Parallels 2 / Параллели, часть вторая

      Насколько Баки успел понять, Вижн никогда не появлялся в тех местах, где его могли увидеть другие люди. А в клинике никого из пациентов не оставляли без присмотра.       Своего рода исключение составляли разве что походы в туалет.       Отдельных санузлов в палатах не было — только общий на две кабинки, причем чтобы туда попасть, нужно было предупредить кого-то из медбратьев, чтобы тот покараулил тебя у входа: сами кабинки никак не закрывались. Возможно, именно поэтому Вижн так и не появился. В таком случае, Баки нужно было придумать, как убедить доктора Пирса, что он вполне здоров и может покинуть клинику.       Отбой, как обед или ужин, никто не объявлял, но пациентам было велено к девяти разойтись по палатам и лечь в кровати. Время для посещений заканчивалось в восемь, но Баки за весь день никто так и не навестил. Он предполагал, что родители придут к нему завтра. С ними ему было проще притворяться Джеймсом.       Он устроился на кровати, прихватив с собой книжку в мягкой обложке из общего шкафа в зоне отдыха — потрепанное издание какого-то романа про войну, написанного после его рождения — как вдруг из дверей раздался резкий окрик:       — Барнс!       С трудом приподнявшись на локтях, он увидел в дверном проеме угрюмую фигуру в оливковой униформе медика.       — Да?       — Ты не вышел за лекарствами.       Тут Баки заметил маленький бумажный стаканчик в руке медбрата.       — Извините, я не знал, что должен принимать какие-то лекарства.       — Здесь все принимают какие-то лекарства. Вставай.       — О, — он слез с кровати и подошел к медбрату. На его бедже значилось имя «Честер».       — Твоя порция.       Баки посмотрел в стаканчик и нахмурился.       — А чем запивать? — спросил он.       — Если бы вышел, как все, тебе бы дали воду.       Баки посмотрел на две белые пилюли, лежавшие на дне стаканчика. Возможно, он мог бы проглотить их насухую или разжевать, но ему этого не хотелось.       — И как я должен?..       Честер вздохнул и, выйдя из дверного проема, указал на питьевой фонтанчик.       — Все условия под рукой, принцесса.       — Для чего эти таблетки?       — Ты их принимаешь, а на следующий день обсуждаешь их эффект с доктором.       — Но он не говорил, что я должен буду принимать какие-то лекарства…       — Обсуди это завтра со своим доктором.       Таблетки на вкус были горькими, и вскоре после того, как Баки забрался на кровать и прочитал пару страниц, его сморило глубоким сном без сновидений.       ***       На следующее утро пациентов вновь вызвали в коридор за порцией лекарств. Баки встал в череду зомби, надеясь, что ему ничего не останется, но медсестра всучила ему очередной бумажный стаканчик.       — Когда я увижусь с доктором Пирсом? — спросил он.       — Мне-то откуда знать? Сначала все должны принять лекарства, а потом уж мы проверим.       — Что это за лекарства? — спросил Баки.       — Слушай, в твоем досье прописано, что ты должен принять пару таблеток. Я тебе их выдаю. Потом можешь обсудить это с доктором.       Баки не хотелось принимать две эти крохотные зеленые таблетки. Отчасти он понимал, что персоналу хочется, чтобы все пациенты спали спокойно, но для чего тогда давать ему таблетки днем? Он не проявлял никакой агрессии — по крайней мере, пока был в этом теле.       — Можете хотя бы сказать, что это за таблетки? Разве у вас нет какой-нибудь таблицы или…       Медсестра тяжко вздохнула.       — Ты задерживаешь очередь.       — Мне не прописывали никаких лекарств! Я просто хочу узнать, что принимаю и для чего!       Теперь уже медсестра посматривала через плечо на коллегу — крепко сбитого детину с острой бородкой и татуировками.       — У вас какие-то проблемы? — спросил он.       — Пациент желает знать, какие лекарства он принимает.       — Ты отказываешься их пить?       — Я просто хочу узнать, что пью!       Медбрат попытался осадить его взглядом. Когда это не вышло, он посмотрел в таблицу и выхватил из стопки папку с досье Баки.       — Луразидон, — сказал он и вновь попытался смерить Баки взглядом. — Теперь полегчало?       Баки понятия не имел, для чего применяется этот препарат. Меньше всего ему хотелось резко вырубиться, как прошлой ночью, так и не поговорив с доктором Пирсом.       — Для чего оно?       — Это тебе нужно обсудить с доктором, — медленно и громко сказала медсестра.       — Так ты отказываешься принимать лекарства? — грозно спросил медбрат.       Если он ответит «да», его могут заклеймить «проблемным» и «не идущим на контакт», а заодно схватить за руки и плечи и заставить насильно принять лекарство. Если он скажет «нет», то не сможет мыслить ясно. Баки отдал стаканчик медсестре.       — Да. Я отказываюсь их принимать.       — Ладно, — фыркнула она, забрала стаканчик и поставила большой красный крест в таблице. — Следующий!       Он немного постоял, выжидая, не случится ли чего дальше, после чего поскорее покинул очередь.       — Фигасе, в первый же день отказываешься от препаратов? А у тебя стальные яйца, — заметил Питер. — Доктор тебя знатно отчитает.       — Я даже не знаю, когда мы с ним встретимся, — Баки вскинул руки. — Мне ничего не говорят!       — Ну и ладно. Пошли на завтрак.       Питер пел соловьем о том, как обстоят дела в клинике, что за пациентов они встречают по пути и за что те здесь находятся. Баки слушал его вполуха. Когда он попытался сразу после завтрака вернуться в палату, Питер его остановил.       — После завтрака все палаты убирают. Пошли. Поиграем.       Баки сейчас меньше всего хотелось играть в какие-либо игры. Он посмотрел на сестринский пост.       — Тогда я могу сходить спросить насчет моего сеанса с доктором?       Рассмеявшись, Питер ответил:       — Ну, удачи тебе в этом, — он потянул Баки за рукав к диванам и низким столикам, но Баки отпихнул его.       — Это глупо. Мне нужно с ним поговорить. Я должен отсюда выбраться.       — Разумеется, чел. Я же сказал: удачи тебе в этом.       Баки направился к сестринскому посту. Он с минуту постоял, ожидая, что кто-нибудь из персонала его заметит, но его словно сознательно игнорировали.       — Извините, — наконец, сказал он.       — А, новенький, — отозвался крупный детина, скрестив руки на груди. — Что теперь не так?       — Я бы хотел узнать, когда мне назначен сеанс с доктором Пирсом, — сказал Баки. Его злило, что ему приходится буквально выпытывать из них ответы, хотя, будь его воля, он бы больше никогда с доктором не встречался. Медбрат подавил вздох и спросил:       — Имя?       — Джеймс Бьюкенан Барнс.       Медбрат, похоже, с трудом сдержал улыбку.       — Какие мы важные. Ладно. Барнс, значит, — он молча полистал досье и остановился на результатах первичного осмотра. — Тут сказано, что ты больше отзываешься на имя «Баки».       — Нет, — сказал Баки. — Джеймс. Или Джей.       — Любопытно.       Медбрат опять умолк, и Баки, не выдержав, спросил:       — Тут написано, когда мне назначен сеанс с доктором Пирсом?       — Неа, — ответил медбрат и захлопнул тонкую папку.       — И как же я должен спросить у него про лекарства, если я с ним не увижусь?       — Он время от времени совершает обход пациентов, — ответил медбрат.       Баки хотелось кричать. Ему хотелось наорать на медбратов, чтобы те немедленно пустили его к доктору Пирсу.       — Ты, похоже, злишься, — заметил медбрат, поднимаясь из-за стола. — Тебя что-то беспокоит?       Баки разжал кулаки.       — Ничего, — сказал он. — Я просто подожду… — он указал на зону отдыха. — Вот здесь.       — Не стоит создавать проблемы в первый же день, — предупредил медбрат.       Баки не стал ему отвечать. Его грудь сдавило, и он стиснул челюсти. Ему определенно нужно выбраться отсюда, и чем скорее, тем лучше.       Под потолком висел телевизор, на котором показывали старые фильмы. Сняты они были значительно позже юности и молодости Баки и нисколько его не привлекали. Он сел и постарался не замечать Питера. Нет, он не хочет поиграть в настольную игру. Ладно, он поможет Питеру сложить паззл. Всё то время, что он передвигал кусочки мозаики, он хмуро размышлял, что ему теперь делать.       В конце концов, заметив, что с уборкой уже закончили, он сказал Питеру, что ему нужно в туалет. Вернувшись в палату, он поднял матрас и поискал записную книжку, но так и не нащупал ее. Он обыскал всё вокруг, проверил под кроватью и под матрасом Питера. В таком месте было сложно что-то потерять.       Он вернулся к сестринскому посту.       — Эй, — сказал он, теперь уже не дожидаясь, когда его заметят. — У меня в палате лежала записная книжка, и она пропала.       — Ах, да. Один из санитаров нам ее принес, — медбрат поднял ее и указал на спиральную проволоку, скрепляющую страницы. — Что это тут у нас? Контрабанда? Такое в палатах держать нельзя.       — Но мне разрешили взять ее с собой! Никто вчера и слова не сказал!       — Извини, — медбрат выкинул записную книжку в ведро с кучей других вещей, которые тоже причислялись к контрабанде. Среди прочего там виднелись телефоны, кроссовки и ремни. — Не я устанавливаю правила.       — Но… Но она нужна мне для терапии, — сказал Баки.       — Тогда я передам её на проверку доктору Пирсу.       Нет! Баки несколько раз втянул воздух сквозь зубы, чтобы успокоиться. Если Пирс прочтет, что там написано, его запрут здесь навечно.       — Пожалуйста, можно хоть кое-что в ней записать? Я сяду прямо здесь и напишу всё при вас.       — Нет. Извини.       Виноватым он не выглядел.       Баки вернулся в палату и через какое-то время обнаружил, что ходит взад-вперед, вцепившись в волосы. Доктор Пирс знатно повеселится, читая его записную книжку. Нужно вернуть ее и сваливать. Может, забрать ее прямо сейчас? Перепрыгнуть через стойку, отделяющую медбратьев и медсестер от пациентов, выхватить книжку из ведра и броситься к двери.       Он так привык решать дела силой и идти напролом, что позабыл, что в этом мире у него нет ни искусственной руки, ни сверхсилы.       Вернувшись в зону отдыха, он сел за стол и продолжил собирать паззл вместе с Питером.       За этим последовал самый мучительно длинный день в его жизни.       ***       На третий день пребывания в клинике ему наконец-то дали увидеться с доктором Пирсом.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил доктор, не глядя на него.       Баки поднял на него затуманенный взгляд. В первый день после обеда он опять отказался принять таблетки. Медсестры зачитали ему целую лекцию о том, как важно слушаться врачей и что будет, если им перечить. К тому же, без лекарств он оставался единственным живым человеком в сонном царстве ходячих мертвецов. Даже Питер днем на несколько часов будто отключался.       Ему нужно было каким-то образом вывести это тело из клиники. Решив, что стоит рискнуть и сыграть по чужим правилам, на следующее утро он согласился выпить таблетки.       Это было ошибкой. Медсестры словно не замечали, как он шатается при ходьбе, как запинается в простейших предложениях и полдня не может сосредоточиться ни на чем, кроме точки на стене. А когда пришел черед второй порции таблеток, он не смог выговорить свой отказ.       — Я устал.       — Так будет казаться, пока ты не привыкнешь к луразидону. Это довольно сильный атипичный антипсихотик, который, как я считаю, должен тебе помочь. Было бы удивительно, если бы ты не чувствовал себя уставшим.       Баки долго думал. Ему было сложно вспомнить, как складывать слова в предложения.       — Если я его пропью, меня отпустят домой? — наконец, спросил он.       — Боюсь, нет, — сказал доктор Пирс и вытащил из стопки бумаг записную книжку Баки. — Судя по тому, что ты писал, тебя уже давно мучают галлюцинации и навязчивые идеи — возможно, еще с тех пор, как ты находился в госпитале для ветеранов. Как только препараты окажут действие, мы переправим тебя туда, но для начала нам нужно убедиться, что ты не опасен ни для других, ни для себя.       — Но я не опасен, — сказал Баки. Собственный голос казался ему идущим откуда-то издалека.       — А медсестры сообщили, что ты агрессивен и вызывающе себя ведешь, и мы этого так оставить не можем. Будем надеяться, лекарство быстро тебе поможет.       Не успел он придумать ответ, как доктор Пирс заполнил все бумаги, отодвинул их и сказал:       — Тогда до встречи на следующей неделе.       — На следующей… неделе?       — Да, на нашем следующем сеансе. Передай Джанет, что она может зайти сразу за тобой, хорошо?       — Но… — Баки посмотрел на дверь, а потом повернулся к Пирсу. — Но как же я отсюда выберусь?       — Через дверь, — ответил Пирс, указывая на нее.       — Нет, в смысле… Можно позвонить Стиву? Мне нужно с ним поговорить.       Пирс одарил его снисходительным взглядом.       — Боюсь, что нет.       — Но мне сказали… что через неделю… я смогу поговорить с ним.       — Джеймс, судя по тому, что я прочел, — Пирс похлопал по записной книжке, — у тебя выстроились крайне нездоровые отношения со Стивом. Лучше пресечь это в зародыше.       — Нет! — воскликнул Баки, хоть голос и не мог передать всего ужаса, что он испытывал. — Прошу, он же мой лучший друг.       — Сколько вы с ним знакомы?       — Всю жизнь… Он — мой лучший друг…       — Джеймс, думаю, мы оба понимаем, что это не так. Но это мы обсудим на следующей неделе, когда твое состояние стабилизируется. Пожалуйста, пригласи ко мне Джанет.       — Это… не честно! — сказал Баки.       — Я начинаю понимать, о чем говорили медбратья, — Пирс открыл папку с досье Баки и сделал какую-то пометку. — Вызывающее поведение.       Казалось, он больше ничего не мог сделать. Он встал, схватился за подлокотники кресла, дождался, когда кабинет перестанет вращаться у него перед глазами, а затем пошаркал к двери.       Может, если он не будет принимать таблетки на ночь, его разум очистится и найдет способ сбежать. Потому что других вариантов, кроме побега, он уже не видел.