You Make My Eyes Blur

В тот вечер Маркус так и не спал на полу, а рядом с Симоном. Когда дневной свет пробился сквозь щелку задернутых штор, Симон увидел, как золотистый свет блеснул на щеке Маркуса. Он был чертовски красивым. Симон вспомнил слова Маркуса, вопрос, который он задал ему после их пылких поцелуев накануне вечером.   "Значит ли это, что мы теперь, типа, вместе?" прошептал Маркус со своего места рядом с Саймоном на маленькой кровати. Сердце Симона учащенно забилось, а в мозгу произошло короткое замыкание. Неправильно, неправильно, неправильно. "Конечно же, никакого давления! Просто, ты мне нравишься, и я думаю, что это было бы очень круто, так что..." Маркус улыбнулся, его щеки раскраснелись. Он был милым. Его глаза были так полны возбуждения и радости. Он был хорошим человеком и прекрасным выбором.  —"Могу я подумать об этом?" —"Да, конечно.”        Симон не спал, но он провел ночь, обдумывая свои варианты. И в конце концов, разве это не имело смысла? Маркус был добрым, он был привлекательным, он нравился семье Симона, он хорошо целовался. Маркус хотел быть с ним, быть вместе. Ему не пришлось бы прятать его, не пришлось бы заставлять Симона тайком выходить из своей комнаты через 10 минут после его ухода, не пришлось бы врать, что он ему нравится. Так что, да, Симон был уверен, что выберет быть с тем, кто ему подходит. Даже если он не был уверен, когда Маркус проснулся, Симон сказал "да". Иметь парня было странно.  Маркусу нравилось держать его за руку, когда они шли с Сарой в пиццерию. Он улыбался ему и целовал его на улице. Когда Симону на щеку попадали крошки, Марус наклонялся над столом с салфеткой и вытирал их. Это было странно, но, по его мнению, это было и хорошо. Это было приятно - быть желанным. И это было удивительно - быть желанным публично. Сара была довольна, после всего, что произошло с Вильгельмом он встречается с Маркусом. Она ясно дала понять, чего, по ее мнению, он заслуживает; Маркус, похоже, вполне соответствовал ее критериям. Но тупая боль, жжение в груди, появившееся с тех пор, как он ушел от Вилле, не утихали. И когда он засыпал, или когда они целовались, или когда он прикасался к себе, в его мыслях никогда не было Маркуса. - * -      Новый семестр в Хиллерске наступал быстро, несмотря на весь его страх снова переступить порог школы. Он совсем не видел Вилле, удалив их сообщения и не проверяя его социальные сети. Увидеть Вилле снова было еще одним страшным событием, которое должно было произойти.  Сара переезжала в свое новое общежитие на территории кампуса, официально став жительницей Хиллерска. Симон и Маркус помогали ей заносить коробки в комнату, в которой она собиралась жить одна. Фелис хотела, чтобы она жила в одной комнате с ней и Мэдисон, но Сара решила, что лучше быть одной, имея безопасное место, где она сможет успокоиться и привести себя в порядок.      "Сара!", — крикнул Симон из окна вниз, где Маркус и Сара разговаривали над картонной коробкой: "Сколько еще нам нужно занести?". Маркус на мгновение огляделся в поисках машины Линды, багажник которой был открыт: "Похоже, три!" Симон кивнул, возвращаясь к распаковке книг, которые Сара запихнула вместе со своими средствами для волос в дезориентированной панике, когда несколько дней назад собирала вещи. Дверь со скрипом открылась, и тяжелые шаги переступили порог в комнату Сары.      "Ты поможешь мне здесь, Фелис?" Симон вскинул голову от этого голоса, его руки прекратили всякое движение, когда его глаза встретились с фигурой, вошедшей в комнату его сестры. Высокий и худой, он шел спиной вперед через дверную раму, неся две большие коробки, поставленные одна на другую. "Фели! Боже, ты будешь моей смертью". Вильгельм уронил коробки на пол, обернулся, вероятно, в поисках Фелис, но вместо этого воочию увидел лицо Симона, похожее на лося в свете фар. "О, эм. Ошибся комнатой, извини." Вильгельм выдохнул, голос был едва выше шепота, не делая ни шага, чтобы поднять коробки и найти нужную комнату Фелис, ни шага к Симону. Вилле выглядел хорошо. Он подстриг волосы, длинные светлые локоны теперь были подстрижены ближе к коже головы, но по-прежнему пушистые, длинные пряди падали ему на глаза, когда он опускал взгляд на пол. Оранжевый свитер обтягивал его грудь, рукава были засучены в длинные руки, руки были сильными и похоже, уставшими от того, что он держал коробки с вещами Фелис.  Черт, его руки.      "Значит, Фелис переезжает в другую комнату?" спросил Симон, его голос неловко надломился в конце вопроса, а лицо налилось цветом. Не его вина, что Вилле так хорошо смотрелся в этом свитере. Вильгельм снова поднял на него глаза, его карие глаза поймали взгляд Симона.      "Нет, в той же комнате. Просто после каникул у нее появилось больше вещей". Сказал Вилле, его глаза все еще были устремлены на Симона.      "Рождество богатой девушки, наверное, было чудесным". Симон не собирался отступать первым. Вилле на это рассмеялся: "Да!" И Боже, этот прекрасный звон, наполнивший полупустую общагу Сары, был лучшей песней, которую он когда-либо слышал. Ему казалось, что он не может дышать. "Ну как, тебе понравилось Рождество?" спросил Вильгельм, его янтарные глаза сияли, а губы украшала мягкая улыбка. Нет, подумал Симон, не без тебя. Как я мог? "Да, наверное…". Он улыбнулся: "А тебе?" Улыбка Вилле померкла, и он моргнул несколько раз за слишком короткий промежуток времени, "Это было", — он вдохнул, — "Ужасно, я полагаю. Первые каникулы без Эрика оказались невероятно сложными." Ох. Саймон не подумал об этом, о том, что отсутствие старшего брата могло оказаться для Вильгельма сложным на Рождество.      "Мне жаль, Вильгельм. Похоже, это было очень тяжело". Симон грустно улыбается своим словам. Он имеет в виду их. Он хотел бы дать Вилле больше. Принц резко вдыхает через нос, делая шаг вперед к Симону: "Симме, я...".      "О Боже, Сара, что ты положила в эту коробку! " - смех Маркуса наполнил комнату, когда он и Сара вошли, объединившись, чтобы занести большую коробку в ее новую комнату. Вилле остановился на месте, когда и он, и Симон повернулись, чтобы посмотреть на них двоих, ставящих коробку на пол.      "О, принц Вильгельм!" Сара задыхается, слегка поклонившись в сторону Вилле, а Симон наблюдает, как он вздрагивает, — "Что вы здесь делаете? Я имею в виду, можем ли мы вам чем-нибудь помочь?"      "Нет, Сара, всё в порядке, спасибо." Вилле говорит с милой улыбкой, делая шаг назад от Симона: "Я как раз собирался уходить. Я должен был отнести это Фелис". Он улыбается, и поворачивается к Маркусу: "Я Вильгельм. Друг Сары и Симона", — он протягивает ему руку. Нет. Нет, нет, нет, нет, нет. Этого не могло случиться. Сердце Симона, кажется, выскочило из груди, а дыхание резко стало тяжелым. Маркус усмехается, пожимая руку Вильгельма: "Я Маркус! Друг Сары и парень Симона". Тело Симона напрягается. Улыбка Вильгельма меркнет. Он кивает, отпуская руку Маркуса и как можно быстрее поднимает коробки.      "Приятно было познакомиться", — тихо и холодно сказал он и вышел из комнаты. Маркус слегка помахал рукой и присвистнул, разрезая ленту на коробке, в которую они только что сели. Сара бросила на Симона растерянный взгляд, и он увидел, как на ее лице промелькнуло понимание.