Parallels 2 / Параллели, часть вторая

      Приближалась полночь, и в клинике всё было, можно сказать, тихо и спокойно, если бы головная боль Баки не усиливала каждый шорох десятикратно. Медсестры почти и не пытались приглушить голоса, а ночная смена вволю смотрела телевизор и обменивалась шутками — ведь всех пациентов сморило глубоким сном. На соседней койке храпел Питер — Баки не замечал этого прежде из-за лекарств. Двери непрерывно открывались и закрывались, по коридору ходили люди, и всё это мучительно действовало на нервы. Баки понимал, что это вызвано ломкой от препаратов — как, у него уже ломка? Но эти симптомы он ни с чем бы не перепутал.       Когда ему всё же удалось заснуть, во снах к нему пришел знакомый морозный холод криокамеры. Он съежился, прижимая колени к груди и кутаясь в тонкое покрывало, и пожалел, что рядом нет Стива. Со Стивом бы он ничего такого не испытывал.       Ранее ему казалось, что лучше всего будет сбежать ночью. Но теперь он понял, что так он обратит на себя внимание всего дежурного медперсонала. Они заметят, что он пошел в туалет. Они запишут, что он плохо спал, а на следующую ночь выдадут двойную дозу лекарств. Когда доктор Пирс соизволит вновь с ним встретиться, то обязательно укажет, что эти нарушения сна — лишь очередное доказательство того, что его нельзя выписывать, а то и вовсе перенаправит его в госпиталь для ветеранов.       В прошлые два дня его кратко навещали родители, но и они очень расплывчато отвечали на тему того, когда Баки сможет вернуться домой. Когда он спросил, выпишут ли его, если он согласится переехать к ним, они сказали что-то невразумительное про то, что им это неизвестно и что это нужно обсудить с доктором Пирсом.       Нет, правильнее будет сбегать во время дневной суеты.       Кое-как перетерпев ночь, он постарался скрыть свой усталый вид. Когда медсестра всучила ему таблетки, он сделал то же, что и вчера: проглотил их, а затем, достаточно отойдя, отхаркнул и незаметно выкинул в урну. Питер заметил это и сказал:       — Ну даешь, чел.       Баки притворился, будто ничего не произошло.       Всё утро он собирал паззл и наблюдал за дверью. В бытность Зимним Солдатом он привык подолгу и скрытно следить за указанной целью. Благодаря этому навыку он узнал, что смены сменяют друг друга после обеда, около часа дня. Выходов из клиники было шесть: четыре лестницы на каждом углу здания и два лифта позади поста медсестер. Их он решил избегать и сосредоточиться на самой дальней от них лестнице, скрытой за углом. За ней следили наименее пристально, хотя Баки был уверен, что на нее направлено несколько камер.       После обеда он побродил по клинике, повыглядывал в окна, пошатался по коридорам. Он пытался вести себя так же, как под действием лекарств — шаркать и слепо смотреть перед собой.       — Тебе чем-нибудь помочь? — спросила медсестра, когда он проходил мимо лифтов.       — Нет, я просто… гуляю, — пробурчал он. — А тут есть таксофон?       — Был, да давным-давно сняли, — ответила она. — Если нужно кому-то позвонить, звони с этого телефона, но я уверена, что в списке разрешенных есть только номера твоих родителей — но ведь они тебя и так по вечерам навещают, так что зачем звонить?       — Ага, — отозвался Баки и, покачнувшись для вида, уставился на табличку, приклеенную к стойке: «ВСЕ ПОСЕТИТЕЛИ ДОЛЖНЫ ОТМЕТИТЬСЯ В ЖУРНАЛЕ». Медсестра вежливо улыбнулась ему и вернулась к работе. Он немного постоял и пошаркал прочь.       Время пришло. Он прокрался по коридору, осторожно заглядывая в открытые комнаты. Он не оглядывался, чтобы не искушать судьбу, и толкнул дверь, ведущую на лестницу. Оказавшись за ней, он бросился прочь со всех ног.       Конечно, без обуви он выглядел странно, но ничего с этим поделать он не мог. Баки оставалось лишь надеяться, что внизу его ждет открытая дверь, ведущая наружу, и, слава правилам противопожарной безопасности, она-то его и встретила. Через нее он попал на подземную парковку, но это было не так уж и страшно. Баки остановился у двери и снял носки. Если не считать босых ног, одет он был вполне обыденно — естественно, насколько обыденными можно счесть серые спортивные штаны и толстовку им в тон. Запрятав больничный браслет под рукав, он пробрался мимо машин. Людей на парковке не было, что было ему только на руку. Добравшись до выезда из подземной парковки, он замер и посмотрел по сторонам. Он выискивал контейнер с одеждой, которую жертвовали пациентам, и вскоре обнаружил его у дальней стены.       Рыться в нем пришлось вслепую, поэтому Баки потратил немало времени, копаясь в поисках хоть какой-то обуви. Вонь внутри контейнера стояла страшная: смесь сигаретного дыма, потных тел и немытых ног. По своей воле он бы ни за что к такому не приблизился — как, пожалуй, и медсестры, если бы им вздумалось идти его искать. В конце концов, он нашарил пару поношенных рабочих ботинок, которые оказались ему впору.       Теперь оставалось лишь притвориться нормальным человеком, вышедшим на приятную прогулку в солнечный день. Он не побежал, решив поберечь силы. Путь до квартиры Стива занимал долгие километры, и вскоре Баки стало неуютно жарко. Возможно, причиной этому стала ломка, а не погода, но он никак не мог раздеться — иначе все бы увидели больничный браслет.       Тренировки в программе Зимнего Солдата научили его превосходно запоминать, как добраться до того или иного места. Он вспомнил, как Сэм отвозил его в больницу, как его после везли домой. После было уже проще сориентироваться и определить, как попасть к Стиву. К тому моменту, когда Баки добрался до его дома — судя по бурчанию в желудке, время близилось к ужину — Стив уже вернулся с учебы.       Баки хотел было постучать, но его рука замерла у самой двери.       Стив его не ждал. Скорее всего, родители Джеймса сказали, что Баки поместили в клинику для душевнобольных, так что его, вполне возможно, примут за психа. Нет, Стив вряд ли бы поддерживал с ними контакт — он может и поверить, что его уже выписали. Как бы Баки ни хотелось не лгать Стиву, он не должен был дать ему повод увидеть в нем беглого пациента.       Пусть именно им Баки и был.       Из квартиры доносилась музыка — старая песня, хорошо ему знакомая. Поцелуй меня раз, поцелуй другой, потом поцелуй меня снова. Прошло много, много времени…       Баки постучался.       Стиву потребовалась минута, чтобы добраться до двери, и, когда он ее распахнул, по выражению его лица Баки понял, что его совершенно точно не ждали.       — О, — сказал Стив. — Ты пришел.       — Да, меня, эм, выписали этим утром, — сказал он и попытался улыбнуться. — Мне хотелось тебя увидеть.       — Ладно, — Стив отшагнул и впустил Баки в квартиру. — Выписали, говоришь? Без обид, но выглядишь ты дерьмово. Как ты себя чувствуешь? Садись. Я принесу тебе воды и… Ты голоден? Я могу заварить тебе рамен. И еще бананы есть.       — Конечно, — ответил Баки на всё это. После долгой прогулки диван встретил его с распростертыми объятьями. Упав на подушки, он тут же запрокинул голову. Он ощущал, как толстовка прилипла к коже. На окне стоял вентилятор. Прохладный воздух, который он разгонял, приятно холодил кожу.       — Так и что тебе сказали? Тебе хотя бы лекарства какие-нибудь назначали? — спросил Стив, вернувшись со стаканом воды. Поставив его на стол, он с беспокойством посмотрел на Баки.       — Пытались, но мне от них только хуже стало. Поэтому я так ужасно выгляжу. Мне сказали, что это побочки или что-то типа того.       Вода была очень вкусной. Баки за секунду осушил стакан и вернул его Стиву.       — Не думаю, что тебя должны были выписывать домой в таком виде. Разве твои родители не предлагали тебе, ну, передохнуть пару дней в постели, прежде чем друзей навещать?       Баки посмотрел на Стива. Он ненавидел лгать. Он не заслуживал всей этой искренней заботы Стива, построенной на лжи.       — Я… Я сбежал, — сказал он.       Стив недоуменно нахмурился.       — От родителей?       Баки посмотрел на свои ладони и выскреб грязь из-под ногтей. Когда он в последний раз принимал душ?       — Из клиники.       — Ох, Баки… В смысле… Джеймс?       — Прости, — Баки выпрямился и уперся кулаками в глаза. — Я не понимаю, почему всё так запуталось.       Стив пересел на диван и обнял Баки за плечи.       — Что случилось?       — Я не знаю. Я ничего не понимаю. Мне прописали какие-то таблетки, от которых мне становилось только хуже, я даже думать из-за них не мог и постоянно засыпал. И мне не разрешали ни позвонить тебе, ни увидеться. Мой доктор украл мою записную книжку и отказался ее возвращать. В ней я написал письмо, которое хотел отдать тебе…       Тепло тела Стива согревало его. Баки склонился к нему и уронил голову Стиву на плечо.       — Прости. Наверное, я жутко воняю, — он вытер нос рукавом. — Клянусь, я не псих.       — Твоя мама сказала, что доктора подозревают у тебя шизофрению, — тихо сказал Стив. — Это очень серьезно. Понимаю, всё может казаться тебе реальным, но…       — Но оно реально! — воскликнул Баки, отталкивая Стива. Момент настал. Он должен был во всём признаться. — Понимаю, звучит дико, но всё это реально. Я не могу… Я больше не могу тебе лгать.       — Лгать мне? — переспросил Стив.       — Я не… тот парень, с которым ты флиртовал в кофейне, понимаешь? Я каким-то образом поменялся с ним телами. Я из параллельной вселенной. В моем мире… произошло много чего безумного, чего никогда не случалось здесь. Хочешь знать, почему я так удивился, когда ты упомянул Капитана Америку? Потому что в моем мире он есть. Это ты, Стив. Тебя не хотели брать в армию, поэтому ты согласился принять участие в секретном правительственном эксперименте, во время которого тебе ввели сыворотку, сделавшую тебя большим и сильным. Она сделала тебя супергероем. А когда мы вместе были на задании, я упал с поезда, и меня нашла ГИДРА… Такая нацистская организация, где мне ввели точно такую же сыворотку и заодно промыли мозги. И…       Баки не мог продолжать. Выражение лица Стива говорило громче слов: он не верил ни единому слову. Если он перескажет дальнейшие события, Стив сам вызовет к нему санитаров.       — Это правда, — сказал Баки, чувствуя, как слезы скатываются с носа. Он и не заметил, как начал плакать.       — Так, — Стив бережно положил ладонь Баки на плечо. — Похоже, ты через многое прошел. Может, ты примешь душ, а я пока приготовлю что-нибудь на ужин, а потом мы поговорим о том, что мы будем делать?       — Ладно. Я приму душ, а ты пока вызовешь людей в белых халатах, которые меня упакуют и увезут.       — Я не буду так делать, Баки. Обещаю.       В его мире Стив не нарушал обещаний. В этом мире… Как знать? Баки вытер глаза.       — Правда?       — Обещаю. Идем. Можешь взять что-нибудь из моих вещей.       Зайдя в спальню, Стив вытащил пару пижамных штанов и кофту, которая была мягкой, затертой и пахла точь в точь как он. Потом Стив отвел его в ванную.       — У меня смеситель немного забавный: надо повернуть так, а потом — вот так, иначе тебя обдаст кипятком. Можешь воспользоваться моим шампунем и всем остальным, хотя это просто 2-в-1. И… может, ты хочешь побриться? — Стив, похоже, тут же пожалел о сказанном. — В смысле, ты ведь сможешь побриться? Ты не…       — Я не собираюсь себе вены вскрывать, — сказал Баки и положил одежду Стива на крышку унитаза. — Спасибо.       — Хорошо, — сказал Стив и оставил Баки одного в ванной.       Баки очень медленно снял с себя одежду. В основном потому, что его тело дрожало — ему казалось, что от резких движений он попросту упадет — но также и из-за подсознательного ожидания появления Вижна. Ему казалось, что все эти дни он только и ждал, когда Баки, наконец, останется совсем один. Рискнув взглянуть в зеркало, он ожидал, что не узнает себя, но, к сожалению, узнал.       Он порядочно схуднул. Его щеки впали, щетина заметно отросла. Сальные волосы спутались и липли к лицу.       Так выглядел Зимний Солдат.       Из крана полилась огненная вода — инструкции Стива он успел забыть, да ему было и плевать. Может, кипяток выжжет всё, что случилось. Тогда он выберется из отмершей кожи перерожденной змеей.       Он мылся долго, пока кожа на пальцах не сморщилась. Он знал, что оттягивает выход наружу, потому что там будет холодно. В итоге, правда, горячая вода закончилась, и ему пришлось вытираться и надевать пижаму. Затем он крайне осторожно побрился — слишком уж давно он этого не делал.       Он завернул грязную одежду в полотенце, но не знал, куда это положить. Не решаясь покинуть ванную, он прислушался к звукам по ту сторону двери. Он подозревал, что Стив нарушил слово? У него поникли плечи. Да. Подозревал. Он ожидал, что там его уже ждет толпа вооруженных людей.       Глубоко вздохнув и последний раз понадеявшись увидеть Вижна, Баки открыл дверь.       — О, отлично, я уже начал волноваться! — Стив посмешил к нему. Рот Баки сразу же наполнился слюной — в комнате пахло пиццей. Но тут Стив обнял его, и в ноздри ударил его запах. Баки отложил мокрое полотенце со всем его содержимым и обнял Стива в ответ. — И я заказал пиццу. Решил, что можно немного потратиться — ты выглядишь таким голодным. Ты ведь голоден?       — Да, — прохрипел Баки в шею Стива. Его глаза снова наполнились слезами. — Спасибо.       — Давай я это заберу. А ты иди есть.       Баки с виноватым видом положил два куска пиццы на бумажную тарелку, но умял их еще до того, как успел сесть за стол. Вернувшись, Стив обнял его за плечи.       — Я очень за тебя волновался, — сказал он. — Давай лучше поедим на диване.       На диване действительно было уютнее, а Стив еще и принес плед, под которым смогли уместиться они оба. Сидеть вот так, локтем к локтю, казалось правильным. Даже больше пиццы и душа. Сейчас он мог позволить себе мысль, что всё будет хорошо.       — И как там было, в клинике? — спросил Стив с набитым ртом.       — Ну, смирительных рубашек и комнат с мягкими стенами я не видел, — сказал Баки. — Но там я ощущал себя… беспомощным. Мне прописали препараты, но не сказали, какие конкретно. Когда же я попытался это выяснить, со мной чуть не подрались. А потом у меня забрали записную книжку… Я пытался убедить всех, что не болен, но от всего, что там было, мне становилось только хуже.       — Это неправильно. Им стоило сначала сказать про препараты, а уже только потом давать их.       Баки подумал, что, возможно, ему что-то такое и говорили, пока он был не в этом теле. Но это он озвучивать не стал. Стив провел пальцами по его мокрым волосам.       — И как же ты сбежал?       — Один из пациентов сказал, что оттуда можно просто уйти, и я так и поступил. Видимо, никого, кроме совсем уж буйнопомешанных, там насильно не держат.       — Похоже на то, — сказал Стив.       Прикончив всю пиццу, они какое-то время смотрели телевизор. Баки задремал у Стива на плече. Как только из его рук забрали бумажную тарелку, он обхватил Стива за торс и уже не отпускал. Как только Баки начал проваливаться в сон, его разбудило дребезжание из кармана Стива.       — Кто мне может звонить? — Стив вытащил телефон и посмотрел на экран. — Хм.       — Что? — настороженно спросил Баки. Вероятно, в клинике уже заметили его отсутствие и начали выяснять, куда он мог отправиться.       — Мне звонишь ты, — он показал Баки телефон.       — Скорее всего, это мои родители, — сказал Баки. — Мой телефон у них.       — Мне ответить?       Баки промолчал.       — Не буду отвечать, — Стив сбросил звонок и кинул телефон на кофейный столик. — Пошли. Тебе нужно поспать. Ты измотан.       — Ты полежишь со мной? — спросил Баки. Он понимал, что говорит, как капризный ребенок, но ему было плевать.       — Конечно.       Прижавшись к груди Стива, Баки погрузился в сон. Последним, что он помнил, было прикосновение губ Стива к его лбу.