Горящий род

      Дейнис бережно взяла малышку из колыбели, которую пристроили в одной комнате с кормилицей. Девочка порозовела после обильного питания, довольно показывая беззубый рот каждому, кто брал ее на руки. Из пеленок выглядывали чёрные волосы, контрастом выделяющиеся на бледной коже. Она была точной копией своего отца. Совершенной версией, отшлифованной чистой кровью Таргариенов по материнской линии и безупречными чертами Баратеонов и Хайтауэров по отцовской. Это дитя вобрало в себя всю идеальность обоих родителей, обоих вражеских партий, став символом запретной связи и последней родной крупинкой, соединяющей сокрушавшегося отца и непутевого сына.       Она передала ее на руки Эймонду. Он пристроился позади, как бы боясь приближаться к ребенку. При виде него все дети плачут — не могут спокойно смотреть на его страшное увечье, впалые щеки с каким-то болезненным видом и шрамы по всему телу, украшающие его как полосы тигра. Но эта девочка только засмеялась, когда холодные руки деда коснулись ее тельца через спасительную ткань парчи. Она потянула к нему свои короткие ручонки, принимая его прикосновения и желая их еще больше. Фиолетовые глазенки лукаво вглядывались в отражение сапфира, а лицо бессознательно корчило рожицы. Ребенок не чувствовал волнения, исходящее от Эймонда, иначе бы точно извелся в плаче.       Он, отец четверых детей, дядя восьмерых племянников и дед для пятерых двоюродных внуков внезапно позабыл, что значит держать драгоценную жизнь в руках. Из него выбили весь воздух, он даже боялся дышать.       Неужели это она? Действительно дочь Мейгора, которую от него прятали все это время? Его родная кровь…       Дейнис безмолвно наблюдала за воссоединением семьи, чувствуя в глубине души, как бьется ее сердце. У ее брата должно было быть еще много радостных моментов и еще множество детей, но судьба жестоко распорядилась иначе. И милосердно дала им насладиться маленьким шансом видеть и держать этого чудесного ребенка.        — Нам пришлось обойти чуть ли не весь Утёс, — с нервным смешком проговорила она, вспоминая эту каменную глыбу со множеством тоннелей, похожую на склеп. — Как я уже говорила, Висенья Таргариен — ее мать. Ланнистеры прикрывали ее намеренно. Она даже успела сдружиться с принцем Эйгоном и наплести ему всякой чепухи.       Эймонд, услышав злосчастное имя, поморщился, будто бы съел что-то кислое. Он на минуту прекратил наслаждаться вниманием ребенка и перевел взгляд в сторону, о чем-то задумавшись. В последние дни это было его частым занятием. Взяв на себя ответственность короля-регента, он взвалил на свои плечи множество других обязанностей, отдуваясь и за себя, и за десницу. Подходящего человека на эту роль он пока не нашел и, кажется, даже не спешил с поисками. Нынче они дохнут как мухи.        — Зачем дочери Рейниры бастард от Мейгора?.. — пробормотал он, возвращая на девочку свое внимание.        — Может, она рассчитывали на сына? — Дейнис долго думала над этим, и очевидный вывод крутился на языке уже давно. — Сын-наследник Драконьего Камня, с помощью которого можно манипулировать тобой. А учитывая твой вес при дворе, то и всеми королевствами. Ты бы все отдал, чтобы твой единственный наследник был в безопасности, — последнее она произнесла как-то резко, не задумавшись.       Он глянул на нее прищуренным глазом. Нет, в последнее время он слишком задумчив, это даже начинало раздражать. Или на него так влиял ребенок?        — Во всяком случае удача осталась на нашей стороне — это всего лишь девочка, — в конце-концов сказал он и положил ее обратно в колыбель. — Еще и бастард. Наследие ей в любом случае не светит, ты же за это переживаешь?        — Нет, — выпалила Дейнис, чтобы не показаться отцу гоняющейся за властью. — Я не это имела ввиду.       Хотя в глубине души все равно боялась, что он изменит свое решение и поступит вопреки устоявшимся традициям, чтобы почтить память сына. Сделает этого драгоценного малыша своим наследником, сместит Дейнис, забудет о своем слове. Этого же она боялась? Что станет ему ненужной? Или дело было только в ревности?        — Хорошо, — Эймонд не стал разбираться дальше — либо не хотел, либо оставил этот вопрос закрытым. — Осталось выбрать ей имя. Как насчет Мейгоры?       Он пощекотал девочку по выпуклому мягкому животу, и та залилась смехом.        — Ей, кажется, нравится, — он даже улыбнулся краем губ.       Давно на его лице не было такой искренней улыбки. Дейнис и сама не заметила, как с появлением этого дитя в их доме стало особенно уютно, вернулось прежнее тепло в семейный очаг, пусть и последние годы у них были только разлады да ссоры. Даже это казалось роскошью среди адской обстановки, в которой они сейчас варились.        — Мама обрадуется, когда узнает о ней, — с тоской сказала она.       Отец тут же помрачнел. Он отпрянул от детской кроватки и задумчиво встал возле окна, вид которого выходил на Черноводную, будто хотел через залив и море увидеть злосчастный Штормовой Предел и жену, ставшую там пленницей. Он бы давно оседлал дракона и наслал на неприступный замок всю свою ярость, да что толку? Его не взять даже с воздуха, не говоря уже об армии. Только хитростью и смекалкой. Кассандра Баратеон наверняка все продумала, раз не сразу ударила им в спину. Пусть она и была женщиной сварливой и злопамятной, но нельзя забывать о том, что у нее были самые влиятельные союзники.        — То, что сейчас творится в Вестеросе, — наша общая беда, — проговорил он, повернувшись к дочери слепой стороной. Так он выражал ей свое доверие. Его уязвимую сторону не видел никто, кроме его близких. — Ты попыталась призвать к голосу разума Лореона Ланнистера. Пусть у тебя и не получилось, но я горжусь тобой.       Это было лучше всякой похвалы, — это было признанием ее как равную себе. Еще много месяцев назад он не позволял ей лететь в Эссос, а сейчас обсуждает с ней планы. Это была долгая дорога из слез и страданий, и она заслужила все это благодаря себе.        — Спасибо, папа… — тихо сказала она, боясь громкостью нарушить этот редкий, но такой светлый момент.       Она всегда хотела быть как он. Мейгор, откровенно говоря, не заслуживал того статуса, который дал ему пол, Беатрис держалась материнских традиций, а Шира не славилась усидчивостью и предпочитала решать дела необдуманно. Но она, Дейнис, его первый ребенок, получавший больше внимания из-за своей врожденной особенности, — уж она-то всегда была у него на виду, он берег ее как сокровище от всего внешнего мира, а теперь же он дает ему насладиться всем ее блеском.        — Бросить вызов самой Хелейне… — хмыкнул он, отвернувшись к своему отражению из окна. На него смотрел измученный человек, еще не оправившийся от сырости подземелий и железных кандалов. — Надо было найти в себе все свое мужество. Когда она чего-то хочет — она этого добивается. Поначалу это были ее надоедливые насекомые в детстве, от которых у матушки кровь стыла в жилах, потом — редкие походы с детьми в Драконье Логово, не нравившиеся Отто из-за таящейся опасности в драконах. Потом был Эйгон.       Он говорил не с ненавистью, которая имела обыкновенность клокотать у него в горле, дымясь как огонь в пасти дракона, но с тоской — любящей, братской тоской, разочарованием, сожалением. Дейнис не знала, какие отношения были у него с сестрой до всего этого. Когда она росла, перед ней уже разворачивалась картина безмолвной войны между ними, но слушая, как тот отзывался о ней, их отношения были ближе, чем со всеми остальными братьями. И какое-то глупое пророчество их погубило.        — Ты не винишь ее, — заметила она.        — Не виню — понимаю. Я бы тоже пошел на риски ради вас с Широй, но за брата я ее никогда не прощу, — он бездумно провел пальцами по оконной раме, в щелях которой задувал прохладный осенний ветер. — Все эти годы я винил себя в смерти Эйгона, за то, что не смог его спасти, навлек на него смерть, а оказалось, что убийцы жили со мной под одной крышей и лгали мне в лицо все эти десятилетия.        — Судя по всему, даже сейчас она будет продолжать жить с тобой под одной крышей, — буркнула Дейнис.       Ее неприязнь к Хелейне была обоснована, и ситуация в тронном зале ее нисколько не разжалобила. Все это — было продуктом её деяний, она лишь получила по заслугам за всё то горе, которое принесла семье. Но Хелейна, кажется, этого не признавала и до сих пор оставалась в Красном замке. Ожидалось, что она покинет столицу после гневных слов сына, но вместо этого она заперлась в своих покоях и не выходила. Ее навещала лишь Джейхейра с сыном, и они стали ее последней усладой в доме, в котором ей были не рады.        — Я не стану ее прогонять, — покачал Эймонд головой. — Несмотря на ее поступки, она еще нужна нам со своим драконом. И Пламенной Мечте полезней оставаться здесь, когда враги могут пойти штурмом в любой момент. Не волнуйся, больше она не предпримет попыток тебя убить.        — «Знал бы ты, зачем она вообще хотела меня прикончить», — в мыслях сказала она. Признание Хелейны она не спешила раскрывать, решив, что подумает над этим сама.       Дейнис подошла к нему, встав рядом. Их разделяло пару футов и прохлада улицы, но тепло их тел согревало комнату и их самих. Надвигалась самая жестокая битва, и близящаяся зима застала их в самый врасплох.       Он — бледный как смерть, заточенный в битвах кинжал со сколами и царапинами. Она — еще маленький нож, только-только отточившийся в кузнице. Его длинные белые волосы потеряли весь блеск после дней сырости в месте, где не показывалось солнце, а ее были собраны в быстрый неряшливый пучок на затылке, чтобы не мешались глазам. Его темно-синий кафтан был почти черного оттенка, словно темнел с годами, — ее же голубое платье еще кричало о юности и начале пути.       Они были так похожи и так разнились одновременно. Эти движения плеч, словно отмахивание от надоедливого внимания, эти же прищуренные взгляды и высоко поднятые подбородки. Дейнис не чуралась походить на Эймонда, а Эймонд не отказывался считать себя предметом для подражания. Он хотел видеть свои черты в сыне, но его заменила она.       А теперь он занимал пост регента, пока не кончится эта война и Джейхейрис не вернет свой рассудок, а когда это продлится — никто не знает. Была вероятность, что Джей никогда не будет прежним, и ему придется остаться на посте еще долгое время. Как тогда быть? Короновать его сына? Но Эйнар даже говорить не может в свои восемь лет! А других наследников у Джея не было и вряд ли будут, потому что Джейхейра следующие роды точно не перенесет. Она и сейчас болезненно приняла новость об отставке брата, что будет, если на нее взвалить очередную ответственность родить наследника? Тогда следующим претендентом на престол идет принц Эйгон, и тут Ланнистеры предвидели все шаги! Единственным выходом был Эймонд и его будущий внук. А это значит, что Дейнис пора было учить всем дворцовым интригам, ибо ее роль в столице еще не была окончена.        — Помни, что толпа, рукоплещущая твоей коронации, — та же толпа, которая будет рукоплескать твоему обезглавливанию. Люди любят представления, — проговорил он, наблюдая за куполом септы, возле которой его чуть не казнили. — Народ возмутился решению Джея меня убить, но когда им не понравится мое правление — они будут с нетерпением ждать моей смерти. Ты никогда не сможешь заслужить их доверие, но можешь сделать все, чтобы тебя запомнили как лучшего монарха.        — Я не буду ими править, — вдруг засмеялась Дейнис. — Этого никогда не случится. Женщину на троне не признавали тогда, не признают и сейчас.        — Но у тебя обязательно появится сын, и кто знает, как сложится линия наследования. Может, и до тебя дойдет очередь, — тут он замолчал. Слова имели привычку сбываться. — Вернемся к предателям. Теперь мы знаем, каковы настоящие планы Ланнистеров и можем надавить на это, чтобы внести раскол во вражеской стороне. И начнем мы с баратеонской шлюхи.       Они оставили Мейгору на попечение нянек и кормилиц и вышли в коридор, направляясь в зал Малого совета. На заседании не пристало присутствовать обыкновенной принцессе без звания и опыта, но Эймонд настоял, чтобы дочь послушала то, что он скажет. Да и остальные не возражали: после того, как она имела смелость поговорить лицом к лицу с Ланнистерами, а позже принять участие в перевороте, все невольно прониклись к ней уважением.       После устранения Лариса Стронга и Элдрика Аррена, который пробыл мастером над войной меньше двух недель и с позором был изгнан в Долину «держать там порядок», на новые посты Эймонд назначил тех, кому доверял больше всех. Теперь мастером над шептунами был его новоиспеченный брат, а место Элдрика было отдано Гвейну Рокстону. Мало того, после проделанного расследования Стронга он узаконил его в правах и фамилии, и теперь Харренхолл принадлежал тому по наследству. Это малое, что он мог ему дать за все его героические поступки по спасению государства.       Они вошли в зал синхронно, не успели массивные двери удариться позолоченными ручками о стены. Все разом вскочили со своих мест, и Эймонд, не церемонясь, сразу обратился к мейстеру:        — Мейстер Орвиль, пишите письма, — он взмахнул подолами кафтана и сел во главе стола.        — Диктуйте, ваша светлость, — старик, несмотря на преклонный возраст, ловко приготовил пергамент и чернила за долю секунды. Ему нравилась решительность, с которой начиналась новая эра правления, такого не было ещё с кончины Визериса.        — Его величество Джейхейрис Таргариен, второй этого имени, оставил пост короля по состоянию здоровья. Его полномочия взял на себя я, — он диктовал быстро, выпаливая слова, будто стремясь ранить воздух, как своего лютого врага. — И как король-регент я объявляю войну дому Ланнистеров, Баратеонов и всем тем, кто вступил в союз с отпрысками Рейниры Таргариен. Посему приказываю созвать войска всем домам от мала до велика, кто еще не забыл, какой король сидит на троне и чьи права законней. Кто не откликнется — того настигнет драконья кара. Отдельно напишите приказ Деннису Сильверу в Долину, чтобы он немедленно прилетел в столицу. Его дракон нам нужен.       Мейстер кивал, не смотря на него и вычерчивая пером буквы. Голос названного короля еще долго сопровождался скрипом по пергаменту.        — Что с Дейгоном и его походом на Ров Кейлин? — осведомился Эймонд.        — Неудачно, — подал голос Стронг. Такой юный и маленький, он выделялся контрастом среди всех остальных мужчин, закаленных в боях. Даже голос звучал необыкновенно тихо, даже не скажешь, что это он изобличил своего отца при всём дворе. — Несмотря на поддержку горных кланов, крепость взять не удалось. Северяне были вооружены скорпионами и отразили осаду, ранив Солнечного Огня. Недолго пытаясь, сир Дейгон отступил и сейчас направляется в Речные земли. До него пока не дошли новости об отсылке отца…       Эймонд усмехнулся. Поражение Дейгона не было для него новостью, он знал, что так и произойдет. Ров Кейлин еще никто и никогда не брал. И сейчас попытка Элдрика блеснуть своими военными умениями как-никогда смотрелась никчемно.        — Тогда расскажите ему, что произошло, и намекните, что если он попытается ослушаться меня в приказах и встать на сторону отца, я переломаю ему руки, — сурово приказал Эймонд, и его брат тут же закивал, чтобы позже исполнить задание. — Пусть остается в Речных землях. Дракон в тылу нам не помешает.        — Прошу прощения, ваше величество, — прокашлялся Гвейн Рокстон, перебивая его. — Сегодня мне пришло письмо из дома. Отец пишет, что, в связи с появлением лже-Тирелла некоторые дома Простора собрали войска и скрылись в неизвестном направлении. В их числе состоят Пики. Если было бы возможно, я бы хотел вернуться в Звено и подготовить тот немногочисленный гарнизон, который у меня есть, заодно отправить отца и детей в безопасное место.        — Сейчас нигде нет безопасных мест, сир, — с нервным смехом отозвался лорд Редвин.        — Есть Дорн, которого не коснулась нынешняя война, — осторожно предложил Стронг. — Леди Дженнелин не будет против, если принцессу Беатрис с мужем отправят в ее родные края на некоторое время. Если сир не будет возражать, я помогу ему.       Король-регент безмолвно кивнул ему, соглашаясь с его предложением, и отпустил Гвейна взмахом руки:        — Передавай пожелания доброго здравия своему отцу.       Гвейн благодарно поклонился и вышел из зала. Эймонд не сказал ему в след ни единого слово про Беатрис, и Дейнис это неприятно кольнуло. «Она ведь тоже его дочь. Неужели ему все равно?» К сводной сестре она не испытывала симпатию, но ее последние слова, которые она сказала, насторожили. Глядя на отца, который даже глазом не моргнул при упоминании дочери, в голове Дейнис пошли первые трещины рушившегося доверия, к которому она не хотела прислушиваться.        — Теперь мне нужно знать, какие дома в Штормовых землях поддержали решение Кассандры, — невозмутимо продолжил Эймонд, прежде всего поворачиваясь к брату.       В последние дни у них не было возможности поговорить и обсудить то, что произошло, но Эймонд всеми силами пытался показать, как не питает злобу на него из-за греха их матери. Он и сам этим согрешил, как он мог судить ее за это же? Алисента потеряла свое одеяние непорочности, а ее сын потерял веру. И вот какие дети у них получились. Плоды греха — называли бы их, если бы сейчас было бы кому до этого дела. Война эгоистично перетягивала все внимание на себя.        — Баклеры, Феллы, Сванны — эти лорды в прошлом поддерживали притязания Рейниры до того, как покойный лорд Боррос не присягнул королю Эйгону, и сейчас без сомнений решили пойти за ее сына, — сообщил Стронг и перечислил еще несколько фамилий, которые закружились в голове Дейнис сплошной вереницей. — И все они находятся под Штормовым Пределом. Общего количества я не знаю, до меня еще не дошли эти новости.        — Это не самые влиятельные дома в Штормовых землях, — заметил Эльмо Талли. — Баклеры зазнавшиеся индюки, Феллов подкупили сладкие обещания, а Сванны за Кассандру, потому что один из них ее муж. Они не имеют ни веса, ни значения, их войска немногочисленные и, скорее всего, в сумме составляют тысяч пять. Здесь важно знать, какие дома не поддержали Кассандру.       Юноша глянул в свои свитки, куда записывал доносы своих пташек, чтобы не забывать и в будущем иметь возможность воспользоваться всеми знаниями. Его лицо просияло, когда он нашел нужное:        — Коннингтоны, Эстермонты, Дондаррионы… — список продолжался намного больше к приятному удивлению для всех остальных. Это значило, что еще не все было потеряно. — Если собрать их всех, то можно с легкостью осадить Штормовой Предел.        — Осада нам не нужна, — помотал головой король. — Кассандра наверняка за время нашего похода в Эссос запаслась тоннами зерна, которого может хватить на несколько лет. Сейчас осень, многие начнут болеть, к концу года даже при лучшем раскладе от всего войска останется малая доля боеспособных. Нам нужно взять замок сразу и без лишних потерь. Корвен, где сейчас твой отец?       Он обратился к главнокомандующему так неожиданно, что некоторые недоуменно захлопали глазами. Да и сам Корвен не ожидал, что может так резко ему понадобиться, из-за чего он поначалу встал в ступор.        — В Штормовом Пределе, ваше величество, — растягивая слова, ответил он.       Дейнис припомнила про себя, что его отец, сир Боремунд, приходился младшим братом погибшему Борросу Баратеону. О нем она никогда не слышала, да и сам мужчина уже в преклонном возрасте редко высовывался из замка, предпочитая спокойную жизнь у моря.        — Поддерживает ли он решение своей племянницы? — допытывался Эймонд.        — Я не… — тут Корвен осекся и со скромной улыбкой посмеялся: — Он всегда злился на брата за то, что тот хочет оставить наследие моей непутевой сестре, в голове которой нет ничего, кроме заносчивости. Он пытался воспитать Борроса-младшего, но тот как был под маминой юбкой, так и остается. Так что, думаю, нет, он не поддерживает.        — «Да и если бы поддерживал, то его бы быстро схватили за яйца, потому что его сын находился при дворе», — с усмешкой подумала Дейнис, а отец, посмотрев на нее, уловил те же мысли и довольно хмыкнул краем губ.        — Он нам понадобится. Лорд Стронг, найдите возможность с ним связаться и передайте приказ открыть ворота в замок, когда мы прибудем.       Его брат, прежде молчавший и осторожно наблюдающий за ходом своего первого заседания, вдруг прыснул:        — Не думаете ли вы, что ему так просто удастся провести вас внутрь и так же незаметно вывести?        — О нет, не думаю. Мейстер, мне нужна карта Штормового Предела.       Орвиль нашел во взятых собой картах нужную и подал королю, довольный тем, что впервые за долгое время кипы бумаг, которые он таскал с собой, пригодились.       Эймонд расстелил по столу пожелтевший пергамент, на котором углем было нарисовано строение могучей крепости — снаружи и внутри. Замок стоял на высоком утесе, который огибал мыс Дюррана, а вокруг протягивались каменистые холмы и поля. Замок простирался в ширину, высоту и в длину, имел возвышавшуюся башню с массивными зубцами, устремленными в небо, и двор с некоторыми постройками. В основном все находилось именно в башне, начиная кузницами, заканчивая амбарами.        — Мы соберем верные нам дома Штормовых земель и армией пойдем на замок, чтобы перебить лагерь предателей, — он вывалил свой план действий, попеременно перемещая пальцами по карте. — Но пока Марис находится у Кассандры в заложниках, ее могут убить. Нам нужно незаметно пробраться в крепость и освободить ее. И сделать это одновременно с тем, когда начнется резня в лагере.       Тут он ткнул вниз, в утёс, на котором стоял замок. На карте стерлись некоторые названия и линии, но, если присмотреться, можно было увидеть трещину в каменной глыбе, переросшую в туннель и теряющуюся в скалах и бурном море. Туннель вёл в нижний проход с амбразурами для его защиты и наверняка пользовался домочадцами, чтобы незаметно выходить и так же незаметно входить.        — Я, Корвен и небольшой отряд проберемся к туннелю. За это время Боремунд должен обеспечить нам незаметный и быстрый проход внутрь. Мы найдем Марис и вернемся через главные ворота, откроем их и впустим нашу армию. Замок будет взят ценой жизни предателей.        — Нужен главнокомандующий, без него есть вероятность получить удар в спину от названных сторонников, — заметил Эльмо Талли. — Они должны знать, что вы надежный правитель, иначе пойдет молва о том, что вы свергли его светлость Джейхейриса. Никто не осведомлен о том, что тут проворачивал Ларис со сторонниками, поэтому всем смена власти может казаться… нелегитимной. Я бы настоятельно вам советовал остаться с войском во время битвы и возложить задачу освободить вашу супругу на другие плечи.       И он был прав. Эймонд был нужнее на поле боя, а не в туннелях во время поисков.        — Я бы могла отправиться в замок, — вызвалась Дейнис. — Я была там только в малом возрасте, но сир Корвен поможет мне сориентироваться.       Эймонд постучал пальцами по карте, раздумывая над ее предложением, но на этот раз он сомневался недолго:        — Хорошо.       Дейнис даже удивлённо вскинула брови. И все? Он так легко согласился? Неужели для этого понадобилось столько времени? Она даже почувствовала облегчение и желание оправдать его доверие всеми силами.       Разговор зашёл о письмах, которые следовало отправить оставшимся домам Штормовых земель, о сроках подготовки и последних незначительных новостях. Когда заседание закончилось, принцесса направилась к выходу и застала отца с Корвеном за перешептыванием.        — …помнишь свое обещание, данное мне много лет назад? — испытующе спросил Эймонд, глядя на него в упор.       Она не видела лица Корвена, потому что он стоял к ней затылком, но ощутила, как тот напрягся.        — Помню, — кивнул он. — Я сделаю, что вы приказали.       Ей пришлось шмыгнуть за дверь, чтобы ее не увидели за подслушиванием. Они обменялись довольно странными репликами. Какое обещание? И что Эймонд приказал ему выполнить? Дейнис, конечно, помнила, что они знакомы еще давно, со времен первого Танца, но не думала, что их связывают какие-то клятвы. Впрочем, вряд ли это ее дело. Оставалось ещё немного времени для подготовки с мечом.

***

      Вороны улетели во все концы света с приказами созвать знамёна. Встрепенулся весь Вестерос после заявления о смене власти и объявлением предателей. Недели тянулись за неделями, и казалось, что время застыло в зловещей тишине, но пока в столице ничего не происходило, в соседних королевствах велась борьба за интересы. Кто-то решил, что у Люцериса могучие союзники в лице Ланнистеров и Баратеонов, поэтому на приказ короля-регента собрать людей не отозвались, кто-то, помня о законности, готовился к походу за корону. И пока война с драконами приостановилась, велась борьба воронов и перьев.       Когда слуга передал Дейнис приказ отца, чтобы она собиралась в поход, она находилась на тренировочной площадке. Солнце стояло в зените и грело землю последними теплыми лучами, пока его не закрыли тяжелые тучи, предвещавшие ливень. Она убрала тренировочный меч к остальным и вытерла со лба капли пота. Наконец-то они готовы лететь! В последнее время она вся извелась от страха за мать и ей не терпелось поскорее вызволить ее из клетки. Им пришлось долго ждать, прежде чем дома со Штормовых земель соберутся для битвы. Слишком долго.       Она поскорее поднялась к своим с Мейкаром покоям, но не успела открыть дверь: услышала в комнате голоса.        — …я рад, что тогда все обошлось, — довольно тихо говорил Мейкар. Дейнис не совсем расслышала его слова, поэтому подошла ближе, борясь с желанием прервать диалог, о котором ей не надо было знать.        — Я тоже, — раздался в ответ женский спокойный голос. Бейла? — У тебя смелая и мудрая жена, я ей даже не понадобилась.        — Зачем же тогда вызвалась лететь с ней?       Тишина. Пауза задержалась выразительно надолго.        — Хотела доказать, что я состою в этой семье и ни в чьей больше, — в этой фразе смешались сожаление и горечь в одном флаконе. Бейла не умела выражать свои чувства правильно, чаще всего она импульсивно вспыхивала, но сейчас, кажется, она совладала со всеми своими эмоциями. — Когда твой отец был жив, все считали меня за свою только благодаря ему. Дейрон умел останавливать меня когда было надо, умел держать меня в руках и служил мне самой надежной опорой. А я, дура, слишком скучала по сестре и рискнула своей спокойной жизнью, чтобы спасти ее. Когда раскрылась моя тайна и умер он, все стало другим. Я потеряла его, надеясь на шанс воссоединиться с Рейной, и это было моей самой огромной ошибкой. Моя семья все это время была здесь, а не за Узким морем, скитающаяся по неизведанным землям.        — Все-таки ты любила его, — не вопрос, но утверждение, смешанное со смирением.        — Больше жизни, Мейкар. Благодаря ему у меня появилось четыре самых лучших ребенка, двоим из которых я заменила мать, — раздалось скрипение кресла. — Илиза Талли была хрупкой женщиной, но не менее прекрасной. Дейрон питал к ней глубокое уважение, и я в том числе. Мне жаль, что ты воспринял новый брак отца слишком остро и близко к сердцу. Он ведь тоже заслуживал быть счастливым.        — Я знаю, — Мейкар пытался совладать с раздражением и комком в горле, чтобы говорить размеренно. Дейнис хоть и не видела его, но ощущала нутром, как он старался не показывать своих настоящих чувств. Даже ей он мало что рассказывал об отце, что уж говорить про Бейлу, с которой он никогда не был близок? — И понял это только сейчас. Последнее, что он от меня услышал, были слова ненависти. А ведь я никогда не говорил, что люблю его…        — Он знал, дорогой. Не кори себя. Ты прекрасный сын и будешь чудесным лордом Сумеречного Дола.       Дейнис легонько улыбнулась. На душе у нее потеплело. Может, после этого Мейкар будет более лоялен к своим сводным близнецам и перестанет быть колючкой при Бейле? Что до Визерры… Эймонд оставил ее в столице с детьми, из-за чего Дейнис ненароком с ней сталкивалась против желания, но их отношения не поменялись. А Мейкар так вообще начал ее сторониться. Она сама отрезала себя от всей своей семьи, погружаясь в глубокую злобу, но, может, когда-нибудь и она поймёт, что обиды — не самое лучшее решение.       Пора было собираться. Дейнис нарочито громко застучала каблуками, чтобы предупредить их о своем присутствии, и открыла дверь. Бейла встала с кожаного кресла и уже собралась уходить, Мейкар же выглядел помятым.        — О, Дейнис… — Бейла неловко улыбнулась. — Мы тут разговаривали…        — Надеюсь, ни о чем плохом, — она прошла вглубь покоев, в спальню, будто не слышала минуту назад откровенный разговор. — Отец сообщил, что мы скоро будем вылетать, поэтому я пришла собрать вещи.        — Так быстро? Ты только недавно была в Утесе. Ты уверена, что хочешь отправиться на еще одну опасную миссию?        — Там моя мать. Я не могу допустить, чтобы с ней что-то сделала эта оленья дрянь, — вспыхнула Дейнис при одной мысли, что с Марис могло что-то случиться.        — Тогда удачи тебе. Да благославят вас Семеро, — с этими словами она удалилась. На ее волосах Дейнис не заметила прежней заколки с розовым кварцем, которая сослужила им хорошую службу не так давно.       Девушка покопалась в шкафу в поисках костюма для езды, сложила в сумку немного еды, принесенной слугами, сменные перчатки, пару приготовленных кинжалов и меч. Мейкар все это время размышлял о том, что здесь было обговорено, и когда Дейнис была готова и направилась к нему, чтобы попрощаться, он отвлекся и стал самим собой: спокойным и уверенным в завтрашнем дне. Он поднялся с места, чтобы проводить жену в очередной полет.        — Зря ты вызвалась в этом участвовать, — посетовал он, беря ее ладони в свои, чтобы каждую с нежностью поцеловать. — С Кассандрой шутки плохи.        — Однажды я уже бросила ей вызов, — Дейнис припомнила пиршества, на которые собрался почти весь Вестерос по случаю свадеб. Кассандра была в свите Джоханны Ланнистер и отпускала язвительные комментарии в сторону сестры. Забавно, может именно тогда эти две пташки спелись? — И во второй раз мне не составит труда. Все получится.        — Не сомневаюсь, — тут он нахмурился и тихо уточнил: — Ты больше не видела вещих снов?        — Нет, никаких смертей. Я же говорю, что все будет в порядке.       Она говорила правду: сны не посещали ее довольно давно, а это значит, что ничего плохого можно было не ждать. Это придавало ей лишней уверенности в том, что у них всё получится.       Мейкар безмолвно кивнул, веря ее словам, и они попрощались кротким, быстрым поцелуем, оставившим на губах друг друга еле заметный след. Это робкое движение напоминало двух детей, которые только-только учились целоваться. Для них же это был самый начальный этап их совместной жизни.       У ворот ее ждал Эймонд верхом на лошади. Он придерживал за узду вторую кобылку. С ним был его верный меч, темно-синий кожаный костюм, облепивший его худое поджарое тело, и небольшая походная сумка. Он собрал длинные волосы на затылке, и теперь впалые щеки выделялись контрастом еще больше. Хоть на его голове и не было короны, но даже без нее он выглядел величественно и опасно.       Пока они ехали до Драконьего Логова, их сопровождала стража. На улицах города отсутствовали угрозы жизни, но надо было создать видимость решительной силы королевской семьи в это непростое время. Сами жители столицы уже знали, какая ситуация стояла во всех королевствах, и хоть семена паники еще не посеялись, было видно, что они с затаившимся дыханием следили за каждым шагом фигур на доске.       Драконы вели себя как обычно, не чувствуя никакой близившейся опасности. Сиракс не кормили несколько дней по указке Эймонда, чтобы дракон в гуще битвы был разъяренным и вдвойне опасным. Когда блюстители вывели ее к воротам, она метала хвостом пыль по полу и раздраженно скалила клыки. Дейнис не решилась проворачивать то же с Вараксесом, поэтому тот, в свою очередь, встретил их вполне дружелюбно — настолько, насколько позволял его сварливый характер. Они взобрались в седла, пристегнулись и ринулись в небо, оставляя за собой красные шпили замка.       Приближающиеся тяжелые тучи облепили их со всех сторон. Они держали путь через Королевский лес, который своей густой зеленой шевелюрой раскинулся на много верст во все стороны. Дейнис еще ни разу там не была, хотя много кто хвалил обильные охотничьи угодья и слагал легенды о белом олене, который появляется настоящему королевскому наследнику. Так, паря над массивными снопами облаков, прогоняя их взмахами кожистых крыльев, они держали путь по Королевскому тракту, ведущему из столицы прямиком в Штормовой Предел. В воздухе чувствовался запах дождя, и с каждым разом, когда они взмывали вверх, ветер с еще большей силой ворошил им волосы.        — «Хоть бы долететь до начала ливня», — помолилась Дейнис. Не хотелось бы плыть в лодке до расщелины в утесе, в то время как волны могли легко разбить их о скалы.       Драконы быстро преодолели путь, облетая Бронзовые Врата — владения дома Баклеров, которые отозвались на призыв Кассандры. Хотелось бы спуститься вниз и предать замок с блестящими бронзовыми вратами огню, но тогда был бы риск задеть множество маленьких поселений и скромных городков у его стен. Поэтому они пролетели мимо, не удостоив его вниманием. Зато люди снизу сразу же попрятались в своих укромных хижинах подальше от драконьего гнева.       И вот, когда холмистая местность сменилась на распростертые вокруг поля с пожелтевшей травой и на горизонте показалась бурлящая от ветра вода, они увидели разворачивавшуюся картину.       Множество тысяч людей толпились у стен Штормового Предела, снуя меж разноцветных шатров, горящих костров и осадных машин с катапультами. Гордые знамена сторонников Кассандры развевались на холодном ветру. Белокаменные стены крепости гордо и снисходительно глядели на людишек, по сравнению с ней похожими на муравьев. Целые ряды готовых и облаченных в железо лошадей стояли, переминаясь с ноги на ногу. С другой стороны к замку приближалась конница и пехота — войско, отозвавшееся на призыв Эймонда. Они наплывали настоящими волнами и с каждым рядом их становилось все больше.       Вот в небе сверкнула молния, а через мгновенье раздался глубокий грохот. Начиналась гроза.       Они посадили драконов в дали, чтобы скорпионы Баратеонов не коснулись их. Быстро оборудованный лагерь для главнокомандующих уже был готов, здесь их ожидал Корвен, приехавший сюда за несколько дней вместе с частью войска. В отличие от вассалов, находящихся по ту сторону поля боя, здесь их было намного больше. Это были здоровые, седые мужи с суровыми взглядами и сморщенными ртами. У каждого на поясе висела если не булава, то шипастый моргенштерн. С холма было удобно наблюдать за серыми пятнами в виде людей, которые распределялись по желтой траве, выстраиваясь во фланги и линии. Несмотря на то, что солнце уже село и тучи застелили все небо, Дейнис было хорошо видно яркие знамена каждого дома, начищенные до блеска латы и доспехи рыцарей и выстроившихся на стенах лучников. Она сосчитала пять скорпионов только с одной стороны замка, не говоря уже о тех, какие находились на башне. И все они были построены по новым чертежам, которые были высланы после возвращения из Эссоса.       Они оба спустились с лошадей и сразу направились к поджидающему их Корвену.        — Что с твоим отцом? — спросил Эймонд, подойдя к верному рыцарю.        — Все идет по плану, ваша светлость. Лорд Стронг все устроил. Когда мы проберемся внутрь, там уже все должно быть готово.       Они глянули на Штормовой Предел, который готовился отражать осаждающих во что бы то ни стало.        — Кассандра выходила наружу? — ветер хлестал его белоснежные волосы по лицу, но тому до них не было дела.        — Ни разу, ваша светлость. Когда наши войска подошли ближе, замок уже был готов к атаке.        — Она ожидает, когда мы нападем, — задумчиво протянул Эймонд. — Она знает, что Марис может служить ей преимуществом и залогом ее безопасности.        — Ты мог бы ее отвлечь, — Дейнис подала голос, стараясь заглушить ветер, но он уносил ее слова в море и там же они растворялись в соли и сырости. — Зная ее, она вытащит матушку, чтобы показать ее тебе и заставить отступить. В это время мы проберемся внутрь и проследим, где она ее держит.        — Попробую предложить ей мнимые переговоры, — он приказал пажу привести ему лошадь. — Если не вернетесь до рассвета — я начну атаку.       Он достал из сумки плащ, застегнул на вороте и пришпорил лошадь. Перед тем как уехать он оглянулся к дочери:        — Будь осторожна.        — Ты тоже, — перекрикивая завывания моря, ответила та.       И Эймонд в сопровождении свиты выехал навстречу замку. Ряды войска расступались перед ним, чтобы дать ему проехать. Когда со стен заметили его приближение, то начали дуть в рога, и тогда-то Корвен повел Дейнис к берегу, где их ждали приготовленные к отплытию лодки с небольшим отрядом. Дейнис натянула на голову плащ, чтобы морская вода не забивалась ей в ворот, и совсем вовремя — начался настоящий ливень! Лодки покачивались из стороны в сторону, грозясь вот-вот уплыть в свободное плаванье. Корвен заботливо помог ей взобраться внутрь одной и сам же сел следом, после чего они, тяжело гребя веслами, поплыли в сторону утеса.       Это было по-настоящему невыносимо: держаться за скользящее дерево, которое казалось спасительным решением не свалиться в черную-черную бездну. Уключины предательски скрипели под натиском тяжелых весел, которые ударялись о пышные волны и тонули в белесой пене, разбивающейся о скалы. Три лодки плыли друг за дружкой, в то время как тяжелые капли ударялись о людские плащи и стекали вниз по подолу, пока не забивались в рукава, сапоги или не брызгали на лицо. Дейнис вся поежилась от сырости, когда холодная вода ослепила ей глаза. Мокрые волосы так и липли ко лбу и рту, и она никак не могла их убрать, потому что руки были заняты тем, чтобы держаться и не упасть.       Корвен, как массивный валун, защищал принцессу с другой стороны. Его могучее тело, завернутое в плащ, пусть и без доспехов, прикрывало Дейнис и не давало ветру сдуть ее за борт. А тому как будто и вовсе было нипочем! Спокойно сидел и помогал грести, чтобы поскорее преодолеть расстояние и укрыться в спасительной расщелине. И все же, что же он пообещал Эймонду в тот день? Какой секрет они скрывают ото всех?       Наконец они с трудом достигли прохода во внутрь утеса. Каменные стены скрыли лодчонки от ярости моря, которое с каждой каплей бушевало все больше. Молнии разрезали и без того черное небо, и с каждой вспышкой казалось, будто прилетели вражеские драконы и предали все огню.       Каждый удар весла о спокойную воду раздавался внутри протяжным и скрипучим эхом. Дейнис сняла капюшон. Узкий проход вмещал в себя только одну лодку, поэтому они плыли друг за дружкой в кромешной тьме. Иногда бульканье воды прерывал чей-то тихий кашель или шмыганье носом. Сама она старалась не дрожать от холода, хотя кости знатно замерзли даже сквозь одежду. Корвен, заметив это, тихо вздохнул:        — Я бы предложил вам свежий плащ, который я засунул в лодку, но, похоже, он промок до нитки.        — Ничего, — отмахнулась она. — Долго еще плыть?        — Осталось немного.       И он оказался прав: после его слов показался свет множества факелов. Отряд вооружился, приготовившись к неприятному исходу, но постройка, защищающая вход в замок, оказалась пуста. Амбразуры оставлены в полной готовности, а возле нее валялись люди в крови. Зато возле решетчатых ворот их поджидал низенький, приземистый мужчина с седыми волосами и такой же седой бородой, прикрывающей грудь в кольчуге. На большом лице с массивной челюстью выглядывали на удивление добрые карие глаза. Корвен засиял, когда увидел в старике своего отца. Он помог товарищам пришвартоваться, а Дейнис слезть на землю, и только после этого он кинулся к Боремунду его обнимать. Было забавно наблюдать за тем, как низенький пожилой мужчина протягивал руки к высокому и статному сыну, чтобы отвесить тумаков и при этом обнять:        — Сколько раз я просил хоть изредка приезжать меня навещать, балбес!        — Прости, служба не позволяет, — Корвен и до этого был тихим, а после его слов и вовсе засмущался и язык проглотил. Но судя по разрумянившимся щекам он очень радовался встрече с отцом, хоть и при таких обстоятельствах.        — Ну, довольно, — Боремунд резко нахмурил свои кустистые брови, разглядывая пришедших. Увидев среди плечистых и мускулистых мужей хрупкую Дейнис, он скептически оглянул ее: — При всем моем уважении к вашему отцу, принцесса, зря вы сюда приплыли. Штормовой Предел не для женских соплей и слез.        — Здесь, в плену, находится моя мать, — без лишних церемоний проговорила та. — Не смотрите на внешность, я смогу пригодиться.       Тот прищурился, но хмыкнул, оставляя ее слова без ответа:        — Я напряг некоторых моих людей, с которыми мы откроем ворота по приказу его величества. Я проведу вас наружу, но дальше вы сами.        — Где Кассандра держит Марис, отец? — осведомился Корвен.        — Не знаю, сынок, — помотал тот головой. — По крайней мере, она от меня это скрыла.       Они взяли пару факелов, открыли с помощью рычага железные ворота и по ступеням, высеченным из камня и ведущим наверх. Дейнис то и дело боялась соскользнуть вниз из-за сырости и стекающих под ноги капель, но Корвен заботливо поддерживал её за плечо и всякий раз не давал ей разбиться о сталагмиты, так и тянущие к ним свои острые наконечники. Дорога казалась им бесконечной, но в самый неожиданный момент, когда Дейнис выдохлась окончательно, Боремунд остановился и сделал им знак потушить факелы. Они вновь остались в кромешной тьме. После чего старик медленно открыл тяжёлый люк и огляделся.       Снаружи доносился громкий шум снующих по сторонам солдат. Ругательства, плевки и издёвки заполонили глубокий туннель эхом, а вкупе с раскатами грома вся эта какофония смешалась в невыносимые звуки.        — Со мной пойдут только Корвен и принцесса Дейнис, — скомандовал Боремунд. — Всем остальным ждать сигнала.       Люк находился в самой дальней стороне двора, скрытый тенью высокой стены, раскидистым плющом и отхожим местом неподалёку. Эта сторона выходила прямо на море, поэтому здесь почти не было лучников, защищающих замок. Все основные силы были брошены со стороны суши, где подходящий момент выжидал Эймонд. Но и он время даром не терял.       К стенам Штормового Предела его не подпустили: лагерь, стоявший за Кассандру, ощетинился и приготовился к атаке, поэтому он, в сопровождении небольшого отряда из лучников и всадников, остался на своей стороне и приказал долго и громко трубить в рога, чтобы заставить нетерпеливую по своей натуре Кассандру вылезти из крепости и показать ему Марис. Она была её единственным шансом избавиться от осаждающих, стоило ей только пригрозить лишить её жизни. Эймонд хоть и жесток, но даже ради мести он не рискнёт смертью своей супруги, сколько бы боли он ей ни причинил за всю их совместную жизнь. И пока он сидел под промозглым ливнем, с трудом всматриваясь на белокаменные стены, то все его мысли занимала только Марис и страх за неё. Его гложили злость и стыд за свою беспечность. Надо было сто раз подумать, прежде чем отпускать её в этот гадюшник!       И вот боги его услышали. Ворота замка открылись и пропустили наружу небольшой эскорт, во главе которого стоял Монред Сванн, супруг Кассандры. Обрюзгший, с висящими щеками и полуседыми бакенбардами, но одетый в латы не по своим размерам он выглядел жалко. Перья на его шлеме промокли и теперь висели, как петушиный хвост. Несмотря на то, что его лагерь подбадривал своего лорда прибаутками и свистением, тот не выглядел решительно или зловеще, и Эймонду думалось, что Кассандра отправила его сюда против воли, прямо как свинью на убой.       Его отряд остановился напротив Эймонда. Монред прочистил горло перед тем как начать и всё равно разволновался и пискнул как котёнок:        — Леди Кассандра… — он запнулся, но продолжил уже более смело, видя, как тысячи пар глаз уставились на него. — Леди Кассандра Баратеон, правительница Штормового Предела и Штормовых земель приказывает вам отступить, принц Эймонд. Замок вы не возьмёте, а если попробуете применить драконий огонь, то вашего зверя убьют скорпионы.       Капли стекали с капюшона на сапфир Эймонда с мерным стуком. Он глядел на Сванна долго и пронзительно, прежде чем дать ответ, из-за чего тот перенервничал и весь затух. По рядам его солдат пошли злые смешки.        — Это я приказываю Кассандре отступить именем короля-регента, — проговорил он в ответ. — И может тогда я пощажу вашего сына и его супругу и дарую ему право наследовать вотчину его деда, как и было положено по завещанию лорда Борроса с самого начала. То, что Кассандра возомнила себя леди Штормового Предела, а вас сделала своим лордом, делает вас не только предателями, но и узурпаторами.        — Мой сын добровольно отдал свои полномочия моей супруге сразу же, как только лорд Боррос был убит! — возмущённо вспыхнул Сванн и тут же осёкся, понимая, что взболтнул лишнего.       Эймонд ухмыльнулся:        — Всё-таки убит. Вами?        — Даже если и так, то это уже неважно! Леди Кассандра его первый ребёнок, наследие по праву принадлежит ей! Отступите, выдайте нам головы предателей с наших земель и больше не суйтесь к нам, иначе… — он обернулся к стенам и помахал рукой.       Люди увидели его знак и вывели под проливной дождь человека в кандалах. Тонкая хрупкая женская фигура, еле скрытая небрежной накидкой поверх грязной одежды, была меньше вдвойне по сравнению с людьми, которые грубо скрутили ей руки. Свалявшиеся чёрные волосы хлестали её по лицу из-за сильного ветра, но ей, казалось, было всё равно. Эймонд сразу узнал её. Марис. Бедняжка Марис еле стояла на ногах, и если бы её не удерживали с двух сторон, то она бы свалилась со стены.       Его охватила невыносимая злость. Он был готов с этого же расстояния броситься к ней, разодрать им руки в кровь и переломать все кости, а Кассандру убивать долго и мучительно, отрывая кусок за кусочком. Но он этого не сделал, напустив на себя спокойный вид, чтобы враг не увидел его слабость. Эти переговоры бесполезны, он это знал, но теперь он убедился, что Марис ещё жива и её ещё можно спасти. Остальное оставалось за дочерью.        — Штормовой Предел падёт на рассвете, — громко, перекрикивая шум моря и ветра, сказал он. — Головы всех предателей будут висеть на пиках, а их выпотрошенные тела будут четвертованы и скормлены дракону. Вас, лорд Монред, будет ждать оскопление, а вашу супругу пустят по кругу. Сына, быть может, я оставлю в живых, если вы сдадите замок лично. Даю вам ночь на раздумья. Примите верное решение.       С этими словами он развернулся и поехал к холму, где расположился небольшой лагерь. Там он переждёт ливень, а с рассветом начнётся жестокое кровопролитие.                     Стоять, прислонившись спиной к холодной каменной кладке, оказалось испытанием на выносливость. Особенно когда ветер, несущийся с моря, так и норовил забиться под полы плаща и унести ее за пределы крепости. Но Дейнис стояла как статуя и терпеливо наблюдала за каждым движением матери на стенах. Ураган хлестал ту с жестокостью, присущей Неведомому. Она так скрючилась, когда ее стали спускать под спасительную защиту замка, что было больно смотреть. У Дейнис обливалось сердце с каждым ее неосторожным и слабым шагом. Стражники волочили ее по грязи как безвольную куклу, и та не сопротивлялась: не было сил.        — Они ведут ее внутрь, как и ожидалось, — проскрипел Боремунд, — Идем. Посмотрим, где ее держат.       Троица незаметно проскользнула к черному входу, служащему для челяди. Немного покорпев над дверью, они вошли под спасительное укрытие тепла и сухости. Погреба растянулись на нижних этажах башни как лабиринты, но Боремунд знал этот замок как все свои пальцы и повел их коротким путем через тронный зал. Все дороги вели и проходили через него. И пока они крались в тени факелов, прижимаясь к стенам, Дейнис, затаив дыхание, оглядывала замок, в котором родилась.       Внутри он по-настоящему был великолепным. Коридоры округлялись, и, если высунуть голову через высокие мраморные перила, можно было далеко-далеко наверху увидеть массивную крышу купола, закрывающую башню. Ходы разветвлялись на каждом шагу. Каждый этаж соответствовал предназначенной иерархией: один служил псарней, другой кухней, третий амбаром, другой и вовсе купальнями. Окна здесь были небольшими, чтобы не пропускать внутрь холод моря; ни единой щели, чтобы ветер мог завывать много ночей подряд. Людей здесь почти не было: слуги попрятались, испугавшись осады, а стража замка в основном дежурила снаружи. Здесь остались только часовые, через которых беспрепятственно вел Боремунд.        — Здесь разве нет подземелий для заключенных? — шепотом спросила Дейнис у Корвена.       Тот безмолвно помотал головой.       Вот они проникли до тронного зала и увидели Марис, волочившую ноги вслед за своими охранниками. С мокрой до нитки накидки ручьем стекала вода. С противоположной стороны раздался громкий стук каблуков, и не нужно было строить догадок, кто пришел поглумиться над беспомощностью сестры.       Кассандра была одета в богато украшенное желто-серое платье. Кринолин, который придавал ей объем в бедрах, только полнил ее фигуру, не говоря уже о глубоком вырезе, из которого выглядывала обвисшая грудь, поддерживаемая корсетом. Длинный подол со вставленными кристалликами янтаря волочился за ней верным хвостом, а высокий ворот, сделанный из сафьяна, скрывал толстую шею с нацепленными на ней ожерельями и камнями с настоящий кулак. Чёрные, как смоль, волосы были убраны в хвост на затылке, но с зачесанным объемом на макушке, из-за чего ее лицо казалось вытянутым и овальным.       Троица притаилась за широкой колонной. Отсюда хорошо был виден пустующий трон и слышны голоса.        — Ты была просто великолепна, сестрица, — промурлыкала Кассандра, беря в ладонь осунувшееся лицо Марис. — Я знала, что ты мне понадобишься. А ты говорила: «пусти меня обратно домой! Он не поведется на твои провокации!», — она передразнила ее с напускным пищанием и хрипло посмеялась: — Видимо ты плохо его знаешь. Твое тельце, видать, ему очень дорого.       Дейнис со злости сжала кулаки, скрипя зубами от негодования.        — …наивная… — тихо и сипло ответила Марис, из-за чего Кассандра поначалу не услышала и сжала ее лицо, заставляя повторить. Ей стоило огромных усилий повысить голос. — Наивная. Он дает тебе время, как охотник добыче, прежде чем загнать тебя в силки.       Кассандра с отвращением отпрянула от нее, зарядив звонкую пощечину. Ее толстая грудь с возмущением вздымалась, подобно вулкану. Карие, почти чёрные бездушные глаза смотрели с ненавистью. От очередной тирады и рукоприкладства, к которому она прибегала достаточно часто, Марис спасло то, что в зал ворвался Монред Сванн. Он, словно толстый бочонок вина, неуклюже перебирал короткими ногами. От него разило страхом.        — Уведите ее, — прошипела Кассандра, взмахнув рукой. — Не давайте ей еду. Ей и так сегодня помирать.       Боремунд, наблюдавший за этой сценой с немым осуждением и печалью в глазах, встрепенулся и, крадучись, пошел вслед за стражей. Корвен за ним. А Дейнис, не спуская с Кассандры взгляд, осталась ненадолго, чтобы подслушать.        — Ну, чего язык проглотил? — сварливо спросила леди Баратеон, оглядывая супруга сверху вниз так, будто окунула его в кадку с рыбьими потрохами. — Я тебя послала к этому одноглазому идиоту чтобы ты припугнул его, а не наоборот!       Тот отдышался и только потом простонал:        — Любимая, ты совершаешь ошибку, — со страхом и смирением сказал он, дрожа от холода. — Жемчужина моя, он сказал, что если мы добровольно сдадимся, то он пощадит Борроса и отдаст ему во владение Штормовой Предел.        — Он и так его! — взревела та. — Он наследует все титулы и владения моего тупого отца, а когда у меня появится внук, то его линия напрочь укоренится на штормовом троне.        — Н-но милая м-моя голубка, правишь всем ты, а не он, — осторожно заметил Монред, пряча лицо от праведного гнева жены.        — Штормовым землям нужна железная рука, идиот, иначе кто бы устроил этот союз с Ланнистерами, кто бы подстроил удобную смерть моего отца в море? Плевать мне на «черных» и их престол, который у них отняли, главное — это дать Лореону совершить то, что он задумал, и посадить на трон принца Эйгона. Тогда мы будем ближе ко двору и вернем прежнее влияние, которое утратили, а все отпрыски и родственники одноглазого ублюдка, в том числе и Люцерис со своими полукровками, сгинут один за другим. Пора сместить Таргариенов и начать новую правящую династию, ты так не считаешь?        — С-считаю, ненаглядная моя…        — Значит хватит ссать от страха как младенец и иди на стены командовать гарнизоном! — рявкнула Кассандра, и тот, поджав хвост, побежал обратно наружу.        — Дейнис, нам надо торопиться! — до нее раздалось шипение Корвена.       Она проводила удаляющуюся Кассандру и вернулась к рыцарю. Вместе они преодолели тронный зал и поднялись по крутой лестнице вслед за Боремундом, который следил за тем, куда ведут Марис.       Коридоры протягивались долго и выглядели одинаково. Серый камень отливал белым, когда яркие вспышки молний освещали башню, а грохотание грома заставляло думать, будто сейчас все этажи обрушатся вниз и Штормовой Предел падет от божьего гнева. Здесь не было вычурных портретов, как во владениях Ланнистеров, тут не блестело золотом и драгоценными камнями, а вместо бесполезных хрупких ваз стояли чьи-то рыцарские латы, панцири и шлемы с небольшой историей древних правителей Штормовых земель, живших тут задолго до завоевания Эйгона, и предков Баратеонов. Даже оружие, давно покрытое ржавчиной, висело под потолком, отсылая на дальние времена и великих штормовых владетелей. Если это все можно было собрать, то этих атрибутов хватило бы, чтобы экипировать небольшой отряд.       Когда они в очередной раз поднялись на этаж, счет которых Дейнис не вела, она оглянулась вниз. Они были не слишком высоко, а это значит, что здесь наверняка находились спальни для гостей или правящей четы — не так низко и не столь высоко, чтобы можно было недолго подниматься.        — Они ведут ее мимо пиршественного зала, — прошептал Боремунд, когда они затаились за колонной в тени мрака. — Мне кажется, я знаю, где ее скрывают. В зале есть лестница, ведущая в покои Кассандры. Она всегда ею пользуется, когда спускается отобедать или встретить посланников и наверняка держит Марис где-то поблизости, чтобы она была у нее под носом. Сейчас там стоит целый отряд часовых. Надо прийти сюда глубоко ночью, в час совы.       С этими словами они спустились вниз таким же путем и притаились в сухих погребах на нижнем этаже, чтобы вместе со ждущим их отрядом вернуться и вызволить Марис.       Несмотря на ночь, сон не был ни в одном глазу. Дейнис нервно теребила промокшие рукава в надежде себя успокоить. Корвен подсел к ней рядом и предложил яблоко, но та отказалась. Плохие, надоедливые мысли посещали ее голову в самый неподходящий момент, и она никак не могла избавиться от их роя. Он глухо шумел и мешал думать.        — Ваше высочество, это правда, что вы видите вещие сны? — вдруг спросил рыцарь.        — Да. Кто тебе об этом сказал?        — Ваш отец обмолвился до того, как мы сюда приехали.       Что ж, такими темпами скоро весь Вестерос узнает о ее даре и проклятии, но если Эймонд поделился этой тайной с другом молодости, то на это были свои причины.        — Да, я вижу сны, Корвен, но не понимаю. Все они как-то связаны со смертями членов моей семьи. Но одно дело видеть, другое трактовать. Я еще не научилась всматриваться настолько детально, чтобы понимать их.        — Я даже представить не мог, что ребенок, за рождением и взрослением которого я наблюдал, может видеть такое… — улыбнулся Корвен, предаваясь воспоминаниям. — Я помню, как ваш отец прилетел сюда после битвы в Долине и увидел вас впервые. Здесь царила любовь и все были счастливы, война почти закончилась и где-то впереди теплился мир. Теперь это место превратилось в чужое мне, а здешний люд — во врагов.       Дейнис вымученно натянула уголки губ, чтобы его подбодрить:        — Мы избавим ваш дом от предателей уже сегодня. И все будет так, как было.       Она верила своим словам и придавала уверенность ему. Ему хотелось доверять ей и внимать ее словам. Это было больше, чем вера. Это была глубокая преданность.       Усталость и сухость в конце-концов сморили ее и она уснула, пусть и ненадолго.                      — Ваше высочество, пора, — вскоре ее разбудил голос Корвена и легкое прикосновение к плечу, заставившее ее вздрогнуть.       Она поднялась с места, сбрасывая с себя остатки сна. Спала она поперек какого-то мешка с мукой, из-за чего отлежала бок. Они здесь были одни, и лишь тусклый свет догорающего факела освещал им небольшой погреб.        — Отец ушел за отрядом и велел нам ждать, — рыцарь проверил меч и кинжалы на поясе. — А вот и он.       Боремунд вернулся сюда с мокрыми от продолжающегося ливня солдатами. Вряд ли сидение под землей в холодных туннелях им понравилось, но выбора все равно не было. Они скинули с себя плащи и выразили готовность идти. Всего было десять человек, больше они взять не могли, но все эти люди были одобрены лично Эймондом, поэтому на них можно было положиться.       Они снова пошли тем же путем, которым следовали раннее, чтобы проследить местонахождение Марис. На этот раз им тоже повезло: на пути им никого не встретилось, зато самое сложное поджидало их почти в конце. В коридоре с пиршественным залом и покоями леди Кассандры стояла двойная стража почти у каждой двери. Спровоцировать бой? Услышат. Отвлечь? Но как?       Малочисленный отряд распределился на две группки, одной командовал Боремунд, другой Корвен. И именно ему пришла идея действовать. Он со звонким лязгом уронил стоящие неподалеку доспехи и привлек внимание части часовых. Боя не случилось: от них избавились быстро и почти безболезненно — кинжалом по глотке. А тела бросили в кучу в тень, чтобы никто не увидел трупы и не позвал на подмогу. Расчистив себе путь, они двинулись мимо зала, рассчитывая на то, что Кассандра в это время спит или развлекается с кем-нибудь в постели. Если ее покои находятся прямо над залом, то и Марис была недалеко.        — Мы пойдем с той стороны, вы с этой, — скомандовал Боремунд, ведя группу направо.       Дейнис и Корвен двинулись налево, ступая тихо. На полу не было ковров, которые бы заглушали их шаги, поэтому они перевязали тканями плащей ботинки. Это помогло им обойти как можно больше дверей. Часть из них была заперта, да и выглядели неказисто, без охраны и внимания. Зато в конце коридора, возле дубовой дверцы с позолоченной ручкой стоял целый отряд. У одного из них на поясе висели ключи.       Внезапно раздались чьи-то шаги. Они прижались к стене, затаив дыхание и следя за приближающимся гостем. Дейнис уже готовилась напасть и обезвредить человека, который бы поломал весь их план, но это всего лишь была служанка, несущая на подносе какие-то деревянные лукошки и тряпочки. Юная девушка с миниатюрной и худощавой фигуркой тряслась от каждого раската грома и оглядываясь по сторонам, пугаясь прыгающих теней от света факелов. Под чепчиком пробивался пучок чёрных волос. Она прошла прямо к страже, разбудив их стуком каблучков, и проговорила высоким дрожащим голосом:        — Мейстер приказал мне осмотреть миледи.       Один из них, с ключами на поясе, недовольно проскрипел, раздраженный тем, что его отвлекли таким пустяком:        — Леди Кассандра приказала никого не впускать к заключенной.       Но та с упорством, на первый взгляд, не подходящим к ее внешнему виду, повторила свою просьбу. Несмотря на голодные взгляды мужчин, она сохраняла спокойствие, хоть и дрожала от каждого стороннего звука.        — Она приказала не давать ей еды, но не мази и припарки. Леди Марис стояла под проливным дождем, и если она заработает простуду и умрет в этой же камере до рассвета, то это будет по вашей вине!       Те переглянулись. Им было известно, какая участь постигнет заключенную с утра, и если вдруг та по каким-то причинам та умрёт до назначенного времени, то им отрубят головы и замок будет взят. Поэтому, недолго думая, они открыли дверь и впустили девушку внутрь.       Дейнис и отряду выпала хорошая возможность попасть в комнату. Она кивнула Корвену на дверь и вынула из ножен меч. Всего стражников было пятеро. Почти поровну.       Рыцарь сначала поколебался, раздумывая, стоит ли рисковать, когда они находятся в близи к покоям Кассандры, которая может услышать шум и лязг мечей, но другого выхода не было. Пока коридоры пустовали, а ночь была в самом разгаре, надо было действовать быстро и решительно. Он дал наказание остальным и вытащил кинжал, чтобы кинуть его в другой коридор. Скрип стали о каменный пол отвлекли стражу.        — Что это было?        — Звук исходил оттуда!        — Да мыши, наверное…       Одному из них в глотку прилетел нож, но никто из их группы не кидал его. С другой стороны коридора из темноты кинулся отряд Боремунда. Их атака была быстрой и жестокой, но защита противников была не менее яростной. Соотношение сил было в пользу освободителей, но у стражи было преимущество в стремительной реакции. Недолго думая, они поняли, в чем дело, и принялись защищать заключенную во что бы то ни стало. Корвену пришлось немедленно прийти на помощь отцу, и теперь десяток человек сражалось против единиц. Дейнис и сама вступила в схватку, ранив кого-то за ногу. Крики и лязг мечей уже давно должны были разбудить весь замок, но он спал в глубокой дреме, лишь изредка прерываясь на раскаты грома, которые и помогали скрывать нежелательный шум под своей завесой.       Схватка была недолгой: совсем скоро стражники полегли, унеся с собой большую часть их отряда. Но один из них, крикнув от испуга, полоснул кого-то по лицу и унёсся со всех ног, оставив дверь в комнату Марис открытой. На пороге валялись только трупы, истекающие кровью. Служанка выглянула оттуда и склонила голову, стараясь не смотреть на тела, с которыми говорила несколько мгновений назад, сморщив тоненький носик:        — Сир, я сделала свою часть, как вы и приказали. Вы точно не расскажете ему о том, что я встречалась с Микелем в конюшне?       Теперь девушка не дрожала от страха, а в глазах застыл умоляющий и хитрый огонек. Боремунд, видя смятение остальных, хмыкнул, объясняя свою затею:        — Увидел ее, когда осматривал коридоры. Несла припарки своему дружку-пажу, с которым лобзалась в тайне от другого. Ладно, Сьюлин, — он снисходительно обратился к ней. — Твоя тайна уйдет со мной в могилу.       Она счастливо хлопнула в ладоши. Дейнис подивилась ее прыти: ведь она могла сдать весь их план Кассандре и только выиграть от этого, но вместо преданности она выбрала сохранить свою тайну. Поистине легкомысленная девочка.       В покоях раздался пронзительный кашель. Дейнис бросилась к матери, сидящей на голом полу с железными кандалами. Марис кашляла и жала ноги к себе, чтобы согреть их. Мокрая одежда облепила ее исхудавшее тело, а тепло давала только скудная свеча, стоящая на тумбе вдали.        — Мама, я пришла за тобой, я здесь, — она подняла ее голову.       Затуманенный взгляд мамы долго не мог сфокусироваться, а тело предательски вздрагивало от каждого сказанного слова. Но она узнала ее голос. Его она узнает из тысячи, ведь он принадлежал ее дочери.        — Я брежу или это ты, Дейнис? — прохрипела Марис, протянув к ней свои холодные синие руки.        — Это я, ты не бредишь. Я с тобой. Сейчас мы вместе отсюда уйдем…        — С этим вам придется помедлить, — подала голос Сьюлин, с любопытством наблюдавшая неподалеку. Когда на нее обратили внимание, она вжала голову в плечи.        — Она права, — кивнул Боремунд. — Один из стражников смог скрыться и сейчас приведет подмогу. Даже при всем желании мы не успеем уйти к туннелю с больной.        — Но я не оставлю ее тут! — возмутилась Дейнис, с отчаянием переводя взгляд с Корвена на его отца. Внезапно ее осенило. Она повернулась к рыцарю: — У тебя с собой тот плащ из лодки?        — Да, я достал его на случай, если вы решите переодеться, — он недоуменно вынул его из дорожной сумки.       Принцесса выхватила его и попросила подать ей связку ключей. Отыскав нужный, она расстегнула кандалы матери и помогла ей встать. Боремунд протянул с собой флягу с элем, и спасительный глоток немного привел Марис в чувства.        — Ты сможешь ходить? — заботливо спросила ее Дейнис, убирая ее мокрые волосы со спины.        — Да, но ты же слышала… — она снова излилась в судорожном кашле, после которого ее голос сорвался. — Вы не сможете уйти со мной.        — Мы и не уйдем, — Дейнис повернулась к служанке, которая стояла и считала ворон в окне. Она будет довольно похожей заменой. — Сьюлин окажет нам еще одну маленькую услугу.                      — Вот они! Держите их!       Яростный крик стражи прорезал тишину вместе со вспышкой грозы. Дейнис и малая часть выживших бежали по тронному залу к путям отступления, но их перехватил свежий отряд замка и окружил. Боремунд успел скрыться еще до того, как они спустились вниз, чтобы помочь Эймонду проникнуть в замок через ворота.        — Вот эти твари пытались украсть заключенную из-под ареста и перебили всех остальных! — взвизгнул тот стражник, который успел убежать и привести подмогу на помощь. Его нога была наспех перемотана тряпьём, чтобы остановить кровотечение. Кажется, это его Дейнис полоснула во всеобщем хаосе.       Они были в меньшинстве. Им отрезали путь обратно. Но Дейнис на это и рассчитывала: до рассвета было не так много времени, дождь начал утихать. Отец в любом случае войдет в замок, надо только потянуть время и отвлечь Кассандру.       А вот, к слову, и она.       Женщина, наспех одетая служанками, спускалась с лестницы с каким-то слугой. Ее щеки были красными, и вряд ли от гнева. Полуприкрытые от неги глаза лениво следили за происходящим, зато голос, как всегда, был громким и донельзя мерзким:        — Как эти крысы пробрались в замок?! Кто их сюда провел, я вас спрашиваю?!       Она запахнулась в шаль, скрывая голую шею и синяки на ней, оставленные тем же самым слугой незадолго до того, как их разбудили, и гордо вскинула голову, осматривая пойманных. Когда она узнала в них Дейнис, то тут же хитро оскалилась. От ее улыбочки по коже принцессы пронеслись мурашки. Тогда, в столице, когда они сцепились языками, и она могла быть уверена в том, что Кассандра ей ничего не сделает, но сейчас, на чужой территории, когда у соперницы развязаны все руки… от нее можно было ждать что угодно. Но Дейнис не боялась. Вся ярость за мать забурлила в венах и накатила на нее волной.        — Я видел в их числе вашего дядю, — с готовностью ответил спасшийся стражник.        — Крысы бегут с корабля, думая, что он сейчас утонет, — еле слышно прошипела Кассандра, но тут же громко заголосила: — Что встали?! Поймать его и привести ко мне! Этот старикашка оказался проворнее, чем я думала.       Её взбудораженные крики разбудили, казалось, весь замок. С другой стороны лестницы спустился юноша, чертами лица напоминающий покойного Борроса. Ну конечно, это был его внук. Кузен спешно преодолел пол залы, прежде чем оказался подле матери, осматривая пойманных удивленными глазами.        — Матушка, что тут творится?        — Одноглазый послал сюда отряд, чтобы украсть Марис, — ехидно пропела Кассандра, говоря о сестре так, словно та была вещью, а после перевела взгляд в сторону и спохватилась: — Сирелла, голубка, зачем ты спустилась? Тебе нужен покой! Иди, мы разберемся!        — Простите, миледи, но я боюсь сегодня спать, — в ответ — мягкий, но раздраженный девичий голос. Девушка с округлившимся животом и золотыми локонами спустилась по лестнице при помощи служанки. — Мне будет гораздо спокойнее с мужем.       Дейнис догадалась, что это была Сирелла Ланнистер, жена Борроса Младшего. Кассандра захлопотала над ней, как курица-наседка над яйцом, но той это явно не нравилось. Какая же тетушка все-таки была глупой и такой наивной. Ее же обводят вокруг пальца! Ланнистерам нужен их наследник в Штормовом Пределе, вот они и выдали последнюю оставшуюся незамужнюю сестру Лореона за лакомую кандидатуру. А Кассандра, как дитя, по-настоящему верила, что это крепкий и надежный союз. Да Ланнистеры ради трона кого угодно оставят в дураках!       Сирелла подошла к мужу и оглянула их мелкий отряд презрительным взглядом зеленых глаз. Когда ее взор остановился на Дейнис, то она улыбнулась — едко, прям как ее мать:        — И принцесса Дейнис здесь, какая встреча. Я слышала, ты летала ко мне домой и успела навести там бардак, да еще и дочку Висеньи с собой прихватила, — она погладила живот, удовлетворенно прильнув к Борросу, будто и правда его любила, а не использовала для зачатия своего наследника. — Впрочем, не так уж она нам и нужна. Был бы сын, было бы всё проще, а эта дура даже такое простое дело провернуть не смогла.       В глотке Дейнис заклокотала ненависть, но Корвен еле заметно дотронулся до нее и остановил тираду, готовящуюся вырваться из нее.        — Я вижу, она повадилась шастать по чужим замкам, — протянула тетушка, подхватывая тон невестки и обращаясь к племяннице: — Твой папаша кичился победой, потому что был уверен, что вы вернете ему мою драгоценную сестренку. Ах, как жаль, как жаль, что моя стража оказалась бдительной и преданной мне! А теперь у меня не только его жена, но и дочь. Так можно и всю семейку собрать!       Она расхохоталась, довольная случайной победой, а потом повернулась к стражнику и осведомилась:        — Что с этой дрянью? Она у себя?        — Да, миледи, они не успели ее вызволить. Спит…        — Спит… ну пусть спит в свой последний раз. А я пока поиграюсь с ее дочкой. Взять их!       Ее люди подошли ближе, как Корвен крикнул на весь тронный зал. Те остановились.        — Кузина, подумай еще раз! Ты сейчас стоишь не на стороне победителей. Ты поможешь Ланнистерам в их замысле, а потом они убьют и тебя, и твоего сына. Именно так они и действуют.        — Вздор! — возмутительно рявкнула Сирелла. Ее розовый рот искривился в гневе. — Баратеоны всегда были нам союзниками, а наш будущий наследник только сделает нас крепче.        — Эймонд потерял шанс на примирение еще в ту злосчастную ночь, — Кассандра казалась озлобленной, но ей двигала только обида. Обида и ненависть к самой себе. — Когда он выбрал себе в жены замарашку Марис. Отцу пришлось отдать меня за этого болвана Сванна! Теперь он гниет на морском дне, и скоро та же участь постигнет и сестру.       Ее сын, ничего не говоривший, вдруг совестно вжал голову в плечи. Он и до этого не славился особой смелостью, предпочитая спихивать ответственность на мать, которая всегда поможет сыночку и сделает за него всю грязную работу, а теперь и вовсе превратился в ребенка, которым нужно управлять. Прям как его никудышный отец.        — Ты убила лорда Борроса, — подала голос Дейнис, до этого молчавшая. — И провернула это очень хитро: смахнула все на шторм и, держа траур, тайно готовилась к войне. Это все довольно умно, но под твоими стенами стоит многотысячная армия, собранная из твоих же вассалов. Твое небольшое войско и гарнизон не выдержит атаки.        — Не я убила его, а флот Грейджоев, который повел его по ложному направлению, — Кассандра отмахнулась от этого обвинения так легко, будто говорила о чем-то простом, не требующего внимания. — Кто виноват в том, что он не умел управлять кораблем и не выдержал обычной морской тряски? Я умнее его. Я возвеличу наш дом и сделаю его мощнее, чем при его правлении. И для этого мне не нужна «армия из моих вассалов». Все предатели так или иначе умрут.       В голове Дейнис не складывалось понятие, как собственная дочь может убить своего отца из-за каких-то обид, случившихся много лет назад. Для неё это было непостижимо и аморально. Нормальный человек не пошёл бы против семьи, но Кассандра вряд ли была в своём уме, раз столько лет вынашивала план мести. И оттого её было несколько жаль.       Прислушавшись, она поняла, что дождь прекратился, а кусочек неба, видный из окна на нескольких этажах выше, прояснился от первых рассветных лучей. Корвен продолжал убалтывать кузину, но Дейнис их уже не слушала, всё внимание сосредоточив на внешних звуках, на едином намёке снаружи о том, что отец начал атаку.       И он её не подвёл.       В зал влетел Монред Сванн и заверещал, не обращая внимание на собравшихся здесь людей:        — Он начал осаду! Скоро он возьмёт замок! Надо сдаваться! Может тогда мы спасём хотя бы сына!        — Меня? — рассеянно спросил Боррос.        — Тупой болван! — Кассандра дала мужу затрещину по затылку, приводя в чувства. — Ты не видишь, кого мы поймали? Лучше ищи ублюдка Боремунда, он с ними заодно! И казните эту дуру, может тогда одноглазый задумается, а если до него не дойдёт, то скиньте со стены его дочь…       Внезапно Дейнис отшатнулась: стоящий рядом Корвен стремительно метнулся в сторону, взъерошив ей волосы и оставив шлейф сырости и ночной прохлады. Гибкий и ловкий рыцарь преодолел расстояние до Борроса за считанные секунды, не успела стража среагировать, и перерезал ему глотку. На Сиреллу, стоявшую рядом, брызнула кровь, и она завизжала на весь зал, стряхивая её с себя. Она даже не обратила внимание на супруга, который навзничь упал на пол и стал корчиться с бульканьем во рту, пока не затих.        — Мой сын! — завизжала Кассандра, кидаясь к нему. — Взять его! Взять их!        — Уберите с меня эту кровь! — в ответ рыдала Сирелла, пытаясь почистить себе лицо рукавами.       Корвен грубо схватил ее за плечо и прижал к себе спиной, приставив к глотке кинжал. Дейнис впервые видела его таким равнодушным и жестоким. На его щетинистом лице застыло что-то, что напоминало справедливую месть, будто бы он был настоящим вершителем судеб.        — Шелохнётесь, и я убью последний шанс на продолжение вашего рода, — отчеканил он.       Стража попыталась скрутить Дейнис, но последние оставшиеся помощники отца столкнулись с ними в схватке, и ей ничего не оставалось сделать, как спрятаться за Корвена. Она была растеряна и напугана внезапной смертью кузена. Он не желал никому зла, она была в этом уверена, он лишь действовал по указке матери, которая всегда хотела для него лучшего. Заслужил ли он смерть? И Корвен… разве рыцарь мог сделать больно беззащитному человеку? Ей впервые стало страшно находиться рядом с ним.       Монред, заплакавший по Борросу, начал рвать на себе волосы, видимо метаясь между верностью супругой и долгом. Но он всё-таки сделал свой выбор.        — Откройте ворота, я вам приказываю! Откройте ворота!        — Нет! — перекрикивая его, закричала Кассандра. — Не смейте, иначе я отрублю вам головы! Штормовой Предел не сдадится!       Где-то над ними раздался громкий драконий рёв и всплески моря. Человеческие крики ужаса дошли даже сквозь каменные стены, прокатываясь по башне эхом, а недолгое время спустя в замок ворвались осаждающие и заполонили коридоры. Тронный зал окружили первым. Стража Кассандры побросала мечи, а её саму с супругом схватили и поместили в кандалы. Корвен передал Сиреллу и приказал следить за ней. На полу остался лежать только труп Борроса.        — Зачем ты убил его? — тихо спросила Дейнис, глядя на закатанные глаза и медленно бледнеющую кожу.       Корвен поморщился, будто его ударили, но не ответил.                     Эймонд спрыгнул с седла, когда Сиракс приземлилась за стенами замка. Она пожгла добрую часть гарнизона и успела раскромсать на части скорпионы, но в больший восторг её привел сытный завтрак, от которого остались пепел и обгоревшие трупы. Боремунду удалось открыть ворота почти сразу же, как только началась атака, поэтому собранное войско Эймонда не только без труда перебило вражеский лагерь, который без поддержки своей леди растерялся и потерял дисциплину, но и вошло внутрь, взяв всё под контроль. Лордов-предателей он приказал казнить, а их наследников явиться в столицу и присягнуть на верность, отдав во двор ценных заложников, судьбу которых решит он сам. Что до самой Кассандры…       У него бешено стучалось сердце. Он боялся не успеть. Боялся, что случилось что-то непоправимое с Марис и Дейнис. И как только он вошёл под своды замковой башни и окунулся в далёкие воспоминания молодости, когда прилетел сюда в первый раз заключать брак, то почувствовал соприкосновение с чем-то родным. Он искал в лежащих трупах знакомое лицо, боясь подумать, что там лежала Марис, и не видел, куда он идёт, лишь бы найти её. Яркие лучи солнца после жестокой бури освещали ему путь в полумраке, как маяк. Он был кораблём, ищущим своё пристанище.       Внезапно у него оборвалось сердце. Он увидел в углу женское тело, закутанное в плащ, и копну чёрных волос, забрызганную в крови. Эймонд бросился к телу, молясь, чтобы это была не Марис. И когда он повернул к себе бездыханное лицо, то возрадовался своей ошибке. Это была не Марис, но довольно похожая на неё девушка, ещё совсем юная и убитая ножом в грудь. Он положил её на место, воодушевлённый тем, что зрение его обмануло.        — Сьюлин! — послышался мужской голос, а затем показался и его хозяин в соседнем коридоре и, увидев несчастную, зарыдал. — Почему ты здесь, если ты была у мейстера? Как же так?..        — Эймонд…       Он обернулся. К стене жалась Марис, сдерживая порыв кашля, чтобы его не напугать. Она была одета в платье служанки с чепчиком на голове, но принц узнал её сразу же. С сердца свалился настоящий булыжник.        — Ты жива, о боги, ты жива…       Эймонд не помнил, как преодолел расстояние, разделяющее их, не помнил, как прижал её дрожащее тело к себе, не помнил, как вдохнул запах её волос и дотронулся до ледяных рук, на запястьях которых остались красные следы от кандалов. В нём бурлило счастье, несравнимое ни с чем.        — Как же… Почему ты так одета? — он целовал её во все места, куда мог дотянуться, попеременно кидая вопросы, о которых он тут же забывал.       Марис закашлялась и неспешно объяснила, что Дейнис поменяла её и пришедшую на помощь служанку местами. Она переоделась в её одеяние, а на ту нацепили железные оковы и закутали в плащ. Если не всматриваться, то можно было на первый взгляд не отличить их обеих на какое-то время, на что и рассчитывала Дейнис. Марис укрыли в погребе, а когда осада закончилась, то вышла наружу.       Эймонд, слушая её, почти не вдавался в подробности и наслаждался только её голосом. Взятие Штормового Предела не радовало его так сильно, как возвращение Марис домой.       Они вышли во двор, на который выводили оставшийся гарнизон.        — Что с ними делать, ваше величество? — спросил какой-то лорд, на что Эймонд отмахнулся и сказал отдать их на обед Сиракс. Люди, услышав это, упали на колени и начали молить о пощаде, на что тот отмахнулся.        — «Ваше величество»? — переспросила Марис, на миг прищурившись. — Джейхейрис что, умер?        — Это долгая история, я расскажу её, когда мы вернёмся в столицу. Ты упустила очень многое…       Сюда же привели Кассандру и Монреда, красных от слёз и ярости. Первую, скорее, больше заботило собственное поражение, чем смерть сына, а последнего — ужас от того, что Эймонд мог с ними сделать за предательство. И был прав.        — Что прикажите, ваша милость? — Боремунд весело подошёл и вальяжно приосанился, наслаждаясь справедливой карой.        — Помнишь, Сванн, о чём я тебе обещал? — Эймонд оскалился. — Монреда оскопить, казнить и отправить его тела по кусочкам к нему в имение. Его родственники должны немедленно явиться в столицу для присяги.       Тот, как только услышал свой приговор, зарыдал как младенец:        — Я прошу о вашей милости! Пожалуйста!       Но его мольбы не были услышаны. Его увели.        — Что до Кассандры… — продолжил Эймонд, оглядывая сверху вниз ненавистную ему женщину. — Отдать её войску, пусть позабавятся сколько душе угодно, а её судьбу в дальнейшем будет решать моя жена.       Марис на этот счёт не проронила ни слова. Она смерила сестру не ненавистью, не яростью, а равнодушием. Кассандра же сначала не поверила своему приговору, но как только её взяли под руки, чтобы увести, то закричала на весь замок так, что многие зажали уши:        — Вы захлебнётесь в крови за моего сына! Ланнистеры от всех вас оставят только кости и кишки! Радуйся, сука, потом и тебя отправят ублажать всю армию Лореона, готовься!       Эймонд кивнул Боремунду, и тот влепил Кассандре крепкую пощёчину. Она сразу заткнулась.        — Сумасшедшая шлюха, — прошипел он, заботливо пряча Марис под своё надёжное крыло. — Совсем рассудком помутилась.        — Она убила нашего отца, — подала она голос, пряча лицо ему на грудь. — Похороны были ложными, меня сразу бросили в темницу, а Штормовой Предел закрыли. Флорис и Эллин тоже приехали, она поместила их на верхние этажи вместе с детьми, когда они начали возмущаться её союзу с Ланнистерами. Но их она не мучила, а меня морила голодом, избивала и… — её голос осёкся.        — К тебе кто-то прикасался? — тут же вспыхнул Эймонд.       Марис не ответила, но он всё понял. Его душила вина за своё бездействие и ярость на ту, кто причинил столько боли его жене. Они все не заслужили той казни, которую он им даровал. Они заслужили пожизненных мук.       Тут-то и вынесли тело Борроса Младшего, а вместе с ним вышли Дейнис и Корвен с беременной Сиреллой. Эймонд удовлетворительно оглянул труп:        — Ты выполнил своё обещание, Корвен. Теперь мы в расчёте.       Рыцарь кивнул. Дейнис поняла, что тогда они говорили именно об этом, но сейчас у неё не было желания вдаваться в подробности. Она обняла маму. Ей понадобится много времени, чтобы прийти в себя.        — Не трогайте меня! — возмущалась Сирелла, когда её передали страже для того, чтобы поместить в карету и отвезти в столицу.        — Она носит будущего наследника Штормового Предела, — отметил Боремунд, еле скрывая отвращение к её особе.        — Она побудет у нас как заложница, — пояснил Эймонд. — Если родит сына, то он унаследует свои владения и отправится к тебе на воспитание. Если дочь…        — У леди Эллин Баратеон есть сын десяти лет. Мальчик упрямый, но послушный. Из него может вырасти неплохой правитель.       Оба кивнули друг другу, условившись на высказанных мыслях. Штормовым Пределом есть кому править, династия Баратеонов, к счастью, не обрывается на отпрыске Кассандры. Может, хоть сын Эллин сможет стать таким, как его отважный дед.        — Пока наследник не определён, Штормовыми землями будешь править ты, — обратился принц к сиру Боремунду. — Благодарю за содействие короне.       Тот благодарно склонил колено. Корвен радостно поздравил отца с новой должностью.       Эймонд приказал готовить армию к возможному походу в Простор из-за неспокойных новостей оттуда, решил дела, связанные с предателями, и они отправились в путь: Дейнис летела впереди, а он и Марис на Сиракс замыкали шествие. Корвен сопровождал карету с леди Сиреллой.       Увы, это были не все неприятности, которые их поджидали.

***

      Уже вечером они были дома, а эскорт с леди Сиреллой прибыл через две недели. Её сразу же осмотрел мейстер, но он не выявил никаких осложнений. Эймонд сразу же запер её в выделенных покоях и приставил стражу. Марис тоже подверглась тщательному досмотру, и простой простудой она не отделалась: Орвиль увидел осложнение в лёгких из-за долгого нахождения в сырых помещениях, недоедание и множество синяков по всему телу. Где-то он наложил припарки, где-то пользовался мазями и отварами. Марис совсем скоро выздоровела, пусть и не полностью, но на её щеках уже появился румянец и кожа перестала быть бледной. Эймонд всё время не отходил от неё ни на шаг, и воссоединение семьи очень радовало Дейнис. Не хватало только Ширы.       Новость об отставке Джейхейриса матушка восприняла очень радостно, особенно после того как узнала, что именно он хотел сделать с её супругом и какие предпринимала попытки Хелейна, чтобы избавиться от Дейнис. Дар дочери она восприняла очень тревожно и долго сокрушалась, почему та не рассказала ей с самого начала, а Мейгору встретила со всей любовью, на которую мог быть способен её ослабевший организм. И теперь новоиспечённая внучка была её новым смыслом жизни.       К сожалению, в такое время счастье не может длиться вечно.       Дейнис шла к себе в покои после совместного ужина. Замок ложился спать. Сегодня был трудный день: она провела время с матерью и Мейгорой, за которой требовался глаз да глаз. В основном именно это дитё создавало много шуму в последнее время, потому что больше было некому. Джейхейрис, Джейхейра и Эйнар чаще всего были в своих покоях, изредка отставленный король выходил прогуляться в сад. Мейстер пичкал его какими-то лекарствами, чтобы привести того в разум, и, кажется, это понемногу действовало. Он стал спокойней, перестал нервничать и тревожиться. Джейхейра до сих пор поправлялась после родов, но ей уже становилось лучше. Хелейна, как и Визерра, так и не выходила из своей опочивальни, но и это к лучшему, ибо, если бы Марис её увидела, то не оставила бы живого места. Бейла тоже нянчилась с внуком Дейроном и Марис встретила очень тепло. Можно было сказать, что в их семье теперь царила настоящая гармония.       Если бы не одно «но».       Дейнис увидела у своих дверей Корвена, переминавшегося с ноги на ногу. Рыцарь терпеливо ждал её и, увидев её, встрепенулся:        — Ваше высочество, мне надо с вами поговорить…       Она нахмурилась, не ожидав от него внезапной откровенности, но впустила его внутрь. Мейкара ещё не было: после изнурительной тренировки с Эймондом он находился в купальне и смывал с себя тяжесть дня, поэтому им никто не помешает. Принцесса села у камина, который теперь приходилось топить по ночам, ибо с каждым днём становилось всё холоднее, и пригласила Корвена рядом на прикроватный диванчик.       На его лице смешались смущение, детская робость и стыд. Он сокрушался. Он о чём-то переживал. Дейнис очень хотела спать, но терпеливо ждала, когда он начнёт говорить, и Корвен был благодарен ей за это.        — Незадолго до окончания первого Танца Драконов… — он нервно сглотнул. — …ваш отец предложил мне место в королевской гвардии. Я был зелёным юнцом, мечтающим стать как Кристон Коль — известным рыцарем, добиться успеха на военном поприще, стать полезным государству. Принц Эймонд пообещал мне исполнить мою мечту взамен на одно маленькое обещание, которое я окажу в будущем. И им оказалось убийства Борроса Младшего. Он приказал это сделать, чтобы избавить линию наследования Баратеонов от пятна Кассандры и поставить своего человека. Тогда, в замке, вы спросили меня, почему я это сделал, но я не ответил. Сейчас я раскаиваюсь вам в своей страшной тайне.       Корвен смотрел как самый преданный пёс, который провинился и теперь желает заслужить доверие своего хозяина. Дейнис стало его жаль. С того самого дня она не требовала от него объяснений, но он пришёл и стал сам умолять оказать ему милость.        — Он был предателем так или иначе, — вздохнула она. — И неспособным к правлению. Может, так оно будет лучше. В этом нет твоей вины, Корвен, ты лишь исполнял данное обещание.        — Я бы не хотел, чтобы вы думали, что я хладнокровный убийца. Я всегда буду предан вашей семье и… вам.       Что бы это ни значило, Дейнис устало улыбнулась. Ей не хотелось вдаваться в подробности и ковыряться в тайных смыслах его слов. Корвен знает, что будет, если нарушить свои клятвы. И она тоже.        — Спасибо за искренность, — всё, что она могла ему сказать.       Рыцарь с облегчённой душой вышел, оставив её одну. Впервые Дейнис стало не по себе. Если Эймонд использовал людей как инструменты для достижения своих целей, будет ли он использовать её? Он пожертвовал беднягой Корвеном, который смотрел ему в рот, хотя мог выбрать тысячу других способов.       Горький вкус разочарования почувствовался на языке, и Дейнис поспешила выпить нагретое служанкой молоко с мёдом. Потом её раздели, нагрели постель камнями и покинули ее покои. Наконец, долгожданный сон окутал её в свои сети, но отдых, как таковой, её не ждал. Её преследовало новое видение.       И на этот раз она оказалась в Хайгардене. Замок был полностью разрушен, его цветочные лабиринты догорали и превращались в золу, огромные пшеничные поля были выжженны дотла, а многочисленные белокаменные башни, разрушенные, лежали на земле, придавив под своей тяжестью сотни людей. Здесь развевалось множество знамён с золотым и красным драконом и поднятые стяги со знамёнами Тиреллов.       Дейнис шла по протоптанной лошадьми дорожке. Тут и там валялись трупы, сожжённые драконами с высоты. В небе, в клубящемся дыме, их летало несколько. Особенно ярко Дейнис успела разглядеть Кракена — его красная чешуя выделялась среди прочих ярким пятном. Она сосредоточилась на сне, чтобы увидеть как можно деталей, и отправила всё своё внимание только на Кракена. Дейнис не знала, как работали её сны — они были хаотичными и непредсказуемыми, но надеялась, что если она попробует увидеть конкретный предмет, то сможет узнать намного больше.       И оказалась права. Как только в её поле зрения показался единственный Деймон верхом на Кракене, ничего больше не стоило её внимания, всё поблекло, стало серым. Она смотрела только на дракона, который летал вокруг замка, сжигал войска врага и снова улетал наверх, пока стрелы скорпионов не попали по нему. Но вот было то, чего она абсолютно не ожидала: из вод Мандера, огибающего Хайгарден, показались огромные щупальца с присосками и схватили дракона. Мясистые отростки большого осьминога скручивали его, ломали крылья, сжимали череп, забирались в глотку. Кракен жалостливо вскрикнул перед тем как щупальца задушили его и бросили в Мандер. Мелкая туша дракона беспомощно залегла на дно.       Это существо не было осьминогом. Это был самый настоящий кракен.       Дейнис прикрыла рот, судорожно дыша. Она отвлеклась и снова вернулась на поле. Других драконов не было видно, теперь здесь был только замок. Горящая башня Хайгардена опасно накренилась и начала падать прямо на небольшой отряд конницы, несущейся вперёд. Одним из них был Бриндон Хайтауэр, брат Алисенты. Каменная кладка придавила его насмерть.       Громкий драконий рёв раздался над её головой и Дейнис проснулась.       За окном брезжил рассвет. Рядом, укутавшись в одеяло, спокойно спал Мейкар. Дейнис стало не по себе и, чтобы избавиться от вкуса гари во рту, выпила чуть ли не весь кувшин с водой. Потом накинула халат и направилась к отцу. В это время он тоже не спал и впустил её к себе. Королевские покои он не занял, оставив хотя бы маленькую атрибутику власти Джейхейрису, расположившись в своей обычной опочивальне. Марис спала в другой комнате, пока он читал свитки в кабинете. Он всё понял, увидев встревоженное лицо дочери.        — Что на этот раз?        — Хайгарден, — пока она рассказывала, он усадил её в кресло и налил ромашкового чая, к которому пристрастился после того, как мейстер порекомендовал его Марис. — Я увидела смерть Деймона и Кракена от… щупалец кракена. Я не знаю, что это такое. Кракены же легенды, их не существует, тем более их не может быть в Мандере!        — Может сон хотел сказать тебе не о самих существах, — задумался он. — Кого ты ещё видела?        — Замок был совсем разрушен благодаря многочисленным войскам под знамёнами Люцериса и самозванца Тирелла. Хотя кто знает, может он и есть тот самый Лионель, которого жестоко убили много лет назад? Одна из башен начала падать и погребла под собой Бриндона Хайтауэра. Остальных драконов я не видела. Там всё было сожжено…       Она отпила из чашки, и ей стало намного лучше. Всё остальное время Эймонд сидел, раздумывая над её словами.        — Это не тайна, что Простор окажется нашим следующим шагом. Люцерис попытается его осадить, чтобы посеять хаос в Просторе и выбить Хайтауэров из их вотчины. Мало им Староместа, так они пошли и туда! И там Алисента… Ничего, я его опережу. Сегодня я соберу Малый Совет и хочу, чтобы ты на нём присутствовала. Мне нужен Деннис Сильвер… он не так давно прилетел с Долины, его дракон понадобится… — он пробурчал ещё что-то, что она не расслышала, и снова уткнулся в бумаги.        — Может лорд Стронг что-то знает?        — Его нет в столице. Шпионы доложили, что он уехал незадолго после нас унимать мятежи в Просторе. Наверняка он уже знает о Хайгардене. От него недолго ждать плохих вестей.       Запах трав и ромашек убаюкивал, и теперь сон не был перед глазами чем-то ужасным. Ей давно пора было привыкнуть к этому.       Время, когда солнце ещё не взошло высоко и все продолжали спать, было волшебным. Дейнис слышала из соседней комнаты сопение матери, за окном — шаги часовых, с залива — плеск волн. Она тихо попивала чай и наблюдала, как работает отец. Эта картина чем-то напомнила ей детство, когда она приходила к нему в комнату на Драконьем Камне и наблюдала за тем, как он корпел над фолиантами, продумывая план Драгонфорта. Только тогда он был простым принцем, а здесь — почти полноценным королём. И власть была ему к лицу.       Дейнис вспомнила разговор с Корвеном и её сразу отшатнуло от отца. Она оставила недопитый чай и вышла, чтобы подготовиться к заседанию.                      — Дейнис видит вещие сны.       Вот так просто Эймонд открыл тайну о её даре, даже не спросив. Она обернулась к нему, не скрывая искреннее удивление, но тот непоколебимо продолжал свою речь:        — Сегодня она увидела сон о Хайгардене. Люцерис попытается взять замок, а может, уже берёт его в осаду. Мне нужны драконьи всадники для битвы.        — Погоди, — Бейла его остановила, не до конца понимая его слова. — Какие вещие сны? Как Дейнис Сновидица?        — Да. Мы скрывали от вас, не зная, как пользоваться этим даром. Всё это время Дейнис видела гибель каждого нашего близкого, но не умела её трактовать. Так или иначе они умирали. Но мы потеряли слишком многих, чтобы рисковать выжившими. Теперь вы обязаны об этом знать.       Бейла усмехнулась, наверное, не готовая принять тот факт, что Дейнис могла видеть смерть Дейрона и ничего с этим не сделать. Она понимала её боль, ведь на её совести были все эти люди, все их близкие. Боги хотели помочь им, одарив её талантом видеть пророчества, но не наделили силой, чтобы их понимать.        — И смерть кого ты увидела на этот раз? — спросила Бейла, вперив в неё пристальный взгляд.       Дейнис отвела глаза, а Эймонд не спешил отвечать. Все остальные члены их семьи, кроме королевской четы, которой тут не было, затаили дыхание. Отец кивнул ей, разрешая рассказать о сне.        — Деймона и Кракена, — она виновато потупилась, будто бы от неё зависело, кто будет следующей мишенью, а не от божьей воли. — В своём сне я увидела, как их пожирал огромный кракен из Мандера. Я не до конца поняла, что это значит. Должен умереть и Бриндон Хайтауэр от падающей башни.        — Деймон, ты не полетишь, — отчеканила Бейла, даже не спрашивая сына. — Я не позволю погибнуть тебе следом за твоим отцом.       Но тот не только возмутился, но и храбро высказался даже несмотря на опасность:        — Нет, я полечу. У нас нет драконов, которые бы могли отправиться вместо меня, а если мы проиграем и отдадим Хайгарден врагу…        — У нас есть драконы! — рявкнула Бейла. — Возьмите Хелейну, возьмите этого бастарда Денниса, но ты там не нужен!        — Я буду вместо него, мама, — подала голос Лейна. — У нас одинаковые драконы, и я тренировалась.        — Ещё лучше!        — Прекратить истерику! — Эймонд стукнул кулаком по столу, и все сразу замолчали. — Придётся рисковать детьми, Бейла. Это война. Моя дочь сражается со мной бок о бок, позволь и твоим встать рядом с тобой и защитить свою семью, а не опекай их как птенцов. Мы знаем, что Деймону будет грозить опасность, и в этом наше преимущество. Тем легче будет оградить его от угрозы. В Простор полечу я и Деннис Сильвер, но нам нужны ещё драконы.        — Я бы могла… — подала голос Дейнис, но Эймонд её прервал:        — Ты и так сделала достаточно. В столице должны остаться сильные драконы, если вдруг Люцерис или Ланнистеры захотят взять её в осаду. Хелейна, Джейхейрис и Джейхейра явно не в состоянии принять бой, Дейгон далеко, а о Визерре я вообще молчу. Лейна не участвовала в битвах, Жемчужина не привыкшая, ей будет сложнее. Остаются только двое, — он повернулся к Бейле и Деймону.        — Я готов, — бесстрашно заявил юноша, а Бейла чуть ли не волосы рвала на себе от страха за единственного сына.       В конце концов она смирилась и начала мыслить рациональней.        — Хорошо, я согласна с планом, но Деймон будет держаться подальше от битвы.       Эймонд безмолвно кивнул. Этого ему было достаточно. Да и вряд ли он вообще волновался за племянника, в жилах которого бурлила кровь Порочного Принца, — только за его дракона. На том и порешили.       Какой-то слуга пришёл в зал совета, что-то шепнул Эймонду и удалился. На его груди Дейнис заметила брошь жука. Знак шпионской сети Лариса, а теперь и его сына.        — У меня новости, — регент постучал пальцами по столу, обдумывая услышанное. — Лорд Редвин, мои соболезнования. Арбор был уничтожен кораблями врага.       Рансель Редвин, мастер над кораблями, вспыхнул, дёрнув головой с густой шевелюрой:        — Что это значит?! Я не получал никаких писем! Кто осмелился?!        — И не получите… ваш замок и строящийся флот полностью уничтожен, что с вашей семьёй — неизвестно. Говорят, с Щитовых островов заметили огромный флот с дотракийцами, неизвестно чей он. Может Рогаре, может Грейджоев. Он направляется туда, куда предвидела Дейнис — в Хайгарден. Дженнелин Айронвуд выделила Хайтауэрам несколько тысяч людей из своего резерва, чтобы зачистить мятежные замки возле границы, но этого не хватит. Я прикажу штормовикам отправляться в Простор. У Хайгардена есть гарнизон и вассалы, поддержавшие корону — этого хватит, чтобы отразить атаку, пока мы не прилетим.       Лорд Редвин поник и сел обратно на место.        — Дотракийцы! — воскликнул Эльмо Талли. — Немыслимо! Они же боятся воды!        — Когда мы прибыли в Эссос, нам на пути не встретился ни один кхал или кхаласар, а местные говорили, что давно не видели их на своей территории, хотя дотракийцы должны были забрать выплаты от господ по договору, — вспомнила Дейнис. — А если они были в Ваэс Дотраке всеми кхаласарами и заключали союз с «чёрными»?        — Тогда мне интересно, что они им пообещали, — хмыкнула Бейла, но было видно, что она волновалась. Люцерис начал делать первые шаги к возвращению трона, а это значило, что и встреча с сестрой была недалеко.        — Вот и спросим их, а пока я приказываю лордам с Королевских земель явиться в столицу со своими армиями для её защиты. Чувствую, Хайгарденом их атаки не ограничатся, — Эймонд отдал мелкие распоряжения по готовке к отбытию, уточнил ещё какие-то детали и закончил заседание.        — Дейнис, ты здесь за главную, — сказал он, когда они остались одни. Он дотронулся ладонью до её щеки и волос, будто запечатлевал на своих пальцах её кожу. — Тебе одной я могу доверить беспомощного короля, его больную супругу и мою сестру. И всех жителей столицы. Я не знаю, как долго я буду отсутствовать, поэтому следуй указаниям советников. Возможно, вам придётся самим готовить оборону Королевской Гавани.       В её душе поселилось сомнение, годится ли она на роль защитницы столицы, но больше никого и не было. Если Эймонд ей доверяет, то и ей следовало доверять себе. И хоть его последние поступки вызывали в ней двоякое чувство, она была готова с ними смириться, если того требовало спасение их народа.        — Будь осторожен, — она дотронулась до его ладони.       Эймонд криво улыбнулся — всего на мгновение — и отдёрнул руку. Быстрым шагом он удалился из зала, а вскоре вместе с остальными драконьими всадниками вылетел из столицы. Дейнис провожала его через стекло окна, с надеждой и страхом думая, кто умрёт, а кто выживет.

***

      Единственной непостижимой радостью в одиноком замке была мама. С каждым днём ей становилось всё лучше, а Мейгора только укрепляла её позитивный настрой. Сегодня они купали малышку вместе. От Дейнис не могло скрыться то, как Марис всячески намекала дочери на скорейшее пополнение в её семье, и ей приходилось каждый раз сдерживаться чтобы не ляпнуть о выкидыше.        — Она так на него похожа, — сдерживая слёзы радости, запричитала Марис, укутывая девочку в пелёнки после купания. — Мейгор тоже любил плескаться в ванне, его с трудом можно было вытащить из воды и чаще всего со слезами. А эта такая спокойная, будто всё понимает. Если бы я знала, что после заточения в моей жизни появится это солнце, я бы пережила тысячу таких же.       От её слов Дейнис стало не по себе.        — Не говори так. Тебя пытали и били люди твоей сестры. Это возмутительно.        — У нас с ней с детства не ладилось. Касс всегда считала меня своей соперницей, поэтому её отношение ко мне обосновано ревностью и обидами. Когда я направлялась домой, то понимала, что могу столкнуться с чем-то таким. И знаешь, я не боялась. Я не страшусь смерти. В наше время мы с ней живём. Поэтому новую жизнь надо встречать с ещё большей любовью.       Она щёлкнула Мейгору по носу, и та заливисто засмеялась.        — Отец не говорил, хочет ли он дать ей свою фамилию? — неожиданно спросила она.       Дейнис помотала головой.        — Он сказал, что то, что она родилась девочкой, — наша удача. Видимо она так и останется Мейгорой Хилл.        — Тем лучше. Подальше от наследства и двора. Мы вырастим из неё прилежную леди, достойную нашей семьи.       Марис отдала ребёнка кормилице, и та вышла из покоев. Мать и дочь остались одни.        — Мне жаль, что ты не могла мне довериться в своей тайне и всё это время скрывала её от меня, — Марис спрятала впалые глаза. — Может, я бы помогла тебе сбросить тот груз, который ты на себя взяла с самого рождения.        — Ты не виновата. Отец строго наказал, чтобы это всё оставалось в тайне. Сама знаешь, что мы скрывали это от Хелейны. Рассказали бы мы хоть кому-то, то, быть может, она бы убила меня давным-давно.        — Попадётся она мне… пусть пеняет на себя. Я в обиду своих дочек не дам.       Дейнис прильнула к ней в объятья. Так редко удаётся побыть в такой спокойной обстановке и вкусить мгновения единения.        — Я хочу вернуться на Драконий Камень, — тихо, чтобы не помешать уюту, сказала Марис. — Очень соскучилась по Шире, да и она ещё не видела Мейгору.        — И там безопасней, чем здесь. Но у тебя осталось ещё одно недовершённое дело. Что ты собираешься делать с Кассандрой? После того дня её здорово пустили по лагерю, даже сейчас, в темнице она не может прийти в себя.        — Этим мы с тобой и займёмся. Я приказала привести её в тронный зал.       Принцесса удивлённо вскинула брови. В тоне матери прозвучали угрожающие нотки, а её она в настоящем гневе видела не часто. Тем любопытней было узнать, что она собирается с ней делать.       Они вместе спустились к поджидающей их Кассандре. На ней висели последние цельные лоскуты её платья, волосы слиплись и замотались в колтуны, и даже при всём желании она не могла стоять на ногах: стражникам приходилось её придерживать. Дейнис заметила, как Марис удовлетворённо улыбнулась, но она тут же скрыла улыбку и натянула на себя невозмутимую маску. Даже сейчас, когда злосчастная сестра, которая издевалась над ней неделями, была перед ней на коленях, она не показывала своей радости, хотя могла бы.        — Я предупреждала тебя, — покачав головой, вздохнула Марис, оглядывая её грязное падшее тело со следами семени на одежде. — Зверёк попался в силки, но его из них не спасут, а утопят. Прям как ты утопила моего отца. После того, что ты сделала, ты не имеешь права быть его дочерью, да и вообще человеком. Тебя поместят мешок с камнями как животное, свяжут и утопят, а потом вытащат твоё тело и скормят собакам в Блошином Конце.       Кассандра от бессилия что-то простонала, но они не разобрали что именно. Дейнис восхищала материнская выдержка и сила. Она могла избивать, мучить, пытать свою сестру, но вместо этого предпочла просто убить.        — Скажи спасибо, что приговор выношу я, а не мой муж, — брезгливо проговорила Марис, отстраняясь от неё. — Иначе тебя бы ещё раз пустили по гарнизону и нанизали на пику как скотину. Уведите её.        — Одной проблемой меньше, — протянула Дейнис.        — И несколькими больше. Когда Лореон узнает, что у нас его беременная сестра, он точно придёт сюда. Следи за ней тщательней. От Ланнистеров можно ждать всё что угодно.        — А ты уплываешь уже сейчас?       Марис кивнула, с любовью потрепав её по щеке.        — Я хочу домой. Королевская Гавань навевает самые неприятные воспоминания. И обязательно держи меня в курсе всего. Я хочу знать, что с Эймондом всё будет хорошо.        — Обязательно.       Дочь проводила её до пристани. Мейгоре нравилось очередное путешествие, судя по любопытным глазкам, выглядывающим из пелёнки. Небольшой корабль под знамёнами с голубым драконом раскрыл свои паруса и пустился в путь по холодному морю. Дейнис долго провожала его, пока он не скрылся за горизонтом, и только потом вернулась в замок.       Следующие дни проходили в суете. Постепенно в столицу начали стекаться войска Хейфордов, Росби, Стоквортов, Стонтонов и всех остальных домов, которые находились близ Королевской Гавани. Но этого всё равно не хватало для того, чтобы отразить многочисленную атаку. Дейнис спрашивала и уточняла, сколько скорпионов было заготовлено, а сколько орудий было выковано. Оснащение королевского флота Редвин взял на себя, а Талли взялся за постройку сил по периметру столицы. Проверялись бочки с маслом, осадные машины, арбалеты и стрелы. Но про одно самое главное оружие они забыли и вспомнили только под самый конец.        — Дикий огонь, — произнёс Бартимос Селтигар на одном из заседаний. — У нас же есть алхимики с диким огнём.       Дейнис начала судорожно вспоминать рассказы отца, который давным-давно рассказывал о некой гильдии алхимиков в столице, занимающейся производством густой субстанции, которая могла гореть вечно. Её нельзя ни потушить, ни умерить — если она столкнётся с огнём, то тут ничего не остановит.        — Алхимики ещё производят его? — осведомилась она.        — Да, корона финансирует их. В год по договору они должны выпускать по пять горшков.        — А сколько их хватит, чтобы уничтожить целую армию?        — Даже одного, — улыбнулся старик. — Я поговорю с алхимиками и потребую несколько горшков на всякий случай. Лорд Талли, сир Корвен, обучите гарнизон им пользоваться? Субстанция очень опасная, один неверный шаг, и даже мы можем взорваться.       Те кивнули. Что ж, дикий огонь обнадёживал их незавидное положение.       В двери постучались. Тот же слуга, который незадолго до этого принёс Эймонду вести о разграблении Арбора, принёс письмо. Дейнис распечатала его, и содержание её ужаснуло.        — Лорд Эльмо, теперь пришли плохие вести для вас, — сказала она, сворачивая свиток. — Ланнистеры разграбили Риверран и взяли его под свой контроль вместе с вашей семьёй. Сейчас они собирают ваших же вассалов для похода в столицу.       На этот раз у них не было вариантов, кого можно было послать отбиваться от врагов в Речных землях.       Или были?