pink devil

      — Привет… — Минхо аккуратно распахнул дверь, убеждаясь в том, что не потревожил парня, проходя вовнутрь.       Дверь предательски взвизгнула, испортив его тихое появления «из ниоткуда». Потрепанное временем дерево скрипнуло, а в тандеме с уже изрядно знакомым голосом — эти звуки разожгли внутри «скучающего» Хенджина интерес, заставив его приподнять голову с плоской, будто он лежал на голом матрасе, подушки. Он встретился глазами с Минхо, на пару секунд утопая в чужих кошачьих глазах, которые будто гипнотизировали его, возвращая в реальность. Возвращая в реальность, которая происходила за пределами этого белого здания; за пределами белых стен, временную жизнь внутри которых Хван называл реальностью. Реальность — это, когда на тебя косо смотрят, заставляя уменьшаться в размерах, теряя прежнюю горделивую осанку. Реальность — это, когда тебя пожирают мысли и эмоции изнутри, превращая внутренности в груду серого пепла. Реальность — это, когда ты противоречишь сам себе, пытаясь думать, что любишь себя, но всё это настолько эфемерно, что стоит только постороннему сказать нечто иное, как тебя прошибает, втаптывая розовые очки в грязь. Когда ты принимаешь обезболивающее и легкие успокоительные; проводишь дни наедине с собой; общаешься с людьми, что заботятся о тебе, даже если это их работа — всё это не реальность. Это всё временная утопия, созданная для залечивания особо крупных ран, которые по выходу из белого здания вновь начнут сочиться ядом, оседая где-то глубоко в легких, будто едкий дым, что медленно и уверенно губит тебя, осторожно убивая.       — Привет, — тихо ответил Хван, присаживаясь на кровати. Он уже порядком устал лежать, несмотря на то, что Намджун настаивал на этом, как ни в себя. — Зачем ты пришел? — вырвалось будто само собой разумеющееся.       — Узнать, как ты… Я волновался, — ответил Хо, легонько приподнимая уголки губ в теплой улыбке, подходя ближе к койке парня.       — Оу… — только и произнес Хван, начав покусывать свои губы в надежде снять с них верхний обветренный слой.       «Тупица, он же тебе помог. Да еще и проторчал тут пару часов в ожидании», — Хван хотел бы даже ударить себя кулаком по лбу в надежде расшибить его, дабы унять зарождающийся стыд от своих невежественных слов. Ли правда волновался, а Хенджин ведет себя, как кретин.       — Спасибо, кстати, — произнес Хван, поднимая глаза на Минхо, что всё это время с интересом и тревогой разглядывал парня, сканируя его на наличие всяких больничных штуковин. Немного пластырей и катетер — не так уж и критично. Значит жить будет. Минхо бы солгал, если бы поверил всему этому поверхностному дерьму. Самое «дерьмо» было внутри парня, которое было намного страшнее всяких там перевязок, переломов, ушибов или гематом — это всё проходит без личного вмешательства. Душевные раны и проблемы — без личного вмешательства не проходят.       — За что? — немного удивленно вскинул бровь Минхо.       — За то, что помог мне не расшибиться об стол в классе тогда. И за то, что волновался, — последнее Хенджин добавил немного неуверенно, будто это было чем-то постыдным. Он внезапно почувствовал, как щеки трогает легкий румянец, надеясь, что Ли это не заметил из-за контраста с розовыми волосами.       — А что я должен был сделать? Дать тебе приложиться виском об стол, чтобы ты прям на месте скончался? — хмыкнул Хо, скрывая истинную тревогу за сарказмом. — Тем более у меня еще планы на тебя, — добавил он, самодовольно улыбаясь. — Ты мне нужен живым.       — Правда? И для чего же это? — сердечко предательски затрепетало из-за такого пустяка. Хван мысленно простонал, так как такая реакция была чересчур… чересчур… что именно чересчур? Просто чересчур.       Минхо наклонился ближе к парню, будто бы собираясь раскрыть ему великую тайну.       — Я еще должен обойти тебя во время танцевального кружка. Знаешь, счет 1:0 в твою пользу меня не слишком прельщает. Видите ли я был лучшим и тут откуда не возьмись появился ты со своими потрясающими навыками, — Ли игриво проговорил это, оголяя зубы в белоснежной улыбке.       — Хахаха, ну ты попробуй. Меня не так-то просто отодвинуть, — самодовольно хмыкнул Хенджин, улыбаясь. Да, он улыбнулся. Впервые за пару дней по-настоящему искренне.       Они еще пару секунд поулыбались, как два дурака, услышавшие самую смешную шутку в их жизни. Было как-то спокойно и даже пахло умиротворением.       — А что всё-таки с проектом нашим? — прозрел Хенджин.       — Учитель Бан поставил высшую оценку. Я ему потом еще письменный вариант сдал, чтобы он окончательно проверил. А сегодня утром он сказал, что всё отлично. Тема интересная, речь хорошо продуманная, а информация незаурядная. В общем, мы с тобой молодцы, хорошо постарались.       — Угу, — хмыкнул Хван, задумчиво почесывая голову, вороша волосы.       — Как долго ты здесь будешь? — задал, пожалуй, один из самых важных для него вопросов, Хо.       — Я не знаю. Мне особо ничего не сказали. Завтра у меня будет сеанс с психотерапевтом, после которого видимо и будет назначено основное лечение, — спокойно произнес Хван, терзая немного отросшими ногтями край накрахмаленного одеяла, которое создавало отвратительное трение при взаимодействии с пластиной.       — Понятно… — многозначительно кивнул Минхо. В душе он немного обрадовался, осознав, что если этот человек профессионал, то наверняка сможет помочь Хвану. А помощь ему очень нужна и… судя по его тону, он наконец это принял. Теперь дело за малым — помощь должна оказаться действенной и правильной.       — Слушай, меня немного мучает вопрос… — неуверенно протянул Ли.       — Да?       — Я понимаю, что мы возможно не настолько близки, чтобы ты рассказывал мне какие-то свои глубокие терзания, но мне бы хотелось знать хоть отдаленную причину, — нерешительно пробормотал Минхо, разглядывая розововолосового.       — Не тяни уже, я не умею читать мысли, — попытался отшутиться парень, скрывая нарастающую тревогу. Что именно Минхо хотел спросить?!       — Что случилось в тот день, когда Феликс разослал всем твои фото в школе? Ты тогда внезапно исчез, а аргументировал тем, что тебе стало просто плохо. Я, безусловно, поверил в это, но потом в кафе, когда я дотронулся до тебя, ты резко дернулся, а затем затрясся. Я помню, что ты упорно не хотел называть причины подобного состояния, но меня очень терзают сомнительные мысли.       — Оу… Ты про это, — пожалуй, это был один из худших вопросов, которой только мог задать Ли. Точнее, это точно был вопрос, ответ на который Хенджин хотел бы забыть, как очередной кошмар. Но нет. Нет. Он не забыл. Боже, да как такое вообще забыть можно?! Он до сих пор периодически ощущал фантомные отвратительные прикосновения, о которых еще напоминали и царапины на ногах и ягодицах, которые он собственноручно оставил тогда, в душе, после случившегося. Он будто сам поставил пометки, напоминания о случившемся.       — Если тебе трудно или неприятно об этом говорить, то ничего, я переживу и без этого ответа, — поддерживающе добавил Хо, как только заметил, что парень впал в некий ступор.       — Я… Я… Я боюсь, что ты будешь считать меня мерзким и ничтожным, если… если я тебе скажу, — прерывисто проговорил Хван, недоуменно пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Он наивно думал, что эта тема не будет его так сильно трогать, но нет. Нет, нет и еще раз нет. Она будто въелась в подсознание, услужливо выпуская шипы в моменты напоминания этой темы.       — Даже не думай, я так не поступлю. Но если тебе правда… — он не успел договорить.       — Меня пытался изнасиловать какой-то парень. Тогда, в туалете, куда я пошел после кабинета директора, дабы отсидеть оставшееся от урока время, — протараторил Хенджин, выплескивая накопившееся внутри.       — Что? — буквально воскликнул Минхо, чувствуя, будто его глаза были готовы вылезти из орбит. Кажется, что он был готов почти что к любому ответу, но никак ни к этому…       — Меня чуть не изнасиловали, — уже более уверенно и спокойнее произнес Хван, только непонятно для кого он это повторил. Для риторического вопроса Минхо, что наверняка прекрасно услышал еще в первый раз или же скорее для себя, чтобы попытаться наконец в полной мере признать случившееся. Он не сильно ощущал, как по щекам вниз вновь потекли обжигающие слезы, ошпаривая его нежную кожу своим градусом, своим горьким градусом. Он начал шмыгать носом, понимая, что всё самообладание полетело в тартарары. Хенджин поднял глаза наверх, встречаясь с ошеломленным взглядом парня. В глазах Хвана сейчас была вселенская боль, которая заставила сердце Минхо сжаться, отбивая оглушающие ритмы в голову.       — Боже… — только и сумел промямлить Ли, перед тем, как сгрести хилое, ничуть не сопротивляющееся тельце в свои объятья. Он прижал к себе Хенджина, норовя отгородить его от всех бед этого мира; норовя спасти этого хрупкого мальчика от жадных лап других людей (животных). Хенджин обхватил его в ответ своими худыми руками, пытаясь полностью обнять широкую спину Минхо, что получалось с трудом. Он лишь изредка всхлипывал, но всё-таки не срывался на истошные крики или сильнейший плач. Было ощущение, что он начал исцеляться, находясь в уже полюбившихся (даже и за пару раз) объятьях, чувствуя ритм чужого сердца. Будто гребаная панацея. Стенания начали сходить на «нет», притупляя внутреннюю боль. Стало и правда чуть легче. В тот момент казалось, что для того, чтобы окончательно отпустить прошлое — нужно лишь прокричать о своих проблемах и терзаниях на весь мир, а затем утонуть в теплых объятьях, а точнее в одних конкретных. Эфемерная панацея.       — Ты знаешь, кто это был? — спустя пару минут спросил Минхо, как только Хван чуть отстранился, принимая лежачее положение из-за появившейся головной боли.       — Нет, но я думаю, что он уже получил по заслугам, — незаинтересованно кинул парень. — Бан Чан наверняка что-то предпринял, — они не обсуждали произошедшее тогда, да и времени особо не было, но Хван почему-то был точно уверен, что биолог не оставил это просто так.       — Как скажешь. Может ты хочешь чтобы я что-то тебе принес завтра?       — Завтра? Ты придешь завтра? — произнес Хван, не замечая, как его глаза зажглись детской надеждой.       — Обязательно. Ну так что? Хочешь что-нибудь?       — Хочу потискать твоих котов, — улыбнулся Хенджин, переводя взгляд на парня. — Организуешь? — игриво кинул он.       — Хах, хорошо. Сделаю всё, что будет в моих силах, — ухмыльнулся Минхо, поднимаясь со стула. — Еще что-то?       Хенджин отрицательно мотнул головой.       — Хорошо, тогда до завтра, — немного улыбнулся Ли, направляясь к выходу из палаты.       — До завтра, — ответил Хенджин, поворачиваясь набок на кровати, всеми силами пытаясь придать подушке хоть какого-то объема своими руками, устало прикрывая глаза.       Минхо вышел из больницы, параллельно набирая сообщение одному парню, с которым у них сейчас же должен был состояться неимоверно серьезный разговор. И если Минхо не получит вразумительных ответов или сожалений на свои предположения, то он будет рвать и метать. В этот раз Феликс не отвертится.       Хенджин пролежал на койке всего пару минут, осознав, что заснуть сейчас у него не получится. На часах было от силы восемь вечера и несмотря на то, что на улице уже было темно, сон всё равно услужливо не собирался поглощать его. Хван вновь принял сидячее положение на кровати, довольствуясь тем, что боль вроде отступила. Он включил небольшой ночник, который слабым синеватым светом окрасил его отвратительно-белое постельное белье и немного «приторных» стен. Знаете, за прошедшую неделю можно было сделать один большой вывод: Хенджин любил думать — это было его «хобби». Думать обо всем, перематывая волнующие моменты; думать о людях, что окружают его; думать о тех или иных действиях, которые он совершил за прошедший день. Пожалуй, больше перематывания воспоминаний Хенджин любил только копаться в себе, выворачивая все внутренности. Вот точно! Копаться в своих чувствах и ощущениях, терзаниях, комплексах и ненависти, приправив это всё щепоткой самобичевания — любимое времяпрепровождение Хвана.       Вот и сейчас он вновь ушел в себя, перематывая моменты с Минхо, ситуации, в которых они оба оказывались, а в особенности насчет осведомленности Ли о некоторых проблемах Хенджина. Он думал, думал и думал, пытаясь прислушаться к своим ощущениям. Спустя минут десять мозгового штурма, он аккуратно приподнялся с кровати, стараясь не разложиться на полу, на немного не слушающих ногах направляясь к окну. Ухватившись за широкий подоконник, он поднял глаза наверх, туда, где сверкали мириады звезд. Это было неописуемо красиво. Хван засмотрелся на это космическое искусство, мельком замечая, как одна из звезд тускло вспыхнула, стремительно начав падать вниз.       «Хочу научиться любить», — загадал он, провожая взглядом падающую звезду.

***

      — Привет, — как обычно радостно воскликнул Феликс, который, видимо, ничуть не смутился внезапному сообщению от парня. Он обвил руками шею Минхо, будто ручная обезьянка.       — Привет, — с меньшим энтузиазмом отозвался Ли, стягивая ботинки, мимолетно приобнимая Ликса в ответ, а затем направляясь в его гостиную.       — Что, уже соскучился? — игривым голосом произнес Феликс, направляясь вслед за Хо в комнату.       — Не особо, — хмыкнул Минхо, вспоминая то, что с Ликсом еще после того раза, когда тот разослал фото Хвана всей школе, они еще толком не разговаривали. Ну как… Минхо придерживался своего желания не проявлять чего-либо по отношению к Ли, а вот Феликс, видимо, положил на это большой и толстый, забыв об этих словах в первые же часы, ведя себя так, будто бы ничего не изменилось. Минхо всячески отталкивал Феликса, когда тот хотел проявить какую-либо тактильность, на что Ликс лишь хмурился, будто маленький ребенок, которому не дали любимую игрушку, а затем забывал об этом, повторяя свои попытки из раза в раз.       И вот даже сейчас, когда Минхо сел на большой диван, Ликс уселся на его колени, обвивая спину Хо своими нижними конечностями. Феликс будто проигнорировал ранее кинутое Хо: «Не особо». Он уже вовсю блуждал по телу Хо руками, ничуть не волнуясь насчет некой срочности их встречи.       Минхо будто пару минут собирался с мыслями, стараясь абстрагироваться от того, что маленькие теплые руки блуждали по его телу, порою останавливаясь на критическом расстоянии от паха. Но когда Ликс принялся покрывать мокрыми поцелуями его эрогенную зону — шею, он решил тут же взять себя в руки, отрывая парня от своей чувствительной зоны, а затем пересаживая его со своих колен на мягкие подушки рядом.       — Что случилось? Тебе же так нравится, когда я ласкаю твою шею, — с приторным недовольством вопросил Феликс, складывая руки на груди, и правда, будто маленький обидевшийся ребенок.       — Я пришел поговорить, а не трахаться, — кинул Хо, поворачиваясь набок к парню, дабы смотреть ему прямо в глаза.       — И когда ты успел стать таким скучным? — усмехнулся Феликс, но всё же кивнул головой, говоря, что он весь во внимание.       — То, что Хвана чуть не изнасиловали — твоих рук дело? — взгляд Минхо мигом похолодел, накаляя обстановку вокруг.       — Хах, нет. Я бы ни за что даже не притронулся к этому чудаковатому, — с презрением кинул Ли, многозначительно улыбаясь.       — Я думаю, что ты правильно понял мои слова изначально. Ответь на поставленный вопрос.       — ...Ну да. Это я подговорил того парня… не помню как его зовут, да и не важно. Его уже исключили. Ну не то, чтобы это прям моих рук дело. Я лишь подтолкнул его, показав фото и сказав, где принца возможно найти. Только и всего, — развел руками Феликс, самодовольно ухмыляясь. — Жаль конечно, что он всё-таки не смог завершить начатое, — добавил парень с нотами разочарования в голосе.       Минхо, конечно, рассматривал вариант того, что это дело рук Феликса, но поскольку до этого момента у него не было никаких доказательств, он всё еще в глубине души надеялся, что он здесь ни при чем. А теперь, когда Ликс сидел тут, без зазрения совести говоря об этом, да при том еще и улыбаясь, будто он сделал какое-то великое дело… Минхо совсем не знает этого парня. Он совсем не знает мальчика, что сейчас сидит перед ним, что наполнен гневом и злостью ко всему, выплескивая свой яд на других людей, на тех, на кого ему только вздумается. Минхо начал вскипать, теряя контроль над собой. Его глаза стопроцентно сейчас пылали, как у сатаны или дьявола, желая лишь одного — «рвать, метать и чужой крови».       — Ладно, может я еще найду способ подпортить ему жизнь, — разорвал тишину парень. — Меня конкретно заебало, что наши встречи последние разы только об этом принце. Я уже по горло сыт им. Может наконец продолжим начатое, — сверкнул глазам Ли, беспардонно кладя свою руку на пах Хо, нетерпеливо сжимая.       — Откуда в тебе вся эта ненависть, черт возьми! — воскликнул Минхо, резко поднимаясь с дивана. — Ты совсем с ума сошел что ли?! Как можно рушить чужую жизнь из-за своих тупых прихотей?! Ты ужасен, Феликс. Нельзя быть таким ебаным эгоистом! Да еще и сейчас ты сидел тут, вещая мне об этом с таким гордым лицом, будто ты подвиг, блять, совершил! Я достаточно терпел твои выходки, но меня это уже тоже заебало, — Минхо сорвался на повышенный тон, высказывая ошалевшему Ликсу то, что у него накипело. — Я не намерен больше считаться с твоими выкидонами. Мы с тобой больше не вместе, так что даже не пытайся вести себя так, будто бы всё хорошо. — Хо направился в сторону прихожей, натягивая на себе куртку. — И да, не смей больше трогать Хенджина. Он вдоволь от тебя натерпелся, — напоследок кинул Хо Ликсу, что всё это время продолжал сидеть на диване, пялясь в одну точку. Он громко хлопнул дверью, выходя из этой квартиры.       Минхо вышел на улицу, блаженно вдыхая немного морозный воздух, ощущая запах… некой свободы. Он поднял глаза наверх, встречаясь взглядом с мириадами ярких звезд, непроизвольно улыбаясь от нахлынувших эмоций.       Ликс услышал только обрывки слов, а затем громкий хлопок дверью и всё… пустота. Он сидел на мягком диване, ощущая, как по щекам текут горячие дорожки слез, впитываясь в воротник его футболки. Он поднялся на ватных ногах, направляясь в ванную комнату. Он включил холодную воду в раковине, на пробу обмакивая пальцы в обжигающе холодных струях. Феликс поднял глаза на зеркало, пробегаясь взглядом по своему лицу. В следующую секунду по комнате раздался оглушающий треск. Ликс со всей дури впечатал свой кулак в зеркало, разбивая его на тысячи осколков. Вода в раковине окрасилась в кроваво-красный, а Ли обессиленно скатился по стене на теплый пол, завороженно наблюдая за струйками крови, что капали с его костяшек прямо на мраморный пол. Он смотрел, не смея отвести взгляд. Смотрел и беззвучно рыдал, топя себя еще больше.