Витает в воздухе потусторонняя любовь

28 октября, 2022 — Где ты?! Хочешь, чтобы я весь день думала, что больная на всю голову?! — кричит Рейнира, наматывая круги по кухне. — Я буду волосы на себе рвать, если ты позволишь мне так думать, — продолжает, нетерпеливо притопывая. — И я не шучу! Спустя минуту тишины она вздыхает и скрещивает на груди руки: — К чёрту. Прошлой ночью, после того как она… увидела… Деймона, он исчез. Растворился в воздухе. Рейнира была настолько потрясена нежданной встречей, что почти рухнула на пол, пытаясь всё осмыслить. Какое-то время она думала, что просто это представила, но ведь она чувствовала его. Он трогал её лицо. Его холодное прикосновение она не нафантазировала. Неважно, насколько это безумно, — а это совсем безумно — она знает, что видела. Знает, что слышала. Знает, что чувствовала. И понятия не имеет, что происходит, как такое вообще возможно и что ей с этим делать. Неизбежный стресс. В голове проносилось слишком много мыслей, это изнурило до крайней степени, и в итоге её сморил сон. С каждым пробуждением Рейнира заставляла себя снова засыпать или, по крайней мере, лежать и стараться думать о чём-то другом. К огромному сожалению, ничем себя отвлечь не выходило. Большую часть времени она провела в кровати, но теперь сыта по горла и хочет ответов. Если её разыгрывает собственное сознание, ей нужно знать. И вот поздней ночью раздражённая Рейнира безрезультатно пытается «вызвать»… призрака Деймона или кто он там. Она подумывала зайти в его комнату, чтобы добиться, так сказать, благоприятных условий, но не решилась. Кто знает, безопасно ли там в принципе? Рейнира хватает наброшенное на диван покрывало и бежит по лестнице на верхний этаж. Открыв французские двери родительской спальни, она проскальзывает на балкон с видом на сады. Что ж, если Деймон показываться не желает, терять рассудок она будет, созерцая звёзды, а не потолок кухни. Пару минут Рейнира сидит в тишине, а потом слышит за спиной негромкий смех. — Ну и ну, — протягивает Деймон. — С годами терпения у тебя не прибавилось, верно, Принцесса? Она поворачивается и застывает на месте. Хотя она уже его видела и в распоряжении у неё был целый день, чтобы это переварить, не удивляться всё же тяжеловато. — Деймон. — Слышал, ты звала меня, — он присаживается рядом с ней на кушетку, и обивка мнётся под его весом. Он реален. Непонятно, как и почему, но он — настоящее физическое существо. — Интересно, почему? — Рейнира не может перестать глазеть на него, вглядываться в красивые молодые черты. Строго говоря, он должен выглядеть несколько старше. Но он почти копия себя в день смерти... Единственное отличие — глаза. Настолько тёмные, что внушают страх, и тем не менее не бесчувственные. — Знаю, ты теряешься в догадках, — говорит Деймон. — Но уверяю тебя, что всё очень просто. Немыслимо спустя столько времени видеть его, слышать его голос. Ей хочется придвинуться ближе, но она боится, что он опять исчезнет. — Как?! — слегка истерично вопрошает Рейнира, махнув в его сторону рукой. — Как это возможно? Ты десять лет был мёртв, дядя. Или у меня едет крыша, или ты... ты... — Призрак, — заканчивает он. — Я призрак, — тон у него беспечный, словно это в самом деле настолько просто. Она сглатывает: — Призрак... — у неё отнялся язык. Одно дело думать так, а получать подтверждение — совсем другое. Деймон согласно кивает: — Да, я умер десять лет назад, но с тех пор живу здесь призраком. Рейнира не издаёт ни звука, позволяя словам повиснуть между ними. — Как ты выросла, — он сканирует её с головы до ног. Одной лишь фразой повергает в трепет. — Стала красавицей, — что-то в том, как он смотрит на неё, согревает изнутри. — Спасибо, — Рейнира надеется, что звучит не слишком застенчивой, а румянец на щеках при звёздном свете не заметен. — Ты и сам ещё хорош собой. Деймон ухмыляется: — У тебя черты истинных Таргариенов, но в то же время и многое от матери. Сердце сбивается с ритма, когда в сознании на миг мелькает мамино улыбающееся лицо. — Я больше не ребёнок. — Это я понял, — его улыбка и узнаваемая, и непривычная. Она запасается воздухом и выдыхает: — Почему ты перед отцом не появлялся? Он бывает здесь каждый год с тех пор, как… — Потому что ты — всё, что мне нужно, родная. Рот Рейниры чуть приоткрывается. — О чём ты говоришь? Деймон придвигается и проводит по её волосам. Сердцебиение учащается. Это по-настоящему. Никаких объяснений обратному нет — если только она не в чём-то вроде комы. — В своё отсутствие по тебе я скучал больше всего, — отвечает он, прочерчивая линию от уха вдоль щеки. — Конечно, по брату тоже, но он — не ты. По позвоночнику бежит холодок от его холодных пальцев и слов. — Отец наверняка захотел бы увидеть тебя… в этой… призрачной форме. Рейнире по-прежнему кажется нереальным то, что это… реально, и она не вполне уверена, приняла это или нет. Деймон издаёт короткий смешок: — Да он от испуга бы в психушку загремел. Да, доля правды здесь есть, Визерис упорно отвергает всё необычное. — Ну, дорогая племянница, — большой палец задерживается на её губах. — Подтянешь меня в том, что я пропустил из твоей жизни? У Рейниры между бровями залегает складка. Навряд ли история её отстойных десяти лет затмит дядин новый облик, но его взгляд проникает так глубоко, что невозможно отказать. Она вздыхает и начинает свою повесть, затрагивая только самое основное. Он слушает, смотря вместе с ней на особенно удивительные этой ночью звёзды, и Рейнира окунается в прошлое, в котором они уже так делали. — Я соболезную насчёт твоей мамы, замечательная была женщина. Я любил её как сестру. В его глазах виднеется проблеск чего-то странного, а челюсти как будто бы на секунду сжимаются, но он быстро возвращается к прежнему состоянию. — Мне не хватает её, — Рейнира обращает к нему лицо. — И мне её не хватало, — ответ Деймона напоминает какой-то машинный, но в данный момент она этого не осознаёт, в который раз преодолевая неверие. — Тебя тоже, Деймон, — признаётся почти шёпотом. Только теперь, когда он перед ней, Рейнира понимает, как сильно тосковала — больше, чем способна передать словами. — А мне тебя, Рейнира, — мягко отзеркаливает он. — Год назад я даже пытался тебя отыскать. Покинуть Драконий Камень и добраться до Красного Замка… но не смог, — он запинается, колеблется, и его выражение вновь на мгновение меняется на незнакомое. — Ты здесь застрял? Деймон молча кивает, не глядя на неё. Рейнира поджимает губы и решается спросить: — Что с тобой случилось? Он двигается ещё ближе, соприкасаясь с ней бедром и создавая большой контраст в температуре их тел. Его пальцы сжимаются на флисовом одеяле, и Рейнира расценивает это как желание тоже им обернуться. Они жмутся друг к другу, и такая близость ей удивительно приятна. Что-то в этом есть, что заставляет её чувствовать себя странно наполненной. — Я умер от сердечного приступа, — объясняет Деймон, — но… подвергся воздействию магии. Рейнира морщится: — Магии? Он кивает и посвящает в подробности о своей охоте на предметы времён Древней Валирии, пробуждении заклятия и смерти. История смахивает на выдумку, но если учитывать, что он практически её обнимает, это не до конца исключено. — Но я не останусь таким навечно. Рейнира вскидывает голову: — Что? — Есть способ воскрешения, после которого я перестану быть просто призраком. Её глаза расширяются. — Ты вернёшься? — Да. — Но как? — Существует ключ к загадке валирийской магии, который меня оживит. Его лицо совсем рядом, дыхание изо рта поразительно горячее. Дёрнись она хотя бы на сантиметр вперёд, они легко могли бы поцеловаться. Рейнира тут же внутренне вздрагивает. Ей не следует думать о своём дяде в таком ключе, особенно дяде-призраке. — Ты этот ключ, милая, — на грани слышимости добавляет Деймон. — Я? — она в который раз ошарашена. Он лезет в карман и вытаскивает цепочку с рубинами. — Знаешь, что это? Рейнира прослеживает пальцем прохладные изгибы ожерелья. — Валирийская сталь. — Умница, — уголки его губ приподнимаются. — Одна из моих находок, передавалась по правящей женской линии из поколения в поколение. Она обводит крошечные камни, восхищаясь их красотой. — Оно великолепно. — Оно твоё. — Моё? — Рейнира сводит брови. Даже частичка этого кажется бесценной. — Как я уже сказал, ты — ключ к загадке. Твоё присутствие поможет мне вернуться к жизни. Я объясню это позже, но мне повезло, что ты здесь. И снова ей нечего сказать. — Повернись, — распоряжается он. Рейнира беспрекословно подчиняется и ждёт, когда слабо щёлкнет на шее застёжка. Деймон застаёт её врасплох, пробуждая на шее мурашки невесомым касанием губ. Она оборачивается и её будто начинает затягивать в глубину чужих глаз. На неё никто ещё так не смотрел. — Красивая, — говорит он по-валирийски. Рейнира делает глубокий вдох, ощущая кожей холод металла: — Я была нужна тебе всё это время. — Да. — Для того, чтобы вернуться. — Да. Она обрабатывает информацию маленькими, младенческими шагами. — И ты правда вернёшься. — Да. — Если это так… — Да. — Что случится после? Усмехнувшись, Деймон целует её в висок. — Мы снова будем вместе и никогда не разлучимся. Я положу к твоим ногам весь мир. Неплохо звучит, Принцесса? Ещё около часа они смотрят на звёзды, пока он не исчезает с обещанием появиться завтра ночью. 28 октября, 2012 — Боже, ты такой холодный, — ёжится Мисария. — Ты ванну со льдом принимал или что? — Может, холодный душ? — саркастично отвечает Деймон. — Какой ты странный, — Мисария тянет на них край пледа. Он бросает взгляд на экран телевизора с выбранным ею хэллоуинским фильмом, потом на неё. — Я нравлюсь тебе таким, какой есть. Мисария прыскает: — «Нравлюсь» — громко сказано. — Это ты ко мне прижимаешься. — Платонически, — поправляет она. — Тут прохладно, а ты обычно как живой радиатор. Но, видимо, не сегодня, — многозначительно косится. — И это ты пригласил меня в качестве пары. — Потому что я знаю, что мой платонический лучший друг никогда не подведёт, — Деймон тычет её в кончик носа. — Последнее, что мне нужно на семейных посиделках, это чтобы меня изводили из-за женщин. Глаза Мисарии устремляются вверх. — Ну, к счастью для тебя, я никогда не могу отказаться от тыквенного пирога Рейнис. — Повезло мне. — Мог хотя бы притвориться, что рад, — она в шутку его толкает. — Или рассказать мне, что у тебя на уме. Деймон каменеет и супится: — Что ты имеешь в виду? — ему вовсе не нужен стресс по какому-либо поводу. — Постой, глупый был вопрос, — Мисария активно машет головой. — Я знаю, что у тебя всё время на уме. Эти твои валирийские штуки. — И? — Просто интересно, — пожимает плечами она. — Ты уделяешь этому столько внимания. — В этом есть что-то плохое? — выгибает бровь Деймон. Для него, ясное дело, абсолютно ничего. В конечном итоге его наследие даст ему то, чего не смогла обычная жизнь. — Нет, по-моему, это даже мило. И немного занудно, если позволишь. — Ох, не начинай, — фыркает он. Мисария смеётся, уткнувшись ему в грудь: — Ещё я знаю, что во все свои экспедиции ты будешь брать с собой очаровашку племянницу. При упоминании Рейниры губы Деймона складываются в тонкую линию. — Ей восемь, Мисария. Визерис скорее умрёт, чем разрешит отвезти её в Древнюю Валирию. Хотя хотелось бы. Новое и необыкновенное точно привело бы её в восторг. — И тем не менее, — тянет Мисария скучающим тоном. — Лет через десять — возможно, — в нужный час он всё ей покажет, а до тех пор у них есть много дел. — Вдруг она поможет тебе подобрать красивое колечко? То ожерелье мне понравилось. — Почему колечко? — Для будущей жены. А без участия племянницы ты ничего делать не в состоянии. — С чего ты взяла, что я женюсь? Мисария хитро улыбается: — С того, что Визерис заставит. Не согласиться не получается. Через несколько дней ему исполняется двадцать четыре, но брат уже намекал на то, что в течение следующих пары лет нужно остепениться. Визерис на десять лет старше, женился в двадцать пять и явно надеется, что он последует его примеру. — Он пытался свести меня с Реей Ройс, — Деймон морщит нос, словно в него ударил неприятный запах. — Хотел сплавить в Рунный Камень, чтобы мы познакомились поближе, и я каждый раз говорил «нет». Компания этой Бронзовой суки мне ничуть не интересна. Волей-неволей Деймон сталкивался с ней, так как их семьи связывал бизнес, и понадобилось совсем немного времени, чтобы понять, что она от него не в восторге — и стопроцентно догадывалась о взаимности их чувств. Кроме того, когда он завершит преображение, ему подойдёт только одна девушка, и это точно не Бронзовая сука. Она не достойна того, что он даст своей единственной. Мисария хихикает: — Может, у него есть целый список кандидаток, и её он скоро вычеркнет? — Боги, будем надеяться, — хотя Деймон знает, что Визерис не сможет его ни к чему принудить, последние пару деньков хотелось бы провести без разговоров о Рее. — И как он отреагировал на то, что я с тобой? — Он считает, что наша дружба совсем не изменилась, — цокает он. — Нам надо подняться в его глазах. Мисария смеётся громче: — Он нас до сих пор за подростков держит. В пятнадцать они вместе потеряли невинность и спали без всяких обязательств до середины учёбы в университете, пока один из них не понял, что свой пол его привлекает куда больше. Но когда Деймону нужен был партнёр на мероприятии, с ним всегда приходила Мисария как человек, который ему действительно нравится. На все выходные она остаться не могла, но на ночь отмечания Хэллоуина согласилась. — Может, он бы отвязался, если бы поверил в то, что мы влюблены? — К нашему огорчению. — Тц-тц, — Мисария слабо хлопает его по груди. — Однажды ты найдёшь настоящую любовь, Деймон. Деймон кивает, и она сосредотачивается на происходящем в фильме. Он лежит и обдумывает всё, что она только что сказала. Мисария больше десяти лет была его доверенным лицом, знала лучше, чем когда-либо сможет узнать Визерис, знала как свои пять пальцев. Но в последнее время, с деятельностью Деймона, всё уже не совсем так, как раньше. Она не понимает, чего он хочет. Он не хочет любви. Он хочет власти. Рейнира даст ему эту власть, а он ей — мир. 29 октября, 2022 С пользой проведя день, Рейнира дочитывает в постели оставшиеся несколько глав «Гордости и предубеждения» при свете одной горящей лампы, когда внезапно чувствует, как холодеет воздух. Она отрывает глаза от страниц, видит стоящего в комнате Деймона и улыбается. — Деймон, — приветствует она, захлопывая книгу и кладя её на тумбочку. — Рейнира, — он склоняет голову в учтивом поклоне. — Как прошёл твой день? — Продуктивно. В смысле, лениво, но я сделала кое-какие дела и пережила болезненный разговор с отцом. Слабый люминесцентный свет озаряет черты Деймона, когда он прислоняется к закрытой двери. — Что он сказал? Рейнира подтягивает колени к груди и обхватывает руками икры. В какой-то степени она защищается, потому что спустя два дня всё ещё частично изнемогает от реальности. Не то чтобы она боится, что призрак Деймона ей навредит, дядя никогда бы такого не сделал, но глупо было бы недооценивать сверхъестественное. Рейнира хочет оставаться начеку, особенно в его присутствии. Может случиться что угодно, а она даже не знает грёбаных правил. — Просто хотел узнать, вернусь ли я в Красный Замок на Хэллоуин, — нарочито равнодушно отвечает она. — Я сказала нет, и он не особо обрадовался. — Я бы тоже не горел желанием видеть отпрыска Отто Хайтауэра, беременного отпрыском Визериса, — хмыкает Деймон. — Я тебя не виню. — Мне просто хочется, чтобы они не пытались занимать так много места в моей жизни. Деймон смотрит на неё с вызовом: — Тогда осуществи свою мечту. Рейнира поднимает бровь: — И как предлагаешь это сделать? Не могу же я вечно убегать, как ни грустно. — Я мог бы это исправить. Она фыркает: — Я понимаю, что ты всегда был целеустремлённым, дядя, но что ты можешь сделать? Ты застрявший в доме призрак. Деймон сужает глаза, но ничего не говорит. — Прости, — вздыхает она. — Вышло грубее, чем я планировала. — Ты удивишься, узнав, на что я способен, — он цокает языком. — Всё-таки я гений, если ты не забыла, — ведёт плечами. — Но как бы то ни было, держаться от них подальше совсем не плохо. Губы Рейниры растягиваются в улыбке. Просто поразительно, как легко с ним общаться после его отсутствия в её жизни в любом виде. Но печально, что за эти два дня с ним время проходило намного лучше, чем с отцом за последний год. Возможно, она действительно свихнулась, если наслаждается исключительно обществом умершего дяди. Будь она на месте любого другого человека, который бы выслушал её объяснения, пришла бы именно к такому выводу. — К тому же, — продолжает Деймон, приближаясь к краю кровати, — если на Хэллоуин ты останешься здесь, то отпразднуешь день, который должен быть моим тридцать четвёртым днём рождения. Рейнира устраивает подбородок на коленях. — Хорошо выглядишь для тридцати четырёх. — Я всегда хорошо выглядел, племянница. Это Рейнира не в силах оспорить. Она никогда бы в жизни в этом не призналась, но глупой маленькой девочкой проходила через влюблённость в дядю. Да и не слепая же, чтобы иначе судить о его внешности. Она пожимает плечами: — Как призраки отмечают свои дни рождения? — Последние восемь я не отмечал. Но с тобой всё может измениться, — Деймон на время замолкает. — Можем торт испечь. — А ты что, ешь? — Мне это ни к чему, — он качает головой. — Так зачем заморачиваться? Ты не получишь никакого удовольствия. — Затем, что мы с тобой делали это раньше. Рейнире тесно в груди. Деймон чуть наклоняется, и она старается не трепетать от направленных на себя чёрных глаз, которые разительно выделяются на фоне серебристых волос. — Я получаю удовольствие от всего, что делаю с тобой, Рейнира. Его дыхание достигает её колен, и хватка на икрах слабеет. — Тогда морковный? Деймона это веселит: — Значит, не изменяешь им? — Папе это, может, и портит аппетит, но я их люблю. — Он хороший на вкус, — медленно проговаривает Деймон. — Правда, не такой сладкий, как ты. Он кладёт ладонь ей на лицо, и мурашки от её холодности не сдержать. Рейнира не проранивает ни слова, сохраняя их зрительный контакт в бледном свечении луны. К горлу подступает ком, когда большой палец проводит по щеке. — Я рад, что ты здесь, Рейнира. Мне было ужасно одиноко, — он мимолётно касается ожерелья. — Я тоже рада, Деймон. С тобой намного лучше, чем с отцом и Алисентой. Палец скользит к губам, и он подаётся вперёд. Ещё дюйм, и он услышит, как колотится в груди сердце, точно вот-вот вырвется. — Я всегда рядом. — Если бы ты был со мной всегда… — ей всё тяжелее дышать. — Мы можем быть вместе, — заверяет он. — И будем. Рейнира испускает сдавленный вздох: — Как это работает? Как я стану решением? Разум гудит от близости. Призрак или нет, Деймон её дядя, и она определённо не должна находиться с ним в таком интимном и компрометирующем положении. Она чувствует непреодолимое желание его поцеловать, но тоже не должна по очевидным причинам. Но он прямо перед ней, и это так искушает. Не помогает и то, что он так на неё смотрит, словно, совсем пересохший от жажды, пьёт её до дна. Он смотрит так, будто она в этом мире одна, и, признаться, после того, во что превратилась жизнь, её не может это не тешить. Почти смешно. Деймону вновь удаётся её удивить, когда он вместо ответа на вопрос целует. Рейнира на мгновение напрягается и в следующее уже расслабляется. Сейчас он совсем не холодный. Рука на лице неожиданно тёплая, а когда она перемещает свою ему на затылок, там кожа такая же. Задним умом она понимает, что это странно, но нет времени углубляться в думы, пока углубляется поцелуй. В голове мельтешат красные флажки, голос кричит, веля остановиться, но она не может, когда губы такие нежные и он касается её как хрустальной вазы. Ей было это нужно. Мамы больше нет, есть почти полное отсутствие отношений с отцом. Она ненавидит когда-то самую близкую подругу. Она постепенно отдаляется от Веларионов и боится того, чем это кончится. Недолго у неё был парень, Кристон Коль, но это ни к чему не привело. Целый год она мучилась, ничто не приносило такого уюта, какой ощущается с Деймоном. С дядей она чувствует себя скорее чем-то, нежели ничем. Неживой человек придаёт ей живости. Это, несомненно, неправильно, но отчего-то кажется правильным. — Рейнира, — шепчет он ей в губы. — Деймон, — она поднимает голову, и их носы задевают друг друга. Он отстраняется и окидывает её внимательным взглядом: — Тебе надо поспать. Увидимся завтра, — и разворачивается к выходу. — Куда ты? — Рейнира ловит его за руку. Кожа снова ледяная, и она неслышно охает. — Исчезаю на ночь, как все призраки. Рейнира набирает воздуха, одновременно запасаясь и всей своей уверенностью: — Почему не остаться здесь? Она моментально жалеет о том, что ляпнула. «Глупая», — ругает себя. — «Призраки вообще спят?». Выражение у Деймона нечитаемое, и она мысленно готовится к отказу, но он вдруг оттягивает плед и ложится рядом с ней. — Спокойной ночи, милая. — Спокойной ночи, Деймон. Он улыбается, и его неуходящая бодрость подтверждает, что, конечно, призраки не спят. Рейнира проводит кончиками пальцев по опухшим губам и тоже улыбается. Она выключает лампу и закрывает глаза в полнейшей темноте. Тело Деймона холодное, но из её собственного тепло не уходит. Ею медленно овладевает усталость, и в момент, когда она в нескольких секундах от отключки, чувствует его губы на своих, а следом слышит шёпот на ухо: — Ты будешь моей навеки, Рейнира. Обещаю. Я избавлюсь от них. Она слишком истощена, чтобы придать значение его словам, и не запомнит их до завтра. 29 октября, 2012 Визерис вздыхает, сунув телефон в карман, и садится на диван возле Деймона. — Старки меня с ума сведут с этой «Северной Стеной». Деймон кривится: — Вот поэтому я не лезу в сделки с недвижимостью, особенно на севере. — Скажи спасибо, что я добрый братик, который сразу не свалил всё на тебя, — ворчит Визерис, пригубив джин. — Из Стокгольма я бы уже не выбрался. Он возводит глаза к потолку: — Я иногда удивляюсь, как ты до сих пор не уволился и не сбежал туда. Деймон делает паузу для виски: — Я иногда сам удивляюсь. Брат открывает было рот, но тут в комнату врываются дети, и всё заглушает их звонкий смех. — Папа! — жизнерадостно восклицает Рейнира, упираясь руками в диван. — Здравствуй, ангел, — Визерис ерошит её спутанные волосы. — Веселитесь? Она возбуждённо кивает: — Мы закончили вырезать тыквы! — поворачивается к Деймону. — Привет, дядя! — Привет, Принцесса, — улыбается он. — Утром Деймон показывал мне, как надо танцевать! — Серьёзно? — приятно удивлённо говорит отец. Деймон допивает виски: — Да, и она пару раз споткнулась о свою же ногу, подражая мне. — Даже знать не хочу, какие движения ты ей показывал, — прыскает Визерис, и он закатывает глаза. — Пап, можно после ужина мы с дядей… — Нира! — зовёт Лейна, обнимая её со спины. — Идём играть! — Беги, — Визерис целует дочь в макушку. — Друзья ждут. — Сегодня мы играем в дом! — с гордостью объявляет Лейна. — Что это такое? — со слабым интересом спрашивает Деймон. Лейнор и Алисента поднимаются с пола и подключаются к остальным на краю дивана. — Притворяемся семьёй, — поясняет Лейнор. — Лейнор — папочка, Рейнира — мамочка, а мы с Лейной — детки, — Алисента обнажает маленькие белые зубы. Лейна радостно трясёт головой: — Тётя Эймма нашла Нире красивое белое платье, и у нас будет свадьба. Осушив стакан, Визерис улыбается: — Моя малышка уже выходит замуж? — Лейнор Веларион — прекрасная партия, — иронизирует Деймон. — Дядя! — Рейнира вцепляется в его колено. — Ты будешь танцевать со мной на моей свадьбе? — Настоящей или этой? Визерис цыкает: — Настоящей конечно. Для этой ты будешь слишком пьян. — Ну папа… — дуется Рейнира. — Мы потанцуем на настоящей, солнышко, — Деймон гладит её мягкую щёку мизинцем. — Обещаешь? — Всегда, дорогая. Однажды ты станешь прекрасной невестой. Ранние часы 30 октября, 2022 Снаружи кромешная тьма. Рейнира безмятежно спит, и Деймон, убедившись в этом, встаёт. Нужно кое-что уладить. Вернувшись в свою старую комнату, он вытаскивает из шкафа ящик с хранившейся там Тёмной Сестрой. Шумно втянув воздух, дотрагивается до эфеса и ожидает, когда пробежит через тело ледяной холод. Чувствует, как ползут по шее к глазам чёрные ниточки вен. Деймон бормочет фразу на валирийском, затем видит, как переносится в Красный Замок. Процесс болезненный, и ему до дрожи зябко, но вскоре он оказывается в стенах братского особняка. Деймон неспеша прохаживается вокруг, осматривая знакомую обстановку. Он не был здесь уже год, но прибыл по той же, что и в прошлый раз, причине. Слышатся шаги, и он переводит взгляд на парадную лестницу, по которой Алисента осторожно поднимается в спальню хозяев. Обнаруженная цель вызывает ухмылку. Деймон идёт за ней, сдерживая рвотный рефлекс при виде характерной округлости. Всего только год Эймма мертва, а Визерис уже успел жениться и заделать ребёнка другой. На вершине он показывается ей. Даже при одном лишь проникающем через окно лунном свете Алисента узнаёт его и едва не задыхается. Лицо отражает замешательство, страх и ужас, помимо прочего, но прежде чем она успевает что-то сказать или сделать, Деймон давит ладонями на её живот и сталкивает вниз. Пронзительный крик ласкает слух.