pink devil

      Утро. 6:30. Хенджин просыпается с абсолютно пустой головой. Нет ни одной мысли, что вскрывали его раны, отравляя на протяжении прошедших дней. Нет какого-либо желания, сожаления или отвращения. Он просто ощущает себя пустым. У него ничего не болит. Лишь присутствует ощущение дежавю, будто и не было того случая в квартире Минхо, будто он и не начинал хоть чуть больше любить свое тело.       Он проснулся без будильника, сел на кровати и уставился в стену, не моргая. Хенджин будто завис в пространстве, попав во временную петлю, вернувшись к истокам. Будто бы и нет выхода из этого порочного круга. Стоит начать воспринимать себя иначе, как кто-то вновь вернет тебя на путь самобичевания, запустив обратный процесс, будто заевшую пластинку. Из этого трудно выбраться самому. От РПП вообще трудно избавиться, поскольку человек не верит сам в себя. В случае Хенджина: пару дней назад ему помог Минхо. И пусть старший и не напрямую сказал, что Хвану нужно всё это прекратить, но временному завершению посодействовал еще и сильный приступ, до которого сейчас Хенджину уже не было никакого дела. Он чувствует себя полным, или даже толстым, а остальное теперь отошло на второй план. Словно он вновь подсел на эту «игру», а завершит только тогда, когда достигнет желаемого, показательно игнорируя всё то, что будет его сопровождать.       За окном барабанил дождь, обливая всё вокруг водой, а Хенджин просидел еще минут десять рассматривая стену, слушая блаженные звуки дождя, словно продолжая спать, отдыхать, но теперь уже с открытыми глазами и в положении сидя. Дождь на улице только усиливался, а через некоторое время еще прибавилась и гроза с громом. Последний и отрезвил Хвана, вытаскивая его обратно в реальность.       Хенджин понял, что не может долго ничего не делать, поскольку чем дольше он ничем не занят, тем больше разнообразных мыслей начнут лезть ему в голову — чего ему мало хотелось. Его вполне устраивало состояние безэмоциональности и отрешенности, ведь именно так он сможет скрывать то, что прячется в глубине его души. Он поднялся с кровати и направился на кухню, дабы выпить пару стаканов воды, чтобы заранее заглушить голод, что наверняка начнет его донимать через пару часов. После своего «сытного» завтрака он направился в душ, дабы сделать все утренние процедуры. Хван помыл голову, натер себя сладко пахнущими скрабами, сделал легкую укладку, придав волосам немного волнистости и добавил яркие заколки по бокам. Сгреб всё необходимое в портфель и оделся. Сегодня он остановил свой выбор на розовой рубашке и того же цвета кедах. Всё остальное было обычным, как у всех: черный пиджак и того же цвета обтягивающие зад брюки со стрелками. Добавив на себя аромат, любимые украшения и сережки гвоздики, не забыв взять зонтик, он направился в школу. Сегодня он вышел раньше, чем обычно, так, что даже его мама еще спала, решив, что по пути зайдет в парк, в надежде узреть что-то прекрасное, что позже, когда он будет прятаться сам от себя или своих мыслей — воплотит на бумаге.       Дождь был и правда сильным, однако небо было светлым, совсем не мрачным и не наводящим тревогу или апатию. На улице до одури приятно пахло мокрым асфальтом и дождем, ветерок трепал волосы, норовя испортить укладку, а капли барабанили по зонтику, отбивая какой-то никому не известный ритм. До начала уроков оставалось еще пятнадцать минут, так что Хенджин благополучно свернул в парк, что находился в паре метрах от школы.       Людей тут почти не было, если не считать тех, кто быстрым шагом преодолевал эти метры уединения с природой, спеша по своим делам. Было пару людей с питомцами, что притащились сюда в такую рань только ради них, всем своим видом убеждая в этом немногочисленных прохожих. Хенджин планировал сделать пару фото пруда с уточками, что располагался в самом центре парка на фоне мокрого пейзажа. Однако он решил не спешить с этим, желая подольше насладиться волшебной атмосферой, что окружала его — такого не волшебного, небезупречного и удрученного. Он направился к пруду самой длинной дорогой, по пути наслаждаясь прекрасными видами осенней природы.       Дойдя до пруда он достал телефон, запечатлев уток, что рассекали и без того неспокойную водную гладь, на фоне трепещущих листьями деревьев, что пестрели разными цветами. Картина и правда было потрясающей, отдавая умиротворением и спокойствием, что усиливались благодаря такой приятной погоде.       Хенджин бы хотел еще дольше простоять здесь, наблюдая за природой, ощущая себя так, будто он один в этом мире, не имеющий каких-либо проблем и загонов. Однако он не мог себе этого позволить. До начала уроков оставалось пять минут, а опоздание приравнивалось к прогулу, в частности на физике. Он поспешил в противоположную от входа сторону, по дороге приглаживая свои чуть растрепавшиеся волосы, укладка на которых уже безбожно была испорчена; от волн почти не осталось ни следа.

***

      Во время последних минут до урока, коридор и холл школы особо сильно наполнялись учениками. Толпы людей шныряли туда-сюда, ища взглядом свой кабинет, громко обсуждая с кем-то что-то или повторяя необходимый материал. Стоило Хенджину ступить в длинный коридор, что вел до кабинета физики, он сразу уловил пару пронизывающих взглядов, что устремились прямо на него. Некоторые оборачивались на него, пихая локтями друзей, кивая в его сторону, пока Хван неторопливо направлялся в сторону кабинета, с непониманием в глазах оглядывая всех вокруг. Стоило только кому-то встретиться с ним взглядом, как люди начинали перешептываться. Кто-то смотрел с презрением, кто-то с неким… восхищением? Кто-то буквально раздевал своим взглядом, похабно облизывая свои губы, ничуть не скрывая. Хван чувствовал себя центром какого-то обсуждения, причину которого он искренне не ведал, ощущая, как по спине пробегают мурашки от чрезмерного внимания к своей персоне, да еще и тогда, когда он совсем не чувствовал себя уверенно.       Он мечтал, чтобы этот бесконечный коридор наконец закончился, однако он всё шел и шел, продолжая ловить на себе кардинально разные взгляды. Он старался никак не показывать свою растерянность, пытаясь даже убеждать себя, что у него просто паранойя и ничего необычного не происходит. Однако он окончательно убедился в том, что не обладает склонностью к помешательству, когда какой-то парень преградил ему путь со словами:       — Дорого берешь за ночь, Хван Хенджин? — усмехнулся он, проходясь своим отвратительным языком по губам, пожирая розововолосого взглядом.       — Что ты несешь?! — воскликнул Хенджин, обходя парня, прибавляя шаг и наконец хватаясь за заветную ручку двери в кабинет.       Он успел на урок почти что минута в минуту, так как сразу же за ним в класс прошел учитель. Хенджин направился к своей парте, уже встречаясь с взволнованным взглядом Чонина, показательно игнорируя все остальные, что опять же были направлены на него, желая раздавить его под этим весом. Благо, что Хван сидел на последней парте, значит он не будет ловить своей спиной повышенное внимание.       Класс поприветствовал учителя и сел обратно на свои стулья. Как только Ян и Хван вернулись обратно за парту, Чонин тут же начал свой расспрос.       — Хенджин, ты как? — шепотом спросил он, окидывая того ошеломленным взглядом.       — В смысле? Ты о чем? Я нормально, как обычно.       — Ну те фото…             Услышав эти слова, Хван тут же развернулся корпусом к Чонину, удивленно вскидывая бровь, состраивая максимально непонимающее лицо.       — Ты что, не знаешь? — Ян сразу же начал копошиться в поисках своего телефона.       Пока друг искал те самые фотографии, Хенджин словил на себе высокомерный взгляд Феликса, который вовсю ухмылялся, а когда учитель окликнул его, обернулся, напоследок подмигнув.       — Вот, — Чонин протянул Хенджину телефон, встревоженно начав наблюдать за чужой реакцией.       Стоило Хвану взглянуть на фото, как по телу прошелся ток, ударяя куда-то в голову; глаза округлились, ошеломленно впитывая каждый пиксель фотографии. На фото был он, по виду полностью обнаженный, хоть нижняя часть тела и была скрыта под одеялом. Он лежал полубоком, однако не опознать его было невозможно. Розовые волосы были беспорядочно рассыпаны по подушке, на тонкой шее красовались ожерелья из бисера, которые он самолично сделал, а белоснежная кожа и выпирающие ребра окончательно обрывали все сомнения. Сердце начало заходиться в бешеном ритме, пульсируя в виски, а его будто оглушили, так как он перестал различать какие-либо посторонние звуки, что слились в один шум. Он беспорядочно перематывал в голове прошедшие дни, пытаясь понять, когда это вообще произошло. Он еще раз взглянул на фото, теперь уже более детально оценивая обстановку. Ну конечно… это была кровать Феликса, на которой он вчера проснулся, ничего не помня. В голове сложилось два плюс два и он начал возвращаться в реальность, слыша неторопливую речь физика.       — Сука! Блять, — тихо выругался он, отдавая телефон обратно Чонину, что до этого момента смиренно молчал, давая парню время для размышлений и осознания.       — Хенджин… Это что? Поделись со мной, — Ян аккуратно дотронулся до плеча Хенджина.       — Вчера я виделся с Феликсом, а во время того, как мы сидели в кафе, мне стало плохо, а потом я проснулся уже у него дома ничего не помня. Там и была сделана эта фотография, пока я спал или был в отключке — не знаю, не помню, да и не столь важно. Судя по всему, он это подстроил, — пытался свыкнуться с произошедшим Хенджин, поправляя от волнения волосы, а затем начав заламывать костяшки.       У Чонина глаза округлились от услышанного.       — Я не знаю что сказать… Но я тебя поддерживаю, в любом случае. Ты можешь рассчитывать на меня, Хенджин, — Ян заглянул Хвану в глаза, что были просто стеклянными, ничего не выражающими. — Всё будет хорошо. Про это скоро забудут, — Хван наконец перестал хрустеть пальцами, кладя чуть потряхивающие конечности на стол, чем и воспользовался Ян, поддерживающе накрывая его руку своей ладонью.       — …спасибо, Чонин, — попытался благодарно улыбнуться Хван, но у него это не вышло.       Сейчас Хенджина накрывало волной разношерстных чувств: отвращение, стеснение, страх, гнев, злость, благодарность. Отвращение и гнев он чувствовал по отношению к Ли, который сделал всю эту херь, на всеобщее обозрение выставив его голые фото. Хван ничего ему не сделал, так за что тот так поступил, намеренно сделав это? Страх, стеснение и еще одну часть отвращения он испытывал по отношению к себе. Теперь буквально все в школе видели его обнаженное тело; его отвратительное тело; тело, которого он стыдится. Казалось, что ненависть к себе и происходящему начала паразитировать, затыкая каждую его клетку, вот-вот норовя начать выливаться наружу уже не пытаясь утрамбовываться внутри, так как всё это потихоньку достигало апогея. А благодарность… Это к Чонину. К этому светлому мальчику, что был готов помочь в трудной ситуации. Был готов поддержать столь «ужасного», как Хенджин. Все эти чувства просто закипали внутри, превращаясь в одно большое месиво, желающее прорвать пару дыр в груди Хенджина, закончив его терзания прямо здесь.       — Хван Хенджин, — прервал свои объяснения учитель, — пройдите к директору. Прямо сейчас, — он кивнул, поднимаясь на ватных ногах со своего места. И если тогда, когда он не знал темы всеобщего обсуждения, он мог противостоять тревожным чувствам, делая вид, что всё хорошо — то сейчас уже не слишком. Тело будто сопротивлялось, устроив бойкот, не желая подчиняться своему хозяину. На лице застыла гримаса подавленности, принятия случившегося, что придавала его взгляду какой-то холодной отрешенности. Он шел на несгибаемых ногах к кабинету директора, играясь со своими браслетами пальцами, нервно теребя губу зубами.       Он постучал в дверь, прося разрешения войти.       — Проходите.       — Здравствуйте, — Хван прошел в кабинет, усаживаясь на стул напротив женщины, на который она показала рукой.       — Полагаю, что Вы догадываетесь насчет причины Вашего визита, — парень кивнул. — Те фото дошли и до меня. Такое крайне неприемлемо и вообще может караться отстранением, — Хенджин кинул на нее обеспокоенный взгляд, продолжив перебирать украшения. — Но я решила сначала выслушать Ваше оправдание, дабы не рубить сгоряча. Вы, всё-таки, новый ученик в нашей школе, что значит, что я Вас совсем не знаю.       — Меня напоили и сфотографировали. Выложил не я. Так как сам узнал об этом только полчаса назад, — медленно проговорил Хван, не собираясь особо углубляться в подробности.       Женщина замолчала на пару минут, размышляя над словами парня, будто сканируя его взглядом на предмет лжи.       — Вы знаете виновника?       — Нет, — соврал Хенджин. Он не собирался выносить эту тему на крупномасштабный уровень. Ему вообще хотелось домой и забыться.       — И даже никого не подозреваете? — неверяще уставилась директриса.       — Не думаю, — Хенджин не смел смотреть в глаза женщине, поскольку понимал, что так она возможно сможет распознать его ложь.       — Мне слабо в это верится… Но ладно. Раз уже Вы и правда не знаете или просто покрываете кого-то, я постараюсь закрыть на это глаза. Но знайте, что если что-то подобное повторится, то я буду вынуждена придать огласку и отчислить виновника — как минимум. Можете идти, хорошего дня.       — Спасибо. До свидания.

***

      Хенджин вышел из кабинета, взглянув в телефон, дабы посмотреть время. До конца урока оставалось пятнадцать минут. На физику не хотелось. Снова идти в класс, где все будут раздевать его взглядами, не хотелось. Вообще с кем-либо пересекаться, ну разве что кроме Чонина, не хотелось. Поэтому недолго думая, Хенджин свернул в мужской туалет, что располагался на том же этаже, чтобы просто посидеть в тишине, бездумно полистать телефон, а затем… может и поразмыслить над всем, что его отравляло, заставляя ощущать все эти разрывающие изнутри чувства.       Он зашел в туалет, направляясь к умывальникам, дабы посмотреть на свое отражение в зеркале; посмотреть, насколько он выглядел ничтожным. Всё как обычно, единственное, что щеки действительно будто стали меньше. Однако это не сможет предотвратить его новое голодание, так как теперь его проблема была не в этом. Вымученно махнув на себя рукой в зеркале, он решил зайти в одну из кабинок, из-за своих громких мыслей не услышав, как открылась дверь в туалет.       Хван вот-вот собирался взяться за ручку двери, дабы просидеть там оставшееся время, чтобы если что его никто не поймал на прогуливание, как вдруг в следующую секунду кто-то схватил его за руки, сцепляя их одной своей за спиной, припечатывая к двери кабинки. Телефон выпал из рук, с громким ударом падая на кафель.       — ЕЙ! Что происходит?! — воскликнул Хенджин, пытаясь вырвать руки из захвата. Однако чужая хватка была невероятно крепкой, ну или по крайней мере точно сильнее, чем у относительно хрупкого Хвана. Он постарался развернуть голову, дабы увидеть, кто стоял за его спиной, но эти попытки тоже оказались тщетными. Некто прижал его лбом к стене свободной рукой, да так сильно, что там наверняка останется синяк.       — Ты такой красивый на тех фото. Не дергайся, малыш. И, может быть, тебе даже будет приятно, — послышался грубый голос за спиной, прямо над ухом Хенджина от чего по его телу пробежались холодные противные мурашки. Мозг начал отключаться, а все мысли, что до этого тревожили, уступили место нарастающему страху. Догадка того, что сейчас скорее всего произойдет зарождалась в голове, но Хван очень старался противостоять, не принимая неизбежного. Он попытался дернуть рукой, параллельно пиная стоящего сзади.       — Сука! Ебаная шлюха! Я что тебе сказал?! — Хван почувствовал, что хватка на руках чуть ослабла, но этого всё равно было недостаточно для того, чтобы вырваться. Судя по всему, насильник согнулся из-за резкой боли в колене, от удара, что нанес ему Хван. Так как в следующую секунду Хенджин уже почувствовал жгучую боль на щеке. Парень отвесил ему пощечину, еще сильнее сжимая кисти, от чего они начинали потихоньку неметь. Хван еще больше запаниковал, а от острой боли, которая смешалась со страхом, у него брызнули слезы из глаз. Он пытался вбить себе в голову, что сейчас его изнасилуют, стараясь принять это, дабы не раззадоривать еще больше парня. Хван понял, что не сможет противостоять тому громиле, что удерживал его, да и сил особо много не было.       — Так бы и сразу, — проговорил парень, когда почувствовал, что Хван перестал дергаться и вырываться.       Даже если Вам и кажется, что Вы смирились с чем-либо ужасным в своей голове, так сказать пока находитесь на берегу — Вы ошибаетесь. И Хенджин тоже ошибся. Трудно принять то, что Вас сейчас будут использовать, будто какой-то неодушевленный предмет ради удовлетворения чужих потребностей. Стоило Хвану почувствовать, как его штаны начали стягивать, оглаживая ягодицы через ткань боксеров, так из глаз вновь хлынули слезы. Он сжал веки с силой, будто желая выдавить их. Поглаживания по ягодицам продолжились, а Хенджин уже окунулся в омут. Он ничего не слышал, только какой-то гул. Мысли роились в голове словно пчелы, оглушая своими децибелами. Он терзал свою губу, норовя её полностью съесть. Он мечтал чтобы всё это поскорее кончилось.       Когда к оголенной коже бедер прикоснулись холодные подушечки чужих пальцев, его прошибло током, а голову еще больше заполоняло отвращением, а где-то отдаленно (он не мог понять было это далеко или близко) послышался хлопок двери.       В следующее мгновение Хенджин почувствовал, что его больше никто не удерживал, так что он был свободен. Трясущимися руками он потянулся к штанам, натягивая их на ягодицы, параллельно скатываясь на пол, всё так же лицом к стене. Он не слышал громких криков, гневных выражений и всего прочего, что происходило за ним, да к тому же еще и не видел. Он поднял руки к голове, нервозно зачесывая волосы назад, продолжая чувствовать обжигающие слезы, что катились по щекам, а затем падали на оголенные ключицы. Его взгляд был будто стеклянным. Осознание того, что всё закончилось еще не настало. Губы нещадно тряслись, так что он уже даже не попадал по ним зубами, больше не мог их кусать.       — Хенджин… Хенджин, поднимись, пожалуйста, — Бан Чан аккуратно произнес это, как только они оказались одни. После того, как он знатно «навалял» парню, что домогался до Хвана, отведя его к директору. Он вообще здесь оказался случайно, просто нужно было помыть руки. И не хочется думать что бы случилось, если бы он вовремя не подоспел. Бан не решился дотрагиваться до Хенджина, осознавая, что сейчас ему, наверное, все касания будут восприниматься особо остро и «по-вражески».       Услышав знакомый мягкий голос, который точно не принадлежал тому, кто пытался его изнасиловать, Хван повернул голову, встречаясь взглядом с взволнованными глазами учителя биологии. Он начал понемногу вновь возвращаться к реальности, а осознание того, что тот его скорее всего спас, начало проскальзывать в голову. Его глаза всё еще были пустыми, а в уголках по-прежнему скапливалась влага, что спускалась мокрыми дорожками по бледным щекам.       — Хенджин, ты как? Нужно к врачу? — спросил Бан, аккуратно протягивая руки к парню, дабы тот ухватился за них и смог подняться. Вид у парня был такой, что сердце сжималось. Он выглядел, как напуганный котенок, который не понимает где он находится. Красные из-за слез глаза, мокрый от них же подбородок, а самое устрашающее — ничего не выражающие глаза, будто парень отключил свою человечность, отключил свои эмоции. Но это всё было только снаружи, поскольку изнутри его съедали чувства, что норовили начать вылезать из всех возможных щелей, не упуская возможности пробить еще пару новых. А затем начать извергаться словно вулкан, испепеляя хозяина.       — Нор… Нормально. К врачу не надо, — с дрожащим выдохом произнес он, потирая пальцами глаза. — Можно мне домой, пожалуйста, — он поднял свой взгляд на биолога, не ощущая того, как из глаз снова полились слезы. Он не мог контролировать свои эмоции, но благо, что пока что они проявлялись только через соленые дорожки. Он начал хрустеть пальцами, делая это особо яростно, поскольку не мог рассчитать свою силу.       — Да, конечно. Я предупрежу учителя, — Крис и не собирался удерживать парня, так как сам хотел предложить ему пойти домой. — Ты сможешь дойти сам? А то я могу попросить Чонина, думаю, что он согласится.       — Нет, не стоит. Я вполне уверенно стою на ногах, да и живу недалеко. Не стоит ему говорить, что именно произошло, не хочу чтобы он слишком волновался. И никому не говорите, пожалуйста. По крайней мере, моим одноклассникам. Я не хочу давать всем еще одну тему для обсуждения, а их жалость мне отнюдь не нужна.       Бан Чан кивнул головой, не смея перечить желанию парня. Они вышли из туалета, биолог еще раз убедился в том, что парню не нужно к врачу, а затем они разошлись в разные стороны. Учитель точно не собирался задавать еще какие-либо вопросы, поскольку Хенджин вряд ли сможет сейчас внятно ответить на них, а тем более трезво оценить произошедшее. Ему нужно время.       Бан Чан сразу же заглянул в кабинет физики, тихо проговаривая нужную информацию учителю, сказав лишь то, что Хвану стало плохо. После чего он вышел из кабинета, не замечая, как его с тревогой в глазах проводил парень, шестое чувство которого твердило, что произошло что-то неладное.