pink devil

      Яркое осеннее солнце заглядывает в окно палатки, оставляя следы своих лучей на бледных щеках, космических глазах-полумесяцах, острых скулах, пухлых розоватых губах, подсвечивая все это добро природным блеском. Хенджину невероятно повезло спать с краю мешка Хо, так как теперь его тело подогревает с двух сторон: пробивающееся сквозь сетчатую шторку солнце и Ли Минхо, что сжал талию парня в своих руках, подогревая кожу ничуть ни хуже батареи.       Хван морщит свой нос, находясь на грани между сном и реальностью, чувствуя, как в горле начинает предательски щекотать от яркого света, что услужливо долбит ему прямо в лицо. Глаза на автомате жмурятся до появления белых мух под веками, а сонный мозг мечтает только об одном: лишь бы не чихнуть. Если чихнет, то сон точно уйдет восвояси.       Хенджин резко переворачивается на другой бок, наконец ощущая, что в лицо больше ничего не светит. Блаженство. Он утыкается своим вечно прохладным кончиком носа в шею Ли, чувствуя, как под кожей сердце ритмично перекачивает кровь, под аккомпанемент умиротворенного биенья. Парень почти что не специально вдыхает воздух особо шумно, чувствуя, как еле ощутимый запах кожи Минхо просачивается вовнутрь. Ли пахнет какими-то отголосками пряностей с нотами чего-то древесного. Совсем не так как Хенджин. Хван — вечно сладкий. Минхо — пряный, дурманящий.       Резкое желание заполонить легкие исключительно этим пряным ароматом «ненавязчиво» заползает в голову, в которой сон отходит все дальше и дальше. Хенджин, все еще не открывая глаз, будто все еще надеясь на какой-никакой сон после, еле ощутимо ведет носом по чужой шее, обдавая ее щекочущим дыханием. Он делает это настолько невесомо, насколько это возможно, дабы не разбудить сопящего парня. Шлейф чужих духов оседает в легких тонким слоем, ублажая рецепторы.       Хенджину вообще всегда было дело до запахов, не важно идет ли речь про духи, ароматы или про натуральные запахи тела. Он не мог себе позволить выйти куда-либо, если чувствовал, что от него пахнет потом или чем-то подобным мирским. Он принимал душ по несколько раз на дню, обливался мистами для тела, а сверху еще запечатывал все это любимыми сладкими или приторно-свежими духами. Парень почти всегда контролировал чем и как от него пахнет, так что подобная тяга к чужому аромату оправданна, учитывая, что Ли был просто идеален в этом плане. Он пах чем-то успокаивающим, но в то же время кружащим голову; пряным, но еще и терпким, с еле заметно оседающей на рецепторах горчинкой.       Прикосновения все равно не были такими уж неощутимыми, как предполагал изначально Хенджин, так что Ли, почувствовав что-то щекочущее на шее, слегка дернулся, а затем крепче прижал тело Хвана в своих тисках к себе, неосознанно совсем уже впечатывая парня в себя. Хван сначала испугался, что его шалость не осталась незамеченной, но после этого действия послышалось вновь размеренное сопение парня, так что шалость удалась.       Хенджину было настолько хорошо, тепло и уютно в любимых объятьях, что уже через пару минут он почувствовал, как снова дрема окутывает его.

***

      Чонину, как самой ранней пташке из всего класса, ну если не брать в счет еще и учителя Бана с Сокджином, было поручено будить всех, кто еще не проснулся. Благо, некоторые из одноклассников тоже предпочитали рано вставать или же их разбудило солнце, что светило прямо в лицо — не столь важно, ведь главное факт бодроствования присутствует.       Ян неспеша обошел все палатки, пробуждая жителей своим голосом и легким шебуршанием тента снаружи, так как вовнутрь заходить он не очень горел желанием да и вторгаться в личное пространство было бы тем еще удовольствием. Кто знает в какой компрометирующей позе он бы мог застать кого-нибудь из любимых одноклассников. Подумав об этом, парень поежился, издав произвольное «брр».       И вот, осталась единственная палатка. Тут он уже может оторваться по полной. В голове уже проносились все возможные идеи для пробуждения дорогих друзей, начиная от привычного «Рота подъем!», просто произвольными вскриками, заканчивая чем-то более пикантным и интересным.       Чонин подбежал к заветной палатке. Он постоял пару секунд, прислушиваясь, дабы убедиться, что парни все еще спят, а значит ничего не помешает его наполеоновским планам. Ян аккуратным движением руки принялся расстегивать молнию входа в палатку, которая скрывала находящихся внутри от его глаз. Более того, он почти сразу обнаружил, что молния, которую можно было открыть только изнутри, была закрыта не полностью, так что ему не составит труда расправиться и с ней.       — Просыпаемся голубки! — Парень с громким воплем ввалился в палатку, чуть ли не спотыкаясь об че-то рюкзак, что стоял прямо возле входа. Однако стоило парню окинуть взглядом спальные мешки, как глаза удивленно округлились, а на лицо полезла ухмылка.       — Эх нихуя себе! — воскликнул Ян, рассматривая развернувшуюся перед собой картину: Минхо обнимал Хвана, в то время как второй был повернут к Ли лицом, дыша тому в шею. Ну и находились они конечно в одном бедном спальнике. — А чего меня не позвали к себе?! — хмыкнул Ян, еле сдерживая смех от того, с каким лицом на него сейчас уставился Минхо, который только открыл глаза, еле как оторвав руки от чужой талии.       Хван тоже зашевелился, так как почувствовал, что на спине грелка исчезла, а поясницу начало обдавать откуда-то взявшимся сквозняком. Он промычал что-то невнятное, от чего оба парня тихо по-доброму усмехнулись.       — Я тоже хочу обниматься, — приторно пролепетал Чонин, не сдерживая улыбки с дружеской издевкой. Он вытянул руки, а затем обхватил ими свои плечи, создавая имитацию объятий. Ян знал, что Ли сейчас обязательно скажет ему пару ласковых, у того все на лице было написано, но все равно продолжал ходить по лезвию ножа, чувствуя, как Минхо примерно делит его лоб на четыре равные части, представляя где выгоднее всего будет просверлить дыру своим взглядом. Чонина неимоверно все это забавляло, так как чужое лицо нужно было видеть в тот момент. Сам же он уже еле сдерживал рвущийся наружу хохот.       — Я тебя угандошу, Йенни, — прошипел Ли хриплым голосом, смотря на парня все также снизу вверх. — Ты чего разорался?! — Минхо метал молнии глазами, что все еще немного слипались после сна.       — А вы чего это тут обжимаетесь? И без меня!       — Тоже хочешь прижаться к моей сильной груди?! — хмыкнул Ли, принимая сидячее положение, игриво двигая бровями.       — Фу блять, ни за что. Но вот к хенджиновой… — протянул Ян, растягивая губы в хитрой улыбке. Взгляд Ли мигом поострел, став еще более пронзительным.       — Губу закатай.       — С тобой прям раскатаешь, — передразнил Чонин, закатывая глаза.       — Я те…       — Щас я обоих удушу, а потом закатаю, — хрипло прервал эти словесные перебранки проснувшийся Хенджин, который, однако, так и не удосужился открыть глаза, раздражаясь от того, что его блаженный сон нагло прервали. Парни затихли, однако, только словесно. Теперь они вели борьбу глазами и жестами.       — Сколько времени? — тихо пробормотал Хван.       — Почти десять, — отозвался Чонин, после того как напоследок показал Минхо язык, скукурузив смешное лицо «победителя». Ли закатил глаза на столь детский жест, усмехнувшись в кулак. — Все уже проснулись, одни вы остались. Через минут двадцать будет завтрак, а потом выдвинемся на поляну.       — Святые коты… Убейте меня, — простонал Хенджин, резко отодрав свою голову от кровати из-за чего перед глазами еще резче потемнело, а голова закружилась. На голове у него сейчас было откровенное гнездо, глаза были полуоткрытыми, так как сон все никак не хотел мириться с тем, что ему сейчас нужно уйти, а на щеке остался след от своей же руки, которая полночи использовалась в качестве подушки.       Чонин по-доброму хмыкнул, со всей любовью разглядывая помятого парня, но внезапно, наткнувшись на красноречивый взгляд Минхо, он вновь закатил глаза, после чего поспешил ретироваться.       — Ой, да ухожу я уже, все, — показательно громко воскликнул он, после чего наконец вышел из палатки. — Не задерживайтесь, — кинул он напоследок, перед тем как вжикнуть молнией тента палатки, оставляя парней вновь наедине.       — Минхо…       — А, — отозвался Ли, что уже копошился в своем рюкзаке в поисках зубной щетки, надеясь, что он ее не забыл.       — Прости меня, — тихо прошептал парень, садясь на «кровати», но Ли все-таки услышал, недоуменно поднимая голову на парня, что тер своими пальцами глаза. На самом деле Хенджин просто не хотел сейчас столкнуться с глазами Минхо, не зная, что именно найдет там. Он думал над произошедшим этой ночью на протяжении часа, когда рано утром проснулся и не мог обратно окунуться в страну грез. Рефлексировал, пытаясь понять свои чувства, замыслы и что им черт возьми двигало в тот момент. Однако не очень свежий мозг в тот момент вроде бы ясно дал понять, что Хо вроде как тоже этого хотел, тем более они признались в симпатии, тем более они подростки с играющими гормонами, тем более почему бы и нет, если это только укрепит их взаимоотношения. Кстати, во всем этом было еще одно небольшое удивление для парня, так как у него вроде как не возникло проблем с эрекцией, значит транквилизаторы, что он выпил в большом количестве накануне, уже вышли из организма. Иначе было бы очень неловко. Да, если бы Хенджин объяснил, то Минхо бы наверняка понял и ничуть не осудил, но неприятный остаток все равно скорее всего бы остался.       — За что, Джинни? — Ли называл так парня только в моменты особой чуткости и готовности выслушать, оно оказывало должный эффект на Хенджина, так как трепещущее сердце всегда начинало успокаиваться. Ебаная магия.       — Ну я тебя разбудил, а потом возможно был чересчур напористым, — парень закусил губу, поднимая свои глаза на Минхо. Хван опять был похож на провинившегося котенка с этим его взглядом, от которого у Ли было лишь одно желание: обнять и не отпускать. Ли подошел к парню, садясь рядом с ним, на пенку, так как Хенджин все еще сидел в спальнике. Ли нужно было поставить точку касаемо этой темы.       Минхо взял руки Хенджина в свои, слегка поглаживая чужие ладони своими большими пальцами, ловя взгляд парня своим.       — Хенджин, перестань всегда извиняться. Я взрослый здоровый человек. Если я что-то делаю, на что-то отвечаю, это значит что я правда этого хочу, я сознательно иду на это. Я отвечаю не потому, что ты меня натолкнул или заставил, а потому что я правда этого хочу. Все хорошо, Джинни, — спокойно растолковал Минхо, после чего заключил парня в свои объятья.       — Спасибо, Минхо, — громко шмыгнул носом парень, утыкаясь лбом в чужое плечо, вновь чувствуя шлейф приятный духов.       — За что, маленький?       — Просто так.       Слова Ли отозвались теплом в сердце, начав обволакивать внутри все приятным умиротворением. За какие заслуги он вообще получил в жизни такого как Минхо? Парень с каждым разом повышал себя в глазах Хенджина, что вызывало двойственные эмоции, если быть честным. Внутри красной кнопкой постоянно горит одно и то же: ты его не достоин, не заслужил. Просто Хван научился абстрагироваться, в моменты забытья рядом с Ли Минхо.

Если ты считаешь человека буквально идеальным, то знай, что однажды падать будет очень больно.

***

      После быстрого, плотного завтрака, класс должен был отправиться на поляну, что находилась примерно в часе ходьбы от их временного лагеря. Именно там Бан Чан ежегодно проводил урок биологии на свежем воздухе, а иногда еще и наглядно показывал какие-то моменты на растениях, коими пестрела поляна даже в такое время года. Причем сделать это нужно было до того, как начнет темнеть, ведь после многие цветы закрывают свои бутоны, поляна теряет прежние яркие краски.       Бан Чан дал детям десять минут на сборы, сразу куда-то собраться или выйти у них никогда не получалось.       Хенджин, как только услышал куда именно они собираются, на радостях побежал обратно в палатку, дабы выудить из своей сумки скетчбук и пишущие принадлежности. Он и вчера весь день был переполнен вдохновением, только вот времени подходящего не выдавалось, а теперь он точно сможет осуществить задуманное, ведь по словам учителя да и Чонина с Минхо, на поляне и правда было неописуемо красиво. Это определенно хороший шанс.

***

      До поляны дошли на удивление без происшествий. Как только Чан неверяще еще раз всех пересчитал, он сказал ребятам садиться на сухую листву, поваленные деревья, устраиваясь поудобнее. Хван занял место на каком-то бревне, не очень желая пачкать землей и сухими остатками деревьев свои спортивные штаны. А Минхо и Чонин сели у него в ногах, облокачиваясь на колени парня.       Все вокруг и правда выглядело волшебно. Осенний пейзаж пестрел своими разнообразными красками в свете яркого обеденного солнца. Чуть поодаль от разместившейся компании правда росли небольшие цветочки с синеватыми лепестками. Однако если приглядеться, то можно было увидеть и какие-то сиреневые растения, что из-за своего роста терялись на фоне пестрой упавшей листвы. Небо было необычайно голубым, что для такого времени года было редкостью, ведь осенью в Сеуле частенько идут проливные дожди, из-за чего небо почти всегда затянуто тяжелыми серыми тучами. А здесь все по другому. Словно другой мир. Другой мир, где природа решила не умалять своей красоты.       Раскрыв свой блокнот на пустом развороте, парень принялся творить. Карандаш с ранее не присущей ему легкостью, летал по белоснежной странице, вырисовывая наброски пейзажа. Нетронутая рукой человека красота переходила на страницу скетчбука, оставляя на ней воспоминания и эмоции. Хван вполуха слушал учителя, однако, его речь еще лучше помогала сосредоточиться, так как была размеренной и успокаивающей, даже в какой-то степени убаюкивающей, но точно не для Хенджина.       Когда набросок уже вовсю красовался на развороте А5, парень закрыл свой блокнот, убирая карандаш в карман своей худи. Он поднял глаза наверх, бегло осматривая вокруг сидящих, кто чем занимается. Осознав, что ничего особо интересного вокруг не происходит, он скучающе вплел свои длинные пальцы в макушку Минхо, что сначала вздрогнул от неожиданности, а потом все же расслабился, усаживаясь повыше, дабы находится головой на одном уровне с коленом парня. Эти незамысловатые действия происходили под строгим надзором чужих глаз, обладателя которых бросало то в жар, то в холод, а ногти пальцев впивались в ладони, оставляя в них откровенные вмятины.       — В общем, на этом все, ребят. Можем выдвигаться обратно, — закончил свою речь Бан Чан, разминая затекшую шею.

***

      Остаток дня прошел поразительно умиротворенно. Ближе к вечеру, когда все уже поужинали, а многих уже клонило в сон, Джисон откуда-то достал укулеле. Ну точнее понятно откуда он ее достал, так как притащил с собой из лагеря, но все удивились тому, что он вообще взял с собой инструмент.       Все уселись вокруг костра, а Джи принялся тихонько перебирать струны, играя какую-то ненавязчивую мелодию, которая приятно ласкала слух. Кто-то еле слышно мычал под аккомпанемент укулеле, напевая песню, что сидела в голове, а кто-то просто слушал периодическое потрескивание костра в тандеме с умиротворенной игрой Хана. Было удивительно спокойно, даже как-то по-семейному будто. Хенджин впервые не ощущал неловкости, тревоги или желания убежать, сидя в кругу своих одноклассников. Все были чересчур адекватными, а может просто утомились, ведь на свежем воздухе рано хочется спать. Атмосфера уюта обволакивала всех и вся, словно и не было среди них никогда обид, ненависти и прочей херни, которая умело отравила жизнь одному розоволосому парню. Часовое мнимое успокоение от всеобщей усталости и ничего более.       Постепенно многие начали расходиться, скрываясь в своих палатках, так как уже валились с ног. Вокруг костра оставалось все меньше и меньше людей. Потом под конец уже ушел и Джисон, после чего все оставшиеся пожелали друг другу спокойной ночи и тоже разошлись.

***

      — Хенджин?       — Мм? — вопросительно отозвался парень, пока искал в своей сумке новые теплые носки. Он точно не хотел повторить опыт замерзания, что получил прошлой ночью.       — Ты хочешь спать?       — Немного, — зевнул парень, садясь на пенку, начав стягивать ботинки.       — Ты не сможешь еще пару часов не спать?       — Можно попробовать. А что? — парень снова зевнул, аж глаза заслезились. Минхо улыбнулся.       — Через пару часов и узнаешь, — кошачьи глаза хитро сверкнули. — Ты точно не уснешь?       — Ох уж эти секреты, — шутливо закатил глаза Хенджин, засовывая ноги обратно в кеды. — Не усну, не волнуйся. Только надо что-то делать, иначе уже через минут десять я отрублюсь.       — Можем в карты поиграть, — Ли вспомнил, что случайно закинул их вместе с одеждой, когда собирался. Вот и пригодились. Случайности не случайны.       — Давай, — махнул рукой парень, складывая ноги в позе йога на своем спальнике.       — На желание? — спросил Ли, достав из кармана рюкзака колоду. Он плюхнулся на свой мешок, садясь прямо напротив Хвана.       — Не. Голова не варит должным образом, — отмахнулся Хенджин, вплетая пальцы в розовые пряди, откидывая их со лба.       — Как скажешь.       Игра затянула не по-детски. И если первые раунды они особо не думали над ходами, просто лениво выкидывая карты, то после того, как счет стал 3:3, их серьезно перемкнуло. Дух соперничества взялся не пойми откуда и решил, что кто-то по любому должен выиграть.       — Ты чего так смотришь? — хмыкнул Ли, уставившись в сощуренные глаза напротив, приподнимая бровь.       — Слежу, чтобы всякие хитрые кошкообразные не пудрили мне мозги.       — Я? — Ли тыкнул на себя пальцем, поднимая брови. — Да никогда! — махнул рукой в воздухе он, следом кидая на пенку карту, делая ход.       Так прошло еще два кона. Парни перебрасывались всякими колкими словечками, смеялись и просто проводили хорошо время, позабыв о том, что за ним все-таки было бы неплохо следить. Зато сон прошел, прилипнуть к «кровати» больше не хотелось.       — Ой, уже почти два ночи, — Хо глянул на экран телефона, откладывая карты в сторону. — Одевайся.       — Ты мне так и не скажешь куда мы? — удивился Хван, поднимаясь с мешка, дабы взять худи на замке.       — Увидишь, — хитро сверкнул он глазами, поднимаясь следом.       Они тихо вышли из палатки, проверив, что снаружи никого нет.       — Ох, надеюсь нам недалеко идти, — вздрогнул Хенджин от окатившего его прохладного ночного ветра.       — Мы уже пришли, — хихикнул Ли, садясь на пенек возле костра.       Хван слегка опешил, но приземлился на соседний, засовывая руки в карманы кофты.       Вокруг было темно, тихо и слегка страшновато, так как не было видно буквально ничего. Минхо же сосредоточенно смотрел вверх, ожидая, когда же наконец начнется.       Хенджин не особо обращал внимание куда смотрит Минхо, ведь просто крутил головой по сторонам, но постоянно натыкался на темень.       — А где? — нетерпеливо прервал тишину он, осознав, что они уже пару минут просто сидят и ждут непонятно чего.       — Уже вот-вот. Ты можешь лечь головой ко мне на колени, так будет обзор лучше, — если бы Хо был настоящим котом, то у него точно бы сейчас сверкнули в темноте глаза. Не долго думая, Хван сделал так, как предложил парень, укладываясь головой на чужие колени.       А вот с этого ракурса было потрясающе видно ночную красоту неба. Яркие звезды, что словно из мешка рассыпали над лесом, ярко сверкали, периодически угасая, словно подмигивая. Луна, что была в форме тонкого полумесяца, освещала землю своим тусклым светом. Хван почувствовал, как в его волосы вошли чужие пальцы, начав слегка массировать. Парень на пару секунд прикрыл глаза, отдаваясь приятным ощущениям, но голос Минхо прервал его.       — Вот, смотри! — тихо воскликнул Ли, задирая голову к небу. Хенджин тут же распахнул веки, чуть ли не утрачивая возможность дышать.       Толпы маленьких горящих звезд спускались вниз, падая на Землю. Они оставляли яркие полосы после себя, словно ракеты, окрашивая небосвод в ярко-желтый. Хенджин впивался взглядом в каждую звезду, поочередно провожая каждую из них до пункта назначения. Его лицо подсвечивала луна, а в зрачках плескались пылающие падающие звезды вперемешку с обычными, что еще не скоро покинут свой космический дом. Хван забыл как дышать, упиваясь открывшимся восьмым чудом света перед собой. Восьмым природным чудом света. Больше ночного неба Хенджин любил только…       — Не забудь загадать желание, — прошептал Минхо, не отрывая глаз от неба, а рук от мягких волос.       И Хенджин не забывает. Он концентрируется на падающей звезде, загадывая самое заветное, что сейчас теплится в груди. Изо всех сил представляя, как желание материализуется.       Минхо тоже не отстает, загадывает и верит. Верит и надеется, что Вселенная его услышит.       Внезапно откуда-то сзади слышится шум ломающихся веток, от чего Хенджин слегка вздрагивает, а наваждение спадает. Этим зрелищем можно упиваться хоть целую ночь, но холод и желание поспать никуда не денутся. Хван говорит об этом Ли и уже через пару минут они уходят обратно в палатку, окончательно ложась спать.

***

      Феликс проснулся посреди ночи от того, что ему резко приспичило в туалет. Так как мирских благ в лесу конечно же не было, выбора ему не оставалось. Он оторвал свое тело от теплого спальника, накинул еще одну кофту и вышел на улицу. Разгуливать по темному лесу было конечно еще тем удовольствием. Он шугался каждого шороха, что издавал спавший лес, однако, все-таки смог сделать свои дела и даже не зацепился ногой об какую-нибудь удачно торчащую корягу.       Ли возвращался в лагерь, устало теребя слипающиеся глаза по пути кулаком. И вот именно на подходе он умудрился цепануть ногой сухую ветку, от чего по округе раздался громкий треск. Он выругался, после чего в более быстром темпе поспешил к своей палатке. И вот, когда впереди уже были пни, что располагались вокруг кострища, он увидел их. Он увидел силуэты, но благодаря лунному свету разглядеть единственные в своем роде розовые волосы не составило труда. Минхо он и подавно по одному очертанию узнал, несмотря на то, что было правда темно.       В тот момент стенка, что он так умело строил на протяжении двух дней, рухнула. В груди что-то окончательно оборвалось, а дыхание мигом сбилось. Все эмоции, что он сдерживал так долго, начали лезть наружу, будто ядовитые змеи, поджигая парня изнутри.       Феликс тут же сделал разворот на 180 градусов, быстро зашагав обратно в лес. Из глаз уже текли слезы, пальцы рук тряслись, а ногти правой руки уже потянулись к недавно зажившей на локте болячке, вновь раздирая ее до крови. Но парень не чувствовал боли. Буря внутри перекрывала физическую боль, застилала мозг пеленой. Он не заметил, как уже сорвался на бег, убегая все дальше от лагеря, словно от своего самого страшного кошмара. Он не смотрит под ноги, не различает местности вокруг. Ли чувствует, как внутри сердце крошится на еще более мелкие осколки, цепляя органы, надрывая их. Внутри все кровоточит, а из глаз непрерывно течет горький водопад слез, застилая все перед глазами.       Момент, и парень падает на руки, обдирая ладони в кровь. Хорошо. Больно снаружи, а значит менее больно внутри. Внутри уже давно ручьи текут. Парень подползает к стволу какого-то дерева, опираясь о него спиной, пытаясь перевести дыхание. Но горло будто что-то сжало, не выпуская из своих тисков. Он захлебывается в эмоциях, чувствах и крови, что не ощущается, но затапливает органы изнутри. Ненависть, обида, злость, разочарование, боль и неудавшаяся любовь смешиваются в одно нечто, сметая все на своем пути. Ли откровенно воет, пытаясь выпустить накопившееся хоть так, но это мало чем помогает.       Он плачет, плачет и плачет, пока влага в организме не заканчивается. Феликс поднимается, пытается перебирать подкашивающимися ногами, направляясь обратно к лагерю. Благо, что бежал он по прямой, значит не заблудиться. Он вытирает кровь с ладоней об свои черные штаны, а затем кофтой стирает остатки слез с лица. Маска безразличия беспощадно треснула, но он вновь складывает ее по кусочкам, надевая на свое лицо.

Маску можно собрать воедино. Беспощадно раскрошенное сердце — нет.