Равновесие

      Стук ножа о деревянную дощечку мерно разносился по кухне. Лили кинула резаные овощи на сковороду, те шумно зашкворчали, и пара капель масла попала ей на руку. Она приложила губы к мелким ожогам, поворачиваясь к мужу. Джеймс мариновал мясо и смотрелся до прелести нелепо в фартуке жены: красная ткань с надписью «Клуб Слизней» и маленькой золотистой подписью с пожеланиями в уголке — подарок Слизнорта на первое Рождество после выпуска. Джеймс поднял лицо и поправил очки тыльной стороной кисти. Трёхдневная щетина, гнездо волос на голове, какая-то приправа на носу, тёплый взгляд карих глаз, а под их цвет — свободная кофта. Лили нежно ему улыбнулась, а Джеймс игриво повёл лохматыми бровями, от чего жена тут же засмеялась. Джеймс обнажил зубы в ответной улыбке. На фоне забарахлило стоявшее на столешнице радио, прерывая один из хитов семидесятых. Женщина потянулась к регулятору, чтобы убрать помехи, и затем сбавила громкость.       — Так что скажешь? — спросила она задорно, а вот у мужа всё настроение тут же исчезло.       — Лили, я знаю, ты скучаешь по сестре, но этот маггл… — повёл носом Джеймс. — Он мне не нравится.       — Его зовут Вернон, — спокойно заметила Лили. — Милый, я не видела Туни больше двух лет. И не знаю, когда дождусь следующего приглашения. Раз уж на мои она не отвечает… — Уголки её бровей дрогнули. Она немного помолчала, а Джеймс ждал, когда супруга соберётся с мыслями. — Мне тоже он не очень нравится, но Петуния с ним счастлива. Она всегда испытывала дискомфорт из-за меня. Точнее, не из-за меня самой… Ты знаешь. — Джеймс кивнул, а Лили вновь помолчала. Поттер наблюдал за тем, как жена растирает ладошками локти, погружаясь в раздумья. — Туни долгое время боялась с кем-то сходиться. Мы ведь с ней, на самом деле, были близки. А потом я уехала в какую-то школу, куда её не принимали, сколько бы писем директору она ни писала, делала странные вещи…       — Они не странные, — перебил её супруг.       — Для нас — да, но для неё… — Лили качнула головой. — Это другое. Мы отдалились. Затем я вовсе исчезла, когда началась война. И вот мы появились из ниоткуда у их дома глубокой ночью. Я помню её испуганные глаза. Хуже всего то, что я знаю, она не понимала, за что ей больше бояться: за свою мирную жизнь с любимым мужем, который мог уйти и оставить её одну с ребёнком на подходе, сочтя сумасшедшей из-за каких-то родственников-волшебников, или за сестру, появившуюся впервые спустя несколько лет отсутствия, раненую и в положении. — Джеймс всматривался в миловидное лицо жены, пытаясь уловить изменение эмоций, но та была предельно спокойна. — Вернон не счёл Туни сумасшедшей, не отвернулся. Они позволили жить нам с ними почти полгода, пока не стало понятно, что Пожиратели нас не ищут, а Волдеморт казнить никого не собирается. А если ты вдруг забыл, то сказал нам об этом сам Дамблдор, заявившись в своей помпезной лиловой мантии со звёздочками на порог их дома. Да Вернон тогда пал жертвой культурного шока! — Поттер фыркнул, и жена улыбнулась ему в ответ. — Вернон бережёт её, поддерживает, любит и Туни, и Дадли… Мы должны уважать его за это, Джеймс. — Лили грустно посмотрела на мужа. — Да, Вернон груб и в некоторых вещах невежественен…       — И похож на моржа с усами, — вставил мужчина, вновь принимаясь за мясо.       — … и похож на моржа с усами, — усмехнулась супруга, — но это потому, что он беспокоится о своей семье.       Лили наблюдала за тем, как Джеймс хмуро складывал мясо в пластиковую чашку. Она ждала, когда он наконец согласится — в том, что он согласится, Лили была уверена. Джеймс мог поспорить, иногда поворчать, но если вопрос касался чувств Лили, он всегда принимал её сторону. Самому же Поттеру вправду было тяжело найти язык с Дурслями, и дело было вовсе не в том, что те были магглами. Просто то, как Петуния относилась к своей сестре, его не устраивало. Новоиспечённая миссис Дурсль была слишком осторожна во всём. Единственным, о чём она попросила Поттеров, было не использовать магию на территории её дома, чему те безукоризненно следовали. Но тем не менее Петуния постоянно нервничала, повышала голос на Лили, когда та невзначай заводила разговор о магическом мире, об их с Джеймсом мире, и пыталась следить за тем, чтобы слово «волшебство» никогда не фигурировало в одних предложениях с фамилией «Дурсль». И Джеймс старался их понять. Возможно, он даже действительно понимал чувства Петунии и недовольные взгляды её мужа, который перенял настроения жены. Но ему всё ещё казалось, что Лили не заслуживает того, чтобы её стыдились. Она такая, какая есть, и либо пусть Петуния принимает сестру со всеми, как ей кажется, недостатками — хотя Поттер никогда не наблюдал таковых, — либо пускай оборвёт связи и никогда не напомнит о себе и своей семье. Ситуация для Джеймса осложнялась тем, что последнее бы сильно ранило Лили.       — Так магглы что, устраивают вечеринку по случаю Самайна? — подал голос Джеймс, расправившись с мясом. Он поднял недовольный взгляд на супругу, но его лицо быстро разгладилось, столкнувшись с её блестящими глазами.       — Ты ведь знаешь, они называют его «Хэллоуин». И Туни ни за что бы не стала праздновать его. Просто у Вернона назревает удачная сделка, и они решили, что подобное мероприятие станет хорошим поводом для сближения с директором какой-то там компании. На самом деле, думаю, другого такого повода можно и не дождаться, потому что, если мы всё же сделаем что-то, что не вписывается в их рамки нормального, это спишется на магию праздника. — Лили оперлась поясницей о столешницу, с хитрым прищуром любуясь мужем. — Туни явно улучила нужный момент.       — А мы сделаем что-то, что не вписывается в «рамки нормального» Дурслей? — в тон пакостного смешка жены спросил Джеймс.       — Непременно.       — Знаешь, в такие моменты мне вновь хочется сделать тебе предложение.       Они рассмеялись, и Лили вернулась к готовке. Джеймс вымыл руки, обнял жену со спины и уткнулся носом в место между шеей и плечом, покрывая его поцелуями. Он вдыхал запах кожи, пропитанной цветочными духами, и наслаждался смущённым хохотом.       — Как думаешь, Дадли уже похож на кусок сала?       — Джеймс! — Женщина возмущённо на него глянула. — Ты говоришь о моём племяннике!       — Лили, ты хоть видела, какие порции твоя сестра накладывала ему на единственном праздничном ужине, который нам таки удалось посетить? Ему было тогда три года, а ел он больше наших мальчиков. Представляешь, сколько он съедает теперь?       — Ты просто ужасен, Сохатый. — Лили шлёпнула мужа по руке, он отстранился и уселся за высокий стул, подперев рукой голову.       — Спасибо, что терпишь мой несносный характер, — довольно промурлыкал мужчина.       — Мне всегда говорили, что у меня слишком доброе сердце. — Лили выключила плиту. — Кстати, о детях. Думаю, следует оставить Чарли и Гарри с миссис Фигг. Сомневаюсь, что им место среди скучных посиделок серьёзных дядек.       — Не знаю, Лили… — неуверенно протянул в ответ Сохатый. — Может, попросим кого из Мародёров? Ну что? Мы впервые уезжаем настолько далеко от дома. Мы ведь уезжаем? Навряд ли Дурсли разрешат воспользоваться их камином… Мерлин, ну не смотри на меня так, я поговорил с Сириусом, он больше не будет показывать им фокусы с надуванием жаб через соломинку. — Джеймс широко заулыбался, когда Лили попыталась сдержать смех.       — Это не смешно! — отчаянно выдала женщина. — Мне их жалко!       — Мне тоже! Из-за тебя у мальчиков не будет детства. — Поттер увернулся от удара полотенцем. — И вообще, Чарли и Гарри уже большие, им будет о чём поговорить с парнями. Ты уж не обижайся, но после твоей миссис Фигг весь дом пахнет кошками. Лунатик и Бродяга чувствуют себя неуютно.       — Я даже не знаю, какая из твоих шуток хуже… — Лили покачала головой. — И всё-таки. Оставим их с миссис Фигг. Джеймс, я хочу кого-то более сознательного, чем Мародёры, иначе к нашему возвращению либо я обнаружу у детей ушибы, потому что кто-то посадил пятилетних на метлу — да, дорогой, я говорю о Питере, — либо дом будет выглядеть так, будто в нём прошёл ураган, потому что Римус к ним чересчур мягок и не сможет пресечь их выходок.       — Ты слишком строга, ребята просто их любят, — вступился за друзей Сохатый.       — Я знаю. — Лили расплылась в нежной улыбке. — Но ты ведь понимаешь, о чём я.       Разумеется, Джеймс понимал и в чём-то даже разделял её точку зрения. Тем более что после миссис Фигг в доме, помимо кошачьего душка, оставалась куча выпечки. Дети уложены, помыты и счастливы, в доме — порядок, в холодильнике — пополнение. Мечта, а не няня! Джеймс взлохматил волосы на затылке, а Лили отчего-то фыркнула.       — Ладно, я отправлю ей сову, — сдался мужчина. — Все факторы, по которым я сужу претендентов, складываются в её пользу.       — Она тебе не кухарка, — смекнула супруга.       — И в мыслях не было! — Джеймс изумлённо раскрыл глаза, и те стали такими же круглыми, как его очки. Лили громко засмеялась. — Ты разбудишь детей, хохотушка, — усмехнулся мужчина. Он встал и направился к двери, ведущей во двор.       — Если выедем в обед, то к вечеру будем в Литтл Уингинге. — Женщина потёрла локти. — Туни предложила остаться на ночь, но я даже не знаю… Надеюсь, с мальчиками всё будет в порядке.       — Не в первый раз, в конце концов, — обернулся на неё Джеймс, накидывая лёгкую кофту, снятую с крючка рядом с выходом. — Лили, расслабься, что может пойти не так? Разве что кто-то придёт требовать вкусности. Кошелёк или жизнь! Или как там? Сладость или гадость?..       Лили выдохнула, прикрыв глаза, а Джеймс ещё какое-то время ею любовался. Наконец Поттеры столкнулись взглядами и тепло улыбнулись друг другу. Джеймс отправился в сарай, где гнездилась сова.              Утро прошло в суматохе. Лили металась по дому, как пикси в период обострения особо пакостного настроения, прибираясь там, где замечала беспорядок, выбирая наиболее подходящий наряд, который «не покажется слишком странным», а ещё проверяя наличие продуктов, чтобы миссис Фигг, любительнице покудесничать над плитой и побаловать детей, не пришлось покидать дом. Джеймс сидел с мальчиками на диване и играл в «камень-ножницы-бумагу» — чему его научила жена, — без конца травя байки о школьных матчах по квиддичу. Трое периодически бросали грустные взгляды на мельтешащую то тут, то там миссис Поттер, но никто не знал, как унять её переживания. Когда раздался стук и в доме объявилась миссис Фигг, Лили начала необычайно долго наставлять сыновей, чтобы те вели себя хорошо, а потом поцеловала их в щёки. Няня смотрела на это всё с едва уловимой, снисходительной улыбкой. Она отвела молодую мать в сторону, поглаживая её предплечья, пока Джеймс трепал две макушки с непослушными волосами.       — Дорогая, если то, что ты говорила детям, было адресовано больше тебе самой, то уйми эти беспокойства. Пустое. Петуния сейчас тоже на иголках, это я тебе точно говорю. Не думай, что ты сделаешь что-то не так или как-то провинишься. Я знаю вас с мальства, так что послушай: она простит всё, кроме холодности. А вот твоя неуверенность в собственных действиях не даст тебе насладиться встречей.       — Понимаю, тётушка Арабелла. Но легче мне не становится. — Лили бросила обеспокоенный взгляд на мужа.       — Он тоже сделает всё возможное. Ты же знаешь.       Женщины посмотрели друг на друга, и глаза Лили блеснули. Она поблагодарила старушку и крепко её обняла. Пока они стояли в объятиях друг друга, самообладание потихоньку возвращалось к Лили, но на душе всё ещё бушевали волны. Верно, она со всем справится. Поттеры не сделают ничего странного, ничего, что могло бы смутить Дурслей, ничего, что вышло бы за их «рамки нормального». Лили выдохнула. Она ещё раз поцеловала детей, и они с Джеймсом сели в одолженную у Уизли машину, посигналив перед отъездом.       Синий «Фордик» медленно, но верно покинул Годрикову Впадину. Джеймс не водил маггловский транспорт — да и в принципе с любой маггловской техникой у него было плохо, — так что за рулём сидела Лили. Они с самого начала договорились не подниматься в небо, хоть на машину и были наложены лётные чары. Потому что в этот день Поттеры были «нормальными». В автомобиле тихонько работало радио, Джеймс всю дорогу рассказывал жене забавные истории со службы в Аврорате, а ещё без конца вспоминал, что первыми словами детей были не «папа» или «мама», а имена друг друга. Что могло быть более прелестно? Он всё твердил, что является самым счастливым мужчиной в мире, и прекратил лишь тогда, когда на одной из заправок Лили сказала, что не отпустит его в командировку в Шотландию.       — Ничего, ещё немного, и я пойму, как тебя задобрить, — буркнул Джеймс себе под нос, а Лили примирительно протянула ему бумажный стаканчик с кофе.       Так, за беседой и плохой музыкой, супруги незаметно для себя преодолели вывеску, на которой значилось «Литтл Уингинг», а затем и ту, злополучную, гласившую, что они теперь на Тисовой улице. Поттеры приехали раньше положенного, так что на подъездной дороге не было ещё ни одной машины, кроме автомобиля Дурслей. Лили аккуратно припарковалась рядом. Она посмотрела на себя в зеркало заднего вида и начала поправлять причёску, не заметив, как Джеймс замолчал. Он как-то слишком долго смотрел на неё, а затем взял её руки в свои, предварительно оттянув душащий его красный галстук. Лили перевела на него загнанный взгляд.       — Всё будет в порядке. — Джеймс погладил пальцы жены своими, потом достал платок из нагрудного кармана пиджака и начал вытирать её вспотевшие ладони.       Дыхание Лили, давно уж сбившееся, начало приходить в норму. Она поцеловала мужа в бровь, поправила ему съехавшие очки и глянула на улицу. Небо окрасилось в розовый. Перед домом, у порога, стояла Петуния. Её белые локоны падали на костлявые плечи, обвив длинную шею, а тонкие губы были сжаты в линию. Она была одета в голубое платье и канареечный фартук, который без конца оправляла. Сёстры столкнулись взглядами. Прошла пара бесконечных секунд, а затем обе они широко улыбнулись. Бывшие Эванс уложили волосы одинаково, совсем как в девичестве.       С того самого момента, как Туни завела Поттеров в дом, она не замолкала, то причитая, то рассказывая о гостях, то извиняясь за то, что комнаты недостаточно прибраны. Когда выяснилось, что из еды готово было не всё, Лили без колебаний принялась помогать сестре. Она часто поднимала лицо на Джеймса, который показывал большие пальцы или подмигивал, и ей становилось легче. Лили чувствовала, как расслабляется. Через час со сверхурочной работы вернулся Вернон, приветствие было сдержанным, но и он вёл себя более добродушно, чем можно было от него ожидать. Джеймс как мог пытался не отпустить шутку по поводу того, что семейная жизнь пошла на пользу Дурслю, но не его ремню — пояс держался из последних сил под отъеденным брюхом, так как Вернон знатно прибавил в весе. В общем и целом, всё шло хорошо. Выяснилось, что Дадли сейчас у Мардж, сестры Вернона, потому Лили перестала жалеть о том, что её мальчики потеряли возможность познакомиться с кузеном поближе. Когда стемнело, в дом начали прибывать гости, затем время от времени какие-то дети стучали в дверь, прося конфет. Сама же Лили ни на минуту не расставалась с Петунией. Её сестра всё не прекращала оправлять своё платье, уже без фартука, а Лили вспоминала слова миссис Фигг. Они и правда обе не могли найти себе места, но в итоге всё оказалось не таким страшным, как представлялось. Лили не помнила, когда в последний раз Туни ей так улыбалась. Им было хорошо.       Что-то изменилось после девяти вечера. В груди миссис Поттер неожиданно начало зреть беспокойство, но оно больше не было связано с Дурслями. Смех Джеймса временами разносился по гостиной, освещаемой разноцветными неоновыми гирляндами, но жена не спешила отрывать его от мужской компании и беседы с Верноном. Под рёбрами клубился страх, однако Лили не понимала, чем он был вызван. Женщина списывала своё состояние на перевозбуждение от долгожданной встречи. Когда она в очередной раз потянулась огладить локоть, её ладонь перехватила сестра.       — Всё в порядке? — Голубые глаза Петунии блеснули, отразив всполох гирляндного света. Они отошли в коридор. — Что с тобой, Лили?       — Не знаю, — качнула та головой. — Не знаю, Туни, но такое чувство, будто что-то не так. — Лили увидела, как на секунду сжались губы сестры, а затем она наткнулась на ничего не выражающий взгляд. Ей стало не по себе. — Не бери в голову, я не хочу создавать проблем, — прошептала женщина.       — Ты не создаёшь проблем, Лили, — тихо, словно через силу, ответила Дурсль. — Мне кажется, я понимаю, о чём ты. Я волнуюсь, с тех пор как написала тебе. Мы попробуем ещё раз, даже если нам будет трудно. А трудно будет.       Петуния не поняла её, но миссис Поттер не решилась ей об этом сказать. Она с грустной улыбкой переплела их пальцы, и сёстры вышли в сад незамеченными из-за шума звучащей в гостиной музыки. Лили с иронией оглядела скульптуры трёх светящихся гномов, слабо хохотнув с румяных рожиц. В каждом было что-то от одного из Дурслей. Туни пакостно хихикнула:       — Вернон не в курсе. Должны же и у меня быть секреты? — И она выудила из-под худощавой гномихи пачку тонких сигарет.       Женщины лукаво переглянулись, вытягивая по одной.       — Боже, нам что, пятнадцать? — качая головой, фыркнула Лили. — Поверить не могу, я не брала эту дрянь в руки уже как лет девять. А ещё я навряд ли скажу об этом Джеймсу. Ты знаешь, он ужасно не любит всю эту вредность.       — Вернон тоже, — усмехнулась сестра. — Давай, святоша, спускайся с небес на землю, к нам, грешным. Я не заставляю, если что, — подняла Дурсль руки в капитулирующем жесте.       — Я знаю, — улыбнулась Лили. — Мне просто хочется разделить с тобой эту шалость. Сразу вспоминается, как мама давала нагоняй, лишая карманных, а отец потом всовывал пару фунтов в джинсы. «На погулять».       — Жаль, жвачки не убирали запах табака с пальцев. Тогда мама б и не узнала.       Сёстры слабо засмеялись, и Туни подожгла сигарету Лили, а затем и себе. Она собиралась сделать первую затяжку, но успела только поднести фильтр к губам, вдруг замерев без движения. Глаза её сощурились, а миссис Поттер непонимающе нахмурилась.       — Это что там?.. — в замешательстве протянула Петуния. — Это что, птица?       Лили проследила за её взглядом. К ним приближалась сова, и чем ближе она была, тем больше женщина узнавала в ней их с Джеймсом почтовую сову. Тревогой обдало, как холодной водой. Волнение, до этого спрятавшееся благодаря добродушному смеху сестры, отчего-то сменилось паникой.              Дождь шумно тарабанил в окна. Ветер прибивал к стеклу листья, срываемые с деревьев. Мальчики повернулись в сторону неба, озарённого яркой вспышкой, за которой последовал громовой раскат. Они сидели на полу гостиной перед телевизором, смотря старый маггловский мультик о добром приведении, живущем в жутком особняке. Оно пыталось найти друзей, и братьям было невероятно жаль, когда очередной ребёнок сбегал от Каспера с криками. Чарли сложил ручки на коленях, приоткрыв рот, а Гарри постоянно бегал на кухню к няне, прося конфет. Миссис Фигг улыбалась и открывала настенную тумбу. Она брала сладости из спрятанной на верхней полке чашечки, игриво оглядываясь по сторонам.       — Только не говорите маме, — слышал Гарри слова няни и принимал разноцветные обёртки в руки, целуя старушку в нос. — Вам нравятся те кассеты, что я принесла? — спросила миссис Фигг.       Красные щёки пожилой женщины без конца поднимались вверх, а вокруг выцветших зелёных глаз лучиками расходились морщинки. Она была высокой и всегда делала себе тугой пучок на затылке. Гарри её седые волосы казались невероятно мягкими, как хлопья первого снега, поэтому, будучи гораздо меньше, он старался распустить этот злостный пучок. Иногда ему даже удавалось — не без помощи миссис Фигг, на самом-то деле, — и он завороженно проводил по ним пальцами, наблюдая за тем, как волосы женщины переливались.       — Да! Чарли даже забывает моргать! — отвечал Гарри хохотом, и они с няней подглядывали за рыжим мальчишкой из-за угла.       — Это последние конфеты на сегодня, Гарри. Вы же хотите попробовать мой знаменитый пирог? Мама говорила, что на улице, где она раньше жила, о нём ходили легенды? Вы не сможете его съесть, если наполните живот лакричными палочками, — постаралась одарить мальчика строгим взглядом старушка, но у неё ничего не вышло.       Наверное, именно поэтому Гарри нравилась миссис Фигг: она не умела злиться или быть строгой. Но они с братом всё равно её слушались, потому что она всегда говорила с ними, как со взрослыми, спокойно объясняя, почему не стоит вести себя плохо. Мальчикам становилось стыдно, когда они доставляли ей проблем. Поэтому братья старались не расстраивать пожилую женщину, давнюю подругу их матери. Они даже упорно мирились с запахом кошек, вечно от неё исходившим.       — А он что, тоже с конфетами? — поинтересовался Гарри.       — Нет, дорогой. — Гарри расплылся в улыбке от её грудного смеха. — Но в следующем году я подумаю о том, чтобы сделать вам с Чарли пирог… Нет! Целый торт из конфет!       Гарри громко рассмеялся и снова поцеловал склонившуюся к нему няню в нос. Женщина оправила клетчатую юбку длиной в пол и засеменила к столешнице, на которой подошло тесто для имбирного печенья. Гарри втайне стащил шоколадную плитку, оставленную рядом с одной из чашек. Видимо, миссис Фигг хотела растопить шоколад для печенья, но, когда обнаружила пропажу и встретилась с хитрыми глазками мальчика, покачала головой:       — Я уже совсем старая. Как я могла забыть купить шоколад?       Гарри захихикал и стал уверять миссис Фиг, что она вовсе не старая, просто они, дети, беспокойные и заполонили все её мысли. Няня не могла с этим спорить, улыбаясь заумным речевым оборотам ребёнка.       Гарри уселся рядом с Чарли, вывалив на пол между ними кучу волшебных сладостей.       — О! — громко произнёс брат, отвлекаясь от телевизора. — Шоколадная лягушка!       Чарли схватил синюю картонную упаковку, покрытую редким рисунком звёзд, а затем неловко глянул на брата.       — На, тебе они нравятся, — мальчик протянул её Гарри.       — Тебе тоже, — завертел из стороны в сторону головой Гарри.       — Бери! Ты же собираешь карточки! Я их потом всё равно тебе отдаю.       Гарри улыбнулся, легко сдавшись под напором брата. Он живо принялся разворачивать упаковку, одним движением запихнул ожившую лягушку в рот и отодвинул любопытную голову Чарли в сторону, когда тот загородил карточку, спрятанную на дне. Брат насупился, но тут же радостно воскликнул:       — Тут ещё одна!       Пока Чарли справлялся со своей лягушкой — та оказалась проворнее той, что была у Гарри, и залезла брату под водолазку, — Гарри с волнением перевернул свою карточку. Он всегда смаковал этот момент, ожидая получить редкий образец. Карточку, что попалась ему в этот раз, Гарри ещё ни разу не видел. Даже в коллекции Рона — а уж у того было на что посмотреть.       Он смотрел на мага в чёрной мантии, похожей скорее на балахон. Мужчина был изображён по плечи, и Гарри с любопытством разглядывал его странное лицо: мёртвенно-бледная кожа с видимыми под ней тёмными венами, широкая линия рта без губ, выделяющиеся надбровные дуги, а вместо носа — две щёлки. Лицом волшебник больше походил на змею, нежели на человека. Картинка вдруг шевельнулась, и Гарри столкнулся с уставшими глазами — они будто бы глухо светились гранатовым в глубине. Гарри моргнул. Маг с картинки пропал.       — У меня опять Дамблдор! — разочарованно выдал Чарли.       — Эй! — одёрнул его Гарри. — Дамблдор крутой!       — Да кто спорит? — посмотрел на него удивлённо Чарли. — Только он у меня уже шестой. — Он глянул на пустую карточку брата. — А у тебя что?       Гарри посмотрел на маленький шрифт под рисунком, где раньше был волшебник.       — Лорд Волдеморт, — прочитал Гарри медленно. — Какое-то сложное имя.       — Как и у всех крутых колдунов, — пожал плечами Чарли. — Если у тебя классное имя, точно станешь знаменитым. Нам с тобой не повезло.       — Странно, тут больше ничего не написано. — Гарри вертел карточку в разные стороны.       — Ну спроси, как вернётся.       — Они ведь не разговаривают, — повернулся к брату Гарри, округлив глаза.       — Да?! — поразился Чарли. — Так вот почему они вечно молчат! А я думал, я им не нравлюсь… Джинни просто говорила, Годрик Гриффиндор рассказывал ей «грязные секретики».       — «Грязные секретики»? — переспросил Гарри с сомнением.       — Ага, она так сказала. Что Салазар Слизерин любил жёлтые колготки.       — Джинни четыре года, — заметил Гарри.       — А тебе пять. И что? Зануда!       — Сам такой!       Гарри больше не нашёл, что добавить. Он-то знал, что никакой не зануда. Просто сегодня у него не то настроение, чтобы поддерживать безумные теории о жёлтых колготках Салазара Слизерина. И дураку понятно — тот любил зелёные. Гарри спрятал карточку в карман шорт и вместе с Чарли вернулся к просмотру мультфильма.       Когда часы в их гостиной пробили восемь вечера, мальчики отправились к миссис Фигг, немного заскучав. Они нашли её сидящей на стуле у плиты. Она подняла на них тёплый взгляд, а когда братья подошли ближе, потрепала их по щекам.       — Что, нечем заняться?       — Ага, — согласился Чарли. Гарри пихнул его локтем в бок. — Мы подумали… Можно мы пойдём спать сегодня позже? Мы тихо посмотрим мультики, очень тихо, честно! Не будем шуметь! И мешать тоже! Можете с нами посмотреть! — Чарли ойкнул, потому что Гарри наступил ему на ногу. — Или будете на кухне, да, вы же любите готовить…       Старушка хитро глянула на них.        — А родителям мы, как всегда, ничего не скажем, да? — лукаво спросила она. — Во сколько там мама говорит вам отправляться в кровать?       Мальчики промычали нечто нечленораздельное. Няня посмеялась.       — Ладно, я подумаю, а взамен вы поможете мне с готовкой. Ваш папа так любит оладьи! Они уже готовы, вот только не хватает заварного крема… Например, из тыкв. Что скажете? Будете мною командовать. — Миссис Фигг вновь рассмеялась, увидев радостное выражение на детских лицах. — Вот что, — объявила она им, накидывая висевший у кухонной двери плащ, — я выйду на задний двор и принесу тыкву, а вы пока достаньте чашки из нижнего ящика и сходите за пакетами в чулан под лестницей — это для мусора, — и она скрылась за дверью.       Мальчики сделали всё так, как сказала няня. Разумеется, они также пододвинули стул и попытались достать конфеты из тайника, но у них ничего не вышло — те были слишком высоко. Так что, слегка разочарованные, они решили подкрепиться горячим имбирным печеньем. Когда Гарри грыз пряничного человечка, сильно пожалел о том, что стащил шоколадку, предназначенную для готовки. Миссис Фигг вернулась относительно быстро для её возраста. Она принесла с собой тыкву среднего размера. Волосы её растрепались и намокли, поэтому Гарри хотел отправиться за полотенцем в ванную наверху, однако его неожиданно остановила женская рука. Няня схватила мальчиков за плечи и присела так, чтобы оказаться лицом на одном уровне с детьми. Но такую миссис Фигг, какая предстала перед ними, Гарри никогда не видел.       Добродушная улыбка исчезла, а кожа её болезненно побелела. Она будто постарела ещё на несколько лет, бегала взглядом туда-сюда, встречаясь глазами то с Гарри, то с Чарли. Губы её дрожали.       — Миссис Фигг, вы замёрзли? — учтиво задал Чарли вопрос, оставленный без ответа.       Гарри было больно от того, с какой силой сжимала его плечо миссис Фигг, но он не решался ей об этом сказать.       — Мальчики… — очень тихо произнесла она, приблизив к ним своё лицо. Гарри ощутил её тёплое дыхание. Чарли вдруг переплёл с братом пальцы, и Гарри посмотрел на него. У того был крайне сосредоточенный вид. Гарри его понимал: что-то происходило. И Гарри чувствовал, что это «что-то» — очень плохое. — Мальчики, — торопливо повторила старушка, оглянувшись на окно кухни, выходившее на задний двор, — сейчас вы должны спрятаться. Очень хорошо спрятаться! И сидеть тихо до тех пор, пока не вернутся родители. Вам понятно? — её взволнованный шёпот напугал Гарри.       — Миссис Фигг, я не понимаю… — в тон ей признался Чарли. — Вы что, хотите поиграть в прятки? — Он тоже посмотрел в окно, но не увидел ничего, кроме тёмного неба и туч.       — Вы спрячетесь с нами? — Гарри не узнал свой голос.       — Я не могу, крошка. — Взгляд няни погрустнел. — Я должна вас сберечь, как могу. — Она встрепенула их непослушные волосы и притянула к себе, обняв. — Вы у меня очень смышлёные, верно? Так что обязательно послушайтесь меня в этот раз.       — Тогда приходите за нами, когда… — Гарри не знал, что сказать, потому что не до конца понимал происходящее. — Мы будем… — начал он, но был прерван миссис Фигг.       — Ни за что не говорите мне, где вы спрячетесь! — Все трое вздрогнули от раздавшегося громового раската. Гарри показалось, что он услышал собачий вой с улицы. — Я послала сову вашим родителям, когда была в сарае, они должны прибыть как можно скорее. Если вы что-то услышите, — шептала она им в макушки, — нет, что бы вы не услышали, не покидайте своего потайного укрытия.       — Миссис Фигг, я вас люблю, — тихо просипел ей в шею Гарри.       — Я вас тоже люблю, — с другой стороны сказал Чарли.       — Я знаю, малютки, я вас тоже очень люблю. А теперь идите и ведите себя как мышки!.. — Она поцеловала их в макушки, а у Гарри внутри всё сжалось от её тонкого голоса. Женщина накрыла ладонями своё лицо. — Идите, пока я не вижу вас.       Гарри переглянулся с братом. Чарли взял его за руку и на цыпочках, чтобы не услышала миссис Фигг, повёл за собой. Мальчики постоянно оглядывались на окна, им казалось, будто кто-то наблюдает за ними снаружи. Гарри вздрагивал от особо сильных порывов ветра, а Чарли вслушивался в шум дождя. Гарри хотел заговорить с братом, обсудить странное поведение няни и задать множество вопросов, но складывалось ощущение, что не время и не место. Когда они оказались на втором этаже, кто-то постучал. Мальчики посмотрели с балкона, являвшегося продолжением лестницы, вниз, на входную дверь, но звук шёл не оттуда. Гарри догадался, что он раздался с кухни. Они с братом замерли, уставившись друг на друга. А затем послышались глухие удары ножа. Миссис Фигг принялась за тыкву.       — Подождите! — крикнула она.       Гарри удивился тому, как изменился её голос. Он стал твёрже, и Гарри представил лицо няни, лишённое влаги в уголках глаз, её тонкие губы, натянутые, как струна, и хмурые густые брови. Некто вновь постучал. Мальчики услышали, как миссис Фигг направилась к двери. Та бесшумно открылась.       — Если вы к мистеру и миссис Поттер, — без приветствия произнесла женщина, — то вы выбрали неудачное время. Они с детьми отправились в гости к друзьям, в Нору. Празднуют Самайн.       — Правда? — спросил хриплый голос. — А мы-то думали, что мистер и миссис Поттер отправились в Суррей, к родственникам. Слышал, они не берут с собой детей в такие дальние путешествия — те ведь совсем малютки.       — Видимо, вас неправильно проинформировали, — невозмутимо сказала миссис Фигг. — Можете не смотреть на меня так, мистеры, я знаю, кто вы. Уж не знаю, как вы прошли сквозь охранные чары, но я не могу вам сказать ничего другого: Поттеры в гостях у друзей, празднуют Самайн. Я просто смотрю за домом.       — И вдобавок развлекаешься, вырезывая идиотские морды из тыкв? — произнёс гораздо более грубый голос. Мужчина, которому он принадлежал, вдруг залился лающим смехом. Няня охнула, ударившись обо что-то со стуком, её явно толкнули. — Хватит морочить нам голову, старуха. Я чую щенков за милю. — По кафельному полу кухни раздались шаги. Посетителей было только двое. — Сладость или гадость! — пробасил он громогласно.       — Это ведь их дом, — твёрдо сказала миссис Фигг. — Дураку ясно, что тут всё ими пропахло. — Гарри дёрнулся, когда по комнатам прокатился разъярённый рык. Он вытер вспотевшие ладошки о шорты, пуще прежнего проникаясь большим уважением к миссис Фигг, которая не испугалась: — Это дом аврора! Вы хоть понимаете, на чью территорию посягаете? Что вам нужно? Деньги? Заберите, я слабая женщина, защищать чужое добро мне не сдалось. Я даже скажу, где оно лежит, раз уж вам надо. Я в этом доме давно.       — Ох, милая, — пропел первый, — мы устали с дороги, а мой друг так голоден… Боюсь, деньги нам ни к чему.       Вновь раздался рык, на этот раз низкий, грудной. Гарри почувствовал, как ноги его налились свинцом. Послышался грохот посуды, взорвалась лампочка, а мужичина с хриплым голосом засмеялся и хлопнул в ладоши. Чарли схватил Гарри за руку, и тот наконец ожил. Он столкнулся с ярко-зелёными глазами брата, широко раскрытыми от страха, и понял, что сам невероятно напуган. Чарли с силой поволок Гарри в родительскую, но Гарри вспомнил слова о запахе и сменил направление в их с братом комнату. Мысли о том, как надо действовать, сами собой возникали в голове. Внизу шла борьба. Гарри дождался громкого звука и открыл дверь, а затем второго такого же, чтобы её закрыть. Они с Чарли оглядели пространство. Брат схватил Гарри за локоть и поволок к шкафу. Они оба молчали. Гарри взглянул на окно, прежде чем зайти в шкаф. Ветра не было, а тучи расступились. Половинка луны красовалась на небе, ярко освещая пространство своим загадочным светом.       В шкафу было тесно. Они с братом спрятались между вешалок, на которых висели выглаженные рубашки, и коробок с различной обувью. Гарри стоял лицом к дверцам и брату. Тот тихонько дышал ему в лоб. Чарли был выше. Он всегда был рядом, в любую важную для Гарри минуту. Он оберегал Гарри, и Гарри чувствовал себя защищённым. Мальчик вслушивался в мерное дыхание брата, пытаясь успокоиться, но без конца прокручивал в голове произошедшее на кухне, и страх возвращался к нему с новой силой. Гарри не знал, сколько они пробыли в шкафу. Минуты тянулись медленно. Хотелось плакать, Гарри держался лишь из-за того, что Чарли мог разрыдаться с ним. Мальчик даже подумал, что в доме больше никого нет, потому что вокруг было неимоверно тихо. Однако Гарри всё ещё не двигался.       Вдруг под чьими-то грузными шагами заскрипел пол. Гарри увидел, как отворилась дверь, немного осветив детскую, и грязные от чего-то ботинки ступили на чистый махровый ковёр их с братом комнаты. Серебряный свет проскользнул через щель дверец шкафа, когда на конце палочки вошедшего мага засияло заклятие. Гарри шумно выдохнул, и мальчик рядом зажал ему рот. Гарри перевёл испуганный взгляд на брата. Чарли смотрел на него умоляющими глазами, руки его тряслись, и он крепко сжал ладошкой запястье Гарри. Гарри высвободил руку, и они переплели пальцы. Чарли всё ещё прикрывал ему рот, а сам тем временем прикусил губу. У них обоих грудь тяжело вздымалась, пытаясь восполнить недостаток воздуха в душном шкафу.       — Ты уверен, что Поттеры не забрали щенков с собой, Сивый? — нарушил тишину хриплый голос. — Всё-таки старуха могла сказать правду.       — Заткнись, Трэверс, — прорычал второй. — Я чую их запах. Они страшно напуганы, — мужчина хохотнул.       — Фенрир, — попробовал донести мысль Трэверс, — Джеймс Поттер — бывший член Ордена. Ты правда думаешь, что он бы так просто оставил детей с одной-то нянькой? — Он прыснул: — Сквибом! На доме всего пара защиток, и то, кажется, они не первой свежести.       — Сделал скидку на свой авторитет или на Лордовский закон о неприкосновенности бывших сопротивленцев. Помнишь, как Селвин в ярости прикончил братьев-Прюэттов? Почти что сразу после принятия закона. Его тогда казнили в назидание всем. Гори они все в Адском пламени! Вот тебе и награда за службу! Тьфу!.. Глядишь, потому Поттер и расслабился после войны, — пожал плечами Сивый. — Все последние маги, съехавшие с катушек, больше разбросаны по стране, а из прошлых — сидят в Азкабане, если не закончили жизнь под авадой. — Он ходил кругами по комнате, проверяя углы и пространство под кроватями. — А может, Поттер просто не хотел привлекать внимания чересчур охранными мероприятиями, чтобы Лорд не подумал о бунте. Как будто тот днями за ними следит… Поверить не могу, что он поймал нас, когда зашёл выпить с дружками в бар. Во время одной из миссий!.. — неверяще выдохнул Фенрир. — В Чешире! Идиотское везение.       — Ещё и на время задержания в качестве надзирателя поставил Лонгботтома. Он принял нас за посмешища? Как будто, оказавшись в Лондоне, я собирался сидеть в камере до самого суда. Я даже не побывал на Пикадилли! Мы ведь сражались на стороне Тёмного, будь проклято Его Высочество, Лорда. А что до Селвина — так тот был редким придурком. Надо было бежать, как запахло жареным, а не строить из себя невесть что, кичась чистотой своей крови. — Трэверс хмыкну и вдруг блеснул безумным оскалом: — Представь, как Джеймс расстроится, найдя тело Лонгботтома?       — А детей с кишками наружу?.. — гоготнул Фенрир.       У Гарри подкосились ноги. Он шумно сел на коробку с обувью. Они с братом испуганно уставились друг на друга, вокруг закружили пылинки. Чарли тряхнул головой, сгоняя с глаз чёлку. Мальчики знали мистера Лонгботтома и его сына, Невилла, иногда они встречались на посиделках у семьи Уизли. Гарри вдруг понял, что мужчины в детской замолчали. Скрипнула половица. Чья-то подошва коснулась пола. Снова. И ещё. Гарри стал слышать лишь то, как бешено бьётся его сердце. Оно вот-вот бы пробило рёбра, если бы не расходилось по телу ударной волной, концентрируясь в голове. В ушах у него звенело. Свет, проникающий через дверную щель, пропал. Кто-то из вломившихся в дом людей стоял перед шкафом. В дверцу постучали. Чарли взял лицо Гарри в руки и беззвучно прошептал: «Смотри на меня». Руки его больше не тряслись. Дверца со скрипом открылась.       — Кто это тут у нас? — довольно пропел грубый голос.       Гарри остолбенел. Зловонное дыхание из волчьей пасти паром вышло над рыжей головой брата. Густая шерсть клочками вылезала на чужой коже, а глаза чуть выкатились из орбит, пульсируя кровеносными жилами. Зрачки вдруг стали расти, заполняя пространство, и тонкая радужка хищно заблестела по бокам.       — Как вкусно ты пахнешь, мальчик, — нараспев произнёс, как догадался Гарри, Сивый, пустив слюну на голову повёрнутого к нему спиной ребёнка. — Интересно, съев твоё сердце, сколько магии я получу? Слухи говорят, в тебе её очень много, моя маленькая лисичка…       Гарри увидел, как вздулись чужие вены. Длинная морда втянула ноздрями воздух, после чего раздался громовой рык, от которого у Гарри завибрировали внутренности. Его замутило. Гарри отмер, когда слёзы с его щёк упали на вновь сцепленные с братом руки. Он посмотрел на Чарли. Взгляд у того был тёмный, будто бы неживой. Брат качнул головой, стряхивая покатившуюся по лбу слюну оборотня, и больно ущипнул Гарри за бок.       — БЕГИ! — проорал он ему в лицо, вытолкнув в пространство между Сивым и дверцей шкафа, а затем ринулся следом.       Чарли схватил Гарри за локоть и понёсся по маленькому, освещённому тёплым светом коридору второго этажа. Гарри бежал, а в ушах его стоял мужской хохот:       — Они хотят, чтобы мы поохотились, Фенрир!       Там, где только что была его нога, проскочило заклятие. Ковёр под детьми заходил, оттянув их назад. За спиной что-то приближалось, что-то большое и мощное. Мальчики резко свернули на лестницу, перепрыгнув пару ступеней, а волчье тело гулко ударилось о деревянные панели рядом. Гарри оглянулся и увидел морду оборотня, его безумные, на выкате, глаза и хищный оскал. Ступеньки под ногой не оказалось, и он кубарем покатился вниз, прихватив брата. Трэверс залился смехом, смотря на развернувшуюся перед ним картину с балкона второго этажа, рядом с лестницей.       Маг прокричал какое-то заклинание, выставив вперёд палочку. Раздался взрыв, и потолок перед входной дверью осыпался, загородив проход. Чарли поднял брата с пола, схватив за шиворот, и сменил направление. Они оба закашлялись от поднятой вокруг пыли.       — На кухню! Гарри, быстрее! — Из носа Чарли текла кровь.       Как только мальчики пересекли арку, отделявшую небольшое помещение, они с шумом рухнули на пол. Комната, погружённая в сумрак, освещалась луной. Гарри поднял ставшую от чего-то липкой руку. Та оказалась будто облитой вязкой краской. Он огляделся. Пол, выложенный шахматной мозаикой, весь был в этой субстанции. Она расползалась тёплой жижей к углам, холодильнику, плите… Шорты намокли, и когда Гарри оперся на колени, ноги его разъехались. Кафель был скользким. Чарли потянул его за собой, поворачивая за кухонную тумбу. Они оба замерли. Миссис Фигг смотрела прямо на них закатанными ко лбу глазами. Дети уставились на трахею, торчащую из порванного горла, и прилегавший сзади к ней пищевод с языком — последний завернулся под подъязычной костью. Длинная нить кишок вывалилась из её тощего брюха, зловонной кучей собравшись сбоку. Чарли тут же стошнило, и содержимое его желудка перемешалось с разлитой вокруг жидкостью. То была кровь их няни.       — Правда, аппетитное зрелище? — раздалось у Гарри над ухом.       Мальчик повернул голову в сторону Чарли. Брата не было видно из-за голодной морды оборотня. Тот пускал свои слюни на босые ноги Гарри, а белки его глаз тряслись от вожделения. Гарри почувствовал, как что-то упёрлось в его живот. Он не сводил взгляда со зверя напротив. Сивый дико осклабился и залился лающим смехом. Живот Гарри проткнул коготь, он рвано выдохнул. Коготь вошёл глубже, продвинувшись чуть выше пупка, и Гарри вдруг стало трудно дышать. Из рта рвотным позывом брызнула кровь, окропляя волчью морду. Фенрир облизнулся, закатывая глаза.       — Вку-у-усный! — проскулил он на весь дом. — Ты такой вкусный мальчик! ВКУСНЫЙ-ВКУСНЫЙ-ВКУСНЫЙ! — завыл радостно оборотень. — Тебя я попробую первым!       Сивый раскрыл свою пасть, приблизившись к лицу Гарри. Мальчик стоял, разинув рот, не в силах пошевелиться. Всё расплывалось из-за слёз. Вдруг его поразил гортанный рык. Он разнёсся по кухне, оглушая Гарри. Ребёнок смотрел на торчащее из чужой глотки остриё ножа, остановившееся в четырёх дюймах от кончика его носа. Гарри отмер. Он вдруг понял, что всё это время держался за карточку, вытащенную из шоколадной лягушки, которую спрятал в кармане, будто надеясь, что маг на ней оживёт и избавит их с братом от этого ужаса. Гарри столкнулся взглядом со светящимися глазами оборотня. Поттер достал карточку и с силой запихнул её в чужую глотку, от чего оборотень подавился. Фенрир отбросил мальчика, и Гарри больно ударился затылком о тумбу. Нож пропал в сопровождении характерного звука. Оборотень свалился, забившись в конвульсиях. Он всё кашлял и кашлял, но плотная пятиугольная карточка с широкими краями встала поперёк, пережав доступ воздуха. Гарри пропускал мимо ушей скулёж, смотря, как брат трясущимися руками сжимает нож, которым миссис Фигг до этого разделывала тыкву.       — ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ? — заорал возникший в арочном проходе Трэверс.       Чарли тяжело дышал. Он дёрнулся от крика, и нож выскочил из его рук. Лицо Чарли было красным от циркулирующей недавно в чужом теле жидкости, а волосы — липкими и спутанными. Они падали ему на лицо, прикрывая округлившиеся глаза. Крохотная фигурка зловеще освещалась луной. Чарли трясло, он не мог ровно стоять на ногах. Гарри перевёл взгляд и увидел, как Трэверс поднял свою палочку. Тот прокричал заклинание, зелёный луч полетел в Чарли. Гарри толкнул брата в сторону, поднимая ладони в защитном жесте.       Всё произошло слишком быстро.       Чарли упал на бок. Он обернулся, чтобы найти глазами Гарри.       Заклятье ударилось о грудь, и мальчик рухнул рядом с задыхающимся оборотнем, в последний раз дёрнувшимся. Чарли замер. Он молча наблюдал за братом. Гарри смотрел на него своими зелёными глазами, и Чарли увидел потаённое свечение в их глубине. Оно загадочно крутанулось по радужке, мимолётно блеснув.       До Чарли донёсся стук сапог по кафелю. Трэверс приблизился к ним.       — Какое жалкое зрелище… — Маг повернул носком обуви рожу Сивого, а затем, не увидев признаков жизни, наступил на живот Гарри, слегка надавив подошвой. Из колотой раны просочилась кровь. — Знаешь, мальчик, твой папаша когда-то перебил всю стаю моего друга. — Он глянул на окаменевшего Чарли, который уставился на бездыханное тело брата. — Фенриру по нелепости не удалось перебить стаю Джеймса Поттера. — Трэверс игриво повёл бровями, довольный своим каламбуром. — Думаю, весьма справедливо, что я перебил твою.       Внезапно кухню озарило волшебное пламя. Чарли было всё равно. Свечения в глазах брата он больше не видел. Мальчик, прежде не издавший и звука, закричал. Громко, пронзительно, так, как не должны кричать дети. Трэверс зажал уши руками, подняв испуганное лицо на возникшего в камине хозяина дома.       — Чарли! — проорал Джеймс Поттер, но мальчик не откликнулся. Он бился в истерике, хватая себя за волосы, выдирая их клоками.       Аврор в момент оглядел пространство и нашёл второго сына под ногой мага. Он бесконтрольно выставил палочку, едва выдыхая и не обращая внимания на мигом охватившую его дрожь. Вдруг пространство вокруг загудело. Тело Джеймса обдал сильный ветер, повалив с ног. Он прикрыл глаза, отворачиваясь от режущего глаза воздуха.       — ЧАРЛИ! — кричал аврор сквозь поглотивший помещение свист.       Щурясь, он увидел сына, стоявшего в эпицентре урагана. Трэверса отбросило к потолку — тот со стуком ударился об угол рядом с настенным шкафом, и шея его уродливо искривилась. Руки мага встали по швам, а палочка выскользнула из ладони, подхватываемая ветром. Джеймс пытался подняться, но выброс магии сына пригвоздил его к месту. Он не прекращал надрывно звать Чарли по имени. Через несколько минут пространство залил белый свет, продлившийся ровно секунду, а затем кружившие вокруг предметы со стуком упали. Вместе с ними упал и Чарли.       Джеймс Поттер запнулся о решётку камина, на коленях добравшись до детей — ноги его не держали. Аврор замер над ними, руками дотронувшись до их щёк. Слёзы омывали его лицо. Чарли и Гарри лежали без сознания, а Джеймс терялся в догадках, чьей кровью они покрыты. Он увидел рану на теле Гарри и посмотрел на сломанный нос Чарли. Джеймс поднял детей на руки, прижимая к груди, приглушённо рыдая и целуя родные макушки.       Его мальчики дышали.