Сердце Феникса

1

— … понимаешь, мы не можем так рисковать! — А я считаю, что мы должны рискнуть! — Я не в восторге от этой идеи. Она ужасная. — Ой-ой, он не в восторге! Ты вообще думаешь о ком-то, кроме своей персоны? — Представь себе! — И ком же?! — О тебе, например, или о твоём брате! О моей сестре, в конце-концов! Они не должны пострадать из-за неë! — То есть на Хелену тебе наплевать! На Хагена тебе тоже наплевать! Они оба спать не смогут спокойно, зная, что на них открыта охота! — Ризель, послушай… — Нет, Лайра! Это ты послушай…       Елена оторвала пристальный взгляд от двери кабинета и поглядела на стоящих рядом друзей. Камэ нервно стучала ногой по полу, Амари мерил шагами пространство приëмной, Хаген молча застыл в углу, а Джа-Джинни нарочито небрежно подпирал дверь. Их всех несколько минут назад выгнали из кабинета, где состоялся совет по поводу поимки Киллиана Локка. Этим, естественно, Лайра и Ризель вынудили друзей бессовестно подслушивать под дверью. — Ребят, я не вижу смысла дальше тут торчать. — нервно пожала плечами Камэ. — Их разговор всë равно ни к чему не приведëт. — Политики, что с них взять. — поджал губы Амари. — Предлагаю подвести итог того, что нам известно. — Позволь мне. — перебил его Джа-Джинни. — Итак, на сегодняшний день мы имеем: зацепок — нет, плана — нет, хоть какой-нибудь согласованности — нет. Шанс того, что они договорятся и помогут нам поймать этого гада буквально равен нулю. Красота! — с сарказмом добавил он. — Мы можем сами это провернуть. — сказал Хаген, слегка поморщившись, когда за стеной уж слишком громко выругался Лайра. — Только это лучше обсудить не здесь. — Давайте завтра утром в «Голубой жемчужине»? — предложила Камэ. — Лучше попозже. — быстро поправила еë Елена. — Я слишком устала, а сейчас уже глубокая ночь. — Можно тогда около пяти. — согласилась она. — Так лучше. — коротко улыбнулась девушка. — Да. Тем более, в этой таверне есть отдельные комнаты. — сказал Джа-Джинни. — Согласен. — кивнул Хаген. — Я тоже не против. — пожал плечами Амари. — Тогда пойдëм отоспимся? — Я тут остаюсь. — повела рукой Камэ. — Как и я. — сказал Хаген. — Я навещу Лейлу. — улыбнулся каким-то своим мыслям крылан. Он ушëл, не прощаясь, самым первым. — Хела, тебя проводить до ~Странника~? — поинтересовался Амари у подруги. — Да, было бы здорово. — улыбнулась она. — До завтра! — помахали ребята Хагену и Ризель, выходя за дверь. — До завтра. — почти в один голос ответили они.       Дверь за Амари и Еленой закрылась. Потом вышел Хаген, за ним, чуть погодя, Камэ.

***

      Приëмная опустела. Крики за стеной продолжались. Потом всë замолкло. Двери снова распахнулись, из них вылетела разъярëнная беловолосая девушка. — Он тут самый умный, видите ли! А на чувства друзей ему наплевать! — приговаривала она, стрелой мчась по коридорам. — И ведь я ничего не могу сделать!       Вдруг она на кого-то наткнулась. — Извините! — прозвучали одновременно два голоса. — Хаген? — Ризель? — Что ты тут делаешь? Хотя, не отвечай, это глупый вопрос, мы же здесь живëм. Хочешь погулять со мной? — на одном дыхании выпалила она. — С радостью. — до того сумрачное лицо Пересмешника немного просветлело.       Она осторожно взяла его за руку. Мысли сразу успокоились — рвать и метать бывшей принцессе больше не хотелось. — Прости. Я не смогла его уговорить. — тихо сказала она. — Ты старалась. — так же тихо ответил он.       Так, держась за руки и негромко переговариваясь, они вышли из поместья и направились в сад.

***

— Скажи, брат, почему ты такой ужасно несправедливый? — с горечью в голосе поинтересовалась Камэ у Лайры, когда он зашëл к ней на пару минут. — Это не так, Камэ. — покачал головой он. — Тогда почему все наши так считают? Даже Ризель, которая обычно поддерживает тебя? — спросила она. — Они не понимают, чем может обернуться такая авантюра. — он покачал головой. — А ты понимаешь больше всех… — с сарказмом сказала она. — Да. С кланом Локк опасно иметь дело всегда… Но когда они на своей территории — в особенности. — И что? На нашей стороне Феникс, крылан, ещë один Пересмешник… Мы что не одолеем одного магуса? — Моя милая наивная сестрица… — грустно рассмеялся Лайра. — Силой, мы, возможно и превосходим его… Но не мощь — главное достоинство этого магуса, а мудрость и хитрость. Он обведëт вас вокруг пальца, настроит друг против друга, заставит поверить ему… А вы и не заметите, что вами манипулировали. — Не говори со мной, как с маленькой! — обиженно отвернулась девушка. — Ну что ты, я ничего такого не имел в виду. — развëл руки еë брат. — Я просто забочусь о вас. — Это не правда. — тихо сказала она, глядя в стену. — Не правда? — Ты лжëшь. — подтвердила она. — Ризель, мне, ребятам — да всем, собственно. Ты делаешь это ради своих целей, но не ради нас. — Камэ говорила это, не глядя на брата. — Это не так, я уверен… — мягко начал он. — Значит, ты лжëшь не только нам, но ещë и самому себе. — перебила она его. — Кто тебе сказал такую глупость? Откуда ты это взяла? — сменил тактику Лайра. — С чего ты взял, что это не мои мысли? — парировала девушка. — Это придумал кто-то из них, да? — вдруг «догадался» он. — Наверное, Хелена. Я ей не нравлюсь. Или Амари, он в последнее время многое перенял у неë… — Уходи. — глухо сказала Камэ. — Что? — удивлëнно переспросил он. — Уходи. — повторила она, указав на дверь. В комнате повисло молчание. Лайра вздохнул и направился к двери. — Почему? — спросил он, замерев на пороге. — Подумай. Подумай и сам скажи, почему в последний раз я видела брата, а не короля, когда шесть лет назад меня нашëл ~Паук~, а я сама чуть не умерла. — тихо сказала она.       Дверь за Лайрой Арлини закрылась. Он, наверное, не услышал еë слов. — Почему все мужчины, которые меня окружают, такие умные, но, когда дело касается чувств, не видят ничего дальше собственного носа? — с горечью прошептала она, ложась на кровать.

2

      Солнце над Каамой уже близилось к закату. Елена, Амари, Камэ, Хаген и Джа-Джинни собрались вместе в «Голубой жемчужине», чтобы обсудить планы. — Я предлагаю притвориться, что мы поймали Хелену, и так проникнуть к нему. — озвучил свою идею Амари. — Потом мы освободим еë и пленим его, на этот раз по-настоящему. — Это может сработать… — задумчиво покивала Камэ. — Вы забываете, с кем имеете дело. — покачал головой Хаген. — Он тысячу и один раз всë проверит, прежде чем пустит вас на порог. Но, что ещё вероятнее, Киллиан просто пошлëт за пленницей кого-то из доверенных лиц… — А вас уберëт, чтобы не болтали лишнего. — завершил его мысль Джа-Джинни. — Ну, это он попытается сделать в любом случае. — кивнул Хаген. — Но в любом случае эта идея не очень рабочая. — У вас есть другой план, если вы так активно топите Амари? — скептически поинтересовалась Елена, изучая содержимое своей кружки. — Ой, будто бы у тебя есть! — воскликнул крылан. — Извини меня, конечно, но в последнее время ты слишком много времени уделяешь прогулкам в одиночестве, а не насущным вопросам. —Ты долго будешь обижаться? Это неправда!.. — начала было оправдываться девушка, но еë перебили. — Вообще-то, я с ним согласен, Хела. — поджал губы Хаген. — На счëт обиды не знаю, но ты и правда часто пропадаешь. — Амари, Камэ, ну хоть вы им скажите!       Парень сделал виноватое выражение лица и пожал плечами, а Камэ выразительно вздёрнула брови. — Напомнить тебе о нашем недавнем разговоре? — вкрадчиво поинтересовался Джа-Джинни. — Нет. — Может, спросить о том, где ты была этой ночью? — продолжил давить крылан. — Нет. — А о том, что случается всякий раз, как мы заходим в какой-то порт? — снова спросил он. — Нет. — Вот видишь, тебе даже напоминать не надо. Какой из этого вывод? — торжествующе воскликнул Джа-Джинни. — Что вы все правы? — со злостью вскинула руки и поджала губы Елена. — Не знаю, что ты хочешь услышать. — Пойми, Хела, мы не пытаемся тебя обидеть… — мягко начал Хаген. — Просто нам не по душе, как ты изменилась за последние пару лет. Ты раньше была… Не знаю, более открытая, что ли. Ты перестала с нами делиться своими проблемами, много времени проводишь в одиночестве. И, если что, я несколько раз наблюдал, как ты плачешь, когда думаешь, что никто не видит. И ладно бы только это — все мы в какой-то степени одиноки. Но ты ещё и постоянно встреваешь в какие-то сомнительные авантюры, начиная от простых побегов с корабля и кончая твоим прошлым днём рождения, когда вас с Амари нашли только через три дня на другом острове, причём без кораблей. Ты изменилась, в общем. — Мы все меняемся! У меня были причины. — Причины можно найти для всего. Не в том дело. — А в чëм же, м? В чëм же дело? — она подняла брови. — Аккуратнее, стол. — указала ей на руки Камэ.       Елена взглянула туда, куда был направлен взгляд подруги. Действительно, в тех местах, где на скатерти ранее лежали еë ладони, теперь красовались угольно-чëрные следы — прожжена была не только ткань. Даже стол немного обуглился. — Вот же… Простите. — неловко повела головой она. — Ничего страшного. С Кристобалем бывало и хуже. — помотал головой крылан. — Но ты всë же подумай о том, что мы сказали. — Хорошо. — безропотно кивнула девушка.       На самом деле Елена и сама понимала, что друзья правы. Она грустила теперь почти каждый день. В том мире это считалось болезнью, даже называлось как-то… Депрессией, что ли… Наверное так. Но она не могла ничего с собой поделать. Слишком часто в памяти всплывали образы, которые хотелось бы забыть, но Сундук напрочь отказывался их стирать. Смерть приëмных родителей, которыми она дорожила больше, чем неведомыми «биологическими», которых даже не видела ни разу. Потом смерть Седрика — такая неправильная, очень глубоко задевшая душу. Гибель Сириуса, которую она постаралась стереть из памяти, так и не сумев смириться. С другой стороны, Гермиона — еë солнечный смех, всезнайство и поддержка. Или близнецы Уизли, которые всегда умели еë подбодрить. Или волчье тело, которое теперь было недоступно… Конечно же, одной из основных причин был он. Драко. Все те разы, когда он предавал еë доверие, она помнила так ясно, как будто это случилось вчера, а не годы назад. Но при этом так же ясно она помнила и счастливые моменты — поцелуи, объятия, подколы, разговоры по душам… И из-за этих моментов Елена долгими ночами не спала, а считала звёзды на небосклоне.       У неë была причина быть такой. Одиночество стало для неё спасением от постоянных обязательств и ответственности. Хоть немного ещё побыть ребёнком, который никому ничего не должен. У неë была причина и для отчаянных решений — адреналин в крови скрашивал боль из прошлого на некоторое время. Причины были… Но оправдания не было. Она не должна так поступать. Сильные не бегут, они смотрят в лицо страху. Она же сильная. Сильная, да? — …Эй! Хелена! Ау-у-у! Ты вообще слушаешь? — сидящий рядом Амари пощëлкал пальцами у неë перед носом. — Да! — встрепенулась та. — Нет… — призналась она спустя секунду. — Не так уж это и важно, всë равно ничего дельного мы не придумали. — пожал плечами крылан. — А если мне прийти туда одной? Поинтересоваться, чего он хочет. Вдруг ничего такого? — предложила девушка. — Нет! — в один голос заявили все сидящие за столом. — Ну… А почему? — Потому что это опасно. — словно обучая младенца прописной истине, сказал Джа-Джинни. — Ты точно не справишься одна. — покачал головой Хаген. — А если что-то случится? Как мы поможем? — добавил Амари.       Только Камэ немного помолчала, прежде чем заговорить. — Вообще-то, еë идея не безнадëжна, просто нуждается в доработке. — медленно проговорила она. — Например, мы можем поплыть туда вместе, а затем разделиться и заходить в дом поодиночке, отрезая Локку пути к отступлению, пока Хела заговаривает ему зубы. — Вот это уже больше похоже на план. — кивнул крылан. — Мне в принципе нравится. Только мы не знаем, как там всë устроено. — Вообще-то, мы знаем. — проговорил Хаген. — Этот дом в Фиренце мне знаком. Я долгое время жил там, и знаю… — тут он запнулся, поджал губы, но всë же продолжил. — Знаю всех, кто в нëм обитал, знаю каждый закоулок и довольно много потайных ходов. — Это хорошо, да? — спросил Амари. — Я имею ввиду потайные ходы. — Для нас, честно сказать, не очень. — покачал головой Пересмешник. — Тяжело будет их все перекрыть. Я бы даже рискнул сказать «невозможно». Я ведь даже в те далëкие времена знал не все, а сейчас он мог сделать новые. — Не обязательно перекрывать все ходы! — вдруг воскликнула Камэ. — Достаточно лишь закрыть выходы из приëмной, или что там у него. Он не сможет выбраться оттуда, а значит и из дома. — Потрясающе, у нас есть план. — улыбнулась Елена. — Теперь мне нужен только краткий экскурс в теорию ядов… — Зачем? — не понял Амари. — Существует тридцать шесть способов отравить тебя, когда ты только входишь в комнату. Да так, что и не заметно будет. — отрапортовал Хаген. — И то если считать, что ты не будешь ничего у него пить, есть, и трогать голыми руками. — Меррская мать… — выругался крылан. — Ты точно уверен? А противоядия? — На ваше счастье, я знаю их все. — неожиданно улыбнулся тот, а затем так же резко помрачнел. — Хорошо учился в своë время. — Тогда ты просто расскажи мне и дай противоядия на всякий случай от всего. Делов-то. — пожала плечами девушка. — Ну, от всего не смогу. — покачал он головой. — Как минимум одиннадцать трав я достать не в силах точно. Они давно уже растут только на территориях мерров. — он почесал затылок. — С другой стороны, они и не хранятся долго, значит шанс, что такие будут у Киллиана, стремится к нулю. — Значит, остаëтся всего двадцать пять ядов! Будем работать. — удовлетворëнно подытожила Елена.

***

      И они работали. Хаген заставлял девушку наизусть заучивать описания ядов, признаки их наличия в воздухе, симптомы отравления и противоядия. Потом ещë он показывал ей карты Фиренцы, рисовал сам планы дома Локков и положения тайных проходов. С крыланом Елена тренировалась сжигать что-то, не используя руки — только пристальный взгляд — и наоборот, завязывая глаза, определяя объект на слух. Колдовать без использования глаз или рук было невозможно для Фениксов, но возможно было научиться довольствоваться чем-то одним. С Амари и Камэ они разучивали условные сигналы и отметки, чтобы суметь передавать сообщения. Ещë приходилось время от времени брать работу по перевозке грузов или пассажиров в близкие города — кушать на что-то надо. К тому же, приходилось поддерживать видимость бездействия для Лайры и Ризель, которые так и не решились помочь друзьям. Более того — вскоре уже даже бывшая принцесса стала считать, как и король Окраины, что такого рода поход — чистой воды самоубийство, поэтому его нельзя допустить.       Поэтому подготовка шла довольно медленно. Только спустя почти четыре месяца был окончательно проработан план, обдуманы пути отступления, учтены все возможные неурядицы, а также чëтко сформированы задачи каждого участника. Оставалось только поймать подходящий момент, чтобы беспрепятственно покинуть Кааму, при этом не вызвав подозрений. Такой день подвернулся неожиданно быстро и удачно — Лайре понадобилось отправиться в Лейстес на совет северных островов, а там он и Ризель должны были пробыть чуть больше недели. Поскольку Лейстес и Фиренца от Каамы находились на одинаковом расстоянии, Елене с друзьями несказанно повезло — у них была целая неделя в городе, если выйти в море в тот же день, что и фрегат Лайры, потому как время в дороге должно было быть одинаковым. Однако они не расслаблялись и надеялись, что всë пойдëт по плану. У них должно получиться справиться за два дня. А оставшиеся пять — это страховка.

3

      Елена шла по коридору дома Локков, сопровождаемая двумя молчаливыми слугами. Или они были охранниками? «Или убийцами.» — подумала девушка, вспомнив острый взгляд, с которым столкнулась на входе.       На удивление, еë пропустили без всяких проблем. Оружие попросили лишь показать, но забирать не стали. Это сначала показалось ей странным, но потом Фейра поняла — еë просто не боятся. Действительно, какую угрозу она может представлять с добровольно связанными за спиной руками? «Почти никакой.» — констатировала она, с сожалением вспомнив занятия, на которых Джа-Джинни так и не удалось добиться от неë сколько-нибудь успешной магии без рук.       Когда они свернули в очередной коридор, девушка попытались воскресить в голове карту, которую показывал Хаген. Это не понадобилось — перед ней открыли дверь в полутëмный кабинет, но двое сопровождающих остались снаружи. «По-видимому, это и есть пункт нашего назначения.» — решила Елена. — Хелена Фейра! Какая встреча! Право слово, не ожидал увидеть вас здесь по доброй воле. — раздался голос из скрытого в тени кресла. — Господин. — с уважением кивнула девушка. — До меня дошëл слух, что некто по имени Киллиан Локк назначил награду за доставку моей персоны… Я пообщалась со своими друзьями и решила, что награда нам не помешает. И вот я здесь. — она развела руками, дернув уголком губ в подобии улыбки. — Что ж, весьма смело. Мне нравится! И сколько же вам лет, если вы смогли найти в себе силы просто прийти на переговоры, а не строить планы по моему убийству? — он потëр руки и встал из кресла. Даже когда магус вышел на свет тусклой лампы, Елена не смогла полностью разглядеть его. Она увидела лишь проходящий наискось через всë лицо уродливый шрам, да отсвечивающие в темноте серебристо-серые глаза. Он был не очень высок — ниже Хагена — и слегка полноват, но при этом от него за милю веяло опасностью. На первый взгляд ему было около тридцати, но Елена, знавшая об особенностях старения магусов, понимала — стоящему перед ней мужчине может на самом деле быть куда больше. — Мне двадцать два, господин Локк. — Хорошо, очень хорошо… — проговорил он себе под нос. — Вы уже возлежали с лицом мужского пола, не так ли? — Это слишком личный вопрос, господин. — всë тем же ровным голосом сказала девушка, хотя сердце в еë груди несколько раз сделало сальто. — Вы в моëм доме, в окружении моих людей и со связанными руками. — он по-отечески ей улыбнулся, и выглядело это весьма жутко. — Полагаю, что тут нет «слишком личных» вопросов. — Я тщательно скрывала это, но да. — спустя секунду молчания выдала Елена.       Он промолчал, лишь немного поджал губы, поэтому девушка продолжила. — Отдаю должное вашим шпионам, господин Локк. — она склонила голову, про себя проклиная весь свет. — Благодарю. — он тоже слегка наклонил голову в ответ. — И вы можете перестать звать меня господином. Мы на одном уровне социальной лестницы. Для вас я просто Киллиан. — улыбнулся Пересмешник. Шрам придал этой улыбке ту же жутковатость, что и всему его образу. Елену слегка передëрнуло. — Ваши вопросы меня слегка озадачили. Я бы хотела узнать, что вы собираетесь со мной делать, Киллиан. Если это, конечно, возможно. — учтиво проговорила Елена. — Возможно, дитя моë, возможно. — пожал он плечами. — Я бы хотел предложить вам сотрудничество. И не смотрите на меня так. Связать вам руки — это вынужденная мера ради моей безопасности. Если мы не договоримся, мои люди проводят вас на ваш фрегат, и там уже развяжут. Или вы сами развяжетесь по дороге… Но, в любом случае, вы не будете разжигать огонь в моëм доме. — Что вы, вам показалось. Я не осуждаю. Вы не отобрали у меня оружие, одно это уже показывает ваши в какой-то мере не враждебные намерения. — Рад, что мы поняли друг друга, Елена. — Я тоже. Вы говорили о том, что хотели бы предложить сотрудничество… — Елена тянула время. Ребята должны были бы уже быть на подходе к дому. — Ах да… — притворно спохватился он. — Продолжим. Я хотел бы предложить вам войти в мою семью. — Что, простите? — переспросила Елена, немного опешив. — Я бы хотел, чтобы вы вошли в мою семью. — повторил Пересмешник, словно это было нечто абсолютно обыденное. — Каким образом, позвольте поинтересоваться? — Позволю. Предлагаю вам стать женой одного из моих наследников на ваш выбор. Я сначала хотел предложить вам выйти замуж за одного из моих сыновей, но сейчас, узнав о вашем возрасте, понимаю, что мне впору сватать к вам моих внуков. — он благодушно рассмеялся.       Елена впала в ступор. Чего-чего, а такого предложения она точно не ожидала. Девушка оглядела Локка, чтобы понять, что он не шутит. Киллиан был не то чтобы неприятен ей, напротив, производил впечатление весьма порядочного джентльмена… Но Елена помнила, что об этом Пересмешнике рассказывал Хаген. Нельзя было ему доверять. Где-то был подвох. — В чëм подвох? — так и спросила она. — Не бывает магусов без скрытых мотивов. — Вы поразительно наблюдательны для своего возраста. — медленно проговорил он, — Тем страннее мне это кажется, что я слышал о вас обратное… Например, что вы весьма наивна, а также любите пить. — он сверкнул на девушку глазами через разделяющий их стол. — Возможно, вы спрашивали обо мне не тех людей? — Возможно. Но всë же, мои осведомители сказали мне правду. Правду — если смотреть на неё с определённой точки зрения. Многие из тех истин, которые мы считаем достоверными, являются по-настоящему правдивыми лишь тогда, когда мы придерживаемся определённой точки зрения. Вы не доверяете мне, Елена. Почему? «Мерлинова борода…» — почему-то выругалась давно забытым магическим ругательством Елена. — «Откуда он знает о том, что мне рассказал Хаген?» — Как вы и говорили, я придерживаюсь определëнной точки зрения. Ранее мне было известно мнение одного нашего общего знакомого о вас… Теперь я пытаюсь составить своë собственное, но невольно опираюсь на уже имеющееся. — виновато улыбнулась Елена. — Хаген? — буднично поинтересовался он. — Да. — столь же буднично ответила она. — Как он поживает? — Всë ещë винит вас в еë смерти. — Ясно. Что думаете вы? — с окаменевшим лицом поинтересовался Локк. — Вы, безусловно, несëте на себе часть вины, Киллиан. Но ничуть не большую, чем сам Хаген. И уж точно куда меньшую, чем покойный Пейтон Локк. — пожала она плечами. — Я понял вас, Елена. — с тем же каменным лицом проговорил он. — Если позволите… Хаген винит вас, винит себя и винит Пейтона по одной весьма простой причине. Он не может отпустить. Ему кажется, что всë давно в прошлом, он даже любит другую девушку, но всë же Пересмешник внутри него не забыл. И это именно он хочет вас убить в отместку за неë. Не сам Хаген, а его внутренний Пересмешник, которого воспитал, кстати, именно Пейтон. К сожалению, или к счастью, он за это поплатился. — Да, отец заслуживал смерти, не только за это. — кивнул Киллиан. — Вы так спокойно об этом говорите? — удивилась Елена. — Вы удивляетесь… Но, поймите, есть вещи хуже, чем расти без родителей, как вы. Например, расти с таким отцом, как мой, и ясно осознавать что он использует тебя, как и многих других, чтобы взобраться по лестнице власти ближе к верхушке. Я не любил своего отца. Я знал, что он заслуживал куда более страшного наказания, нежели просто смерть. — с безразличием сказал он.       Елена молчала. Да и что тут можно было сказать? Она не могла понять его. Он, скорее всего, не понял бы еë, расскажи она о своих бедах. — К тому же… Я любил нашу сестру. Трисса всегда была лучом света в моей жизни. В наших с Хагеном жизнях.       Сказав это, он вдруг улыбнулся по-другому: словно сквозь все маски вдруг на несколько мгновений проступило что-то доброе и светлое, давно забытое, но бережно хранимое в сердце. И эта искренность сделала улыбку Пересмешника не уродливой, как раньше, а грустно-нежной. «Если в нëм ещë есть что-то настолько светлое… Киллиан не может быть настолько плох, как думает Хаген» — решила Елена. Девушки растерялась. еë мнение об этом магусе рушилось, точно карточный домик. — Тогда почему вы сказали ему? — тихо прошептала она. — Почему предали их доверие? — Потому что, моя милая, по-другому было никак. Трисса полюбила того, кого нельзя было любить. Они оба зря позволили себе эти чувства, хоть я предупреждал, и не единожды… — Киллиан погрустнел, но спустя миг уже вновь выглядел бесстрастным. — Не я, так кто-нибудь другой узнал. Всë могло обернуться много хуже. «Интересно… Совесть во всех мирах успокаивают одинаково. Всë могло быть много хуже… Не я — так другой… У меня не было выбора… Все мы, по сути, одинаковы.» — подумала девушка. — Возвращаясь к вашему предложению, Киллиан… — после затянувшегося молчания перевела тему Елена. — Каковы наши преимущества, если я соглашусь на этот союз? — Да, давайте вернëмся к делам. — моментально сориентировался тот. — У меня четырнадцать холостых внуков вашего возраста. Вы сможете выбрать себе в мужья любого из них, какой больше понравится. Со своей стороны гарантирую вам неприкосновенность, защиту и хорошие условия жизни. Вы сможете ни в чëм себе не отказывать до конца жизни. Я не буду вам запрещать плавать куда бы то ни было: главное, берите с собой мужа. От вас требуется только одно. Родите наследников. — Ясно. — кивнула девушка. — Но какая выгода вам, я пока не понимаю. — Мне выгода абсолютно простая. Я заполучу в свою семью одного из сильнейших живущих магусов. Под моим контролем сможет возродиться некогда великий клан Фейра! Я даже позволю вашим сыновьям с даром, если таковые будут, носить свою истинную фамилию. Мой клан вырождается понемногу: наши волосы белеют, рождается всë больше кукушек, а способности навигаторов у Локков проявлялись последний раз почти пятьдесят лет назад. С вашей помощью я надеюсь возродить свой клан и вернуть ему величие, как и клану Фейра. — Я поняла. — снова кивнула девушка. — Мне нужно принять решение сегодня? — Не обязательно. Вы можете рассуждать и прикидывать, сколько пожелаете. Думаю, вы знаете, что в браках, где один из супругов несчастен, у магусов рождаются слабые и нежизнеспособные дети… Поэтому думайте, сколько захотите. Я надеюсь, что вы всë же согласитесь. — ободряюще улыбнулся собеседнице Локк. — Возьмите это кольцо. Оно будет символом наших дружеских отношений. — Спасибо. Я приду к вам снова, если решусь дать положительный ответ. Могут ваши люди проводить меня к выходу? — Безусловно. — Тогда прощаюсь. Рада была познакомиться. — Я тоже. — Пересмешник встал с кресла и отвесил ей на удивление изящный поклон.       Елена поклонилась в ответ, пошла к выходу и потянула уже за ручку двери, когда Киллиан еë окликнул. — Хелена! Пока вы не ушли… Полагаю, я должен вам сказать спасибо. Я не смел надеяться, что вы будете столь… Необычной. Я наслышан о том, что вы представляете из себя снаружи, но не знал, что вы столь же поразительны внутри. — А ваши шпионы этого не рассказали? — удивлëнно вскинула брови девушка. — Нет. Она не разглядела в вас ничего столь глубокого. — Простите… Она? — с замирающем сердцем переспросила Фейра. — Да. Я отправил следить за вами лучшую из моих учениц, Фальку. — А как она… Выглядит?       Пересмешник окинул еë насмешливым проницательным взглядом. — Хотите знать, кто она? — Да. — У неë длинные белые волосы. Средний рост, зелëные глаза… Что ещë? Пожалуй, стоит отметить общую комплекцию, моя внучка весьма миниатюрная. И у неë шрам на левом бедре. — Оу… Ваша внучка… — медленно проговорила Елена.       Она мысленно пыталась подогнать под это описание кого-нибудь из знакомых, но безуспешно — все, кроме Ризель были темноволосыми, а о шрамах в таких интимных местах Елена не узнавала. Но Пересмешники не умеют скрывать шрамы или цвет глаз и волос своим даром, только менять черты лица. А в этом мире краски для волос пока не изобрели. — А, ещë, наверное, важно, что она следит за вами уже больше двух лет. — добавил он.       У Елены от этого заявления настроение ничуть не улучшилось. Ни одну женщину, кроме Камэ и Ризель, она не знала так долго. Но обе девушки не обладали даром Пересмешника — первая была человеком, а вторая Цаплей. — Я не имею ни малейшего понятия, кто она. — пожала плечами девушка. — Не знаю ни одной подходящей под описание Фальки. — Значит, она не так уж плохо выполняет свою работу. — рассмеялся Локк. — И правда. — кивнула Елена, наметив улыбку. — До встречи, Хелена. — снова попрощался Пересмешник. — Всего доброго, Киллиан. — ответила она и потянула на себя тяжëлую дверь.