабой. Потому что он был жив, но она не могла его видеть, касаться или говорить с ним обо всём на свете. — Он сначала воспользовался мной, а потом решил добить словами «я влюбился в тебя за это время». Это ложь. Люди почти никогда не способны измениться в лучшую сторону. — уверенно добавила девушка, стирая с лица тыльной стороной ладони слёзы и дождь.       — Дочка, ну что ты? — на плечо девушки легла успокаивающе-тёплая рука хозяйки дома. — Никогда не теряй веры в людей! Не надо ожидать худшего. Так ты можешь потерять счастливое настоящее.       — Спасибо вам. — тихо сказала Елена, слегка улыбнувшись. — Я действительно пойду, наверное, не буду тут вам обсиживать порог.       — Да что ты! — женщина всплеснула руками. — Куда же ты в дождь-то?       — У меня есть на примете парочка мест посуше. — уже искреннее улыбнулась девушка.       — Оставайся с нами. Мы с мужем живём, конечно, небогато, но накормить и уложить путника с дороги нам всë же под силу. — позвала хозяйка.       «А пять минут назад она меня выгнать хотела». — подумала девушка.       — Спасибо за приглашение. — Елена поклонилась. — Я не нарушу законов гостеприимства. Ничего у вас не украду и вас самих не обижу. — кивнула она в ответ и сделала вслед за хозяйкой пару шагов, чтобы зайти в дом.       — Вот думала, что нынче за молодёжь пошла, а не все, кажись, одинаковые.— удивлëнно пробормотала женщина, закрывая дверь на засов. — Рамон! У нас гостья! Скоро будем ужинать! — крикнула она в сторону лестницы на второй этаж.       — Позови меня, когда будет готово! — оттуда раздался голос, принадлежащий, по-видимому, хозяину дома.       Они прошли в кухню. При тусклом свете свечи Елене удалось получше разглядеть хозяйку — полноватую женщину среднего роста, на вид слегка за пятьдесят. Её волосы, несмотря на возраст, были тёмно-каштановыми без малейшего следа седины. Карие глаза по-доброму разглядывали нежданную гостью.       — Как тебя звать-то, девушка? — спросила она.       — Хелена. А вас? — улыбнулась Елена.       — А меня Фарида. Снимай плащ, Хелена, у нас тут печка и тепло. Можешь повесить у двери, где моя шаль. — она кивнула девушке и прошла к столу. — Иди в ванную, умойся. Я принесу тебе сухую одежду. У меня, кажется, найдëтся нечто подходящее.       — Спасибо большое. Мне и правда не помешало бы согреться. — улыбнулась Фейра.       Елена воспользовалась предложением — сняла промокший насквозь плащ, повесила на гвоздь в прихожей. Там оставила разбухшие от влаги сапоги. Взяв у хозяйки стопку вещей и домашние туфли, девушка направилась в ванную. Там она стянула через голову такую же мокрую, как плащ, рубашку, с трудом стащила с ног брюки, которые от воды прилипли к телу, и отжала воду с волос. Умылась и вымыла руки водой из таза — прохладной, но чистой. Потом Елена собрала немного неаккуратный пучок на затылке при помощи мокрой, но вполне пригодной к использованию ленты. Оделась в чистую одежду — рубашка из грубой ткани и расшитый сарафан в пол были точно еë размера, а туфли, пусть были слегка великоваты, имели очень удобные завязочки, позволяющие зафиксировать обувь там, где надо.       Когда она вышла из ванной и прошла в кухню, Фарида уже вовсю накрывала на стол — на нëм появилась скатерть, три тарелки с кружками и небольшая корзинка с хлебом. Елена присела на покрытую тканью лавку у окна.       — Ну, Хелена, рассказывай, откуда ты такая взялась. И о законах гостеприимства знаешь, и плащ у тебя хороший, а рубашечка-то старовата, да и сапоги поистëрлись изрядно. Интересно мне очень, кто ты. — сказала Фарида, ставя в печь какой-то горшок и кидая на девушку заинтересованный взгляд.       — Да рассказывать-то и нечего, поди. — пожала плечами Елена. — мои мать и отец познакомились, когда он на корабле в Орен. Они влюбились, да и поженились через месяц. Он остался в городе, открыл лавку свою с тканями, стал торговать. Жили тогда родители душа в душу, многие их знали и уважали. Потом я родилась, а через пять лет мой брат. Но когда семь лет назад из моря повылезали демоны, моих матери и брата не стало. Отец сначала просто грустил, а затем начал пить и играть. Я пошла работать, нанялась судомойкой в трактир, потом дослужилась до официантки. Все деньги, что я приносила, он пропивал. А те, что я прятала, тоже находил и пропивал. Или проигрывал. Через пять лет оказалось, что он должен доброй половине города. Пришлось продать лавку. Плащ — это то немногое, что осталось в память о тех редких днях, когда он был трезвым. Это был подарок на мой прошлый день рождения. Он принёс его мне тогда, и я поняла, что какая-то часть моего отца в этом человеке ещё есть. Потом мы жили вместе ещё год с небольшим, но две недели назад он проиграл даже нашу скромную квартирку. Ну, я тогда сгоряча на него накричала, сказала, мол, стыдиться его приходится… Зря я так. Да уж не вернëшь ничего. Он пьяный был, как всегда, эмоции через край… Ну и сиганул с обрыва. Я только через два дня узнала, когда его тело к домику отшельника прибило. В общем, жить стало негде, люди из-за отца и меня недолюбливали, а тех, кто помнил его доброго в давние годы, почему-то не сыскать было. В общем, я собрала свои скудные пожитки и направилась в Меду начинать новую жизнь.       Фарида молча глядела на девушку, подперев щёку рукой. Горько вздохнула.       — Сколько лет-то тебе, Хелена? — спросила она.       — Двадцать два исполнилось четыре луны назад. — кивнула девушка, ожидавшая этого вопроса.       — Двадцать два… — эхом повторила хозяйка. Затем, словно опомнившись, встала и начала хлопотать у печи.       — Не нужно меня жалеть, пожалуйста. Бывают трудности и бо́льшие. Я была хотя бы достаточно взрослая, чтобы всё понять. — покачала головой Елена, уловив, как ей показалось, мысль женщины.       — Да нет, девочка, жалость тут ни причём. Восхищаться тобой надо. Шутка ли — шесть лет такое выносить. А тот молодой человек, которого ты повстречала? — перевела разговор та.       — Ах, он… Мы познакомились в таверне. Он тоже был моряком, как папа раньше. Только ради меня оставаться не захотел. Просто приплывал раз в пару месяцев, да письма с подарками присылал.       — Так за что же ты любила-то его? — непонимающе пожала плечами Фарида, доставая из печи хлеб и горшок с похлёбкой.       — За те мгновения, что мы провели вместе. — неподдельно мечтательно произнесла Елена. — Он говорил мне о заморских чудесах, ему рассказывала о простых радостях жизни. Он описывал мне шторма, я ему — закаты и рассветы над тихими гаванями. Он учил меня различать звёзды и чувствовать ветер. Я его — танцевать.       — Что же случилось? — тихо спросила женщина.       — Ничего неожиданного. — пожала плечами Елена. — Мы смогли научить друг друга многому, но для одного были всё же слишком молоды. Мы ещё не умели любить. — она вспомнила маленького принца и розу. Ситуация другая, но суть разлада та же. Неумение высказать свои чувства правильно.       — Он нашёл другую? — доверительно спросила хозяйка, положив ладонь на запястье девушки.       — Нет, что вы. — отмахнулась та. — Просто однажды его друг сказал мне, что это было пари. «Подойди к официантке и заставь стать твоей. Ставлю золотой, что она не полюбит тебя за одно только милое личико». Так оно звучало. Я тогда очень расстроилась и порвала все отношения с ним, даже не дав объясниться. Он пытался, но я была непреклонна. Обманутая девушка. Он приплывал ещё три раза. Потом перестал. Это было два года назад. Теперь я даже не знаю, жив ли тот единственный, кто нашёл какой-то неведомый ключик к потайной дверке моего сердца.       — Это действительно печально… — покачала головой Фарида. — Но пусть не он — других будет много. Ты молода и красива, у тебя вся жизнь впереди. Рамон вот не был моей первой любовью. Но зато стал последней.       — Мы пусть не идеальная пара, но зато искренне любим друг друга. Да, милая? — на кухню вошёл высокий худой мужчина с проблесками седины в волосах и лучистыми серыми глазами.       — Конечно. — она поцеловала его в щёку. — Иди мыть руки и садись за стол. Будем есть.       Мужчина улыбнулся и ушëл. Елена улыбнулась и спрятала глаза. Приятно было видеть чьё-то столь искреннее счастье и заботу.       — И ты садись, не стесняйся. — махнула ей рукой хозяйка. — Вот тебе тарелка…       Тëплый ужин в семейной атмосфере. Стук ложек о глиняные тарелки. Свежеиспеченный хлеб. Разговоры ниочём — погода, урожай, весëлые истории. Елена скучала по таким вечерам. Она давно не ощущала себя частью чего-то такого. Простого и семейного. В сердце девушки разгарающимся огоньком теплилась благодарность этим людям, подарившим ей давно забытое ощущение дома.       После ужина, когда посуда состола была убрана и вымыта, Елену уложили спать в небольшой комнате. Казалось, что тут кто-то живëт — цветы в вазе на столе, ни пылинки нигде, чистое бельë. Но вместе с тем явственно чувствовалось — хозяин этой комнаты отсутствует давно. Это словно бы ощущалось в самом воздухе.       Фарида и Рамон легли через некоторое время в комнате за стенкой. Хозяйка перед этим зашла к Елене — проверить, как она. Девушка притворилась спящей. Женщина заботливо погладила еë по голове и вышла. Елена открыла глаза и прислушалась к шагам — они замерли за стеной, затем скрипнула кровать.       — Девушка спит. — сказала Фарида.       — Ты дала ей одежду Мириам и уложила спать в еë комнате. Я слышал, как девочка сказала, что у неë никого нет. Думаешь, я не вижу, чего ты хочешь? — с горечью в голосе проворчал Рамон.       — Да, девушка мне понравилась. Она вежливая, умная и работящая. — ответила ему жена.       — Но она не наша дочь! — воскликнул мужчина.       — Тише! — осадила его хозяйка.       — Ты не можешь просто так взять и приютить девушку с улицы. Вдруг она на самом деле не та, за кого себя выдаëт? — продолжил он уже тише.       — Слова могут лгать, но еë глаза были честны. Часть про еë семью и матроса — точно правда.       — Но ведь Хелена всë равно…       — Да, она не заменит нашу единственную дочь. Я тебя поняла. Никто не в силах заменить нам Мириам. — отчеканила Фарида строгим голосом. — Но это не значит, что мы не можем приютить Хелену. Мы не можем пройти мимо еë горя. Не после того, как люди прошли мимо нашего. — еë тон смягчился, в нём сквозила печаль.       — Ты права, родная. — неожиданно согласился Рамон. — Завтра утром, когда девушка будет уходить, предложи ей остаться. Это было бы правильно.       — Спасибо, милый. Я знала, что ты поймëшь меня. Спокойной начи, Рам.       — Спокойной ночи, Фарри.       За стеной стало тихо. Елена перевернулась на спину. Дождь всë так же капал в оконное стекло. Стало грустно.       «Мир всë так же несправедлив.» — подумала она. — «Очередная семья, которая лишилась кого-то. Очередное горе.»       Елена не знала историю этой семьи. Что случилось с Мириам? Как так вышло, что родители потеряли единственную дочь? Она не знала ответов на эти вопросы. Но она знала, что была счастлива в этот вечер. Впкрвые за долгое время она ощущала себя дочерью в небольшой семье, а не матерью двадцати взрослых. Ей хотелось остаться. Но заслужила ли она такое счастье? Она соврала им почти во всём. Правда о еë силах, о еë настоящей семье и о друзьях всë равно вскроется рано или поздно, и скорее всего рано. Она не должна оставаться ещë и потому, что иначе подвергнет опасности и этих людей. Она этого не хотела.       Услышав за стеной храп, девушка тихонько встала. Заправила постель. Прошла в угол комнаты, взяла на стуле свои вещи. Оделась. Сарафан, рубашку и туфли Мириам сложила аккуратной стопочкой на кровати. Открыла дверь — та чуть-чуть скрипнула — и прошла в прихожую. Натянула ещë немного мокрые сапоги. Плащ почти высох. Она одела его и застегнула на все пуговицы. Подумав, оставила на столе в кухне свой кошелёк, в нëм было приличное количество серебра и поменьше золотых монет — этого хватит на несколько месяцев безбедной жизни. Скользнула к двери и уже взялась за ручку, когда за еë спиной раздался кашель. Девушка обернулась.       — Фарида расстроится, что ты уходишь. — покачал головой Рамон, закуривая трубку. В слабом свете свечи казалось, что он уже глубокий старик.       — Я знаю. Слышала ваш разговор. — кивнула она. — Жаль, что дочь покинула вас.       — Не хочешь быть еë заменой? — поинтересовался он.       — Мне было бы только в радость, если бы я заменила вам дочь, а вы мне — родителей. Но это невозможно. Вы были правы — я сказала не всю правду. У меня есть тайны, есть цели и есть неотложные дела. Я не хочу вас впутывать во всë это. Я должна уйти.       — Моя дочь сказала мне почти то же самое, когда мы виделись в последний раз. С тех пор прошло десять лет. Я даже не знаю, жива ли она. — тихо промолвил мужчина, глядя в пространство невидящим взором. — Надеюсь, что однажды она вернëтся, но понимаю, что это почти бессмысленно. Теперь я буду надеяться ещë и на то, что сможешь вернуться ты. Потому что сегодня я впервые за долгое время видел свою жену счастливой.       — Я понимаю вас. Сама почувствовала то же самое. Надеюсь, что смогу вернуться однажды. — кивнула девушка. — Передайте Фариде, что она замечательная. И что я обязательно постараюсь снова прийти сюда.       — Хорошо. — кивнул он. — Возьми вот это. Нам они больше ни к чему. — Рамон передал Елене в руки ту самую стопку вещей. Сарафан, рубашку и туфли.       — Спасибо. Я не знаю, что ещё могу сказать… — поблагодарила девушка, пряча вещи в сумку.       — Ничего не говори. — улыбнулся мужчина. — Иногда слова только мешают.       — Прощайте, Рамон.       — Прощай, Елена.        Девушка толкнула дверь и вышла из дома. На улице всë так же лил дождь. Она шагнула под стену воды, не размышляя больше ни секунды. И пошла, не оглядываясь, в сторону города.        Она последний кинула на дом последний взгляд, когда огибала холм. В окнах не горел свет. Но девушка верила — если она вернëтся — они засияют так ярко, что даже в самую тëмную ночь живущим здесь будет светло и тепло, как в летний солнечный день. Девушке не хотелось плакать. В сердце теплилась надежда.

3

      — Ты ничего не хочешь мне сказать? — поинтересовался крылан, когда в капитанской каюте остался только он, Хаген и Елена.       — Эм-м-м? — вопросительно подняла брови Елена.       — Ну, к примеру, где ты была вчера. А может, это было уже сегодня? Или почему твои вещи все мокрые и грязные, будто бы ты по дорогам или полям бегала всю ночь? — Крылан прищурился. Хаген молчал. — И когда ты собиралась мне сказать о своих ночных похождениях?       — Я думала, ты в курсе.       — Нет! Я не в курсе! Откуда, если ты ничего не рассказываешь?       — Извини.       — Сообщай, пожалуйста, впредь, если в твоей жизни происходит нечто важное. Я ведь тебе не чужой!       ~ Давай, надо ему показать, что любопытство — это плохо! У тебя есть право на приватность. ~ воскликнул в голове у Елены фрегат. ~ Скажи ему про Амари ~       ~ Боюсь, не так поймëт. Он ведь не ты… ~       ~ Ну Хаген-то понял. А этот смирится. Да и тебе легче станет, если с кем-то поделишься. ~       ~ Ладно. Уговорил. Но ты же не дашь ему придушить меня в порыве чувств, да? ~       ~ Да, постараюсь, по крайней мере.~       — Ну, вообще-то уже есть кое-что. — прервала девушка повисшее в комнате молчание.       — И что же?! — подозрительно поинтересовался крылан.       — Я уже несколько месяцев занимаюсь сексом с Амари.       Джа-Джинни поперхнулся. Хаген молчал. Только дëрнул бровями — он не ожидал, что девушка об этом расскажет.       — Чего-о-о? — наконец обрëл дар речи крылан.       — Это первый раз случайно получилось, мы пьяные были…       ~ Я заглушу от других его крики. ~ быстро прошептал фрегат в голове у Елены.       — А потом?! Тоже случайно?! — проревел Джа-Джинни.       — Нет… Просто он любит Камэ, а она его нет, а мне было одиноко, ну и вот мы…       — Одиноко?! — взвыл тот.       — Ну да… Ты не думай, он в меня не влюблëн, как и я в него, мы просто друзья! Чëрная Звезда очень ему сочувствует, говорит, что с моей поддержкой он легче переносит боль от разбитого сердца…       Крылан замер. Хаген разинул рот. В каюте повисла гробовая тишина.       ~ Ну, ты попала… ~ констатировал и без того очевидную вещь фрегат.       ~ Вроде как я не знаю… ~ ответила ему мысленно Елена.       — Прости, ты сказала, «Чëрная Звезда говорит»? — тихо спросил крылан.       — Нет? — так же тихо сказала Елена.       — Ты что? — прошептал Хаген. — Ты понимаешь, что они говорят?       — Нет? — снова сказала она, вжав голову в плечи.       — Почему ты не сказала? — тем же шёпотом спросил крылан.       — Мне было страшно, что вы не поймëте. — прошептала она и заплакала. Сказалось всë: ругань, нервы, напряжение…       — Дурочка… Моя отчаянная дурочка! — обнял еë Джа-Джинни. В его перьевых объятиях Елене было очень тепло и приятно. Он продолжал, гладя еë по голове, как маленькую. — Мы же свои! Я бы ни за что не сделал тебе ничего плохого!       — Это же невозможно! — тихо проговорил Хаген. — Их никто не понимает.       — А вот такая я неправильная! — рассмеялась Елена сквозь слëзы.       — Неправда! Ты у нас самая лучшая и правильная! — заявил Джа-Джинни.       — Это просто все остальные дураки. — авторитетно заявил Хаген. — А ты всë-всë понимаешь? — добавил он с истинно-детским любопытством.       — Да. Как если с вами говорю. А если со ~Странником~, то даже больше. — ответила девушка, шмыгнув носом.       — Здорово… — мечтательно вздохнул Хаген.       — Только вы не говорите никому… — сказала она, высвобождаясь из объятий крылана.       — Конечно. — ответили мужчины в один голос.       — Это даже не обсуждается. — уверенно заявил Джа-Джинни.       — А вообще, мы забыли тебе сказать… Помнишь тех подонков из таверны? — сказал Хаген.       Они оба вдруг стали серьёзными и собранными.       — Вы что-то узнали? — тоже мгновенно посерьëзнела Елена.       — Да. Мы знаем, где скрывается мой брат, Киллиан. Можем наведаться к нему в Фиренцу.       — Хорошо. Какой план?       — Вообще-то, против него лучше придумать что-то капитальное. Вернуться в Кааму, посоветоваться с Лайрой и Ризель… — ответил ей Джа-Джинни.       — Почему? Он что, такой прям…       — Да. — отрезал Хаген с каменным лицом и отвернулся.       — Джа-Джинни, пойди, пожалуйста, предупреди всех, что мы отплываем домой как можно скорее. — сказала девушка крылану.       — Отсылаешь меня? — обиделся он.       — Мне надо поговорить с Хагеном наедине. К тому же, ты единственный, кроме капитана и старшего помощника, кого наши оболтусы слушаются. А капитан и старший помощник заняты…       — Я понял. Пойду. Позови, когда закончите.       — Обязательно. — кивнула она.       Крылан вышел. Елена подошла к Пересмешнику и осторожно положила руку ему на плечо.       — Скажи, Киллиан… Он что-то тебе сделал? — тихо спросила она друга.       — Да. — сказал тот, не поворачиваясь.       — Ты сам скажешь?       — Нет.       — Мне гадать?       — Можешь.       Елена вздохнула. Ей придëтся применить все скудные знания о прошлом Хагена Локка, чтобы понять хоть что-то.       — Это было после того, как ты ушëл из дома?       — Да.       — В то время, когда ты служил у дяди Пейтона?       — Да.       — Киллиан рассказал ему что-то важное о тебе?       — Да.       — И из-за него тебе досталось?       — Нет. Вернее… — тут он надломленно вздохнул. — Не только мне.       — Досталось ещë и другому?       — Нет.       — Другой?       — Да.       — Ты любил еë?       В этот момент Хаген резко развернулся к ней лицом. Оно было не тем, что привыкла видеть Елена: черты ужесточились, стали более резкими и острыми, словно Пересмешник долго вершил жестокие дела.       — Она была для меня единственным светом! Он обещал, что не скажет, он обещал!       Черты перед девушкой прямо на еë глазах изменились, став больше похожими на обычные. Раньше она не видела в действии дар клана Пересмешников. Это выглядело немного жутко: лицо становилось похожим на оплывший воск, видно было, как меняются положение и форма мышц, хрящей и связок… Её собственное выражение, по всей видимости, отразило в какой-то мере испытываемые девушкой чувства, потому что Хаген поспешно протянул руки к лицу — проверить, что случилось.       — Он не сдержал слово? — покачала головой Елена, не желая заострять внимание на произошедшем.       — Нет. — Хаген отвернулся к стене, голос его резко стал сиплым и каким-то чужим. — Он рассказал Пейтону о нас. Несмотря на то, что это была его дочь, дядя всë равно наказал нас. Это было несправедливо! — вскрикнул он.       — Что произошло? — шёпотом спросила Елена.       — Это было задание. Я не узнал еë. Я обещал, что всегда узнаю, и не узнал… — он обессиленно рухнул на стул.       — Что произошло? — повторила девушка. Конечно, она понимала, что случилось. Но по себе знала, как важно иногда бывает вслух сказать правду. Чтобы самому понять и принять еë.       — Он послал нас обоих в одно место. Только с противоположными миссиями. Еë заданием было сберечь, а моим — уничтожить. Так и произошло. Только не с дурацкой бумажкой, а с нами. Пейтон надеялся, что мы убьëм друг друга. Что умрëм оба за своë неповиновение и за свои чувства… — Хаген замолчал ненадолго, словно набираясь решимости для следующих слов. — Но она оказалась умнее. Она почти всегда оказывалась умнее его. Просто в этот раз не успела сказать. А я понял слишком поздно.       Пересмешник снова прервался. По его щекам скатилось несколько слëз.       — Ты должен сказать это. — негромко произнесла Елена. — Поверь мне, станет намного легче.       Он кивнул. Выдохнул.       — Я не узнал еë в темноте. Подумал, что она просто очередное препятствие. Она узнала меня, не стала стрелять… А я выстрелил. Она лежала у меня на коленях, умирая, а я ничего не мог сделать. В тот день дядя дал мне свои дротики. С отеческой улыбкой вручил оружие, которым я… Которым я… Которым я убил еë. — наконец он и разрыдался.       Елена никогда раньше не видела его таким разбитым. За все годы, что они были знакомы, Хаген ни разу не плакал.       — Я не скажу, что ты не виноват. — начала она. — Возможно, это звучит жестоко… Но пойми: виноватых искать — это последнее дело. Вы с той девушкой виноваты, что попались. Киллиан Локк виноват, что рассказал о вас дяде. Пейтон Локк виноват, возможно, больше вас всех. Он не пожалел собственную дочь, хотел убить еë и тебя, и ещë многих других. Ты и сам виноват, что не узнал еë. Возможно, и она была чем-то виновата, я не знаю.       — Нет. Будучи пересмешником, она, однако, даже по приказу не убивала ещё. Она была чистой и светлой. Была, а потом её не стало. — глухо проговорил Хаген. — Я отомстил за неë. Пейтон Локк, главный виновник, мëртв. Сам я казню себя так сильно, что уже не могу сделать хуже, даже убив себя. Остался только один. Я убью Киллиана.       — Пойми, месть — это не выход… — начала было Елена.       — Это не месть. — тихо, но уверенно перебил он еë. — Я защищаю тебя. Мы узнали у тех наëмников, что он искал именно тебя. Я старался немного следить за ним долгие годы… Поверь мне, Киллиан Локк не может желать тебе добра. Единственный, кому он делает хорошее, это он сам. Мой братец воспользовался бы тобой ради своих мерзких целей, а потом убил.       — Ладно, я верю. Но ты можешь поклясться мне, что, если встретишь его, на твоëм лице ничто не дрогнет? Что ты не кинешься на него? Потому что если нет… Я не смогу взять тебя с собой. Он нужен нам живым. Хотя бы на время разговора.       — А потом? — напряжëнно спросил Хаген.       — А потом я дам тебе его убить. Как захочешь. Но мне кажется, что я знаю способ, который ты выберешь.       — Да. Я тоже думаю, что знаю.       — Этот яд сложно достать?       — Мне нет. Его можно найти даже в Кааме. Главное — знать, где искать.       — Хорошо. — кивнула девушка. — Тогда сходи-ка позови Джа-Джинни. Он мне нужен. Обсудим план возвращения.       — А при помощи связи капитана и матроса не пробовала? — спросил Хаген.       — У меня не очень получается концентрироваться. — пожаловалась она. — Всех сразу могу. А одного конкретного почему-то не получается.       — Попробуй. Надо просто больше тренироваться. — посоветовал он.        — Ладно. — кивнула она и слегка напряглась, пытаясь найти ниточку связи, ведущую к Джа-Джинни. Найдя еë, девушка немного потянула и спросила мысленно:       ~ Эй! Ты меня слышишь? ~ осторожно позвала она.       ~ Да. Вы закончили? ~ раздался в голове голос крылана.       ~ Закончили. Приходи ко мне, обсудим планы. —       ~ Хорошо. Рад, что у тебя получается оди… ~       В этот момент Елена резко потеряла связь с крыланом.       — Ну как? — поинтересовался Хаген.       — Неплохо. Правда, ещë есть над чем работать. Всë оборвалось посередине.       — Ничего. Ты молодец. — сказал он, а затем, заговорщически подмигнув, добавил — Расскажешь нам как-нибудь, о чëм говорят фрегаты?       — Обязательно. — улыбнулась Елена.       ~ Теперь тебе осталось только рассказать о своих знаниях Амари и Камэ. ~ раздался у неë в голове голос Огненного Странника.       ~ Потом. ~       ~ Конечно, потом. Сейчас-то их тут нет. ~ ехидно заметил он.       ~ Ладно. Доплывëм до Каамы и расскажу. ~ пообещала девушка.       ~ Я напомню. ~ согласился фрегат.