pink devil

      Голова нещадно болит, желая расколоться напополам или же на более мелкие кусочки, заполонив ими всё вокруг. Левая рука будто онемела, так как складывается ощущение, что для того чтобы подвигать ею, нужно приложить чудовищные усилия, на которые сил, к сожалению, нет. Глаза ощущаются уставшими, будто бы он смотрел на солнце на протяжении пары часов, чего, конечно, не было, так что такие ассоциации скорее всего всё из-за той же отвратительной боли, заставляющей через «не могу и не хочу» всё же распахнуть свои прекрасные глазки. Надо же всё-таки вновь войти в состояние настоящего; надо же посмотреть на мир «свежим» взглядом; надо же продолжить жить и чувствовать чувства.       Хенджин чувствует, что будто переступает через себя, заставив слипшиеся веки открыться. А так не хотелось вылезать из этого ощущения: «Всё кончено, теперь спокойствие и ноль проблемных мыслей, а я уже не я и жопа не моя». Но нет. Мы прикладываем максимум усилий, чтобы взглянуть на мир, помещение вокруг, своими глазами цвета темного шоколада, возвращаясь в реальность. Выходя из своего розового мира утопии.       Белые стены — первое, что бросается в глаза. Отвратительный белый цвет, который навевает тошноту и желание ослепнуть, дабы больше его не увидеть. Благо, что в комнате еще темно, а значит, пока ему не так сильно будет хотеться выколоть себе глаза, дабы не видеть этого приторного белого. Хенджин решает перевести взгляд, дабы узреть еще что-то помимо пустых, ничем особо не примечательных стен, дабы увидеть еще какие-нибудь краски, в надежде, что зрение не атрофировалось до такой степени, что его удел теперь видеть мир в белых тонах, а не в привычном, полюбившемся мутно-розовом. Он опускает глаза с, как оказалось, потолка, пытаясь взглянуть строго вперед, приподнимая предательски трясущуюся шею с плоской подушки, чувствуя, как это движение отдается в виски. На диване в углу лежит мама, ее было трудно не опознать даже сквозь небольшую пелену перед глазами. Судя по всему она спит, так как веки вроде бы закрыты, а грудная клетка размеренно вздымается. Хвану стало резко по барабану на всё остальное, что его окружает, желая лишь узнать у родного человека — что вообще происходит.       — Махм… Кхм… Мааам, — полуживым голосом тянет Хван, оттого что во рту безумно сухо и ощущение, будто пил он в прошлой жизни. Его голос звучит настолько тихо и вымученно, что хочется либо плакать, либо долбиться головой об стенку, а если еще и на лицо взглянуть, то вообще — всё сразу и на подольше. Однако либо звезды сошлись, либо произошло чудо, либо это просто материнско-врачебный инстинкт, что Хенджину не пришлось вновь надрываться, произнося это короткое, но такое сложное в данный момент слово, так как мама открыла глаза, мигом вскакивая с кровати, стоило только увидеть своего сына, что из-под полуприкрытых век смотрел на неё.       — Сынок, — тихо воскликнула мама, быстро преодолевая пару метров до койки. — Как себя чувствуешь? Что болит? Расскажи мне всё, дорогой, — произнесла она, аккуратно присаживаясь на край кровати, поглаживая мягкими подушечками своих пальцев тыльную сторону правой ладони сына.       — Мо… Можно. Во-воды, — прошептал Джинни, громко сглотнув, отчего по горлу расползлось жгучее чувство из-за излишней сухости.       — Конечно, милый, — мама быстренько потянулась свободной рукой к тумбочке, забрав с неё бутылку воды, а затем открывая её, прикладывая к губам сына. Хван не стал даже пытаться взять бутылку самостоятельно, так как «позорно» подрагивающими пальцами вряд ли можно бы было нормально утолить жажду, не вылив всё содержимое пластика на себя и постель. Он принялся жадными, большими глотками пить, опустошая всю воду буквально залпом. Закончив с бутылкой, мама убрала её обратно на тумбу, пока Хван удовлетворенно облизался, убирая оставшиеся капли с губ, будто бы довольный кот.       — А теперь опиши мне свое состояние.       — Очень болит голова, в глазах будто песок, не чувствую левую руку и еще правое колено немного ноет, побаливая, — протараторил Хенджин, хмуря брови от вновь накатившей боли, что была готова продырявить виски.       — Я поняла, сейчас позову врача, — мама хотела было уже подняться с кровати, но её окликнул голос сына.       — Мам, а что случилось? Я мало что помню…       — Не волнуйся, сынок, я всё расскажу, но позже. Сейчас мне нужно чтобы тебя осмотрел врач и выдал тебе обезболивающее, так как все ждали твоего пробуждения, не осмеливаясь пичкать медикаментами, пока ты пребывал без сознания. Более того, я врач не этой компетенции и мне бы очень хотелось знать диагноз или что-то подобное, — нежным голосом проговорила она, направляясь в сторону двери, скрываясь за ней через пару секунд.       Мама закрыла дверь, и Хенджин, кажется, даже слышал её звук удаляющихся шагов, что становился всё тише и тише, пока его палата окончательно не превратилась в умиротворенное молчание, которое периодически нарушал свист ветра за закрытым окном. Судя по всему, было либо позднее время, либо вообще ночь, так как за дверью не слышались звуки шагов или вообще хоть какие-то признаки жизни. Единственное, что где-то далеко слышался звук пикания аппарата жизнеобеспечения, но Хван не особо понял, не послышалось ли это ему из-за послеобморочного состояния и сильной мигрени. Он вновь перевел взгляд в потолок, плюхаясь головой на подушку, так как до этого, как оказалось, его голова находилась на весу, чего он даже не сильно и заметил.       Он постарался абстрагироваться от пронизывающей боли, усиленно напрягая свою память в поисках воспоминаний о произошедшем. Хван даже зажмурил глаза, надеясь, что это поможет сконцентрироваться. Головная боль и правда немного ушла на второй план, решив, что вернется позже, а в голове начали всплывать обрывки вчерашнего? позавчерашнего? недельной давности? — Хван не знает. Вот он помнит как они с Минхо стоят у доски, а сам Хенджин лишь слушает спокойную, уверенную речь Ли, пытаясь не выпадать из реальности. Вот он помнит фантомные ощущения головокружения, мигрени и тумана перед глазами, а в следующую секунду видит встревоженные глаза биолога, который подорвался со своего места. Но в ту же секунду Хван уже закрывает глаза, чувствуя, как боль отступает, а связь с настоящим теряется, так же, как и равновесие, ведь к тому времени он уже благополучно завалился набок, норовя привалиться виском об угол учительского стола, но в последний момент его подхватывают знакомые теплые руки, нежно перехватывая парня под талию. Дальше какие-то крики, звуки мигалок скорой и всё… А потом он оказался тут. Хенджин не успел еще больше поднапрячь свою голову, так как в палату зашел мужчина средних лет в белом халате.       — Здравствуй, Хенджин, я твой лечащий врач, меня зовут Ким Намджун. Твоя мама передала мне симптомы, что ты описал, но мне нужно провести повторный осмотр, — произнес врач, проходя в палату и усаживаясь на стул напротив койки парня.       Хван лишь кивнул не возражая, так как ему поскорее хотелось уже принять что-то, что даст ему спокойно уснуть, уняв ужасную боль. Врач надел перчатки и хотел было уже дотронуться до ноги парня, дабы проверить перевязку на колене, но Хенджин внезапно дернулся, как только почувствовал отдаленное тепло чужой руки, тут же снося все преграды у себя в голове.       — НЕТ! Прошу Вас, не трогайте меня! — воскликнул парень, раскрыв глаза от неподдельного страха. Нижняя губа начала нервно подрагивать, а свободная от катетера рука одернула плечо врача, будто норовя его отдалить от себя подальше. Хван с ужасом уставился на Кима, следя за каждым малейшим движением. Врач сначала недоуменно взглянул на парня, но руку всё же убрал. Намджун слегка нахмурил брови, будто сканируя что-то у себя в голове, пытаясь сложить два плюс два.       — Послушай, Хенджин, я ни в коем случае не причиню тебе вреда, — на этих словах парень будто немного успокоился, перестав так сильно дрожать, но в его глазах всё еще был животный страх, который распускал холодные мурашки по спине. — Я простой врач и желаю тебе лишь хорошего, но чтобы твое лечение продвигалось удачно, я боюсь, что тебе следует рассказать то, что тебя тревожит, дабы я смог уловить причинно-следственную связь. Я, конечно, не психолог и не психотерапевт, но ты можешь сказать мне лишь пару слов, чтобы я впоследствии смог обратиться к нужным специалистам за помощью, — Намджун даже еще немного отодвинул свой стул, дабы дать парню как можно больше осознания безопасности, чтобы он без особых проблем смог поведать что-то, что по врачебному чутью Кима, должно было очень повлияло на парня в прошлом. Люди не шарахаются просто так от чужих прикосновений, как от огня.       Было видно, что внутри Хенджина происходила усиленная борьба с самим собой. Он опустил взгляд на одеяло, начав хрустеть пальцами правой руки, покусывая нижнюю губу, что всё еще немного тряслась. Намджун решил еще чуть поддержать парня, настраивая его на нужную атмосферу:       — Послушай, я тебя не… — но он не успел договорить.       — Меня чуть не изнасиловали в школьном туалете. Меня спас мой учитель, — протараторил Хван, боясь пожалеть о сказанном. Но он понадеялся, что врач на то и врач, чтобы разбираться с чужими проблемами, чтобы вселять в людей жизнь различными способами.       — …Я понял, спасибо за доверие, — произнес Ким, отмечая про себя, что теперь поведение парня не казалось странным, ведь всё встало на свои места.       «Ему обязательно нужна психологическая помощь», — отметил про себя врач, уже понимая, к кому из своих коллег обратиться за этим, отдав под его крыло этого хрупкого парня.       — Хенджин, мне правда нужно тебя осмотреть, чтобы до конца определить лечение, но если ты сейчас не можешь, то я просто попрошу медсестре дать тебе обезболивающее, а утром уже проведу осмотр, — спокойным голосом произнес Ким, с полным пониманием подходя к сложившимся обстоятельствам.       — …Нет, давайте сейчас, я переборю себя, — тихо произнес он, поднимая свои глаза, что светились неподдельной детской надеждой, на врача.       — Как скажешь.       Ким Намджун осмотрел парня, разрешив тому «контролировать» каждое свое действие, отмечая про себя внушающую внутреннюю силу парня. Он проверил перевязки, удостоверившись, что с ними всё в порядке и они пока не нуждаются в смене, а затем позвонил медсестре, сказав, чтобы Хенджину сейчас же выдали порцию сильного обезболивающего.       — Спасибо за доверие, я тобой горжусь, — мягко произнес Ким, одаривая парня улыбкой, а затем направляясь в сторону двери. Такие простые слова, но Хвану будто бы стало чуть легче от них, а вес мира как будто бы даже убавился, перестав давить так сильно на его хрупкие плечи. Через пару секунд зашла медсестра — тоже приветливая молодая девушка; проверила катетер в левой руке парня (из-за которого и было ощущение, что рука онемела), а затем поставила капельницу с обезболивающим и небольшой порцией снотворного, по наставлению Кима, дабы парень смог спокойно уснуть.       Через пару минут после ухода медсестры, Хван почувствовал, как веки вновь начали слипаться, а голова становится на удивление легкой. В тот момент он услышал шаги, а затем до его помутневшего сознания донеслись отрывки диалога его мамы с врачом, но он уже был на грани сна, так что даже не попытался понять или расслышать их разговор. Он погрузился в спокойный, «здоровый» сон без сновидений.

***

      — Каков диагноз и дальнейшие методы лечения? — спросила госпожа Хван, как только врач Ким вышел из палаты её сына.       — Думаю, что на его состояние подействовал сильный пережитый стресс и перенапряжение, в результате которого и началась эмоциональная нестабильность совместно с ослаблением состояния здоровья. Более того, если Вы говорили, что у него булимия, то это только ухудшает ментальное здоровье. Я не могу прописать ему транквилизаторы или антидепрессанты, так как даже не знаю нужно ли это, да к тому же я врач не этой специализации. У меня есть подозрения на ТРЛ или что-то подобное. Я точно направлю его к нашему психологу, он правда профессионал в своем деле. Именно он и сможет поставить диагноз и выписать необходимые препараты в данной сфере, так как я подозреваю, что именно оттуда все проблемы у Вашего сына. У него присутствует нездоровая худоба, которая и могла вызвать мигрени с головокружением, так что в этом плане мы будем строго следить за его питанием, вводя в рацион еще и необходимые витамины. Внешних повреждений почти не присутствует, если не считать небольшие синяки на колене и локте, которые возникли из-за незначительного столкновения с полом во время падения или же излишнем применении силы. В общем, мы оставим его как минимум на неделю, поскольку ему нужно будет пройти пару консультаций с психологом, я считаю, что основное лечение будет зависеть от него, но после «психологического исследования» и, когда наберет необходимую массу, он сможет уже вернуться домой, так как в полноценном пребывании здесь не будет необходимости, — мама внимательно выслушала все слова врача, согласно кивая, ведь в большем плане была согласна с Кимом. Она вполне знала, что он профессионал своего дела, значит ему можно смело довериться.       — Я поняла, спасибо. А сейчас с ним что?       — Думаю, что он уже спит, так как я сказал ввести ему необходимые препараты. Пока что там ничего особо сильного, всего лишь обезбол и немного снотворного, для лучшего сна, — ответил Намджун, в подтверждении своих слов заглядывая в палату, убеждаясь в том, что парень уже спокойно сопит.       — Хорошо, тогда я вернусь утром, поскольку завтра у меня вечерняя смена. Спасибо Вам еще раз, — мама пожала руку доктору, а затем направилась в сторону выхода из здания.       Ким Намджун еще раз проверил палату парня, а затем пошел в кабинет дежурной медсестры, чтобы предупредить, что пациента из 118 раньше 11:00 будить нельзя, если он, конечно, сам не проснется до этого времени.

***

      Хенджин проснулся в 9:20, за окном уже светило осеннее солнце периодически запуская свои лучи в палату парня, окрашивая отвратительно белые стены в более привлекательный — солнечный цвет. Наверное это был один из немногих раз за весь год, когда парень не видел снов, а натурально отдыхал и мозгом, и телом. Ощущения были точно лучше, чем вчера, так как голова не болела, глаза не слезились, а от приторного цвета стен, который сейчас приобрел другой оттенок, блевать не тянуло. Он пошевелил ногами, разминая их после длительного лежания, параллельно шевеля пальцами обоих рук, неосознанно, опять же, хрустя ими, но в этот раз это было не от нервов, так как в теле всё еще чувствовалась блаженная нега и чувство защищенности, — осознания, что ему пару дней не нужно будет возвращаться в проклятую школу, где из радостей только Чонин, иногда биолог и периодически (почти всегда) обладатель кошачьих глаз.       Он еще некоторое время нежился в кровати, пытаясь понять, как же ему нужно объявить персоналу о своем пробуждении, но его сомнения прервал тихий скрип двери, после которого в палату зашла мама, очень тихо, так как думала, что сын еще спит, но увидев, что уже нет — она уверенно направилась к кровати, улыбаясь, про себя отмечая, что Джинни выглядит несколько свежее и не таким замученным, как было вчера.       — Доброе утро, Джинни, — мама вновь присела на край кровати, вороша растрепанные розовые волосы. Хван, будто котик, начал подставлять голову с разных сторон, дабы мамины мягкие руки дошли и до других частей. — Как спалось?       — Хорошо. Я чувствую себя лучше, чем вчера точно, да может и не только, чем вчера. Я тогда уснул, а ты так и не рассказала, что произошло, — напомнил Хенджин, заглядывая матери в глаза, а его губы тронула легкая полуулыбка.       — Я рада это слышать, — произнесла радостно мама, хоть внутри и понимала, что это всего лишь действие препаратов, не более. — Расскажу то, что передал мне твой биолог, вроде бы Бан Чан. В общем, в момент, пока твой напарник по проекту рассказывал свою часть текста, тебе поплохело, в следствие чего ты начал падать, теряя сознание. Бан подорвался к тебе, но он бы не успел дойти до тебя, ведь он не мог так быстро преодолеть пару метров. Зато среагировал… вроде бы его зовут Минхо. Он заметил, что ты перестал стоять на ногах и тут же перехватил тебя, не дав полностью встретиться с полом. Однако ты всё-таки умудрился разодрать колено, но это всё мелочи. Пока кто-то вызывал скорую, Бан и Минхо пытались привести тебя в чувство, что им не удалось сделать. Скорая прибыла быстро, забрав тебя, а в качестве сопровождающего с тобой поехал Бан Чан, но твой напарник тоже порывался. Ему не разрешили поехать с вами на машине скорой помощи, мол, посторонним там не место, на что он чуть ли не разругался с парамедиками, а затем вновь получив отказ и слова, что им уже некогда с ним тут нянчиться, он просто вызвал такси. Судя по всему, он очень волновался за тебя, милый, так как потом просидел возле палаты еще пару часов, но так как ты всё никак не приходил в себя, его к тебе конечно не пустили, да и смысла в этом не было. Потом уже приехала я и успокоила его, пообещав, что напишу, как только что-либо будет известно. Я еле уговорила его поехать домой. Бан Чан же пробыл тоже некоторое время, но потом и ему сказали, что ждать здесь нечего, поскольку никто не знал, когда ты очнешься.       Хенджин выслушал рассказ матери, удивившись поведению Минхо. Он не думал, что тот мог так волноваться за него. Да, безусловно, он еще после той сцены в его квартире начал проявлять заботу, но что бы настолько… Это было приятно, а сердце начало окутываться в тепло, будто бы включили обогреватель. Минхо волновался. Минхо очень волновался.       — Мам, а я надолго тут? — спросил Хван.       — Ох, милый. Я не знаю. Но твой врач сказал, что как минимум неделя точно понадобится. Я думаю, что он сам скажет то, что посчитает нужным. Всё будет хорошо, я тебя люблю.       — Я тоже тебя люблю, — ответил Хенджин, поднимая уголки губ в улыбке.       — Единственное что, пообещай мне, милый, что ты будешь хорошо питаться, пожалуйста. Сделай это не ради меня, а ради себя, дорогой, — мама наклонилась к сыну, целуя его в бледную щеку. У нее в глазах почти что предательски щипало, но она удержалась от того, чтобы не проронить слезу. Хенджин будто заметно поник, услышав такого рода просьбу, но всё же кивнул, произнеся тихое «обещаю».       Мама еще раз сказала, что очень любит его и направилась к двери, сказав, что заедет обязательно завтра, а сейчас ему нужно слушаться врачей и отдыхать.       — Мам, привези, пожалуйста, завтра мой скетчбук и карандаши, может какие-нибудь книги, а то я здесь свихнусь, — шутя произнес он, провожая маму взглядом.       — Конечно, милый.

***

      Через пару минут к нему заглянул Намджун, узнавая о самочувствии парня, кратко вводя в курс дела, а точнее того, какого рода обследование нужно будет пройти парню. Хван не так уж и испугался, услышав про подозрение на психологические проблемы, надеясь, что здешний врач правда сможет ему помочь; сможет ему помочь справиться с прошлым; может даже сможет помочь встать на путь любви к себе. Врач Ким оповестил о планах на день парня, уточнив, что сегодня ему нужно лишь хорошо питаться и отдыхать, а консультация с психологом начнется только завтра, так как сейчас тот находится не в Сеуле. Хенджин кивнул, принимая свою «участь».       Ким ушел, а примерно через полчаса к нему зашла медсестра, занося завтрак: овсянка, зеленый чай и яблоко с бананом. Увидев еду, у Хвана предвкушающе сжался желудок, несмотря на то, что он осознавал, что не осилит и половину принесенной еды. Медсестра поставила поднос перед ним на кровати, а сама села на диван неподалеку, делая вид, что увлеченно что-то читает в телефоне. На деле же, ей сказали строго следить за питанием парня, а при надобности даже насильно впихивать пару ложек, так точно. Ему нельзя было голодать ни в коем случае. Хенджин немного потупил в тарелку, выбирая, что он больше хочет. Он зачерпнул немного овсянки, засовывая ложку в рот. Он пару минут делал вид, что жевал, на самом деле же просто перекатывая кашу из одной щеки в другую. Он боялся глотать, боялся сейчас вывернуть всё обратно, доказав тем самым, что не ел уже очень долго. Переборов страх, он сглотнул, на удивление, удачно. Вроде даже каша не собиралась лезть обратно, так что он зачерпнул еще пару ложек, поочередно погружая их в свой рот. Каша была ни соленой, ни сладкой, а просто никакой. Не было вкусно, но и не было противно. Для того, кто питался водой и святым духом пару дней — то, что нужно. Он осилил еще немного каши, запивая всё излюбленным чаем. Он не доел овсянку, а к фруктам не притронулся, но медсестра ему ничего не сказала, считая и это небольшой победой, ведь её предупреждали, что Хван может даже вообще ничего не захочет.       К нему пару раз за день заходил Намджун, вновь спрашивая насчет самочувствия, хвалил парня за то, что тот неплохо питался, ну, по крайнем мере, пытался. В один из таких приходов Хенджин выпросил у него какую-нибудь книгу, дабы скрасить эти скучнейшие часы безделья. Ким, конечно, сначала был недоволен, так как считал, что парню совсем нельзя напрягаться, но потом всё же сжалился, притащив ему какую-то детскую сказку. Он сделал это намеренно, считая, что так парень не слишком будет размышлять о смысле прочитанного, а Хван лишь рассмеялся, принимая «подношение».       Через пару часов, когда время уже близилось к вечеру, он уже не мог читать из-за того, что стало достаточно темно. Хенджин лежал в кровати, копаясь в себе, как вдруг услышал скрип двери и знакомый голос:       — Привет...