pink devil

      Если вы когда-либо общались с Ли Феликсом или же просто видели его, то очевидно, что у вас наверняка сложилось следующее мнение о нем: высокомерный, эгоистичный, порою прямолинейный, задиристый и прочие нелестные прилагательные, что могли бы описать этого человека при первой встрече. Но, если говорить проще, без всяких замысловатых выражений, то Феликс просто казался настоящей мразью. Повторюсь что это первое мнение о человеке, хотя в случае этого парня возможно не только первое, но и второе, и третье и так можно думать буквально на протяжении многого времени, если вам не посчастливиться стать другом, а может и близким человеком для этого парня. Ли никогда не отличался особой разговорчивостью. Он почти никогда не говорил о себе. Отсюда и еще одно описание — скрытный. Феликс далеко не из тех, кто бежит рассказывать всему миру о своих проблемах, стоит только чему-то произойти. Да что уж говорить про весь мир, если открылся он кому-либо полностью наверное единожды. И этим человек был отнюдь не Ли Минхо, как вы возможно могли подумать.       Хочешь жить — умей вертеться. Все вы наверняка слышали или сами употребляли когда-нибудь подобное выражение. И Феликс умел. Точнее научился, приспособился. Научился носить маску безжалостной суки; научился заботиться только о себе; научился добиваться своих целей; научился быть бесчеловечным. И вот именно последнее «качество» наиболее точно описывает маску, что носил парень на протяжении большей части своей жизни. И, если поначалу маска была как защита от злого и жесткого мира, то впоследствии границы «реальности и напускной реальности» стали размываться. Возможно вы скажете, что бесчеловечным место исключительно в аду, а никак не возле других людей, отличающихся добротой, пониманием, сопереживанием и всем прочем, что было полной противоположностью маски Ли Феликса. Но давайте вспомним, что ничто в этом мире не появляется из ниоткуда. Все имеет свои истоки, а оттуда уже вытекают колкие последствия.       Феликс не был долгожданным или любимым ребенком в семье. Средний, буквально никакой. Он вообще словно не существовал, точнее не вносил в семью чего-либо существенного. Старшая сестра всегда отличалась особой тягой к наукам, младшая же наоборот — к танцам, рисованию и искусству. А что любил Феликс? До определенного момента он любил исключительно жизнь. Да, звучит в большей степени поэтично и как-то очень уж красиво, но факт остается фактом. Просто у него не было цели в жизни, он никогда не хотел стать ученым или великим танцором, в отличие от своих сестер, что еще с раннего детства нашли в себе подобные задатки.

Если не видишь смысла жить — живи без смысла. Он появится позже.

      Он любил гулять, фотографировать и читать классическую литературу. Все это было еще в Австралии, где он провел свое детство. Свое красочное, беззаботное детство вплоть до восьмого класса средней школы. В Сиднее было просто потрясающе. Все его одноклассники были неимоверно общительными и добрыми, в особенности — Чонхо. Чонхо был самым ярким лучиком в жизни Феликса. С ним было просто замечательно. С ним было хорошо в любое время, при любом настроении. Они с Ли были, как две звездочки, что сияли вместе особенно ярко. Он был понимающим, умел поддерживать, любил добрые шутки и молочный шоколад с фундуком, Феликс как сейчас помнит. Чонхо помогал Феликсу полюбить жить еще сильнее. Но в один момент все оборвалось.       — Дорогая семья, мы переезжаем в Сеул. Меня переводят туда по работе, — судьбоносные слова папы в один из ужинов, что оставили… приличный отпечаток на жизни Ли Феликса. Не сами слова, а последствия.       С Чонхо было расставаться очень трудно. Ли словно потерял половину себя, а концентрация счастья в крови поубавилось еще в день прощания. Были ручьи слез, объятья и слова друга: «Все будет хорошо». И Феликс верил, пытался верить. Ничего не было хорошо.       Нет, поначалу конечно было еще терпимо. Все лето они переписывались, общались по видеозвонкам и пытались делать вид, что у них нет препятствий для прежней дружбы. И это получалось даже с переменным успехом. Жить можно было. А потом начался учебный год и все пошло под откос.       Ли думал, что с первых же дней заведет новые знакомства, постарается найти еще одного хорошего друга. Попытки обошлись боком. Одно слово — «подростковый возраст» и вы возможно поняли, о чем дальше пойдет речь. Восьмой класс, переходный возраст. Дети, теперь уже подростки, в классе Феликса были совсем не как в Австралии. Во-первых, у всех были свои друзья или компашки, так что никому не нужен был новенький. Во-вторых, отвратительный характер подростков. Солнечный мальчик не был нужен никому. Все его сторонились.       Они еще пару месяцев общались с Чонхо, так что Ли пытался жить. А потом он потерял свой телефон. Точнее его просто украли в метро. Вместе с чертовым телефоном ушел и Чонхо из жизни Феликса. Номера друга Ли наизусть не знал. Все стало просто ужасно. Первые бессонные ночи, почти что первые слезы, заглушаемые мягкой тканью подушки. И вот оно, как вишенка на торте — ощущение одиночества. Буллинг — вещь страшная, для кого-то фатальная. А подростки - самые злые существа.       Одноклассники придирались абсолютно ко всему. Смуглая кожа, большие глаза, губы какие-то не такие, слишком худой, слишком широко улыбается, слишком долго думает при ответах у доски. В особенности они ненавидели веснушки. Одиночество давило. Буллинг со стороны любимых одноклассников только процветал. Старшая сестра уже не жила с ними, родители большую часть времени проводили на работе, так как обладали не последними социальными статусами в стране. Первые порезы на руках. Первое облегчение душевной боли. Первое погашение душевных терзаний физической болью.       Первая маска, с целью отгородиться от чертовых ненавистников. Маска иногда трещит по швам, но парень берет силу в кулак и по-новому ее склеивает. Одноклассники все еще не унимаются, все еще душат меня, словно змеи. Я не поддамся. Я выживу им на зло. — написал Феликс в заметках телефона в день, когда на его голову вылили молоко в столовой прилюдно. Написал и пошел в ванную, где разодрал кожу ног ногтями до крови. Вновь хорошо. Есть силы жить дальше. Есть силы выживать. Старшая школа. Новый класс.       Маска уже одно целое с парнем. Уже не умеет по-другому. Отталкивает даже доброжелателей. Все они одинаковые, все хотят одного и того же. Наиграются и сделают больно. Проходили. Порезы на руках, но уже более аккуратные, перешли вместе с ним на следующую ступень обучения.       Теперь все считают сукой его. Все кроме некого Ли Минхо. Он похож на Феликса. Такой же нелюдимый, колючий, похоже что тоже носит маску. Теперь они отыгрываются. Отыгрываются не на тех. Не на тех, кто правда заслужил. Ведут себя также, как когда-то поступали с ними. С Минхо хорошо. С ним хорошо среди всей гнили мира.       Феликс не видит, что сам примкнул к гнили. У него пелена, пелена лжи перед глазами. Ему кажется, что все вокруг враги. Все враги, кроме Минхо, в котором он находит спасение, в котором нещадно тонет. Потому что с ним прекрасно. С ним настолько хорошо, что даже резаться хочется реже. Они правда похожи, стоит только узнать друг друга лучше. Но никто особо не копает в прошлое, вспоминать его нет никакого желания. Хо не разделяет чувств, да Феликс и не сказал о них. Веснушчатый мальчик считает, что не умеет любить. Это запрещено в его мире. Любовь = привязанность. Привязанность = слабость. Слабость = проигравший. Феликс сильный. Он не падет до мирских слабостей.       Минхо предлагает спать по дружбе, а остальным показывать, что они встречаются. Тут, как на войне: нужно держаться вместе. Два года все было более чем хорошо.       Феликс топит свои чувства, что разгораются лишь сильнее, не принимает их. Секс хороший. Порезы на руках возобновляются, но уже в основном на предплечьях, дабы Хо не увидел. Теперь шрамы оставляет Минхо. Точнее чувства к Минхо. А потом появляется Хенджин.       Глупый спор. Феликс постепенно начинает состоять из одной ненависти, его испепеляет ранее неизвестное чувство — ревность. Хван слишком не такой. Он слишком похож на Феликса, что когда-то потерялся за маской после первых попыток буллинга со стороны одноклассников. Хенджин слишком нежный, выглядит уязвимым. Уязвимый = слабый. А Феликс не слабый. Он победит. Внезапно Минхо начинает терять маску. Начинает вновь обретать человечность. Он находит старого себя. Феликс не думает, что сможет вернуть то, что плачет в нем каждую ночь, а потом заставляет резать руки поперек, дабы эфемерно искупать вину. Вину перед собой.       Ликс начинает вести себя еще хуже по отношению к Хвану. У него слетают тормоза. Он теряет Минхо. Феликс проиграл в поединке.       Он каждую ночь кричит в подушку, рвет волосы на голове и надеется, что сможет однажды задеть себе вену, дабы истечь кровью и сдохнуть к чертовой матери. Тьма давно поглотила. Надежды на свет нет. Солнечный мальчик больше не вернется. Феликс проиграл в поединке, но не в битве. Нужно идти до конца. Он сильный. Он доживет.

***

      На следующий день ребята с утра пораньше собрали свой временный лагерь, после чего отправились обратно. К сожалению им пришлось вернуться в Сеул в тот же день, так как Бан Чану позвонил завуч школы, сказав, что тот срочно нужен в городе. Конечно многие расстроились, в том числе и Хенджин, но делать было нечего.       Уже через пару часов все ребята сидят в автобусе, благополучно засыпая, поскольку сегодня проснуться всем пришлось раньше положенного. Обратная дорога всегда кажется быстрее, с чем это связано никто так и не знает. Но время в автобусе пролетает очень быстро. Хенджину даже показалось, что только он закрыл глаза, погружаясь в царство Морфея, как голос Бан Чана принялся всех будить, оповещая о том, что они уже подъехали к школе.       Ребята сонными мухами начинают вылезать из автобуса, забирая все свои вещи. Как только Хенджин вышел из автобуса, вдохнув пока еще относительно свежий Сеульский воздух, так как было утро, в груди поселилась небольшая порция грусти. Все-таки город никогда не сравнится с лесом. Тут все по-другому. И птицы тише поют, и воздух сильно загрязнен. Но ничего не поделаешь. Поездка за город была временной передышкой от учебной суеты. Она была словно глоток кислорода вдалеке от всех проблем. Словно временное лечение или в случае Хенджина — время на затягивание душевных ран. Главное, что Хван чувствует себя намного лучше, нежели накануне отъезда. Это не может не радовать.       Все начинают потихоньку забирать свои рюкзаки или сумки из багажного отделения, а затем бегло прощаются с учителем, некоторыми друзьями, начиная разбредаться кто-куда. За кем-то приехали родители, кто-то живет в шаговой доступности, кто-то направляется на автобусную остановку.       Хенджин вытаскивает свою розовую спортивную сумку, а затем начинает оглядываться по сторонам в поисках машины мамы, что должна была его забрать. И вот, он замечает маму, что стоит возле машины немного поодаль от их приехавшего автобуса и машет своему сыну.       — Все, учитель Бан, я ушел, — подошел к Бан Чану Хенджин, дабы оповестить о том, что его забирают.       — Отлично, хорошего дня, — улыбнулся мужчина, одобрительно кивнув.       — До свидания.       Хван хотел было уже направиться в сторону машины мамы, предварительно оглядевшись по сторонам и поняв, что никого из друзей он не видит, следовательно те наверное уже уехали. Однако громкий голос остановил его, заставив обернуться.       — Хван Хенджин! — воскликнул Чонин, заметив, что друг хотел улизнуть не попрощавшись. Он уставился прямо на повернувшегося парня, сложив руки на груди и состроив нарочито раздраженное выражение лица.       — Что, Йенни? Я что-то забыл? — Хван пошел в сторону друга, параллельно обшаривая карманы своей кофты в поисках возможной пропажи.       — Да, — твердо ответил Ян, сощуривая свои лисьи глаза.       — И что же?       — Попрощаться, дурак! — воскликнул Чонин, загребая парня в следующую секунду в свои крепкие объятья. У Яна больше не было какого-либо недовольства на лице, просто до этого он захотел немного пошутить над другом. Они не так много общались в лесу, поскольку Чонин не хотел портить идиллию этой сладкой парочки да, и он нашел к кому пристать.       — Ты меня снова задушишь сейчас, — рассмеялся розоволосый, обнимая друга в ответ, пытаясь соответствовать силе Яна.       — Все, теперь пиздуй на все четыре стороны, — так же резко отпрянул от Хвана Чонин, улыбаясь во все 32 зуба.       — Ох, спину мне чуть не сломал, — Хенджин показательно приложил руку к пояснице, делая вид, что трет больное место.       — Иди уже, симулянт. Завтра чтобы был в школе, иначе зад надеру, — хихикнул Ян, закидывая свой рюкзак на плечо. Хван рассмеялся, направившись наконец к маме.

***

      Всю дорогу Хенджин пересказывал маме их поездку, не переставая упоминать потрясающую природу. Он рассказывал с искренним воодушевлением, энергично жестикулируя, излучая позитив. Конечно мама сразу увидела, что лицо ее сына почти что светилось, а сейчас, когда он так красочно и восторженно описывал поездку, она была невероятно рада, что Бан Чан предоставил ребятам такую прекрасную возможность провести пару дней вдали от суматошного большого города.       Однако от дома до школы было не далеко, что уж говорить про дорогу на машине. Казалось, что Хенджин еще столько всего не успел поведать, но авто уже остановилось возле их дома, неторопливо паркуясь.       — Милый, ты голодный? — спросила мама, направившись на кухню, как только они занесли немногочисленные вещи в дом.       — Не, спасибо. Я пойду к себе, отдохну. В автобусе спать не очень комфортно, — произнес он, потирая шейные позвонки, делая пару шагов к лестнице.       — Хорошо, только поешь позже, пожалуйста. Мне пора на смену, но после работы я заеду за чем-нибудь вкусным в супермаркет, расскажешь мне за чаем то, что не успел, — громко проговорила женщина, споласкивая руки водой.       — Договорились, мам. Хорошего дня! — крикнул парень, находясь уже на втором этаже.       Хван вошел в свою комнату, закидывая сумку на стул, дабы разобрать ее сейчас, а не как у него обычно случалось: через пару недель после поездки. Он подошел к окну, открывая его на проветривание, так как в комнате было душновато. Какой-никакой свежий воздух тут же начал заполнять комнату, вытесняя застоялый запах.       Хенджин чувствовал себя преисполненным. Давно он не ощущал себя настолько прекрасно. Внутри была легкость вперемешку с крупицами счастья, что разливались по всему телу, даруя мозгу спокойствие. У него все еще осталось послевкусие прекрасного времяпрепровождения, которое отзывалось теплом в душе. Природа в купе с друзьями — лучшее лекарство. При воспоминании о Минхо, у него было ощущение, что внутри живота бабочки порхают, но стоило привести такое сравнение у себя в голове, как парень тут же отдернул себя. Он вспомнил одну из книг, которую читал летом, где сумасшедший ученый выращивал бабочек в животах своих жертв. Он передернулся, стоило только вспомнить этот кошмар, решив что просто назовет свое состояние окрыляющим. Так звучит красивее и не вызывает колючих мурашек.       При мыслях о Минхо, внутри разливается самое теплое тепло из всех возможных. На губах невольно появляется улыбка, а перед глазами всплывают чужие, постоянно наполненные нежностью и чувственностью. При мысли о Ли, все остальное будто уходит на второй план, а сомнения притупляются. При мысли о Ли Минхо, становится невероятно хорошо. Удивительно, как такое вообще возможно за полтора месяца с хвостиком. Как можно настолько утонуть в человеке. Ответ: легко и просто. Забота, поддержка в трудные минуты, доброта, мягкие улыбки и прочее делают свое дело. Делают настолько хорошо, что глаза замыливаются. У Хвана так и произошло. Для него Минхо опора, стена и буквально идеал. Он считает, что недостоин такого, как Ли Минхо. У него в голове не проскакивает мыслей о каких-либо подводных камнях. Да какие там вообще сомнения, если ты чувствуешь трепетные объятья, нежные поцелуи и огромную поддержку.       Он принялся разбирать сумку, замечая, что многое ему так и не понадобилось. Раскладывать вещи по своим местам было уже следующим этапом, так что он пока лишь вытаскивал, скидывая все на свою кровать. В любом случае большинство пойдет сразу же в стиральную машину, так как спортивные костюмы были неотъемлемой частью гардероба парня в любое время года. И вот, когда казалось, что большинство уже покоилось за его спиной на простыни, он достал две баночки своих таблеток. В голову полезли не очень приятные воспоминания, из-за которых парень в первый же день приезда сорвался, употребив свыше дозы, дабы почувствовать мгновенное успокоение.       В голову полез один единственный человек, который являлся одной из причин, почему парень сейчас держит в руках нейролептики и транквилизаторы. Однако после первого дня Феликс вроде никак его не донимал, что опять же не могло не радовать. Хоть это немного и настораживало, так как Хван понимал, что от Феликса можно ждать чего-угодно, но все-таки надежда на то, что Ли возможно перестанет его трогать, теплилась где-то глубоко в груди. Просто Хенджин старался сильно не радоваться, чтоб в случае какого-либо выпада постараться удержаться на ногах, не скатившись обратно в яму, из которой только начал выкарабкиваться.       Таблетки благополучно вернулись на свое законное место, на прикроватную тумбочку.

До следующего пришествия, как говорится.

      Когда с уборкой было покончено, Хенджин решил сесть за рисование. Сейчас было и желание, и возможность, и вдохновение все еще никуда не испарилось, так что было самое время окунуться в долгожданное творчество.       Карандаши быстро бегают по бумаге, словно боясь не успеть вывести все задуманное. Тонкие линии, аккуратная растушевка, четкие элементы образуют одно большое целое, запечатляя целую историю на бумаге. На одном развороте — яркий пейзаж, что Хенджин сфотографировал в день, когда они собирали с Минхо хворост. На другом — осенние цветы, продолжение того эскиза, что он набросал, пока слушал урок Бан Чана на поляне. На третьем — кошачьи глаза и нечеткие черты лица, дабы не затмить всю красоту темных зрачков. Зрачков, что словно бездны засасывают в себя, не оставляя ни шанса на спасение.

А Хенджину шанс на спасение и не нужен. Он привык к безысходности.