Горящий род

       — Да как ты только посмела оседлать его!       Визг младшей сестры прокатился по всей комнате и заставил Дейнис недовольно поморщиться. Приход Ширы был ожидаемым, и этого Дейнис, честно говоря, побаивалась.       Она со вздохом положила дорожную сумку на постель: в ней было собрано все, что было необходимо для её пребывания в столице. Ждать, когда отец вернется домой с новостями, она не планировала. Зная его, он ничего не расскажет и оставит ее в неведении, тогда как больше всего на свете Дейнис желала помочь и отвести беду от их семьи. А с таким отношением Эймонда она не то, что не сможет этого сделать, так еще и все испортит.       Он не сможет выгнать ее домой, когда увидит ее на драконе.       Ладони и ноги после ночного полета на Вараксесе до сих пор саднило, но это того стоило. Зверь порывался много раз ее уронить, агрессивно взлетая и делая кульбиты, но воспротивиться воли своего нового всадника он не смог и смиренно дал себя повести. Теперь она, с детства боявшаяся драконов, обладала своим собственным, и это не могло не радовать ее. Жаль мама не в состоянии порадоваться вместе с ней, может, от этой новости ей бы стало лучше…       Дейнис повернулась к сестре. Та, подбоченившись, пускала искры из глаз. Веснушчатое лицо горело злостью и обидой.        — Он умер, Шира, — она попыталась успокоить ее ровным тоном, чтобы не спровоцировать вспышку гнева, как у нее это часто бывало. — А дракону нужен новый всадник. Я не думала, что у меня получится и не хотела делать это… так.        — Его нет с нами всего ничего, а ты берешь и… и… — Шира безысходно топнула ногой, будто таким образом могла повернуть все вспять. Ее белые кудряшки судорожно дергались из-за дрожащих плечиков, а жалостливый голос, ей несвойственный, задевал за душу, как кровавые путы. — Это последнее, что от него осталось…       Дейнис поправила свой дорожный костюм, что успел помяться, пока она в спешке собирала вещи, и подошла к сестре. Несмелым движением она обняла ее, и Шира, на удивление, не стала противиться и прильнула к ее плечу. Прежде они не были так близки, не находили общий язык, не могли найти занятие, общее по духу. Шира обожала старшего брата и считала сестру занудой, но, потеряв всех, вместе с ней осталась только она. У них не было никого роднее друг друга. Они — семья.        — Я знаю, — тоскливо прошептала Дейнис. — И тоже по нему скучаю. По-своему. Но ты сама знаешь, что сейчас происходит: в столице объявили траур, созвали всех драконьих всадников, чтобы решить проблему с угрозой за Узким морем. Иначе зачем, как ты думаешь, улетел отец? Каждый дракон теперь будет на счету. Не оседлала бы я, это сделал бы кто-то другой.       Хотя, честно говоря, в это она верила с трудом. Вараксес обладал скверным характером и он скорее бы сбросил человека насмерть, чем дал бы ему право собой владеть. Как удалось Дейнис укротить его — был большой вопрос. В глубине души она верила, что у нее осталась связь с ним, когда тот был еще в яйце. Кто знает, может, если бы не великая случайность, он бы вылупился у нее, а не у Мейгора…        — У тебя тоже есть шанс испытать себя, — лукаво подмигнула Дейнис, отстраняясь. — Морской Дым остался без всадника. Попробуй, Шира, не оставляй своих попыток, ты же мечтаешь об этом всю жизнь.       Сестра обладала внутренним авантюризмом и искренним любопытством, до этого приносившим лишь разруху и одни проблемы. Взять хотя бы то, казалось, далёкое время, когда она полезла в пещеры к Сиракс. Такие качества были свойственны будущему драконьему всаднику, Шире оставалось только найти в себе забытую искру и снова её зажечь.        — Пока я не могу оставить маму одну, — сказала сестра, вытирая мокрый нос о рукав платья. — Я даже написала Мейлису, что не вернусь на Клешню, пока ей не станет лучше. Он всё понял, даже предложил приехать сюда, чтобы мне не было так тоскливо. Наверное, из него всё-таки выйдет хороший муж.       Дейнис улыбнулась уголками губ, глотая внутрь себя комок счастья за сестру и собственных разочарований. Пусть у кого-то всё сложится отлично в этой семье. Не у неё, так у Ширы.        — Пусть приезжает. Подозреваю, мы с Эймондом не скоро тут появимся, — Дейнис закинула за плечо сумку, в последний раз осматривая комнату; сердце подсказывало ей, что она не увидит её ещё очень и очень долго. — Присмотри за Визеррой, пожалуйста. Она беременна, я боюсь, как бы у неё не случилось выкидыша.       Шира кивнула.       Прежде чем они вышли из комнаты, Дейнис взяла из кармана платья кольцо покойного Аддама. Всё это время она таскала его с собой, и теперь она не представляла путь без него. Оно было напоминанием о её ошибке, о которой она будет жалеть всю свою жизнь.       По пути девушка заглянула в комнату к Марис. Она спала крепким сном под действием макового молока. Её лицо, спокойное и почти что мёртвое, постарело на пару лет. Дейнис долго прислушивалась к её дыханию, смотрела на мерно вздымавшуюся грудь под одеялом и думала, что когда-то в этой женщине была сила, помогавшая им жить. Теперь эта участь пала на долю Дейнис. Она поцеловала мать в лоб и тихонько затворила за собой дверь.       Снаружи хлестал ветрище, сразу схвативший её волосы в белесый ураган. Корвен Баратеон поджидал её у ворот.        — Ваше высочество, вы улетаете в столицу? — спросил он, открывая ей ворота наружу.        — Да, я обязана там присутствовать.       Они с трудом поднялись к утёсу, на котором расположился Вараксес, безмятежно укрыв морду под крылом, не беспокоясь ни о каком ветре и бушующем море внизу. Его зелёные перепонки сливались со здешней травой, и только чёрная чешуя выдавала в нём огнедышащего зверя.        — Мне прислать предупреждение вашему отцу о том, что вы прилетаете? — участливо поинтересовался он.        — Нет, не стоит, — перекрикивая ветер, сказала Дейнис, прицепляя сумку к седлу. — Я сделаю ему сюрприз.        — Не думаю, что ему понравится этот сюрприз, — с некоторой неловкостью проговорил рыцарь, с настороженностью оглядывая дракона. Вараксес открыл глаз, чем напугал его. — Ровно как и вам не понравится сюрприз в Драгонфорте…       Дейнис нахмурилась.        — Это какой же?       Они оглянулись на распростёртый внизу город. В порту стоял корабль с парусами золотого дракона. Такое знамя было у короля Джейхейриса и… у семьи Дейрона.        — Из Сумеречного Дола, — уведомил Корвен. — Ваш супруг приплыл сегодня с рассветом. Желаете его увидеть?       Она не видела Мейкара почти что целую вечность, и она бы с удовольствием потратила ещё вечность, чтобы его забыть. Дейнис резко развернулась, хлестнув себя волосами, и проверила седло. Вараксес лениво открыл пасть, нехотя расправил крылья и стукнул хвостом по земле, заставив её затрястись. Корвен чудом удержался на ногах.        — Нет, отправь его домой! — крикнула Дейнис со спины дракона.        — Как прикажете, принцесса.        — Спасибо тебе, Корвен, — она сказала это от чистого сердца, глядя на его чёрную шевелюру и мощные мускулы под начищенными латами; на карие, почти тёмные, глаза и на эту жёсткую шевелюру. Кто он ей? Всего лишь кузен её матери, далёкий дядя, забытый всеми родственник, но за эти пару дней он стал ей роднее. — Ты ещё вернёшься в столицу?        — Когда леди Марис станет лучше. Король не вызывал меня, значит, пока не нуждается в моей защите. А вы? Вы вернетесь сюда?       Дейнис оглядела серый замок, напоминавший огромную могилу, город, что так отчаянно пытался жить и выглядеть живым после всех последних горестей, упавших на их долю. Где-то за лесами и пещерами возвышалась Дымная гора — сердце острова — и ей, возможно, показалось, но она увидела далёкий крылатый силуэт, который взлетел и сразу скрылся за ней. Тут жил Каннибал, но его никто и никогда не видел со времен последней войны.       Оставит ли она дом в угоду своего желания спасти всех? Да, оставит. Она знала, что сделает всё, чтобы исполнить своё предназначение, доставшееся ей богами или по воле великой случайности.       Сир Корвен улыбнулся, приняв её задумчивость за согласие, и отступил.        — Вы похожи на него. Удачи вам, принцесса.       В последний раз мысленно попрощавшись с островом, Дейнис прильнула к седлу, как учил её Мейлор, и дёрнула за поводья. Вараксес оттолкнулся от утёса и нырнул вниз, сложив крылья у туловища. Если бы она не знала характер своего дракона, то подумала бы, что он летит камнем прямо на выступающие из воды острые скалы, но Вараксес всего лишь развлекался. Когда до воды осталась пара футов, он распахнул крылья и резко взлетел вверх, нежась на встречном ветру, словно свободный корабль в просторном море. Он насмешливо заклекотал, будто потешался над Дейнис, пока она не дёрнула его в сторону столицы.        — Совсем как мой брат, — буркнула она, смотря на его морду, выглядывающую впереди.       Вараксес кинул огненный столп вниз, в воду, не соглашаясь с её словами, но больше шутить не стал, отдав себя ветру.       Путь до столицы был короток — они лишь пролетели Глотку, оставили за спиной пустынный Дрифтмарк и Морского Дыма, что скрылся от них в лесу, и Черноводный залив. Знакомые шпили Красного замка встречали их какой-то затишью, скорбью. Протянувшиеся над городом серые облака и сырость от холодной воды, казалось, заставили утратить все здешние краски.       Королевская Гавань скорбела по своим потерям.       Дейнис пролетела мимо замка, чей красный кирпич внезапно стал серым, и повела Вараксеса в Драконье Логово. Люди внизу поднимали головы, чтобы проводить дракона взглядом, а Дейнис впервые ощутила себя Таргариеном. Вот значит, что чувствует её отец, дядя, тётя и все остальные, когда взлетают — близость с небом и чем-то божественным. Что ж, это действительно того стоит.       Вараксес поднял голову вверх и резко вспорхнул крыльями и, как оказалось, не зря: в футе от них молниеносно пронесся розово-красный вихрь с кленовидным хвостом. Церера. Дейнис ощутила, как по её пальцам пробежался энергичный заряд азарта. Она видела силуэт Цереры меж густых, словно туман, облаков, и в очередной раз подивилась её прыти. Вот она сделала круг, ведомая умелой рукой Мейлора, и снова направилась в их сторону. Чтобы не столкнуться мордами, Дейнис и Вараксес рванули вниз. Получилось это несколько неумело: что ей до опыта Мейлора, что сидел в седле почти всю свою жизнь, тогда как она только-только обрела дракона?       Прямо над ними оказалось серое брюхо Цереры. Дейнис протянула руку и коснулась её кончиками пальцев, чтобы тут же ощутить холод ветра. Вараксес играючи боднул Цереру в бок, когда та поравнялась с ними, и под ворчание обоих драконов Дейнис и Мейлор полетели в Логово.        — Так это ты! — удивлённо крикнул Мейлор, высовываясь из седла. — Голубка, неужели ты оседлала дракона?!       Она почувствовала за себя гордость, да такую, что готова была разорваться от счастья. Теперь она может разделить это небо с ним.        — Как видишь! — задорно отозвалась она.       Драконы влетели в Логово, и тьма окутала их силуэты. Приземление оказалось мягким. Взяв с собой сумку, Дейнис слезла с Вараксеса и отдала его в умелые руки драконоблюстителей. Мейлор, спрыгнув с седла, снял перчатки и в охапку сгрёб Дейнис, чтобы её обнять. Знакомое тепло обдало её. Ей так этого не хватало.        — Мне жаль, что всё так получилось с Мейгором, — сказал он, отстранившись. — Я сам узнал об этом, когда был в Утёсе, прилетел только вчера. Теперь у тебя его дракон, как так получилось?       Они вышли наружу, чтобы им подвели лошадей. С высоты Логова вид снизу казался ещё унылей, чем с неба.        — Я просто пошла и оседлала его, — беспечно, словно в ту ночь в пещере ей не было до костей страшно, ответила она. — После того, как ты и Церера показали мне всю прелесть полёта, я перестала бояться драконов. Спасибо тебе.        — Это не моя заслуга — ты сама нашла в себе силы для этого.       И, несмотря на то, что его улыбка затмевала всё вокруг, голос его звучал тихо и как-то неободрительно. Она впервые видела его таким серьёзным. Дейнис дотронулась до его крепкого плеча:        — Что с тобой?        — Элспет родила, — хмыкнул тот. — Девочку. Дала ей имя и даже мне не сказала, её письмо прилетело ко мне спустя время.       Её сердце пропустило удар. Она не могла, не могла ненавидеть Элспет Ланнистер и её детей, потому что их брак с Мейлором случился против их воли, но почему же ей так сильно сжало горло, и напряглись кулаки?        — О, поздравляю… — скрывая разочарование, поздравила она. — Каждой матери хочется самой назвать своего ребёнка. Какое имя ей дали?        — Ланнистерское, — фыркнул Мейлор, запрыгивая на белого коня. — Сирейла. Что Эйгон, что она уродились златоволосыми. Я предложил Элспет с детьми переехать жить в столицу, где я бываю чаще, чем в Утёсе, но она отказалась. Вернее, Тиланд Ланнистер настоял на том, что она до сих пор не оправилась после родов.       Это показалось Дейнис совершенно естественным. Наверное, в глубине души она была рада этой гадкой, эгоистичной мысли, что Элспет тут не будет.        — Я уверена, они приедут совсем скоро, просто дай им время, — оседлав своего коня, они оба направились вдоль улочек Блошиного Конца.        — Не приедут, — буркнул принц. — Им безопасней оставаться в Утёсе, пока мой брат созывает знамёна.       Дейнис украдкой наблюдала за его руками, что крепко, до белых костяшек, держали поводья, но услышав новость, она опешила, непроизвольно ударив коня по бокам так, что тот недовольно встал ступором.        — Стой, что? Король созвал войска?        — Да, — нахмурился Мейлор. — Ещё вчера после собрания. Целая туча воронов улетела с письмами во все концы королевств. Люцерис в союзе с Лисандро Рогаре убили Гвейна, Веларионы в союзе с Люцерисом убили твоего брата. Чтобы преподать им урок, наша армия отправится на восток.       Сон, который она видела, начал сбываться. Визерис Мирный её предупреждал, когда показывал битву драконов в небе — это ли не знак о том, что они вступят в продолжительную войну? Она обязана принять в ней участие, обязана защитить своих, чтобы никто не пострадал. Но для этого она должна понять, как им следует действовать.       И принцесса, полная решимости, ринулась в замок.       Улицы сменялись на другие, лица людей смешались в одно. Перед ними расступались, чтобы не попасться под копыта, и даже гневно кричали вслед, но Дейнис было всё равно. Когда их пропустили через ворота, она резко спешилась, чем вызвала недоумение Мейлора. Ему очень бы хотелось знать, куда она спешит, но у неё не было времени на объяснение, только неловкое:        — Мне надо найти отца. Встретимся позже, хорошо?       Кивка ей было достаточно. Потом, Мейлор, всё потом. У них ещё будет много времени впереди.       Перескакивая через две ступеньки за раз, Дейнис выскочила в коридоры замка. Ей не пришлось спрашивать слуг, где находился отец, — он появился прямо перед ней, застыв от удивления.        — Дейнис? Ты что здесь делаешь?        — Прилетела, чтобы узнать последние новости, — она сначала отдышалась, и когда дыхание её выровнялось, то смогла выпрямиться и посмотреть Эймонду в глаз.        — Прилетела? — недоверчиво просмаковал это слово отец. Он осмотрел её костюм, наспех заплетённые волосы и сумку в её руках. И это ему не понравилось.        — Я оседлала Вараксеса сегодня ночью, — воодушевлённая своим поступком, сказала она. Внутри неё забилась птица, стремящаяся получить его внимание, его похвалу, его любовь.       Его бровь дёрнулась от удивления, и это всё, что выдало в нём хоть толику эмоций. В следующее мгновение он снова посуровел. Не этого ожидала Дейнис, совершенно не этого.        — Зря ты сюда явилась. Мы сейчас заняты…        — Я знаю, чем вы заняты, — перебила его девушка неожиданно для себя. Столь смелый порыв был обусловлен обидой и отцовским безразличием. Ей не хотелось изображать маленькую капризную девочку, и она тут же пожалела о своей резкости. Спрятав глаза, она выпалила: — Почему ты не сказал мне, что это яйцо было моим?..       Всю свою жизнь она считала себя какой-то неправильной из-за отсутствия дракона, а оказалось, что на ней отыгралась всего лишь случайность. Со смертью Мейгора всё поменялось… и эти перемены ощутили они оба.        — Я не знаю, Дейнис, — признался Эймонд. — Разве это так важно?        — Для меня важно.       Он сконфуженно моргнул и на какое-то время задумался, но не умалил своего решения отправить дочь домой.        — Я сообщу домой последние новости, можешь улетать обратно.       Но Дейнис как встала, так и продолжила стоять, уперев руки в боки. Эймонд тяжело вздохнул, потерев переносицу.        — Ты ведь не улетишь, да?        — Совершенно верно. Из всех вас только я вижу вещие сны, два из которых уже сбылись. Вы собрались на войну, а я не знала об этом, пока не прилетела сюда! Я должна быть тут, чтобы в случае чего предотвратить все неприятности.       Эймонд шикнул на неё, когда услышал раздающиеся шаги в коридоре:        — Поменьше болтай о снах, иначе весь замок узнает.       Прохожим оказался всего лишь слуга, незаинтересованный в приезде принцессы и чем-то встревоженный.        — Принц Эймонд, мне сказали доложить вам, что сир Корлис Веларион повесился в своих покоях.       Дейнис прикрыла рот рукой. Наверное бедняга узнал, что случилось с его семьёй! Она искоса взглянула на отца, что был косвенно повинен в самоубийстве юноши, но на его лице не дрогнул ни один мускул. С невозмутимым видом, словно ему доложили о накрытом завтраке, он повёл плечом:        — С тобой мы ещё поговорим, Дейнис.       И ушёл вслед за слугой.       И сразу на душе стало вдвойне паршивей, словно и не было никакой радости, которую она испытала ночью, когда поднялась в небо. Последние новости разбили её надежды на лучшее и снова окунули в омут смертей. Сколько это ещё продлится?       Она простояла в коридоре какое-то время, переваривая услышанное, пока служанка не провела её в подготовленные покои. Девушка была послана от Алисенты, что заведовала всеми закоулками замка и узнавала всё про приезжих гостей. Немудрено, что бабушка так быстро взялась за неё и тут же пришла её навестить.        — Милая моя, то, что мне сказали — правда? Ты оседлала дракона? — сходу спросила она, снизойдя до внучки в зелёном королевском наряде, в бархате и муслине, в золоте и серебре. И не было будто слёз на её лице, пролитых ночами подряд по умершему брату и внуку. Королева, что была без короны, но с цепями Семиконечной звезды.        — Да, бабушка, — поприветствовала её Дейнис в свежем платье. Увидела бы Алисента её в походном наряде, то упала бы прямо тут. — Вараксеса.       Алисента опустилась напротив внучки. Если сильно присмотреться, то можно было увидеть на её лице круги под глазами, умело скрытые лёгкой пудрой.        — Значит ты достойна дракона. Как твоя мать и сестра? — опустив уголки губ от печали, спросила королева. — Горе матери, потерявшей сына, я не советую пережить никому…        — Маме совсем плохо… — одно лишь воспоминание о её мертвенной бледности заставляло её ёжиться. — Шира держится.        — Семеро да помогут нам. Я приеду на Драконий Камень как только смогу, — тут она обратила внимание на кольцо с морским коньком у неё на пальце. — Откуда оно у тебя?        — Это… Визерры, — соврала она. — Она тоже совсем потеряла себя от горя. Не разговаривает со мной, говорит, что мой отец убийца. Я понимаю, как ей плохо, но не могу выносить её ненависть ко мне. Мы же подруги. Я бы никогда не причинила зло ей или её будущему ребёнку.       Алисента легонько постучала ладонью рядом с собой, и Дейнис пододвинулась к ней. Родной бабушкин запах ударил ей в ноздри. Заботливые руки обвили её голову и прижали к своей груди.        — Она знает это, милая. Пойми и её: она лишилась мужа, которого любила. Со временем она поймёт, ради чего это было. Все наши враги сгинут в криках за всё то, что они нам причинили.       И в её словах сквозила такая неприязнь, такая горячая уверенность, что даже Дейнис стало не по себе. Алисента была свидетельницей прошлого Танца Драконов, одной из главных фигур войны. Титул королевы дался ей нелегко, но она носила его с гордостью по сей день, заменяя как Хелейну, жившую в Долине, так и Джейхейру, что не интересовалась дворцовыми делами и была слаба здоровьем. На её плечах держалась вся их семья.        — Бабушка, — Дейнис отстранилась от неё, чтобы посмотреть ей в глаза. — Что будет с Нейрис и Рейнис? После Дрифтмарка отец отправил их к тебе.        — Не волнуйся, я найду им хорошие партии и устрою в верные нам дома. Если Визерра родит мальчика, то наследство Веларионов перейдёт к нему, а если девочку… что ж, тогда мы все знаем этот исход.        — У отца не осталось сыновей, — тихо сказала она. — Кому перейдёт его наследство?       Алисента задумалась. Дейнис на миг показалось, что в её карих глазах промелькнула толика грусти и какой-то тоски.        — Ты его старшая дочь. Родишь сына, и он станет лордом Драконьего Камня.       Родить сына от Мейкара… ничего хуже она прежде не слышала. Но, по всей видимости, ей придётся это сделать, ведь она несёт бремя долга перед ним и всей их семьёй.       Тут она вспомнила о разговоре отца с Дейроном. Беременная от Мейгора девушка где-то скрывалась, а ведь если она родит сына, то он сможет претендовать на наследство. Впрочем, он же всё равно будет бастардом, какая тогда разница?        — Ты зачем-то сюда прилетела, дорогая, и я это вижу по твоим глазам, — заметила Алисента, прищурившись. — Оседлала дракона, явилась без предупреждения… Ты хочешь отправиться на войну?       Дейнис смутилась под натиском бабушки и сперва даже не нашла, что сказать, но теперь скрывать было бесполезно.        — Да, я хочу. Королю нужны все силы для этого. Зачем мне отсиживаться дома, имея дракона?       Королева моргнула, отвела взгляд. Она нервно теребила кольца на пальцах, пока не улыбнулась:        — Ты напомнила мне её.        — Кого — её?       Но Алисента не ответила, решив умолчать о своих сокровенных секретах. Она ушла, как и пришла — тихо, оставляя за собой шлейф удручённости и воспоминаний. А Дейнис на следующий день забыла об этом разговоре.

***

      Недели сменялись неделями. В столицу стягивались войска со всех сторон: как с Простора и Штормового Предела, так и с Риверрана и Долины. Сотни лордов с сопровождающими их рыцарями, оруженосцами, слугами, лошадьми и продовольствием ехали в сердце Вестероса на зов короля. Тысячи ярких знамён сливались в одно сплошное месиво с пёстрыми красками и разными символами на гербах. Огромная флотилия Редвинов с Арбора и Грейджоев с Железных островов прибывала и прибывала. Кораблям, галеям, коггам, караккам и шебекам не хватало места в портах и гаванях: они были сплошь забиты торговыми лодками, что наживались на приезжем народе.       Жители встречали вооружённые силы с затаившимся дыханием и страхом перед неизвестным.       Из Звена прибыл давний друг Эймонда — Гвейн Рокстон со своей сводной сестрицей Луизой, из Долины — бастард Деннис Сильвер верхом на Сером Призраке, из Риверрана — Кермит Талли, наследник лорда Эльмо, из Сумеречного Дола — принц Деймон на Кракене и Мейкар. По решению совета армию Севера и Дорна решили оставить в Вестеросе, а из Утёса Кастерли призвать только половину — этого вполне хватало для похода за Узкое море.       Дейнис каждый день наблюдала за приходом войск и понимала, что необратимое совершается прямо сейчас. Ей было страшно. Этот страх не ускользал от неё ни на миг, давая насладиться им, как холодным родником посреди самой холодной зимы. Каждый день она не находила себе места, и как бы она не призывала к себе вещие сны, они всё не шли. В конце концов она перестала надеяться на милость случая. Отвлекаться помогала Алисента, что суетилась по замку с гостями. Дейнис помогала ей с лордами и их жёнами, хоть и недоумевала, зачем те притащили их с собой. К концу дня она выдыхалась и засыпала, не оставляя Мейкару шанс поговорить с ней. Она давала ему то, чего он хотел — своё тело, но сердце держала под замком и тысячью дверьми.       Жаждущий внимания супруг волновал её меньше, чем военные советы, проходящие за недоступными ей стенами. Каждое утро она заставала отца, идущего в зал Малого Совета, но проскользнуть туда самой у неё не получалось — он закрывал дверь прямо перед её носом. Не хотел, чтобы она вмешивалась в дела взрослых.       Встав ни свет, ни заря, Дейнис нарядилась в неброское голубое платье. Мейкар, разбуженный шуршанием ткани, недовольно запыхтел:        — Ну и куда ты?        — На совет, — не глядя на него, сказала та, застёгивая последнюю пуговку на рукаве.       Мейкар высунул голову из-под одеяла. Длинные волосы спадали ему на лоб и глаза, придавая заспанный и миловидный вид столь суровому лицу. Но Дейнис этим не провести: волосы никогда не были её слабостью. Она также не смотрела на бугры мышц, перекатывающиеся под бледной валирийской кожей, на широкие ладони, подмявшие под себя простыни. Мейкар был красив, и он это знал. Он знал, что на него косилось много знатных дам под тесной крышей Красного замка, но что ему до чужих взглядов, когда была нужна только она?        — Тебя не пустят туда, — усмехнулся он, внимательно наблюдая за её стараниями выглядеть деловито и серьёзно. — Вот скажи, зачем ты забиваешь свою красивую головку нудными и скучными разговорами про политику? Я думал, принцесс такое не интересует.       Дейнис раздражало, что он воспринимал её как свою вещь, как слабую девочку, которая должна трепетать под его надёжным крылышком. И, словно чувствуя смену в её и без того упавшем настроении, Мейкар встаёт с постели и останавливается за её спиной. Она видела его отражение в зеркале напротив, но не поднимала голову.        — Может я неправильная принцесса, — Дейнис застегнула серёжку в ухе. — Не такая, какую ты себе хотел.       Он положил руки на её плечи и несильно сжал, проведя большим пальцем по ложбинке у ключицы. Это заставило её вздрогнуть.        — Я прощал тебе все поступки, — прошелестел он низким голосом, массируя ей плечи и шею. Дейнис показалось, что он сейчас сломает ей позвонки. — Говорил, что ты горюешь по брату, поэтому не хочешь видеть меня. Но потом ты седлаешь дракона и отправляешься сюда с намерениями, которых у тебя не должно быть.       Мейкар наклоняется к её лицу, она чувствует его дыхание на щеке и всё же осмеливается посмотреть в отражение. Он глядел на неё в упор. Она никогда не посмотрит в эти голубые, ледяные глаза без дрожи внутри. Или всё же попробует?        — Я хочу помочь своей семье и государству, которому служу, — холодно отчеканила она, отбрасывая его руки.       Но Мейкар не был так прост. Он схватил её за талию, когда та попыталась встать и уйти, крепко прижав к своему голому телу, разгорячённому речами любимой жены. Корсет слишком сильно сдавливал ей грудь. Или это был он? Одна рука взяла её за подбородок, поворачивая к зеркалу.        — Ты поможешь своей семье и государству, подарив мне сына и наследника, — его шёпот грубо ласкал ей уши, заставляя обжигаться о его шипы и истекать кровью. А она беспомощно смотрела на их крепко сжатые тела, словно в путах.       Он был пауком, что укутывал в свой серебряный кокон из волос; он был драконом, что дышал огнём в её закрытый рот, надеясь вкусить сладость губ; он был её мужем, которого она не любила, но он любил её. Мейкар в спешке запахнул ей платье и приспустил нежные чулочки, чтобы тут же проникнуть внутрь неё холодными пальцами. Дейнис пискнула и вытянулась стрункой, почувствовав неприятный холодок внутри себя.        — Хватит, Мейкар. Тебе недостаточно того, что ты получаешь ночью? — простонала она, вынужденная держаться за раму зеркала, чтобы не упасть.        — Мне никогда не бывает тебя достаточно.       Проникнув в неё резким толчком, он принялся наращивать темп, яростно насаживая её на себя. Неприятная боль отдавалась по её телу судорожной дрожью, заставляя отрывисто вздыхать. Она старалась не смотреть на них в отражении этого чёртового зеркала, но Мейкар держал её за подбородок, как послушную игрушку.        — Нет, ты будешь смотреть, — хрипло шептал он сквозь стиснутые зубы, с хлюпающими толчками продолжая терзать её.       Серебряные волосы жены сплелись воедино с рыжеватым отливом мужа; её маленькие хрупкие пальцы нашли утешение в мозолистых и холодных руках, царапая их от причиняемой боли. Мейкар проник к ней под платье, сжав нежные груди, вздымающиеся в такт судорожному дыханию.       Она видела его сосредоточенное лицо, а он — только её выгнутую спину. Вот он запрокинул голову от накатывающего наслаждения, в последний раз проникая внутрь неё во всё своё естество. Лицо его разгладилось, засияло. Паук ослабил хватку и выпустил её из своих пут, и бабочка упорхнула зализывать раны и оттирать с ног последствия своего заточения.       Видя, что Дейнис так и не проронила ни слова, снова приводя себя в порядок, Мейкар сконфузился:        — Ты так хочешь попасть на этот совет?       Она не ответила, пропуская мимо ушей каждое его слово. Надо будет поменять зеркало в этой комнате — на это она не сможет больше смотреть.       Одевшись и убрав волосы в хвост, Мейкар, скрывая накатывающее на него раздражение из-за её намеренного молчания, открыл дверь.        — Идём, они уже начали без нас.       Дейнис, скрывая удивление, последовала за ним. Он тоже не проронил ни слова за всю дорогу, лишь изредка поглядывая на её невозмутимое лицо в попытках что-то прочесть. Может она играла с ним. Может она непроизвольно давила на него своим безразличием, чтобы сделать ему так же больно, как и ей. Их отношения были чарующе странными, пусть такими и остаются.       Королевские гвардейцы стояли по обе стороны от двери. Они беспристрастно пропустили их внутрь. Зал полнился королевской семьёй и приезжими лордами. Члены Малого Совета во главе с королём восседали за столом. Джейхейрис был хмур и мрачен, сосредоточенно смотря на карту Эссоса, расстеленную на дубовом лаковом столе. Дейнис заметила позади него отца, что оглядывал приезжих внимательным взором единственного глаза. Увидев Дейнис, он тут же раздражённо нахмурился, но не успел подойти к ней: лорд Эймонд Стронг начал свою речь.        — Я возьму на себя смелость сказать своё мнение насчёт военного похода, милорды и миледи, — кудрявый юноша выступил к столу. Говорил он певуче, растягивая слова, с манерным акцентом, что придавал его речи толику веса. Всё-таки к человеку, что жил за Узким морем рядом с врагами, прислушивались с восхищением и опаской. Да и звание единственного сына Лариса Стронга заставляло ёжиться перед именем своего рода. — Как вы уже знаете, на его величество совершили покушение люди Люцериса Уотерса — претендента на Железный Трон. Я предотвратил все шансы на то, чтобы за Узким морем узнали о его неудачном результате. Это даёт нам преимущество во времени: пока Люцерис будет ждать новостей из столицы, мы успеем организовать высадку в Равнинах, что близ Пентоса.        — Как Пентос связан с Браавосом — главным пристанищем «Чёрных» и Лисандро Рогаре? — спросила Дженнелин Айронвуд, вся в чёрном, как ворон, и каменная, как скала. Наверное, единственная женщина, имеющая здесь власть. Не считая Алисенту и Хелейну.       Эймонд Стронг с готовностью указал на торговый городок на берегу Пентошийского залива. Дейнис пришлось вытягивать шею через многочисленные плечи столпившихся, чтобы увидеть его на карте. Насколько Дейнис знала, Пентос славился роскошными тканями и драгоценными камнями, специями и морепродуктами. Он был одним из главных Вольных городов и военно-стратегическим объектом.       Вдруг она наступила кому-то на ногу и услышала тихое шипение.        — Голубка, выглядишь легко, а наступаешь больно, — чертыхнулся Мейлор.        — Извини…       Его она ожидала увидеть здесь меньше всего. Хотя о чём она думает… он же брат короля, ему положено здесь быть.        — Иди сюда, тебе же совсем ничего не видно, — он протолкнул её ближе к столу и дальше от Мейкара. Внутри неё всё сжалось от его ледяных глаз и накрепко сжатых челюстей. Потом она посмотрела на отца, своим видом показывавшего холодное безразличие к говорящим, но ярое недовольство к ней.        — …не так давно Джоффри Уотерса, младшего брата Люцериса, выбрали принцем Пентоса. Лисандро Рогаре прибрал к рукам не только титулы, но и власть, контролируя торговлю города и накапливая миллионы золотых в казну Железного Банка. Как обстоят дела сейчас — я не знаю, знают только мои пташки, — тут он хищно осклабился. — Наши войска переправит флот Редвина и Грейджоя, что так милостиво предоставил свои корабли, — в его голосе прочиталась ирония. — Они высадятся в Равнинах для предстоящего похода. Проникните в город, найдите моих пташек в таверне «Горелая бочка» и они всё вам расскажут. Можете использовать их как вам заблагорассудится — они полностью подчиняются мне и только мне. Чем скорее мы освободим Пентос от тирании Рогаре, тем скорее будет путь до Браавоса. Именно Браавос — ключевая точка в нашей миссии.       Он поднял голову. Все не только молчали, но и затаили дыхание перед свершением опасного путешествия в места, где не ступала нога вестеросца.        — С Пентосом мы разберемся, — произнёс он, заставляя взволнованный шёпот замолкнуть. — Насколько мне известно, там только один дракон — Тираксес Джоффри. Но сколько их в Браавосе?        — Ещё пять, но… по моим подсчётам их должно быть шесть. Я не знаю, где может находиться шестой дракон Висеньи Таргариен, — честно признался Стронг. — Как и сама девушка. Пока воспользуемся тем, что имеем: Арракс и Утро, названный дракон Рейны, самые крупные, остальные четверо — Тираксес, Грозовое Облако Эйгона, Рогракс Визериса, Сергар Эйгора, сына Люцериса, и Обсидиан Висеньи мельче большинства наших драконов, их убить легче лёгкого.        — Их преимущество в численности, — подал голос принц Дейрон, восседая за столом с остальными советниками. — Нападая одной сплочённой толпой, они могут дать отпор даже Пламенной Мечте. Если мы хотим застать их врасплох, то должны взять столько драконов и всадников, чтобы наверняка убить их всех.        — Убери Тираксеса, что находится в Пентосе, Обсидиана девчонки, и получишь пятерых драконов, с которыми справится даже Пламенная Мечта, — усмехнулся Эймонд. — Нас больше, чем их. Я насчитал наших двенадцать боеспособных драконов.        — Одиннадцать, — поправил его брат. — Лейна беременна, она никуда не полетит.        — А Деймон, значит, полетит, — тут же огрызнулась Бейла, сидящая рядом. Для неё вся эта ситуация выглядела везде тяжело: либо пойти против собственной сестры и её детей, либо подвергнуть своих детей риску.        — Я уже взрослый и вполне готов лететь вместе с вами, — недовольно буркнул Деймон, вытягивая голову из-за высоких плеч стоящих, весь покрасневший от слов родителей.        — Это мы позже обсудим, не лезь во взрослые разговоры.        — Бейла, — Дейрон на удивление всем повысил на неё голос, заставив женщину затихнуть. Но её глаза метали молнии. — Если наш сын хочет принять участие наряду с другими всадниками, мы не можем ему возразить. В его возрасте я сразился с Мелеис Красной Королевой и даже с Караксесом, а они оба были свирепыми драконами своего времени.       Это заставило Бейлу вспыхнуть, и её не волновали никакие люди, что глазели на их перепалку с выпученными от удивления глазами. Они никогда не ссорились и всегда искали компромиссы, каждый спор был закончен в зачатке и никогда не переходил на другую стадию. Треснули даже их крепкие семейные узы, и с такими последствиями столкнутся все из них. Все.        — Да, ты сразился с ними и убил мою бабку и отца. Хочешь, чтобы и наш сын убил тётю и родных кузенов?       Дейрон потупился, поняв только сейчас, что сказал лишнего. Но когда он спохватился, было поздно: Бейла вышла из зала, с хлопком закрыв дверь.        — Одиннадцать драконов, — продолжил Эймонд, будто ничего и не было. — Сиракс, Тессарион, Шрикос…        — Ваше высочество, — Эймонд Стронг его перебил, чем заставил тёзку глубоко вздохнуть: они когда-нибудь закончат этот совет? — Король не может отправиться в поход.       Поднял голову даже Джейхейрис, до этого сидящий молча и незаметно. Наверное, столь дерзкие слова Стронга могли бы его разозлить, если бы не его озабоченность мыслями.        — Это ещё почему? — с раздражением спросил принц. — Он — король, кто ещё поведёт войска навстречу смерти?        — Вы, — Стронг выглядел очень и очень серьёзно. Сколько ему было лет? Семнадцать? А говорил как бывалый в сражениях мужчина, повидавший многое. — Не думайте, что его величество не способно возглавить армию; я уверен, это вполне в его силах, но он важная фигура на нашей с вами доске. Одна шальная стрела, случайный драконий огонь — и он умрёт. Кто тогда будет сидеть на Железном Троне? Семилетний принц Эйнар, который даже говорить не может? Ваше величество, — он низко поклонился своему королю, и в его зелёных глазах было столько преданности, столько любви к монаршей особе, что под его натиском растаял даже Джей, который уже готовился отразить атаку и за упрямствовать. — Вам нужно остаться здесь.        — Лорд Стронг прав, — голос Отто, несмотря на хрипотцу, прокатился по всему залу как в бывалые времена, когда в этом заточённом в старости теле ещё билась жизнь. — Ваше величество… Джей, ты должен быть тут. От тебя зависит продолжение и безопасность твоей семьи. Эймонд справится сам. Однажды он уже брал Дорн, возьмёт и Эссос.       Сморщенные глаза деда одобрительно кивнули внуку, и этим кивком было не согласие — передача власти. Отто Хайтауэр сложил свои полномочия, хоть и оставался десницей. Теперь вся ответственность за их победу лежала на Эймонде.       Всегда второй, всегда отброшенный, Эймонд оставил державу на многие годы, когда добровольно запер себя на Драконьем Камне. Теперь же ему говорят: «Возвращайся. Возвращайся и поведи нас на войну». Он вспомнил, как в свои юные годы, полный энтузиазма и кровожадности, сражался верхом на Вхагар, побеждал и проигрывал, мстил и прощал. Тот Эймонд взял бы полномочия главнокомандующего незамедлительно. Тот Эймонд бы повёл драконов в бой, не оглядываясь на потери. Тот Эймонд бы пожертвовал всем, чтобы победить.       А этот Эймонд? Что сделает он?        — Джей, если… — он подумал, что, может, король решил по-другому, но тот остановил его взмахом руки.        — Нет, дядя, я не найду никого лучше тебя, — Джей обернулся к нему через плечо, чтобы одарить его взглядом, полным надежды и решительности. — Ты принесёшь мне черепа их драконов, чтобы мы поместили их в подвалы Красного замка и навсегда о них забыли, обещай мне.       И Эймонд кивает.       И все взоры обратились на него — своего нового предводителя огромной армии, которой только предстояло пересечь Узкое море и начать изнурительный путь войны.        — Драконы… — напомнил он, вспоминая, на чём остановился. — Нам нужно оставить здесь драконий отряд на случай, если Люцерис захочет нанести ответный удар. Шрикос и Моргул будут в столице, Церера и Мейлор в Староместе на случай, если враги захотят высадиться в Просторе. Пламенная Мечта и Хелейна — в Долине, Солнечный Огонь и Дейгон — в Риверране. Жемчужина и Лейна в Сумеречном Доле, Вараксес и Дейнис на Драконьем Камне.       Услышав своё имя, сердце Дейнис пропустило удар. Нет, она не будет отсиживаться на острове, когда отец пойдёт биться в неизведанные земли и сокрушать врагов! Сами глаза кричали об этом, умоляя Эймонда сжалиться над ней и предоставить возможность проявить себя, но тот был непреклонен. И никто с ним не спорил.       Хелейна была довольна тем, что все её дети остались здесь, где она может их защитить. Дейгон, конечно, напускно расстроился, но только для вида: он так и трясся весь совет, что его выберут в поход, а улетать так далеко от матери он не желал. Мейлор тоже возражать не стал, к своей миссии он подходил ответственно. Да и Старомест он любил: часто летал туда на турниры.        — Сиракс, Тессарион, Серый Призрак, Лунная Плясунья и Кракен отправятся со мной. Пятеро драконов против пяти, — закончил Эймонд. — С нами триста кораблей Редвина, ещё семьдесят Дальтона Грейджоя, десять тысяч конницы Простора…       Он раскидал силы, посовещался с остальными лордами, но всё это Дейнис пропустила мимо ушей. Всё остальное не было для неё важно. Словно забитая в силки лань, она ожидала, когда отец закончит совет.        — Эй, голубка, ты чего? — Мейлор подтолкнул её, чтобы разбудить ото сна. — Расстроилась, что остаёшься здесь?        — Да, — уныло призналась она.        — В этом есть свои плюсы. Прилетай в Старомест, я найду, чем тебя занять. Научу своим хитростям и премудростям полёта, — и подмигнул, пытаясь поддержать в ней и без того поникший боевой дух.       Может и правда воспользоваться этим шансом и побыть с Мейлором чуть подольше? Прилететь к нему в Старомест, наслаждаться драконьими гонками, ужинать вместе, как в детстве. Об этом же она мечтала, разве нет?       Если останется, будет трусихой. Нет, не может она вот так всё бросить…       Дождавшись, когда Эймонд вдоволь наговорится с лордом Рокстоном, Дейнис выловила его у выхода. Все уже ушли, в зале остались только они одни. Чтобы никто не помешал их разговору, она закрыла двери прямо перед носом отца, подперев их собой.        — Я не выпущу тебя отсюда, пока ты не разрешишь мне лететь с вами, — упрямо отчеканила она, сложив руки на груди точно так же, как и он.        — Всё решено, Дейнис, можешь не стараться, — он постучал скрученным пергаментом по руке, давая понять, чтобы она оставила свои тщетные попытки. — Ты будешь дома с матерью и сестрой, в безопасности. Мейкар попросился остаться с тобой, поэтому позаботься о своей семье и не лезь в игрушки взрослых.        — Как ты не понимаешь! — крикнула она на весь зал. Эймонд вздрогнул, прикрыв глаз. — Я помочь хочу, спасти вас хочу! Тот сон, что я видела в ту ночь, предупреждает о смерти! Я вижу будущее, я должна быть с вами, если что-то произойдёт!        — Что толку от твоих снов, если ты даже растолковать их не можешь?! — взорвался он, стукнув пергаментом по ручке двери в футе от её плеча, но она не дрогнула и не отступила. — Мейгор умер, а ты даже не поняла этого, — чуть тише добавил он. — Я не знаю, что нас будет ждать за Узким морем, какие опасности будут нам угрожать помимо тех, которые озвучил Стронг на совете. Ты сама всё слышала: это не шутки. Один неверный шаг и мы пропали. Ты хочешь, чтобы я лишился и тебя?       От обиды у неё подкашивались ноги. Ей хотелось расцарапать эту чёртову дверь в кровь и мясо от злости и несправедливости.        — Я оседлала дракона ради тебя, — скривив губы в готовящемся вырваться плаче, прошептала Дейнис. — Чтобы ты увидел меня. Я никогда не заменю тебе сына и никогда не стану твоей наследницей, но дай попробовать исполнить своё предназначение, данное мне по силам.       Даже сейчас она ощущала на коже прикосновение холодного сапфира в его пустой глазнице. Или, может быть, его холодного сердца.        — Нет, — этого короткого слова хватило, чтобы окончательно её сломать.       Она не смела плакать: отец не любил слёзы. Поэтому Дейнис просто отступила от двери и позволила ему уйти. А потом и сама выбежала прочь отсюда. По пути она чуть не столкнула леди Дженнелин с лестницы, но какое ей сейчас до этого дело? Она ушла побеждённой. Свою войну она проиграла.

***

      Теперь и сад не казался таким благоухающим, когда Дейнис была здесь в последний раз до свадеб и похорон. Раньше тут не было чёрных стяг, молитвенной тишины, переливающейся меж листьев лимонных деревьев, небо всегда было ясным и солнечным, ласкающим кожу и взор. Теперь и краски утратили яркость, и сама Дейнис.       Она прогуливалась меж розовых кустов, ловя невесомые крылышки бабочек. Их пушистые усики щекотали ей кончики пальцев, пока не улетали на другие кусты, не менее вкусно пахнущие. Дейнис было завидно. Они могли улететь куда захотят, и никто их не остановит. Себя же она ощущала птицей в клетке.        — Летайте, пока можете, потом наступят холода, от которых не спастись, — бубнила она себе под нос, провожая глазами их тоненькие силуэты.        — Зима ещё нескоро, принцесса, — прошелестел позади неё женский голос.       Дейнис резко обернулась, мысленно выругавшись, что позволила застать себя врасплох. Но это была всего-навсего Дженнелин Айронвуд. Она видела её на свадьбах и заседаниях Малого Совета, но не говорила с ней. С дорнийцами, честно говоря, у неё не было шанса познакомиться. Пока их сторонились, отец один относился к ним доброжелательно, в том числе и к проворной Дженнелин, с которой, наверняка, их связывали узы прошлого.        — С последней зимы прошло почти десять лет, — невозмутимо ответила Дейнис, продолжив путь по мощёной камнем тропинке. — Я чувствую, что она скоро вернётся.       Дорнийка последовала за ней, держась на расстоянии, будто боясь напугать собеседницу. Она тоже взяла в руки расцветшую розу и, не глядя на шипы, погладила её жёсткий стебель. Она делала это с предельной внимательностью. Чёрный закрытый наряд выделялся контрастом посреди этой цветной палитры.        — Чувствуете или знаете? — спросив, она сорвала розу.        — Вижу, — сухо бросила Дейнис, огибая куст и становясь напротив Дженнелин. Честно говоря, разговаривать загадками ей сейчас хотелось меньше всего. — Вы что-то хотели?        — По правде сказать — да. Я знаю Эймонда с того самого момента, как он прилетел в Айронвуд, предлагая вступить в союз моему отцу. Он бывает грубым, заносчивым и очень недальновидным.       Дженнелин скромно улыбнулась уголками губ. Женщина была красива и элегантна даже в простом чёрном наряде. Ступала тихо и осторожно, словно боясь задеть случайный камень и навести шуму, держалась строго и официально, словно говорила не с обыкновенной принцессой, а с кем-то нечто большим.        — Ну, это я и без вас знаю — всё же живу с ним, — усмехнулась Дейнис, наблюдая за тем, как она гладила ствол розы.        — И хоть он ослеп всего лишь на один глаз, создаётся впечатление, что на все оба, — это заставило Дейнис немного растаять под натиском хитрых женских чар. — Очень странно, что он не замечает под своим боком столь целеустремлённую девушку.       Леди Айронвуд остановилась рядом с ней, рассматривая раскрывающиеся бутоны шиповника.        — Я всего-навсего его дочь. Он боится за меня, — сказала девушка, заставляя себя прощать отцу его отказ пустить её вместе с остальными в военный поход. Могла ли она винить его в этом после всего того, что случилось за последние месяцы? Нет. Ей оставалось только смириться с его решением.        — Мой отец тоже боялся за меня, когда мы начали войну против своего же сюзерена, — Дженнелин вспоминала то время не с тоской, но с грустью в груди. — Ведь я была у него одна. Всего лишь девочка, не сын и не воин. Моя сила была в вере, но не она помогла моему дому взойти на трон Дорна, а дракон.       Как-то раз Эймонд рассказывал ей о Дорне. То был удивительный вечер: никогда отец не говорил о тех годах, а выведать что-то никогда не представлялось возможным. Он говорил о пустынях, о странных животных верблюдах, о пальмах — деревьях столь высоких и раскидистых, что приходилось задирать голову до неба. Он рассказывал о замках, через которые проходило его войско, о песчаных бурях, в которых застрял с отрядом на долгие месяцы без еды и воды. Говорил и о Айронвудах, за которых сражался. Покойный Дэзиель был, по его словам, человеком эксцентричным, но верным, а его дочь — до костей набожна и строга.       Дорн восстанавливался долго. Дорн зализывал раны до сих пор. Но когда им правила надёжная рука Дженнелин Айронвуд с поддержкой короны, никто не ставил под сомнение силу и мощь дорнийцев.        — Вы стали единственной женщиной, что унаследовала власть от отца и не была свергнута, — Дейнис посмотрела на неё и розу в руках. — Как?        — Когда ты не рождаешься Таргариеном с золотой ложкой в зубах, приходится быть очень жестоким и дальновидным правителем, — хмыкнула женщина. — Я долго училась и тоже совершала ошибки. И обратила своё единственное преимущество в силу, с которой никто не сравнится, — я дала людям богов.       На её шее болталась золотая цепь Семиконечной звезды, на руках — золотые браслеты с драгоценными камнями: семерыми цветами на каждого бога. Их Дейнис заметила только сейчас. Чем-то Дженнелин напомнила ей Алисенту, только та если и носила знаки религии, делала это как-то обыденно, как должно. У дорнийки слышался трепет в голосе и виделась искра в глазах, когда она говорила о богах.        — И они приняли их? — с искренним любопытством спросила Дейнис.        — Да, у них не было выбора в безнадёжные и безвыходные дни, — она дала ей розу. Без шипов. — Забудь о том, что наговорил тебе Эймонд — делай, как считаешь нужным. У него тоже не будет выбора. Ни у кого не будет, когда на пороге стоит смерть. Ты либо принимаешь её, либо сражаешься.       Дейнис с недоумением нахмурилась, пока Дженнелин прятала маленький кинжал в рукаве:        — У меня есть вера, а что имеешь ты?       Кивнув ей, она вышла из сада такой же бесшумной походкой. Дейнис посмотрела ей вслед.       На утро Дженнелин, Кайл Мартелл и их сын Оберин покинули столицу на корабле, возвращаясь обратно в Солнечное Копьё. Их роль в войне ещё не была назначена, но им только предстояло созвать войска и приготовиться к вторжению.       Тем же утром подняли стяги принца Эймонда и короля Джейхейриса — корабли готовились в путь, солдаты нагружали их провизией, железом и пресной водой, распределялись по палубам и каютам. По всему городу стоял невыносимый шум и гомон, верещали шлюхи из борделей, принимая последних клиентов перед отплытием. Чайкам вторили громкие зазывные кличи и плеск воды, о которую ударялись вёсла лодок.       Эймонд наблюдал за всем этим с чувством предвкушения. Впервые за восемнадцать лет они объявили войну, и не кому бы то ни было, а самому Люцерису — человеку, который не отплатил сполна за выколотый глаз. Сейчас детские воспоминания меркли перед тем, что пережил Эймонд в последние месяцы, но рана жила; рана напоминала о том, что было.       Начищенный до блеска сапфир блестел в солнечном свете, впервые пришедшем после хмурых и дождливых дней скорби. Тёмно-синий кафтан сидел на его плечах безупречно, сверкая серебряными заклёпками. Длинные волосы были убраны в хвост, очерчивая острые, словно лезвия, скулы и крепко сжатые губы. В ножнах висело Чёрное Пламя.       Он был готов.       Во дворе собрались все, кто остались здесь, чтобы защищать государство, в том числе и Джейхейрис. Эймонд остановился напротив него и, несмотря на то, что смотрел на сутулого короля сверху вниз, склонил голову в полупоклоне. Тот похлопал дядю по плечу, с грустью вздыхая:        — Когда я был маленьким, то мечтал посетить Браавос и посмотреть на великого Титана с высоты полёта. Мою мечту придётся исполнить тебе.        — Может, ты ещё посмотришь на неё, если она останется цела, но ничего не обещаю, — хмыкнул тот, подступая к Алисенте.       Матушка с болью на лице оглядела сына в последний раз, сетуя на доспехи и оружие, на погоду и море, на еду и воду. Она держала его дрожащими руками, казалось, готовясь силой оставить его здесь, но время поджимало, и Алисента смирилась с тем, что ей снова придётся отпускать его на войну.        — Будь осторожен, — прошептала она, вспоминая их прощание, перед тем как Эймонд улетел в Дорн. У неё был такой же виноватый взгляд, как тогда. — Не позволяй мести ослепить тебя окончательно.        — Присмотри за Марис и детьми, — это всё, чего он от неё хотел.       Кристон Коль позади Алисенты пожал ему руку:        — Надеюсь, ты не забыл, чему я тебя учил.        — Брось шутить, старик.       Они тихо посмеялись.        — Нет, Эймонд, я серьёзно. Этот поход много для тебя значит, но наша самая главная задача — это заставить их бояться нас, — Кристон наклонился к нему. — Отто уже не в той форме, чтобы управлять государством. Ты нам нужен.       Между ними затеплился маленький заговор — тайна, истина которой нужна была им всем, чтобы смотреть в будущее без страха. Эймонд боялся отнюдь не за себя и не за армию, тысячи жизни которой сложены на его плечах, а за то, кого он здесь оставлял.       Оглядевшись по сторонам, он не заметил здесь Дейнис. В последние дни они совсем не виделись. Дочь его избегала, а он целыми сутками напролёт корпел над картой.        — Она большая девочка. Переживёт, — Хелейна сделала шаг ему навстречу, прошелестев тканями платья. Обладая врождённой проницательностью, ей не составило труда понять, кого искал брат.       Только Эймонд воспринял её слова в штыки.        — Надеюсь, ты забыла свои сказки с пророчеством, — прошипел он. — Только посмей навредить ей…        — Будь спокоен, пока мои дети живы и в безопасности, ей ничего не угрожает, — Хелейна деловито вскинула голову, смотря по сторонам. Годы в Долине сделали её холодной, как снега в Лунных горах.       А ведь когда-то она была его сестрой, его Хел, которая дрожала как листик на ветру и искала в братском плече опору. Смерть Эйгона сделала её смелой, а свобода выбора — эгоисткой. Эймонд скучал по ней, хоть и не признавал этого, но если выбирать между ребёнком и сестрой, он выберет первое.        — Ты так переживаешь за их благополучие, что напрочь забыла о том, какими несчастными ты их сделала, — сказал он с тоской, убирая локон её серебряных волос за ухо. Когда-то этот жест означал безграничную любовь, а теперь — предупреждение. — Настоящей матери у них не было никогда.       Хелейна встала столбом, сначала недоумевая, о чём он говорил. Рука потянулась к тому месту, до которого дотронулся брат, а потом мигом отдёрнулась, будто обожглась. Элдрик уже тут как тут подскочил к ней, чтобы узнать, что такого сказал Эймонд, но та молчала, провожая брата на бой и борясь внутри себя с желанием увидеть его мёртвым.       Вскочив на коня, Эймонд ещё раз оглядел двор замка в надежде попрощаться с Дейнис, но она так и не спустилась. С Марис и Широй он не хотел видеться, потому что боялся их слёз. Единственная, кто не показывала их, была Дейнис. Но её здесь не было.        — Принц Эймонд, — снизу раздался певчий голос лорда Стронга. Юноша стоял рядом с лошадью, запрокинув кудрявую голову. — Не забудьте, о чём я вас предупреждал. Таверна «Горелая бочка». Там вы найдёте ответы на все свои вопросы.       Он кивнул ему. Кажется, сын Лариса был не таким уж плохим. Наверное, он мог доверить ему одно дело.        — У меня к вам просьба, лорд Стронг. Сможете найти для меня любовницу моего сына?       Тот понял всё без лишних вопросов.        — Сделаю всё возможное.       И как у калеки мог родиться столь миловидный сын, не имея почти никаких стронговых черт? Это тайна оставалась такой же нераскрытой, как и многие другие.       Эймонд развернул коня. Дейрон и Бейла, попрощавшись со всеми, уже направлялись в Драконье Логово, а он медлил в надежде, что дочь всё-таки спустится обменяться с ним прощальными словами. Оглядываясь назад, он держал путь вперёд и только вперёд, по дороге через Блошиный Конец к могучему куполу. Замыкал шествие Мейкар. Его Эймонд и подозвал к себе:        — Ты не знаешь, где Дейнис?       Тот нахмурился.        — В последний раз я видел её в нашей спальне. Я вернусь и поищу её.       Может, она действительно не хотела с ним разговаривать и спряталась в саду, как она любила делать? Эймонд только вздохнул.       Драконов освободили от цепей, и они, разминая крылья, уже готовились лететь долгий путь через бесконечное море. Серый Призрак первый ринулся ввысь, а за ним, лавируя в любовном танце, поспешили Тессарион и Лунная Плясунья. Принц Деймон поспевал за ними на игривом Кракене, раззадоренным новым приключением.       Из тени Эймонд увидел розовую голову Цереры. Мейлор вывел её на свет, чтобы тоже отправиться в путь, но не в Эссос, а в Старомест.        — Удачи вам на войне, дядя, — без тени сомнения проговорил Мейлор, уверенный в их победе.        — Она продлится недолго.       Эймонд взобрался в седло. Сиракс под ним затопталась, разгоняя хвостом высунувшиеся морды Шрикос и Моргула. Вот он пригнулся к её спине, как впереди, у дверей, раздалось громкое:        — Стойте!       Он не ослышался? Это был голос Дейнис? Точно — её! Она тащила на плече тяжёлую сумку, что перевешивала её саму, и семенила ногами, чтобы успеть. С сердца упал камень, увидев дочь, но на смену радости пришло понимание.        — Так ты всё-таки летишь со мной в Старомест, голубка? — улыбнулся Мейлор, помогая закрепить сумку к седлу Вараксеса.       Запыхавшаяся, спешно собранная и взволнованная, Дейнис перевела взгляд с него на отца. Выбрать путь вожделения или предназначения?        — Нет, Мейлор, — несмотря на горечь, чувствующуюся на языке, Дейнис отказала ему — отказала своему желанию вопреки отцовскому запрету. — Я лечу в Эссос.       Тот совершенно не расстроился: он знал, что она так и ответит. Посему только улыбнулся и заключил её в объятья — возможно, последние.        — Тогда я желаю тебе только удачи, — ласково сказал он, сверкая лучистыми глазами.        — Спасибо, Мейлор и… знай, что я люблю тебя.       Тот рассмеялся, восприняв это признание, скорее, как обыкновенное сестринское прощание. Наверное, Дейнис была этому рада больше, чем если бы он задумался об этом всерьёз. Мейлор никогда никого не любил, кроме неба и полёта. Даже сейчас он вскочил на Цереру, которая взмахнула крыльями и унесла его вверх.        — Я тоже люблю тебя, голубка! — крикнул он. — Возвращайся скорее!       Громко взвизгнув, Церера выскользнула из Логова и полетела в противоположную от моря сторону — на юг. Дейнис проводила её в тоске. Она ещё долго их не увидит. Потом, не теряя времени, сама оседлала Вараксеса и только тогда, набравшись смелости, взглянула на отца. Но не увидела на его лице ни злости, ни гнева. Он оценивающе оглядел её посадку и только потом снисходительно, пряча, может, самую сокровенную радость от того, что она была с ним, кинул ей вызов:        — Говоришь, умеешь летать? Да ты в седле еле держишься.       Дейнис, боясь того, что он вновь отправит её домой, от радости чуть не подпрыгнула.        — А вот и нет! Давай, дружок, покажем ему, — она натянула на себя поводья, взлетая вверх, под самый купол, чтобы раствориться в небе, как пущенная из лука стрела.       Эймонд спрятал глубоко в себя страх, который побуждал его скрывать дочь все эти годы от каждой опасности, что подстерегала её. Он научил её бояться. А она бросила вызов судьбе и стала той, кем должна быть.       Пригнувшись, когда Сиракс оттолкнулась от земли, он полетел вслед за ней и всей их процессии, растянувшейся по всему Черноводному заливу в сотни, сотни кораблей.       Джейхейрис наблюдал из окна за тем, как драконы один за другим теряются в облаках, как корабли с пёстрыми парусами удаляются всё дальше и дальше к горизонту. Он провожал их с чувством надежды и молился, чтобы у них всё получилось.        — Ваше величество, — мейстер Орвиль вышел из соседней комнаты, где лежала Джейхейра, и вымыл руки в тазу.       Король вызвал его, когда узнал, что сестре нездоровится. Вот уже который день она лежала в постели, почти не вставая. Это не только беспокоило его как брата, но и как монарха, который нуждался в своей королеве, как их королевства, словно дети, нуждались в своих родителях.        — Ну что? Что с ней? — взволнованно спросил он.       Мейстер улыбнулся.        — Её величество Джейхейра беременна. Сейчас у неё простое недомогание, это вскоре пройдёт, но я на всякий случай приставлю к ней своих помощниц. Поздравляю вас. Это хороший час для королевств после стольких смертей.       Орвиль ушёл, оставив Джейхейриса одного.       Беременна. Она просто беременна! Неужели… второй сын? Или дочь? Впервые за долгое время Джей радовался этой новости, что солнцем озарило его самую скверную тьму. Сейчас, глядя на последние остатки войска, он уповал не на судьбу, а на победу.       Теперь не король-триумфатор готовился сокрушить врагов, окопавшихся в его королевстве, но униженный монарх возвращался, чтобы взглянуть в глаза своим демонам.