Глава XX. Возвращение.
2 июня 2023 г., 18:00
Примечания:
Перед появлением Веларионов можете включить саунд из сериала, подойдёт великолепно))0
— Веларионы прибыли, ваше высочество!
Взмыленный слуга, прибежавший из порта, поспешил доложить о гостях лично Эймонду.
Замок готовился к приезду Веларионов сразу же после прилетевшего письма Аддама. Ровным почерком и сухим изложением он изъявил благодарность Сапфировому принцу за оказанное ему желание породниться с ним и пообещал приплыть на Драконий Камень вместе с семьёй. Эймонд бы безропотно принял это письмо, если бы не подпись снизу и печать морского конька Веларионов. Титулы, которыми обменялся с ним Аддам, говорили об открытом вызове.
Бастарды Морского Змея ставили себя наравне с королевскими отпрысками. Но выглядела ли их династия так же богато, как при Корлисе, Эймонду ещё предстояло узнать.
— Благодарю, — сказал он, выглянув из окна своей комнаты. — Пригласи всех в тронный зал.
В порту Драгонфорта стоял великолепный корабль с голубыми парусами. Серебряный морской конёк дерзко развивался на морском ветру, пока паруса не сложили. Массивная фигура голой девы, обличённой в выплавленные золотом водоросли, украшала древесный корпус. Веларионы выбрали самый роскошный корабль из своих богатых запасов. По сравнению с ним скромный городишко смотрелся скупо и серо. Маленькие домишки с перекошенными черепичными крышами да мощёная камнем и обсидианом площадь меркли перед ярким золотом.
Новый драконий вскрик раздался над островом. Серебристая чешуя сверкнула в солнечном свете. Морской Дым оставался таким же, каким видел его Эймонд много лет назад в Харренхолле, только вытянулся в росте. Тогда юнец Аддам намеревался дать отпор Вхагар и Тессарион, но его остановил взрыв дикого огня в одной из башен. И дракон, и всадник потеряли равновесие и рухнули вниз. Морской Дым отделался лёгкой болью, но вот Аддам получил множество ожогов и ран, добавленных Ларисом Стронгом.
Аддам приземлился неподалёку от замка, вызвав негодование Сиракс и Вараксеса: коренные жители острова не хотели видеть здесь нового дракона.
Задёрнув штору, Эймонд собрался с мыслями. До этого он жил прекрасно без присутствия в своей жизни Веларионов, а теперь он лично пригласил их в свой дом. Правило гостеприимства, закрепившееся в Вестеросе как давняя традиция, не давало ему убить их под своей крышей, но была бы его воля, он бы сделал это, не задумываясь.
Его тёмно-синий дублет с серебряными запонками смотрелся солидно на фоне сапфира. На пальцах был огромный перстень с драконом. Дейнис пришла к нему с утра, чтобы заплести ему волосы — уж это дело она очень любила, ведь Эймонд доверял их только ей.
— «Посмотрим, насколько Веларионы меня перещеголяют».
Двери тронного зала открылись. Перед ним предстал высокий потолок, доходящий чуть ли не до неба; стены с вырезанными рисунками и таинственными именами; холодный пол с сильным сквозняком, пробирающим насквозь. Громадный череп Вхагар располагался справа от трона — вычищенный, покрытый выплавленным обсидианом, чтобы сохранить останки в целости. Пустые глазницы внушали ужас. К сожалению, дорнийцы в пустыне оказались очень жадны до трофеев и вытащили из пасти дракона пару клыков, и теперь между зубами виднелись громадные прорехи. Так или иначе Дженнелин Айронвуд, нынешняя правительница Дорна, сделала всё возможное, чтобы привезти останки на Драконий Камень.
Он прошествовал до трона, вырезанного прямо в стене. Холодное сидение больно его укололо. Когда-то здесь сидела Рейнира, и ему казалось, что дух сестры оставался здесь до сих пор. Вместе с ощущением шороховатого камня на коже он почувствовал дыхание всего Драконьего Камня.
В зал неспешно вошёл Отто, а уже после подтянулась вся семья за исключением двух дорниек: пару дней назад Беатрис была отправлена в Звено к Рокстонам, и Корианна после расставания с дочерью никуда не выходила из своего крыла. Марис была рада отстранению Беатрис из дома, считая, что в Звене ей будет куда лучше, но ещё больше бы она возрадовалась исчезновению своей злополучной соперницы.
И хоть она снова облачилась в мрачные одежды, на её лице сверкала лёгкая улыбка. Мейгор, вставший подле неё, возвышался над ней на целую голову, и мать то и дело вставала на цыпочки, чтобы поправить ему волосы. Он буркнул что-то недовольное, и Марис после этого его не беспокоила. Всё же он был огорчён и зол из-за расставания с Беатрис. Слишком сильно вскружила ему голову простая девчонка.
Дейнис и Шира стояли рядышком. Сегодня их роль была одна — как можно почтительно поприветствовать гостей и оказать им радушный приём. Сир Корвен Баратеон, приехавший вместе с Отто, тоже был тут и чтобы не мешать беседе стоял в отдалении от трона. Эймонд был рад тому, что он приехал, ведь помнил его ещё с первого посещения Штормового Предела. Тогда Корвен был ещё мальчишкой, мечтавшим попасть в столицу и научиться азам боя у Кристона Коля, а теперь он мог с ним с лёгкостью посоревноваться на мечах! Мечта попасть в королевскую гвардию короля исполнилась благодаря Эймонду, и Корвен был благодарен ему и по сей день.
— Аддам из дома Веларионов, лорд Высокого Прилива и владетель Дрифтмарка с детьми — сиром Рэйтаном и леди Нейрис прибыли в сопровождении сира Алина Велариона с детьми — сиром Корлисом и леди Рейнис! — известил герольд.
Свита Веларионов вошла под своды тронного зала. Десяток гвардейцев строгим маршем прошествовали вперёд и встали по две стороны, пропуская вперёд своих лордов. Первым вышел мужчина неспешной, деловитой походкой. На нём — дублет из кожи со вставленными чешуйками, голубой плащ, тянувшийся за ним по полу длинным шлейфом, сапоги из сафьяна с золотыми застёжками. Короткие белые волосы были зачёсаны на одну сторону — ту, где у Аддама виднелись бледные следы шрамов от дикого огня. На целой же стороне лица в ушах виднелись рубиновые серьги, на пальцах — огромные перстни, на одном из которых виднелась печать морского конька.
Рядом с ним остановился и его сын Рэйтан, и Эймонд безмолвно удивился, как сын может быть так похож на отца — те же черты лица, тот же тяжёлый взгляд, только не доставало ожогов. Нейрис, девочка младше Ширы, взяла папу за подол дублета и не отпускала.
— Ваше высочество, — поклонился Аддам Эймонду. — Милорд, миледи, — кивнул Отто и Марис.
От того Аддама, мальчишки с незаурядной валирийской внешностью, не осталось и следа. Из гадкого утёнка-бастарда Аддам превратился в могучего мужчину с тяжёлым взглядом. Его же брат Алин, который казался Эймонду более дерзким и взвинченным, перерос брата на целую голову и понабрался бугров мышц, перекатывающихся под тёмно-синей парчой костюма. На нём не было лишних побрякушек — их заменяла длинная позолоченная лента, завязывающая волосы на затылке.
В отличие от брата он кланяться не стал, только скупо кивнул в пустоту. Всем своим видом он внушал неприязнь к месту и людям, с которыми находился. К нему жался сын Корлис, такой же крепкий как отец, но немного смущённый. Его глаза восторженно бегали по тронному залу и восхищались черепом Вхагар, которую он не застал в живых. Дочь Алина, леди Рейнис, ради которой Эймонд всё и затеял, пряталась за спинами отца и брата. Он видел только её беловолосую головку.
— Мы рады приветствовать вас в чертоге Драконьего Камня, — сказал Эймонд, не распыляясь в словах: говорить сейчас ему хотелось меньше всего. — Нам, как родителям, больше всего хочется обеспечить детям достойные партии.
Мейгор еле слышно фыркнул, чем привлёк внимание Аддама и Алина, но те ничего не сказали, чтобы не нарушать правила гостеприимства. Вместо этого Алин вышел вперёд и подозвал свою дочурку.
Леди Рейнис вышла к нему, медленно перебирая ножками, спрятанными под длинным платьем цвета морской волны. Она ступала статно, старательно держа голову прямо. Длинные белые волосы ниспадали ей на точёные плечи и узкую талию. Она была прекрасна. Она лучилась женственностью и невинностью. Чистота её бледной кожи была здесь ярким пятном на фоне мрачных и серых изваяний. И личико у неё было круглым, как сердечко — черты лица сужались к подбородку, что смотрелось кукольно на фоне больших сиреневых глаз.
Она почтительно поклонилась, отвесив Эймонду изящный реверанс. Алин посмотрел на неё со всей гордостью и любовью и бросил вызывающий взгляд на детей принца. Дейнис и Шира смутились перед его взором и опустили глаза в пол, зато Мейгор, не в силах оторвать взгляд от Рейнис, смотрел на неё со всем впечатлением, на которое он был способен. И в груди Эймонда затеплилась надежда, что сыну всё же удастся рано или поздно забыть Беатрис.
— Вот моя дочь, — сказал Алин, представляя Рейнис. — Моя роскошная гордость и невиданная красота. Кого ты предложишь ей в мужья, принц Эймонд?
В его низком голосе скрывалась вызывающая дерзость. Его брат Аддам, который всё это время молчал, толкнул его в плечо, и Алину пришлось натянуть доброжелательную улыбку. Эймонд же наблюдал за этим спектаклем с клокотающей злобой внутри.
Он помнил, как много лет назад в Красный замок прибыли Веларионы, чтобы получить наследство отца. Он помнил, как заставил их встать на колени и присягнуть короне и ему на верность. Если Аддам уже забыл об этой выходке, то Алин — нет.
И именно его дочь нужна Мейгору, проклятье. Была бы Нейрис, бедная малышка, жавшаяся к отцу, постарше, он выбрал бы её незамедлительно. Но брак нужен именно сейчас, а он не мог ждать ещё пару лет, когда она подрастёт до детородного возраста.
Эймонд встал с трона, сохраняя внешнее самообладание. Отто красноречиво покачал головой, давая понять, что сейчас ссоры с Веларионами им не нужны. Эймонд это и сам видел.
— Моего сына — Мейгора, — сказал он, кивая в его сторону. Тот сделал шаг вперёд. — Наследника Драконьего Камня и владетеля Драгонфорта, всадника дракона и умелого воина.
Парень взглянул на отца с немым вопросом, удивлённый тем, что он так щедро осыпал его похвалами. Эймонд еле заметно кивнул, чтобы он подошёл к леди Рейнис, и тот это безропотно сделал. Девушка невиданной красоты смутилась, но не утратила природного дара обаяния: она поклонилась, несмело выглядывая на Мейгора из-под полуопущенных пышных ресниц.
— Вы прекрасны, миледи, — сказал Мейгор, впервые улыбнувшись за всё время и поцеловав ей миниатюрную ручку.
— Вы прекрасны, миледи… — шёпотом передразнила Шира и тут же получила толчок от матери.
— Я рада, что угодила вам, мой принц, — сказала Рейнис нежным и хрупким голосом ребёнка, всё ещё боясь на него смотреть.
Алин переглянулся с братом: они наверняка слышали о Мейгоре, но не видели его вживую, и парнишка им явно не понравился. Особенно Алину, который меньше всего хотел отдавать дочь сыну Одноглазого принца, с которым он был не в ладах. Но такова политика. Отказаться он не мог, потому что не было причин.
Чтобы разрядить обстановку, Отто улыбнулся, хлопнул в ладоши, будто дело решёное, и произнёс:
— Если принц Мейгор удовлетворён невестой и леди Рейнис — женихом, то не будем медлить со свадьбой!
— Насколько я помню, ещё вы предлагали брак моего сына и леди Визерры, — впервые подал голос Аддам за долгое время.
— К сожалению, леди Визерры с нами нет — она с семьёй в Сумеречном Доле, однако сир Рэйтан может с ней познакомиться в столице, где будут с роскошью отпразднованы все свадьбы королевской семьи.
— В столице? — вмешался Алин. — Свадьба моей дочери пройдёт на Дрифтмарке!
Эймонд вздрогнул при упоминании проклятого замка, и это не укрылось от братьев-Веларионов. Алин снова ухмыльнулся — ему понравилось, что он задел ненавистника за живое. А этого Эймонд стерпеть не мог.
— Это так же свадьба и моего сына, и она будет проведена со всеми традициями перед глазами всей столицы, — холодно отчеканил он. — Все затраты так же покрою я.
— Ну уж нет, дом Веларионов вполне способен обеспечить молодожёнам богатый пир, — возмутился Алин. — Или вы намекаете, что наши богатства не имеют никакого веса?
— Алин… — зашипел Аддам, но Эймонд его перебил, распалённый спором:
— О, несомненно у вас есть большой флот, плодородные земли и битком наполненная казна. Даже дракон у вас есть. Но вы лишились единственно-важного — влияния, — он медленно спускался со ступеней трона. — Когда был жив лорд Корлис, к нему прислушивались и подчинялись, и не все дома могли похвастаться этим же. Для многих брак с Веларионами означал великую возможность. Сейчас же вам из божьей милости предлагают целых два хороших союза. Когда-то мой сын станет лордом Драконьего Камня, а леди Рейнис — его женой и опорой. Для вас это должно быть большой честью, а вы плюетесь и возмущаетесь, где провести свадьбы.
Эймонд оказался напротив Алина — последний и вовсе превышал его в росте и массе, но принц вооружился одним острым оружием — словом.
Стража Веларионов, стоящая в два ряда, напряглась. Сир Корвен Баратеон выступил вперёд, чтобы в случае чего защитить принца. Леди Рейнис по знаку отца спряталась за его спину, и Мейгору пришлось вернуться к семье, досадный тем, что Эймонд снова ему все испортил и затеял перепалку, которая точно не закончится ничем хорошим.
— Тогда зачем, ваше высочество, вам с нами родниться? — держа хладнокровие, спросил Аддам, встав подле брата. — Если мой дом не имеет такого же успеха, как при Корлисе, то в чём же ваша выгода в этом браке?
Вопросы были заданы чётко, но заковыристо. И если Эймонд ответит, то в любом случае попадёт впросак. Раздражение от собственной безысходности и затянувшееся молчание, в котором витала злоба двух сторон, заставило Отто вмешаться в разговор:
— Милорды, давайте решим всё на чистую и трезвую голову. Располагайтесь в замке, ваши покои уже готовы, вам принесут ужин, а завтра мы снова здесь встретимся и поговорим. Будьте благоразумны.
Аддам смерил его холодным взглядом, сохраняя достаточное количество ума, чтобы не дерзить в лицо деснице. Зато Алин уже был готов полезть на Эймонда с кулаками.
— Нет, милорд, благодарю, — сказал лорд Дрифтмарка, вскинув голову. — Я чувствую, что нам здесь не рады. Если мы недостаточно влиятельны для принца Эймонда, то будет верным решением отказать в браке леди Рейнис и его сына. С моей же стороны всё остаётся прежним — мой сын женится на леди Визерре, если принц Дейрон выкажет согласие.
— Вы упускаете огромную возможность, милорд, — съязвил Эймонд, разозлённый таким грубым и бесповоротным отказом.
— Нет, мы всего лишь сохраняем гордость нашего отца, хоть мы и не его законные дети. Надеюсь, вы поймёте и примете наше решение.
С этими словами Аддам откланялся и, не сказав больше ни слова, развернулся к выходу. Его длинный плащ простирался по всему залу. За ним пошёл и брат, бросивший последний ненавистный взгляд на Эймонда. Леди Рейнис покорно последовала за отцом, и Мейгор проводил девушку отчаяньем и безысходностью.
Стража Веларионов дождалась, пока их лорд с семьёй выйдет из чертога, и только тогда послушно последовала за ними, бренча доспехами.
— Я не понимаю, — подала голос Марис, подходя к мужу. — Ты оскорбил их в своём же доме и посчитал, что после этого они согласятся?
— Я сказал правду, — огрызнулся тот, гневно отворачиваясь от закрывшихся дверей. — Веларионам она никогда не нравилась! Когда Рейнира рожала бастардов, они смотрели ей в рот и отказывались видеть в её детях Стронгов. Их слепота передаётся по наследству, иначе не объяснишь.
— Эймонд, ты занялся браком своего единственного сына и в первый же раз облажался, — гневно осадила его Марис. — Кроме Веларионов у нас нет подходящих кандидаток. Это был последний шанс подружиться с ними и наладить связь с Дрифтмарком.
— И без тебя это знаю! — крикнул он, и Марис невольно отпрянула от него. — Оставьте меня все!
Под натиском драконьего гнева семья решила поспешно покинуть чертог. Даже Отто, который и предложил этот брак внуку, был расстроен не меньше его.
— Ублюдки, да как они посмели, — рычал Эймонд, ходя по пустынному залу как зверь в клетке. — Прийти под мою крышу, отказаться от предложения из-за тупой гордости и тем более отказаться от правил гостеприимства! Сукины дети…
Он ухватился руками за голову. Головная боль снова пробралась в его черепную корку и жестоко просверливала в ней дыру. Эймонд содрогнулся и чуть было не упал на пол, вовремя удержавшись за стоящую на каменном столбе лампадку.
— Ме… мейстера! — крикнул он дрожащим голосом страже снаружи. — Позовите мейстера, твою мать!
***
— Тебе не показалось странным, что Алин Веларион вел себя так, будто пытался показать свое превосходство? — задумчиво спросила Шира. Они с Дейнис шли по коридору мимо балконов и окон, выходящих на Узкое море. Досюда доносились крики чаек и шум городка. С высоты Драконьего Камня весь остров был у них как на ладони. Вот там, в отдалении, вздымалась Дымная гора-вулкан, облепленная раскидистыми деревьями, полями и пещерами. С другой стороны простирались домишки с их скромными черепичными крышами, рынок, расположившийся у порта и огромная драконья статуя. Корабль Веларионов еще стоял на причале и ждал прихода хозяев. А где-то в небе летал Морской Дым, выгнанный с территории разозленной Сиракс. — Да, показалось, — подтвердила Дейнис, всматриваясь в городок. — Наверное они давно знакомы. Отец что-то говорил про их присягу много лет назад… — А я слышала истории от мамы, что папа уделал Аддама в Харренхолле. Наверное поэтому они друг друга не выносят. Затея поженить Мейгора и эту… Как ее… — Рейнис, — напомнила сестра с усталостью в голосе: Шира не умолкала с самого утра, и эта болтовня ей уже надоедала. — Ее зовут Рейнис. — Да какая уже разница, все равно они не поженятся, — фыркнула Шира и запрыгала по коридору. — И даже хорошо! Если бы они поженились, эта девчонка со своими кукольными глазками всем бы тут заправляла. Я бы в первый же день показала ей, чей этот дом. Никаких других хозяек нам здесь не надо! Дейнис посмотрела на нее с горькой усмешкой. Это невинное дитя еще не знало, что отец договорился с Бартимосом Селтигаром о браке. Скоро они поедут в столицу, чтобы отпраздновать не только свадьбу ее подруги Визерры с этим холодным и молчаливым Рэйтаном Веларионом, но и свадьбу ее младшей сестренки… и скоро Шира отсюда уедет в свой новый дом — в дом к мужу. И Драконий Камень застынет в молчании. — Эй, ты меня слушаешь? — Шира подскочила к ней как козленок. — Опять ты в своих тупых мечтах. Приземляйся давай. Я хочу пойти в Драгонфорт, чтобы посмотреть на корабль Веларионов вблизи. Может даже Морского Дыма увижу! Пойдем со мной, прошу, прошу! Мейгор не хочет идти, а родители слишком заняты. Остаешься только ты. Пойти в… Драгонфорт? Одним? Дейнис искренне удивилась этому предложению. Она никогда не выходила за пределы замка, только когда собиралась плыть в гости в столицу. Да и мысль посетить город никогда не возникала в ее голове — ей казалось это таким невозможным, далеким, что она никогда не думала об этом. Замок был для нее таким огромным, что прогулка по нему заменяла все гулянки снаружи. — Разве тебя отец не наказал тогда, за проделку с Сиракс? — напомнила ей Дейнис. — Наказал — и что? Подумаешь! Мы всего лишь сходим посмотрим и вернемся обратно, это дело минутное. Когда сестра так говорила, то это выглядело вполне безопасно и весело, но на деле всегда оказывалось наоборот. И теперь Дейнис недоверчиво на нее посматривала. — Ты говорила так однажды, когда переоделась в мальчишку и пошла в бордель вместе с Мейгором. Потом говорила так же, когда захотела отправиться в пещеры у Дымной горы, потому что посчитала, что там лежат яйца. Потом… — Да ты просто зануда! — перебила ее Шира. Всегда задорные фиолетовые глаза сверкали упрямством. — Не хочешь — не иди, я тебя не заставляю. Если хочешь вечно просидеть взаперти — твое дело. Только потом не жалуйся, что никогда не бывала в Драгонфорте и не видела, что построил там папа. С этими словами она ускакала вперед, напевая себе какую-то надоедливую мелодию. Дейнис проводила ее унылым взглядом. Она сомневалась, была ли это хорошая идея — без предупреждения выходить из замка. Да и вообще выходить… Этот дивный мир был полон загадок, которых она еще не раскрыла, и видов, которыми она еще не насладилась. Неужели она всю жизнь проведет здесь, под каменными сводами холодного и мрачного замка? Наедине с горгульями и вытесанными на стенах драконами? Это звучало не только уныло, но и очень одиноко. Разве от одной прогулки по городу кто-то узнает о ее снах? Девушка замялась, ломая пальцы, и снова выглянула с балкона вниз, где на острове подле песчаного берега и бьющихся волн черного моря расположился тихий и безопасный городок с его жителями, которых она не видела, с течением их жизни, с которым она не была знакома. Может, Шира права, и ей стоит попробовать выйти? Хотя бы на секундочку посмотреть, как живут подданные ее отца! Чем они торгуют, занимаются, живут? Ведь жизнь пройдёт так мимолетно, не успеешь заметить, как всего этого не станет. Закусив губу в предвкушении, она поспешила догнать сестру: — Шира, подожди! Я с тобой! Шира знала, что делать в том случае, когда захочется незаметно выйти из замка. Она велела Дейнис убрать волосы, украшения и нацепить самый неприметный плащ. На вопрос «зачем им прятаться от своих же людей», сестра ответила, что не все горожане добрые и хорошие, как считала сама Дейнис. И девушка уже в который раз пристыдила себя за то, что думала и вела себя глупо по сравнению с сестрой. Решив ей полностью довериться, она сделала все, как та сказала: заплела волосы, сняла сережки и кольца, накинула на платье холщовую серую накидку с большим капюшоном. Шира же переоделась в мальчишескую поношеную одежду, еле-еле причесала вьющиеся волосы и только потом показала Дейнис тайный выход из замка. — Я обнаружила эту дорогу не так давно, — пояснила она, когда девушки пробирались на кухню через оружейную. — Она идет через погреб прямо наружу, по ту сторону стены. Здесь много тайных ходов, их просто надо искать. Дейнис вспомнила, как Корианна нашептала ей про какие-то тайные комнаты и коридоры, когда они столкнулись. Неужели и наложница отца тоже об этом знала? Если так, то она могла воспользоваться любым ходом для своих прихотей. — А отец об этом знает? — спросила Дейнис, поправляя локон волос за уши. — Ну наверное знает! Он же живет здесь столько лет! И, не медля ни секунды, девочка юркнула в коридорчик между кухней и подвалами. Пройдя через сырой темный погреб с набитыми доверху мешками, бочонками и шкафами, они вышли к пыльному ковру, висящему на стене. На нем были неизвестные узоры — возможно, даже какие-то валирийские слова. Дейнис хорошо знала этот язык, но такой диалект видела впервые. Шира отодвинула ковер. Дейнис не успела досмотреть его узоры, как сестра толкнула ее вперед. Они оказались в полной темноте. Краем уха они слышали пищание крыс или мышей. Если Дейнис терялась в темноте и ей приходилось каждый раз дотрагиваться до холодной грязной стены, то Шира чувствовала себя как в своей тарелке: она шла упрямо и уверенно, и благодаря ее знаниям тайных ходов девушки натолкнулись на деревяшку, убрали ее и вылезли наружу по ту сторону замковой стены. Прикрыв ход той же деревяшкой, сестры перебежали к подлеску, окружавшему Драконий Камень со стороны Дымной горы. Убедившись, что часовые их не заметили, Шира повела сестру все дальше в лес. Дейнис мотала головой, пытаясь запечатлеть все, что увидит: сочную зеленую траву, могучие раскидистые кроны деревьев, белок и дятлов, прячущихся за листвой, букашек и бабочек на маленьких веточках кустов. Отсюда был хорошо виден Драконий Камень со стороны. Дейнис уже гуляла снаружи, но именно здесь, в лесу — впервые. Сейчас серый и мрачный дом в ореоле зелени и свежести травы не казался ей таким жутким и холодным. — Ну что ты стоишь? — раздался раздраженный голосок Ширы. — Идем скорей, иначе они уплывут! Пришлось ей повиноваться. Шира, непоседливая и юркая, бегом перебежала по тропинке наружу и вышла прямо к городу. Ее маленькое тонкое тело в неприметной одежде исчезло среди людей сразу же, а вот Дейнис встала как вкопанная. Драгонфорт был великолепен. Он распростёрся по всему берегу острова, словно рассыпчатый ковёр из домишек и статуй. Сначала были маленькие покосившиеся дома, деревянные сарайчики набекрень, дворы с заборчиками, в которых бегали овцы да свиньи. Дейнис проходила мимо них, всматривалась в окна. Чем дальше она шла, тем всё роскошнее становился город. Дома расширились, стали длиннее и выше, соломенные крыши сменились на черепичные, ушли сараи и дворы, всё приобрело более строгий оттенок. Появилась дорожка, по которой, стуча колёсами, ехали телеги. Появилась большая просторная площадь, обставленная вокруг статуями драконов. Крылатые гранитные существа, походящие на горгулий дома, распростёрли свои массивные перепонки и рога, обнажив клыкастые пасти. Они переходили от самых маленьких до больших. Дейнис прошла мимо каждого дракона, внутренне ужасаясь и восхищаясь их каменным величием. Но самая большая статуя, та, что стояла в центре, занимала внимание каждого, ведь это была Вхагар — её-то она и видела с балкона. Девушке пришлось высоко-высоко запрокинуть голову, чтобы узреть это невероятное зрелище. Её лапищи были с человеческого роста, крылья охватывали почти всю территорию Драгонфорта, а голова бросала могучую тень на его жителей. — «Какая она была жуткой…» — подумалось ей. — «И отец на ней летал… Просто невероятно». Вдруг с её головы спал капюшон. Дейнис испуганно натянула его обратно, косясь на прохожих. В большинстве своём люди её не замечали и ходили по своим делам. Среди них были как и простолюдины, жившие за счёт своего хозяйства, так и торговцы из других гавань, а то и вовсе из Эссоса. Такие люди обычно одевались богато — в расшитые золотом камзолы из плотной ткани, сапогах из кожи, пушистыми меховушками на капюшонах. Они ходили по рынку статно и величаво, неспешно. Таких Дейнис приметила сразу и не стала подходить ближе, чтобы не навести на себя подозрения. Вместо этого она поискала глазами сестру и обнаружила её у причала. — Ты посмотри, какой он красивый! — сказала она восторженно, когда Дейнис к ней подошла. — Золотая статуя, огроменные паруса… даже у нас нет таких кораблей. — Потому что отец не флотоводец, — буркнула Дейнис, не понимая восторга сестры. — Корабль как корабль, что в нём такого? Шира закатила глаза и убежала, чтобы посмотреть на него поближе. Дейнис решила обойти город, чтобы запомнить каждую улочку, где побывает ещё нескоро. После свадьбы Шира уедет в дом к своему мужу, и Дейнис останется здесь с Мейгором. Уж он-то точно не поведёт её сюда, как и отец. Наверное, это её последняя прогулка на воле. Или нет? Может ей пора прекратить скрываться? Вот уже девятнадцать лет она живёт за каменными стенами и крышами, неужели и всю жизнь она проведёт за ними? Ей не очень-то прельщала такая перспектива. Но и страх перед миром тоже засел внутри. Она не знала этих людей и видела их впервые. Они могут быть злыми и жадными, вежливыми и счастливыми, гневными и гордыми. Они не слуги, которые подчиняются одному лишь слову. Размышляя, Дейнис зашла далеко на рынок. Улочка с прилавками простиралась длинно и извилисто. Здесь продавали заморские драгоценности приезжим, рыбу и снасти жителям, лечебные травы и припарки лекарям. Дейнис с восхищением отметила стоящие вертела с сочным мясом, капающим своим жирным соком в костры, а неподалёку — бочонок с водой и плавающими в них грушами, яблоками и сливами, которые здесь не росли. Каждый хотевший мог дать медяк и попробовать выловить фрукты ртом. Детишкам, столпившимся вокруг бочонка, эта игра была интереснее всего. — Эй, девица, не хотите яблок? — подозвал ей пузатый мужчина, наполняя бочонок новыми фруктами. У него было смешливое усатое лицо. — У нас только свежее! Даже если не поймаете, всё равно получите штуку! Она поначалу растерялась. По его виду и не скажешь, что он узнал её. Стоит ему подыграть. — Нет, спасибо, у меня дома… — тут она запнулась. Ну не могла же она сказать, что у неё дома лежали яблоки всех сортов и фруктов — целая гора? — …я забыла деньги у себя дома, простите. И, чтобы не показать своего смущения, она поспешно убежала вперёд, оставив продавца в недоумении. — «Глупая, глупая Дейнис», — ругалась она на саму себя, ступая дальше и смотря себе под ноги. — «Думай, прежде чем что-то сказать! А если бы он узнал тебя?» — Смотри куда идёшь! Чуть не наступила мне на платье, маленькая паршивка, — над ней раздался знакомый голос. Дейнис внутренне сжалась. Её будто облили холодным потом. Сначала она посмотрела на сапоги — тонкая кожа, чистая подошва, золотые побрякушки. Потом перевела взгляд на платье, выглядывавшее из-под холщового неброского плаща. — Что встала ступором? Поди прочь! Корианна. Дейнис поклонилась, чтобы не столкнуться с ней взглядом. Корианна грубо толкнула её, видимо не узнав, и пошла дальше. За эти пары секунд её сердце ушло прямо в пятки. И только потом она осмелилась посмотреть, куда же наложница ушла. И что она вообще здесь делает? Отец запрещает ей посещать город, потому что не хочет распространять слушки среди народа — ему и без того хватило бастарда, а это, между прочим, ещё то клеймо. Да и по тому, как женщина озиралась по сторонам, было ясно — из замка она сбежала. Ни стражи, ни кареты. Всё в тайне. Вот она зашла в какой-то переулок и сняла капюшон. Копна чёрных волос спала ей на плечи. С ней был ещё кто-то. Чтобы разглядеть её таинственного собеседника, Дейнис укрылась за углом. — …опасное предложение. Я не согласен. И ради этого вы задержали меня на острове? Спокойный, холодный тембр — лорд Аддам Веларион. Мужчина снял с себя все яркие побрякушки кроме кольца с морским коньком, которое крутил на пальце. Строгое лицо смотрело на дорнийку с презрением, но та будто не замечала этого. — Вы только подумайте, какие у вас будут огромные владения. Вам бы их не хотелось? — Нет, в моей голове нет мятежных мыслей. Мы хоть и отказали в помолвке принцу Эймонду, но клятвы, данные короне и нашему сюзерену, Веларионы не нарушают. Корианна перешла на шёпот. Уличный шум помешал услышать хоть что-то из её рта. Да и страх быть замеченной сковал не только тело Дейнис, но и притупил все её чувства. Почему Аддам Веларион встречается с обыкновенной наложницей, не имеющей власти? Что такого она ему предложила? Вопросы, как пчелиный рой, всё больше жужжали над её головой. Они ещё долго и тихо разговаривали, пока Аддам не разозлился и не ушёл. Кажется, на пути к выходу он споткнулся, и Корианна предложила ему свою помощь, но тот отмахнулся. Дейнис прижалась к стене, судорожно дыша. Вот Аддам вышел, прикрываясь капюшоном, и дотронулся до пальцев. Кольца больше не было. Он оглянулся в переулок, в котором разговаривал с Корианной, но та уже исчезла. Ему пришлось раздражённо прошептать ругательства и направиться к кораблю. Дейнис подождала ещё пару минут, прежде чем выйти из своего укрытия. Ей всё казалось, что сейчас Корианна заметит её и что-нибудь ей сделает. Но той как след простыл. Что же они такого обсуждали, раз даже Аддам разозлился? В голове у дорнийки могло быть всё что угодно, и это пугало её. Нужно скорее вернуться домой и рассказать всё отцу! Она в спешке выбежала обратно на рынок. Ноги несли её к площади, а там и до леса будет недалеко. А Шира, если ей так хочется глазеть на корабль, пусть остаётся. Но вот Дейнис, не заметившая впереди того самого продавца фруктов, врезалась в него и упала. С её головы спал капюшон. — Под ноги смотри! — крикнул он и, узнав в ней ту самую девушку, удивлённо поднял брови. Бок нещадно саднило. Она поспешила натянуть на себя накидку, но было поздно — люди, повернувшиеся на крик, заметили её волосы. — Это же принцесса Таргариен! — крикнул кто-то из толпы. Никто не хотел помочь ей встать. Все с любопытством столпились вокруг неё, как охотники, загнавшие лисицу в силки. Детишки вылезли впереди, чтобы первыми поглядеть на необычную гостью. Дейнис пришлось подниматься своими усилиями, прижимая к себе ушибленную ладонь. — Нет, я не она… — залепетала девушка, совсем растерявшись. — Вы обознались! — Да она это! Глаза у неё фиолетовые! — крикнула какая-то женщина с тряпьём в руках. — Небось, та самая принцесса Дейнис Таргариен! — Дейнис? — Кто такая Дейнис? — Та дочка Эймонда Таргариена, которая не выходит из замка? Все загалдели между собой, казалось, почти забыв о принцессе перед их глазами. Дейнис поспешила этим воспользоваться и юркнуть между прилавками, чтобы сократить дорогу домой, но её остановил холодок, пробежавшийся по позвоночнику. — Вы что, не знали, что она ведьма? — крикнула Корианна. Дейнис оглянулась, чтобы высмотреть её в толпе. Наложница скрывалась среди людей и продолжала кричать. Все замолкли. — Эймонд Таргариен не пускает её наружу, потому что боится. Она колдует, наводит порчи и проклятья! Бойтесь её! Она — ведьма! Девушке хотелось крикнуть, что это неправда, Корианна к ней несправедлива, она всё врёт, но не могла произнести ни слова. Ей стало страшно от переменившихся лиц. Они побраговели, разозлились, возненавидели её. Почему Корианна это сделала? Почему она так к ней несправедлива? Толпа, ведомая шептаниями наложницы, не видела, как она испугалась. Суеверные и верующие, они воспринимали в штыки каждый признак магии и нечисти за личное оскорбление. — Это неправда, не верьте ей! — пискнула Дейнис, сжавшись в комок. Её голос затерялся среди всего этого кошмара. На её глазах навернулись слёзы. Раздался топот копыт по камню. Чёрный жеребец ворвался на рынок, яростно вздыбившись. На его спине сидела Шира, вцепившись то ли ему в шею, то ли в гриву руками. Ей было страшно, но этот страх был ничто по сравнению с тем, что переживала Дейнис. С головы сестры упала мальчишеская шапка, которую та напялила, чтобы скрыть волосы. Теперь копна белых локонов лезла ей на лицо. — Прочь! Подите все прочь! — орала она, возбудившись не на шутку. Её большие глазюки метали молнии, а веснушчатое лицо побагровело. Конь успокоился, но продолжил возмущённо ржать и стукать копытом. — Дейнис, залезай! Она сперва и не поняла, что Шира звала её. Только когда конь снова вздыбился, Дейнис отвлеклась и с бешено бьющимся сердцем вскочила коню на спину, уже не заботившись ни о капюшоне, ни о платье. Её волшебное спасение оказалось в сестре, и она схватила её, как утопающий спасительное бревно. Шира стукнула сапогами по боку коня, заставив его развернуться и поскакать прочь. Несмотря на то, что мать запрещала им разъезжать на лошадях, отец всё равно учил их сидеть в седле, но не управлять конём. Но седла не было, и коня приходилось направлять другими путями. Посему Шира то и дело потягивала ему чёрную гриву, делая коню больно. Они то останавливались, то продолжали скакать, пока не добежали до стен замка. Там им открыли ворота и помогли спуститься на землю. Дрожащая, холодная Дейнис потирала руки в надежде согреть их. Сердце нещадно разрывало ей грудь. Слёзы лились рекой. Шира громко и яростно кричала страже, чтобы те пошли в Драгонфорт и наказали всех, кто посмел клеветать на сестру. Ещё через пару минут во двор выскочил сам Эймонд. Увидев плачущую Дейнис и орущую Ширу, он бросился к ним. — Вы где были? — он обеспокоенно осмотрел их наряды и понял, куда ходили девочки. Сначала в нём полыхнула злость, но слёзы дочери его разжалобили. Дейнис и слова не могла промолвить: настолько ей было плохо от всего увиденного. Он прижал её к себе и обратился к Шире: — А теперь всё с начала и по порядку. Ей стоило больших усилий успокоиться и не заругаться отборными ругательствами: — Я попросила Дейнис сходить со мной в город, чтобы посмотреть на корабль Веларионов. Я ушла в порт, а она на рынок. Люди заметили её волосы и приняли её за ведьму из-за того, что она не выходит из замка. Они вот-вот могли раздавить её толпой! Я украла лошадь, и вот мы приехали сюда. Ты должен разобраться с ними! Отправь туда отряд! — Замолчи, — шикнул на неё Эймонд, выпучив целый глаз. — Если бы не твои шалости, всё было нормально. Почему, ну почему ты никогда не можешь усидеть на месте? — Шира! — крикнула Марис, поспешно спускаясь со ступеней вниз. — Дейнис! О Семеро, что случилось? Почему вы в таких нарядах? Она беспокойно осмотрела младшую дочку на наличие ран и ушибов, и Шира возмущённо закатила глаза, нехотя принимая материнскую ласку. Дейнис вытерла предательские дорожки слёз, судорожно глотая воздух ртом. — Корианна, там была Корианна… — зашептала она, совсем забыв о том, что видела в переулке. Перед глазами застыли образы злых, испуганных людей. Она подняла глаза на лицо отца. — Она сказала всем, что я ведьма, что я проклятье, поэтому ты держишь меня дома. Зачем она такое сказала? Марис жалостливо протянула к ней руки, обнимала, целовала ей мокрые глаза и щёки. Эймонд гневно обвёл двор взглядом. Всполошился и Отто, который услышал крики Ширы. — Найдите мне Корианну! — крикнул Эймонд. — Немедленно! Но искать её не пришлось — она вышла сама, спокойная и недоумённая. Шира хотела было броситься к ней и растерзать это смуглое личико, но Отто попридержал её, как маленького зверёныша. — Пустите! Я ей всё лицо изуродую! — рычала она. Разозлилась и Марис, укрыв Дейнис позади себя. Её губы скривились в отвращении. — Вы звали меня? — непринуждённо спросила наложница. На ней было чистое платье — не то, в котором она была в городе. Да и весь её вид говорил о том, что она и вовсе не выходила из замка. — Кто тебе дал право клеветать на моего ребёнка?! — вспыхнула Марис, потеряв всякое самообладание. Если бы ненависть имела вид человека, то Марис была бы им самым ярким воплощением. — Не имею понятия, о чём ты, — пожала плечами Кори, равнодушно взглянув на Дейнис. На долю секунды и девушке показалось, что там, в городе, она обозналась. Но эти глаза — карие, тёмные, были полны усмешки. Это была она. — Прекращай свои игры, Корианна! — рявкнул Эймонд. — Объясни сейчас же, что только что произошло! Та потупила взор, словно нашкодивший ребёнок, и надула губы. Она нервно трогала пальцы, чтобы показаться напуганной такими жестокими и несправедливыми на неё нападками, но вышло совсем наоборот. — Всё это время я была у себя, моя любовь. Не понимаю, что я могла сделать? Марис взглянула на Эймонда, чтобы увидеть хоть толику его реакции. Она понимала, что Корианна была и оставалась ценной заложницей даже будучи отречённой от Дорна, и трогать её никому не было на руку. Но её сердце хотело бы справедливости. — И ты поверишь ей? — холодно спросила она, смерив взглядом лживую змею. — Дейнис, ты точно видела её там? — осторожно поинтересовался Эймонд у дочери, чтобы не вызвать новый приступ истерики. — Может ты обозналась? Теперь и Дейнис поглядела сначала на отца, потом на дорнийку. Растерянность сменилась на злость — да такую, что могла полыхнуть драконьим пламенем. Столько лет эта женщина мешала её родителям, столько раздора и хаоса она принесла в её дом! Эту змею нужно придушить, но начинать лучше с хвоста, а не головы. И этот хвост она засунет ей прямо в глотку. — Да, это была она. Корианна стояла в напряжении. Теперь она перестала теребить пальцы и решила принять другое решение — защищаться во что бы то ни стало. — Она всё врёт! Любовь моя, ты поверишь ей, а не мне? — Мне надоело это представление, — Марис уже откровенно плевалась ядом. Она огляделась в поисках оружия, чтобы вонзить его прямо в сердце своей злосчастной противнице и навсегда прекратить свои муки, и нашла. Выхватив кинжал, висящий на поясе Эймонда, она бросилась на Корианну. Та взвизгнула. Остриё было направлено прямо в грудь, и ещё бы чуть-чуть, и Марис бы проткнула её насквозь. Дейнис испуганно закрыла глаза. — Я смирилась с тем, что ты жила со мной под одной крышей, — шипела Марис; гнев застилал ей глаза. Корианна впервые её испугалась. — Я смирилась с тем, что у тебя появился ребёнок. Я смирилась с тем, что каждая твоя прихоть исполнялась. Но мириться с тем, что ты решила покуситься на моего ребёнка, я не стану! — Ты жалкая! — осклабилась Корианна, с трудом удерживая руки противницы от своей груди. — И сама виновата в своих несчастьях. Я не стала мириться с тем, что я пережила. Я своими усилиями построила себе жизнь, а ты так и осталась несчастной, одинокой женщиной, которую бросили на произвол. Ты жалкая, Марис Баратеон! Слышишь меня? Кинжал соскользнул с руки Марис. Корианна оттолкнула её, но это стало её жестокой ошибкой: решив избежать наказания, она получила его незамедлительно, и остриё прошлось ей по лицу. На землю капнула кровь. Наложница взялась за щёку — длинная царапина наливалась густой кровью, заливая ей и глаза, и рот. Марис дрожащими руками и телом смотрела, как земля окропляется багровыми каплями. Эймонд в спешке отобрал у жены кинжал и взял её, дрожащую, за плечи. — Мейстера сюда! Это всё казалось Дейнис таким ненастоящим и выдуманным, что она застыла, не в силах проникнуться вниманием в происходящее. Она смотрела только на красные лужи крови, в которых отражалось чистое небо и летающие высоко драконы. Это всё стало ей так до боли знакомо, так чётко и больно, что она вспомнила свой вещий сон. Сон со смертью. Тогда отец спокойно сказал, чтобы она и дальше продолжила рассказывать ему свои видения, но она видела в его взгляде страх. Невероятный и всепоглощающий, который мог сковать глотку в тиски. Прямо сейчас, при виде этой крови, ей стало страшно. И сознание нескоро сообразило, что тело упало на землю. И эту же багровую лужу накрыло тьмой.***
Слабость оставила её под вечер. Дейнис нашла в себе силы проснуться. Она лежала на своей кровати, в уютной комнате, обставленной свечами и какими-то отварами у шкафа. Ласковый ветер ходил по полу и залезал к ней, чтобы охладить и без того горячую голову. Неудивительно, что после всего пережитого стресса она упала без сознания, только жаль, что уже второй раз за сегодня заработала себе синяки. Камин почти догорел. И кресло, которое стояло подле, тоже пустовало. Дейнис попыталась сесть, но боль, прошедшая по всему телу, заставила ее задрожать. Тело немилосердно болело, и синяки саднили руки. Грязное платье, в котором она пролежала, воняло конским потом. Тяжело вздохнув, она подавила в себе горький ком слез, готовых вырваться из глаз. Слишком сильно в ее памяти запечатлелся образ этих жутких, страшных людей и крики Корианны, бьющие по ушам гибкими хлыстами. Еще эта сцена во дворе… просто невероятно! За эти пару дней произошло столько, сколько она и не смела себе вообразить. Дейнис отпила из чаши, которую взяла со столика и чуть не подавилась из-за горького вкуса. Настоящая гадость! Она поспешила убрать от себя вонючий отвар. За дверью вдруг послышалось чье-то бормотание. — …моя вина. Я должен был это предвидеть, — судя по голосу, сокрушался Эймонд. Дейнис навострила уши. — Если так продолжится, то слухи дойдут до самого Дорна. — Я предлагал тебе единственно-верный путь, — в ответ сказал Отто. Такого внутреннего стержня от дедушки Дейнис еще не слышала: стального, как скала, непоколебимого, как мрамор. — Она должна выйти замуж. Публичная церемония в столице не только выведет ее в свет, но и покажет всем, что она одна из нас. Что она Таргариен. Речь шла про нее. Конечно же про нее. И она отнюдь ее не радовала. Брак и свадьба было что-то за пределами ее сознания, что-то недостижимое. Она же совершенно не знает, как вести себя с мужчинами! В ее окружении есть только отец, брат да Мейлор, которого она и вовсе не видит. О чем здесь вообще может идти речь? — Ты прав… — ответ отца ударил ее, как пощечина. — Я больше не могу держать ее у себя. Пора. Ей хотелось крикнуть, чтобы он забрал свои слова назад, чтобы отказался от своих намерений, но голос предательски застыл глубоко в груди и боялся вырваться. Отец видел ее слезы там, во дворе. Он видел, какой слабой она была. И наказал ее за эту слабость, отдав её в руки будущему жениху. — Лорд Бартимос Селтигар согласен на женитьбу внука и Ширы, — судя по звуку, Отто подбадривающе хлопнул внука по плечу. — Выдадим твоих дочек замуж, а там присмотрим хорошую невесту и Мейгору. Мы устроим роскошные свадьбы, достойные нашей семьи, будь уверен. Завтра же я вернусь в столицу и начну приготовления. С этими словами он ушел. Дейнис поспешила занять ту позу, в которой она лежала до пробуждения, и вовремя, потому что Эймонд уже открыл дверь. Он сел в кресло и тут же сказал: — Я знаю, что ты не спишь. Уже в который раз девушка облилась от волнения холодным потом. И разочаровалась от того, что не смогла его обмануть. Опять. Ей пришлось приоткрыть один глаз, затем второй. Эймонд не злился. Просто улыбался натянуто и криво, устало. Дейнис села и поджала к себе ноги, словно укрываясь в спасительный кокон. — Чаша переставлена, — он кивнул на столик. — В следующий раз будь внимательнее. — Какая теперь разница, — обиженно огрызнулась она, зарываясь носом в колени и грязное платье, которое хотелось порвать на лоскуты. — Скоро я стану женой этому… Мейкару и уеду в Сумеречный Дол. Ты же об этом говорил с Отто, да? Мысль о том, что она станет жить вдали от дома, была настолько далекой и необычной, что ей даже не верилось в это. Эймонд вздохнул. Не ему стоило предупреждать дочерей о таких решениях, но как уж случилось. Если бы Марис обладала такой властью, она бы ни за что не отправила их замуж. Все её дети — причина жить. Без них она утратит саму себя. Посему вопрос о браках приходилось решать ему. И говорить — тоже ему. — Об этом, — согласился он. — То, что случилось сегодня в Драгонфорте, не должно повториться. Мы думаем, что управляем народом, вещаем им свою волю, заставляем подчиняться нашим законам, но это далеко не так. Народ управляет нами. И если в нём произрастут семена недоверия, нам придётся вырывать их с корнем. Я не знаю, что двигало Корианной, когда она такое говорила, но то, что она посеяла, уже дало корни. И нам придётся от них избавляться. — И женитьба — единственный способ? — Не единственный, но верный в глазах людей, — Эймонд подсел к ней на кровать и убрал за ухо спадывающие волосы. Его движения были неловкими и от того искренними. — Они увидят, какая ты. Им важна лишь картинка, а не суть. И мы дадим им то, что они хотят. Тебе не стоит бояться замужества — это то, через что проходят все. Вот увидишь, ты ещё успеешь найти общий язык с Мейкаром. Он славный малый. Уж в это Дейнис почти не верилось. Она встречалась с Мейкаром, когда они были ещё детьми, в доме у принца Дейрона. Сумеречный Дол и правда был большим городом, даже больше, чем Драгонфорт. У дяди ей нравилось находиться только из-за их развлечений с Визеррой, своей подругой детства. Каждый раз, когда Визерра что-то придумывала — устраивала вылазку в порт или предлагала лошадиные гонки, Мейкар присоединялся к ним. Мальчик был на год их младше, поэтому в их компанию не входил, из-за чего постоянно злился. Он вёл себя вызывающе и открыто, был настоящим недотёпой и пузатым хулиганом. И всегда хотел быть первым во всём, в особенности в шутливых соревнованиях, которые они устраивали с Визеррой. Какие-то несколько лет не могли сделать из него другого человека. Но отцу об этом не скажешь — он не поймёт. Он знает, что это женский долг — выходить замуж за того, за кого велят родители. Все женщины её семьи идут по этой протоптанной дорожке: сначала бабушка Алисента вышла замуж за короля Визериса, которого Дейнис и в лицо не видела, потом тётушка Хелейна вступила в брак с дядей Эйгоном, а потом и матушка. И хоть любви с отцом у них почти не было, но она родила замечательных детей. Может, и ей удастся найти счастье в своих собственных? — Я сделаю всё, что от меня требуется, — сказала Дейнис. Эймонд знал, что его старшая дочь благоразумна, чтобы не отказываться от этого предложения. С Широй будет намного сложнее, и он заранее предвкушал скандал, который она учинит. Сейчас же он довольствовался минутами тишины и покоя. — Я и не сомневался. — Мама знает? — Сейчас она отдыхает, — он замялся. — Её лучше не тревожить. — Никогда бы не подумала, что она сможет накинуться на Корианну с ножом… — пролепетала она, переваривая увиденное. Здесь же отец промолчал. Было видно, что вся эта сцена выбила его из колеи; и в его взгляде прослеживалось беспокойство. Дейнис оставалось надеяться, что это было беспокойство за мать, а не за раненную Корианну, которая заслужила уродливый шрам на всё своё лицо. На этом они распрощались. Дейнис поскорее позвала служанок, чтобы набрать бадью с водой и смыть с себя всю сегодняшнюю грязь вместе со страхом. Завтра будет новый день. И ей надо быть к нему готовой. Шира, получившая ещё одно наказание, восприняла новость о замужестве слишком спокойно и тихо на удивление всей семьи. Они ожидали, что та начнёт ругаться, а то и вовсе сбежит из дома, но последние события, прошедшие в Драгонфорте, повергли её в невиданное никому молчание. Все последние дни она ходила мрачнее тучи. Впервые лучик солнца в этом доме погас. Корианна пару дней пролежала у мейстера. Рана, оставленная Марис, проходила через всю скулу, задевая и ухо, и нос. Теперь женщину, некогда обладавшей внешним превосходством, уродовал огромный шрам. Эймонд приказал страже никуда не выпускать Кори без его ведома, поэтому теперь она все дни напролёт сидела в своих покоях и страдала по утраченной красоте. Казалось, что даже отъезд Беатрис не настолько её беспокоил. А ведь с того времени, как она отбыла в Звено, почти никто не заметил её отсутствия. Кроме Мейгора. Юный наследник безвылазно проводил время в своей комнате и пил вино. Родители, конечно, об этом не знали, ведь ему проносили его тайно. Слуги говорили, что он так опечалился после уезда Беатрис и отказа Алина Велариона выдать за него свою прекрасную дочь Рейнис, что он перестал различать дни и ночи. Мейгор и раньше устраивал такие дебоши, но чтобы настолько — впервые. Марис, удивлённая своей неистовой яростью, пребывала в осадке. Новость о том, что её девочки скоро выйдут замуж, должна была обрадовать, но вместо этого расстроила ещё сильнее, хоть она этого и не показывала. Про тот случай все зареклись не вспоминать. По приказу Эймонда в Драгонфорте усилили наказания за нарушения правопорядка, чтобы присмирить народный пыл. Конечно, теперь Вхагар оставалась в сознании людей только как статуя, но гнев Сиракс был не менее страшен. Тех, кто участвовал в той потасовке, Эймонд лично сжёг прямо на площади, чтобы напомнить всем, что он хоть и не выходит из замка, но продолжает оставаться безжалостным правителем с железной рукой. Остров пришёл к порядку, и через неделю в столицу отбыл корабль вместе с двумя драконами. Эймонд Таргариен впервые за много лет покинул Драконий Камень. Мысли о возвращении в Королевскую Гавань были разными. Ему было интересно посмотреть, как изменился его дом, в котором он провёл почти всю жизнь, наконец-то увидеть мать и племянников. А там прилетит и Дейрон с Хелейной — брата и сестру он тоже давно не видел. Вся их семья соберётся под одной крышей, чтобы справить пышные свадьбы на широкую ногу. Такого события столица ещё долго не забудет. Дейнис плыла на корабле вместе с матерью и сестрой. Леди Корианна осталась на Драконьем Камне одна, и это было к лучшему: никто бы не вынес её надоедливого присутствия. В столицу они причалили быстро, и вот уже запах распростёртого на трёх холмах города передался и ей. Здесь было столько голосов, что и не перечесть, столько людей, что глаза разбегались. По сравнению с Королевской Гаванью Драгонфорт был маленьким городишком. Здесь же была сосредоточена вся королевская власть и сила драконьей династии. — Дейнис, накинь на себя капюшон, от моря дует холодный ветер, — причитала Марис, спускаясь на причал. Шира плелась позади них, даже не смотря по сторонам. Ей-то поездка должна была понравиться больше всех — она любила шум и гам, но всю дорогу как воды в рот набрала. Девушка послушалась мать. Запрокидывая голову вверх, как ребёнок, видевший красоты города впервые, Дейнис всматривалась в красные башни и шпили замка. Множество его окон, казалось, были обращены прямо на неё. — Миледи, рады приветствовать вас в столице! — радушно воскликнул Гвейн Хайтауэр, второй сын Отто, белобрысый и улыбчивый. С ним вместе была и городская стража, командиром которой он был. — Карета уже ждёт вас. — Благодарю, Гвейн. Ты совсем не изменился, — в ответ улыбнулась Марис. — Король и королева в добром здравии? — Не сомневайтесь — сильны, как никогда. Её величество Алисента… Пока мать беседовала со своим старым приятелем, Дейнис продолжала глазеть на высокие стены города и распростёртый подле холма Эйгона порт. В последний раз она была здесь ещё малышкой и почти не помнила это место, как и людей. Сейчас её сердце трепетало от какого-то внутреннего счастья, пусть и нежеланное замужество приближалось к ней с невероятной быстротой. Драконий крик заставил её вздрогнуть и вжать голову в плечи. У шпилей Красного замка показалась оранжево-розовая чешуя — Церера. Мейлор был здесь! Он прилетел! Дракон задорно сделал кувырок в воздухе и радостно завизжал, проносясь в невероятной близости от глади воды. Дейнис с восхищением наблюдала, как Мейлор умело управлялся со своим животным. Ей даже показалось, что она увидела его в седле, когда Церера нагибала свою миниатюрную головку. Они проделали этот трюк ещё пару раз, а потом исчезли в небе мощными взмахами розовых крыльев. — Принц Мейлор, как всегда, продолжает радовать народ представлениями, — посмеялся Гвейн. — Если хотите увидеть их восторг, то быстрее залезайте в карету. Дейнис так и сделала. Когда они проезжали по улочкам с домишками, налепленными друг на друга, жители действительно были рады. Они высовывались из своих окон с деревянными прогнившими ставнями и смотрели в небо, где задорно сверкала блестящими перепонками всеми любимая Церера. Они чествовали Мейлора. Они восхищались им. Вот он — брат короля. Мейлор с детства, насколько она могла помнить, был общительным и добрым мальчиком. Он не разделял людей на властвующих и подданных, не принижал одних и не возвышал других. Он всегда делился куском с бедными и давал им то, что было у него в излишке: одежду, игрушки, посуду, деньги. Для Дейнис он был полубогом, восхитительным человеком. И он был ей роднее собственного брата, который надругался над ней и всячески издевался. И сейчас, когда Мейлор был здесь, ей не терпелось увидеть его. Посмотреть как он вырос, каким он стал, послушать его голос, посмотреть в фиалковые глаза и сказать то, что так долго хотела: «Я скучала». И как только карета въехала во двор Красного замка, Дейнис первая бросилась к выходу, но, увы, Мейлор ее не встретил. Вместо этого появилось круглое лицо Визерры. — Дейни-ис! — завизжала она, увидав подругу, и бросилась ей на шею. Та сначала растерялась, ища глазами Мейлора. Разочарование было настолько сильным, что ей хотелось отпрянуть от нее и пойти на его поиски, но она вовремя сдержалась и заставила себя обрадоваться долгожданной встрече с подругой ее детства, леди Визеррой Таргариен, бастардом принца Дейрона и его первым ребенком. Визерра была энергичной как Шира, но ее не занимали драконы и лошади. Она была более приземленной, как обыкновенная простолюдинка. Хоть она и являлась узаконенной дочерью отца по указу короля, но вела себя совершенно иначе — слишком просто и даже чересчур прямолинейно. Визерра выучилась письму и чтению, но дальше в науках она не продвинулась, что уж говорить про валирийский, которым владели все Таргариены. Шить и петь тоже не любила. Зато обожала детские игры и нянчилась с младшими. Дети ее очень радовали. Наверное, Визерра с малых лет росла с мыслью о том, чтобы поскорее стать кому-то женой. В детстве они часто это обсуждали, но Дейнис относилась к этому несерьезно. — Я так рада тебя видеть! — воскликнула подруга своим большим розовым ртом. Ореол белых волос окружал высокий лоб и квадратную челюсть, что придавала ее лицу приземистый и нелепый вид. — Я тоже, — теперь-то Дейнис, почувствовав стыд, по-настоящему улыбнулась ей, и голубые глаза Визерры радостно засверкали как два осколка льда на солнце. — Ты такая красивая! Прямо светишься от счастья. — Мне столько надо тебе рассказать! Визерра взяла ее за руку и попыталась увести подругу за собой в замок, но демонстративный кашель Марис заставил обеих остановиться и вытянуться в струнку. — Девочки, ну и куда вы пошли? — сурово спросила женщина, и, когда те испуганно обернулись, засмеялась: — Ну что у вас за лица? Теперь взрослой тете и пошутить нельзя. — Мам, мы… — Леди Марис, добро пожаловать, — Визерра подскочила к ней, поклонилась и облобызалась с тетей, потом глянула в карету, где уныло сидела Шира: — И тебя тоже рада видеть, маленькая проказница! Мы очень спешим, леди Марис, отпустите Дейнис ко мне в гости, я покажу ей свои покои. А потом забирайте ее куда угодно, обещаю! Женщине ничего не оставалось, кроме как согласиться. Эймонд и Мейгор были в Драконьем Логове и ждать их не было смысла, поэтому они с дочкой отправились прямиком к Алисенте и всей их семье, собранной под одной крышей. Дейнис и Визерра же, радостные долгожданной встречей, ходили по длинным извилистым коридорам замка в поисках покоев. Чуть успокоившись после встречи, Визерра спросила: — Ну как у вас дома дела? Я слышала, к вам приезжали Веларионы. Подруге она могла поведать абсолютно любой секрет кроме того, что она видела вещие сны, поэтому она рассказала ей все, что накипело у нее за последние месяцы: про брата, Беатрис, Корианну, даже Ширу, которая устроила две запрещенные вылазки наружу! Все, что было у нее в голове, она вывалила на подругу, и та теперь шла с озадаченным серьезным лицом: в такие моменты она, насупившись, надувала губы и переспрашивала по сто раз. — Ты уверена, что это точно была Корианна? — в очередной раз спросила она, когда Дейнис пересказала события прошлой недели. — Уверена, Виз. Я говорю уже об этом в пятый раз. Это точно была она, я ее голос узнаю из тысячи. — Тогда она настоящая сука, — высказалась подруга, прижимая к себе Дейнис. — Самая настоящая! Да как она посмела так с тобой поступить? Я бы на месте твоей матери не только бы щеку ей проткнула, но и все лицо превратила в красную кашу. Дейнис улыбнулась. Когда Визерра злилась, это всегда выглядело до жути смешно. И, похоже, та тоже об этом вспомнила, посему расхохоталась и сделала кривую рожицу, пытаясь быть страшной: — Я приеду в этот ваш страшный Драконий Камень и напугаю ее до смерти! — Ну уж нет! Иначе ее призрак будет ходить и мучить нас до конца наших дней! — Ладно, так уж и быть, — она глубоко вздохнула, драматично прислоняя руку ко лбу. — Я тебя пожалею ради нашей дружбы. И не благодари! — Вот еще! Вместе они ввалились в покои Визерры. — Ну, а теперь ты расскажи, как у вас дома дела, — с любопытством спросила Дейнис, плюхаясь на роскошную кровать. — Когда вы сюда приехали? Та упала за ней, и с десяток подушек свалились на пол. Девушки смотрели на узорчатый потолок, на котором игриво отражались огни свечей. Позолоченная люстра со стеклышками скрипела от ветра и бренчала своими подвесками так тихо, что их шелест почти не доносился до радостных встречей подруг. И все здесь было обставлено так уютно и здорово, что Дейнис казалось, будто она попала в сказку. Дома был холодный камень да мрамор, а здесь кирпич, отделанный коврами и могучими шкафами. Со стен свисали картины, где-то валялись свитки и платья. Открытые сундуки говорили о том, что Визерра долго и упорно готовилась к приезду гостей. — Пару дней назад приплыли. Отец с Бейлой, Деймоном и Лейной прилетели на драконах. Ты представляешь, Кракен и Жемчужина уже такие большие, что теперь могут летать на большие расстояния! А сами близнецы решили пожениться. Мы отпразднуем их свадьбу здесь. Дейнис помнила двух дракончиков Деймона и Лейны, близнецов дяди Дейрона от своей второй жены Бейлы. Деймон, очень боевой кузен, во всем походил на мать. Его красно-черный дракон был назван в честь легендарных кракенов, по слухам, обитавших в водах Узкого моря и пожирающих мореплавателей своими большими щупальцами. А вот Жемчужина, серебристо-белая драконица Лейны, была такая же как и хозяйка: тихая и покорная. Хоть они были близнецами, но нрав обоих был полностью противоположный, однако это не мешало стать им самыми близкими для себя людьми. И свадьба для них — хорошее решение. — Когда прилетела новость от дедушки Отто, то я даже не ожидала, что она будет касаться меня, — продолжила Визерра уже более лаконичным и мечтательным голосом. Дейнис заметила, что подруга начала бессознательно улыбаться. — Брак с Рэйтаном Веларионом… ты представляешь, с самим наследником Дрифтмарка и Высокого Прилива! Это такая честь… Увы, после встречи с этой семейкой Дейнис преследовали жуткие и непонятные мысли. Еще этот разговор Корианны и Аддама, который она так и не рассказала отцу… Ей было стыдно, что она не слушала подругу и думала только о плохом, но шестое чувство упрямо говорило ей, что вся эта затея с Веларионами — большая ошибка. Но доказательств у нее никаких не было, и ей пришлось натянуть улыбку и вслушаться в говор Визерры. — …я думаю, он будет прекрасным мужем и отцом двоих… нет, троих детей! Четверых! У нас будет большая семья и у каждого будет по кораблю, чтобы всем вместе бороздить воды морей. — Но ты никогда не интересовалась кораблями, — напомнила Дейнис. — Ах, Рэйтан научит! Вот увидишь, совсем скоро я буду ходить под парусом не хуже самого Корлиса Велариона! «Визерра Морская Змея» — как тебе? Они расхохотались. — Более нелепого прозвища я ещё не слышала. Ты лучше скажи, успела ли ты увидеть Мейлора? Как он? — О, таким же и остался — разгильдяем и весельчаком! — хохотнула она. — Только и делает, что хвастается всем своим драконом и умением делать кувырки в воздухе. Говорят, жена его достаёт из-за второй беременности, поэтому он летает по Вестеросу в поисках любого дела. Недавно вот был в Хайгардене на турнире. При упоминании леди Элспет Ланнистер, супруги Мейлора, Дейнис слегка сникла. Она видела эту леди. Та была действительно хороша собой. Наверное, она очень горда тем, что имеет в мужьях брата короля и совсем скоро родит ему второго ребёнка. Дейнис была рада пополнению в его семье, но в душе всё равно оставался какой-то неприятный осадок. — Ну, ты чего сникла? — Визерра подползла к ней и легла ей на плечо. — Что такое с моей любимой подружкой? Почему она грустит? — Я думаю про Мейкара, — соврала она, чтобы больше не касаться Мейлора. — Я же выхожу за него замуж… Визерра тут же встрепенулась и открыла рот от удивления. — Что?! Ты выходишь замуж за моего заносчивого, неприятного, грубого брата? Ты с ума сошла? — А ты не знала? Я думала, твой отец тебе уже всё рассказал. — Мне он ничего такого не говорил! — она потрясла её за плечи. — Дейнис, ты же не любишь его! Уверена, что он тот, кто тебе нужен? Конечно нет. Конечно она не хотела за него выходить. Но Визерре, влюбчивой по себе натуре, которая уже додумала на десять лет вперёд свою счастливую жизнь с Рэйтаном Веларионом, этого не объяснишь. — Да, я уверена, — она села на край кровати и свесила ноги вниз, чтобы не показать обиду и печаль, застывшие у неё на лице. — Тем более, это всего лишь брак. Все девушки выходят замуж, и мне пора, это мой долг. Или ты одна у нас такая особенная? — она попыталась отшутиться. Внезапно в дверь постучали, и в проём высунулась беловолосая голова Мейкара. — Эй, идиотка, нас на обед зовут… — он оглядел комнату в поисках сестры суровым взглядом полуопущенных век, как делал всегда, когда хотел показать своё пренебрежение, но, заметив Дейнис, тут же просветлел. — Дейнис? Ты когда сюда приехала? Мейкар влез своими широкими плечами в комнату. Девушка нехотя заметила, что его детское пузо пропало — вместо этого под дублетом перекатывались бугры мышц. В детстве он всегда был маленьким и неказистым, а теперь чуть ли не доставал до потолка, как казалось Дейнис. Серебристые волосы с рыжим отливом были собраны в хвост на макушке. Теперь это был не тот надоедливый злой мальчик — теперь это был суровый мужчина. И она растерялась при виде него, как девчонка. Мейкар, всегда глупый заносчивый гусёнок, стремящийся влезть к ним в компанию, теперь стал прекрасным лебедем. Но чувства внутри неё, даже при виде его перемен, не вспыхнули. — Я… сегодня прибыла, — сказала она неуверенно, нервно заломав пальцы. Она ожидала, что он начнёт ворчать и всячески издеваться над ней, как он делал это с Визеррой, потому что считал её лишней в их семье из-за её клейма бастарда, но этого не произошло. Он, довольный тем, что оказал на неё такое удивление, гордо приосанился и, совсем не стесняясь, пожирал её глазами как хищник, увидевший лакомый кусок дичи. Дейнис поняла, о чём он грезил. Мейкар видел в ней свою жену. — Ты говорил, нас на обед зовут? — участливо поинтересовалась Визерра, видя поникшее настроение подруги. — Да, уходи и оставь нас вдвоём, — сказал он, даже не посмотрев на сестру. — Дай на тебя посмотреть, — и подал Дейнис свои крепкие широкие ладони. — Вообще-то это мои покои, и это тебе следует отсюда убраться! — Виз, всё в порядке, — Дейнис взялась за его руки. Горячие. Да и он сам был настоящим воплощением огня, если смотреть на рыжеватый оттенок его волос. Мейкар поднял её, как пушинку. Возможно, она для него такой и была. Довольный, он наслаждался ею, будто она была его самой заветной картиной, которой он мог любоваться часами. И это заставило Дейнис покраснеть. Впервые мужчина смотрел на неё так — по-звериному, жадно, страстно. — Прекрасна, как и пару лет назад, — вынес он свой вердикт, отпуская её. — Скоро мы станем мужем и женой. Ты рада? — Мейкар, мы знаем друг друга очень давно, — замялась она, не решаясь смотреть ему в лицо — для этого ей пришлось бы высоко запрокидывать голову. — И ты должен быть в курсе, что этот брак исключительно политический. Он нужен только нашим семьям. Парень, ожидавший получить совершенно иной ответ, вдруг самодовольно ухмыльнулся: — Ничего, скоро ты изменишь свое мнение, — он снова осмотрел её с ног до головы, как хозяин, который любовался своей вещью, и дотронулся до её волос, убирая их за ухо. Этот жест должен был показать всю его заботу и нежность, но вместо этого получилась нелепая грубость. — Готовься переезжать в свой новый дом. Скоро ты станешь леди Сумеречного Дола. Мейкар изменился внешне, но внутренне он так и остался таким же грубым и злорадным. И вынес ей приговор. Посадил на свою цепь, чтобы держать подле себя. Теперь Дейнис, надеявшаяся на более удачный исход, не была уверена, что брак принесёт ей счастье. Но выхода назад не было.***
Прибыв из Драконьего Логова в Красный замок, Эймонд первым делом поднялся до тронного зала. Когда-то, будучи регентом при своем юном племяннике, он часто здесь бывал. Тронный зал стал его вторым домом, и это было единственное место, которое не изменилось. Коридоры, лестницы, окна, полотна — все это стало новым и чужим, а Железный трон, продолжавший стоять в окружении тысячи мечей, был прежним. Окруженный в ореоле знамен с золотым драконом, он приветствовал возвратившегося принца в свою прежнюю обитель. И не один, а с Джейхейрисом. Король в тишине стоял у подножия седалища, о чем-то задумавшись. Его сутулые плечи Эймонд узнал сразу же. — Здравствуй, Джей, — произнёс он. Имя племянника впервые вырвалось из его уст. Джей… теперь это был не маленький мальчик, которого так кликали. Перед ним был король во всей своей красе, и пусть он не был статен, как многие короли до него, не был роскошно одет, как было присуще монархам, не был суров, как человек, державший в своих кулаках власть, но он оставался его правителем. Видел бы Эйгон своего сына… Король вздрогнул и обернулся. Страх сменился на удивление, а удивление — радостью. — Эймонд, ты здесь! Он сделал шаг ближе, чтобы обнять дядю, но пристальный взгляд Эймонда заставил его потупиться. Нет, это не действия короля — это действия маленького мальчишки. И Эймонд красноречиво ему об этом указал. — Вернее, добро пожаловать, — Джей неловко подал ему шестипалую руку. — Ты вырос с нашей последней встречи. Только посмотри на себя — человек с большой буквы, — он пожал ему руку и обернулся к Железному трону. — Как твои успехи в правлении? — Все хорошо, дядя. Непросто и изнурительно. Каждая мелочь требует твоего внимания, не говоря уже о прочих делах, — горько усмехнулся тот. — Порой хочется бросить все и улететь прочь… — Такие мысли не должны преследовать твою голову, — тут же осадил его Эймонд. Тот слегка сжал голову в плечи: привычка, оставшаяся с детства. Когда Джей делал что-то не так, дядя злился так сильно, что мальчику хотелось спрятать голову. Он вырос и стал взрослым, но сохранил толику смиренности перед дядями и дедушкой Отто. — Я знаю. Не стоило говорить этого, — тут же добавил Джей. — Просто… это тяжелое бремя. — За эти годы ты должен был привыкнуть к этой ноше. В детстве Джей был таким энергичным здоровым ребенком, а теперь его было не узнать… будто болезненный, он неловко улыбался и вздыхал. Зря он его оставил. Зря он подумал, что Джей справится с этим сам. Ни отец, ни его мать не готовили его к трону, и Эймонд делал все, чтобы помочь ему усидеть на железном стуле, но этого было недостаточно. Разочарование в самом себе засело у него глубоко в груди. — С Джейхейрой все хорошо? — поинтересовался он, меняя тему в другое русло. — Да, она в добром здравии. И малыш Эйнар тоже. Ты же совсем его не видел! Он и в лицо-то тебя не знает. Вас надо непременно познакомить. Джей светился каким-то тусклым лучиком счастья. Похоже, сына он любил. Благо в этом он и Эйгон не были похожи. — Будет время, Джей. За годы моего отсутствия мне надо много чего здесь узнать… — Ваше величество! В тронный зал ворвался Отто, ковыляя к ним изо всех сил. В его руках было письмо. Десница устало отдышался, прежде чем сунуть пергамент в руки королю. — Письмо из Эссоса. Рогаре и Люцерис захватили Пентос.
