Горящий род

       — Как это пропала?       Дейнис ошарашено встала в ступор, словно её тело парализовало. Её внимание сосредоточилось только на губах Корвена, шевелящихся под такт словам. Он что-то говорил, но она не слышала, словно в ушах застыл этот противный звон; словно её оглушили. Внезапно в глубине груди поднялась волна страха и бросила ее в холодный пот.       Ночь, кинжал, падение.        — Принцесса, — Корвен дотронулся до её плеча, и Дейнис вздрогнула. — Вы в порядке?       Она моргнула. Пелена увиденного спала, дав ей несколько спасительных секунд на то, чтобы перевести дух и собраться с мыслями. Не время паниковать и утопать в страхе! Враг идёт на столицу!        — Да, — она отделалась простым словом, чтобы не терять время, и выскочила в коридор. — Королевы нет в покоях?        — Мы всё обыскали. Стража стояла у дверей и не видела, чтобы она выходила из своей опочивальни. Принц Эйнар сейчас находится один в детской и, по словам служанок, королевы там тоже не было. Она будто испарилась.       Из окна коридора, которое выходило на двор замка, а если приглядеться, и на дальние ворота города, было видно идущее наступление. В небо до сих пор поднимался дым и пепел от сгоревшего леса, оставляя в воздухе горький привкус тлеющей древесины. Но даже сквозь смог были видны высокие стяги Ланнистеров и осадные машины, которые подходили всё ближе и ближе… колокола звенели на разный лад, и это только нервировало Дейнис. Они создавали панику в городе, но, к счастью, не многочисленные толпы. Городская стража ещё несколько дней назад разогнала народ по домам, а кому-то дали укрытие в септе. Теперь на улицах не осталось никого кроме гарнизона и отчаянных добровольцев.        — Причём сделала это очень вовремя — прямо во время осады, — протянула Дейнис, отворачиваясь от разворачивающейся картины. — Когда всё внимание привлечено к сражению… выяснили, кто командует наступлением?        — Предположительно, сир Тиланд. Его шатёр был замечен далеко от армии, но это единственный Ланнистер, который хорошо знает город и замок. Отправлять лично Лореона командовать было бы опрометчиво с их стороны.        — И он знает, что у нас в плену его племянница.        — Иначе он бы не остановил осаду, — Корвен снова кивнул в окно, нахмурившись.       Войска противника, несмотря на то, что окружили город и готовились брать ворота штурмом, не продолжали ход. Они кого-то ждали? Люцериса? Или быть может…        — Вы проверяли Сиреллу? — спешно отозвалась Дейнис, спускаясь по винтовой лестнице в другое крыло, где находились покои заложницы.        — Стража тоже не видела, чтобы она пыталась выйти из покоев, — но в голосе рыцаря звучало сомнение, которое и подстегнуло девушку судорожно представить только самое худшее.       Как он и сказал, стража пребывала у дверей в полной готовности и не смыкала глаз со вчерашнего дня. Но как только Дейнис открыла дверь, Сиреллы внутри не оказалось. Зато была открыта дверь в стене, ведущая по потайным ходам куда-то внутрь.        — Она всё это время знала о тайных проходах, но не делала попытки уйти, — протянула Дейнис. — Значит она не имеет понятия, какой из них ведёт из замка.       Она вышла из покоев, задумчиво переваривая произошедшее. Одновременно пропала и королева, и пленница, и ни одной из них нет в своих опочивальнях. Но она же видела сон! Видела… видела в нём детскую принца.       Осознание разгаданной загадки ударило по ней так, что Дейнис пошатнулась. Корвен вовремя удержал её, иначе бы она так и свалилась на пол.        — Что с вами? Мне позвать мейстера? — с тревогой осведомился рыцарь, но та отпрянула и покачала головой.        — Пусть несколько человек спустятся по туннелю и узнают, куда он ведёт.       Он кивнул страже, и та пропала за дверью.        — Надо проведать принца. Я видела сон, происходивший в его комнате…       Она не договорила, как ее перебил громкий женский голос, полный паники и страха:        — Джейхейра! Джейхейра!       Хелейна металась из стороны в сторону, даже не зная куда податься. Она судорожно спускалась по лестнице, раздражаясь от длинного подола платья, который мешался ей при каждом шаге. Волосы взлохмаченные, непричёсанные, не было ни намёка на королевскую ухоженность, которая всегда сопровождала её как мать короля. И прежняя Хелейна ни за что бы не стала бегать по замку в животной панике. Это была обычная, потерянная женщина, которую оставила даже семья.       В памяти Дейнис всплыли слова тёти, которые она сказала ей перед тем, как совершить попытку убийства. «Со смертью сновидца его видения станут ничем». Она замела её страшные слова под ковёр как ненужную грязь и совсем забыла. Но видения продолжались и неумолимо сбывались. Как сбывался и этот.       Несмотря на нелюбовь к Хелейне, Дейнис не могла забыть тот факт, что она всего лишь делала всё, чтобы защитить своих детей. Даже сейчас, когда столицу осадили, тётя не забывала о любимой и единственной дочери. И она не могла на неё за это злиться. Не могла.        — Её здесь нет! — крикнула она, обращаясь к той. — Стража найдёт её, а тебе надо спуститься вниз и укрыться.       Хелейна, до этого не замечавшая её, обернулась к ней с полубезумным взглядом, и Дейнис вздрогнула то ли от страха, то ли от изменившейся внешности некогда властной королевы. Крадучись, тётя подошла к ней, нервно осматривая бегущих по коридорам солдат, словно видя в них врагов. Корвен встал подле принцессы, готовый её защитить, если Хелейна потеряет над собой контроль, но та успокоила его, положив руку на плечо, скрытое под железными латами.        — Я видела сон, — спокойно сказала она, обращаясь к тёте, пытаясь достучаться до оставшегося трезвого разума. — Джейхейра может быть в детской сына.        — Я была там, — проскрипела Хелейна охрипшим голосом. — Эйнар там один.        — Мы обнаружили пропажу Сиреллы Ланнистер через потайные ходы в её покоях. Они могут вести туда, куда я предвидела. Нам следует ещё раз проверить детскую. Спустись в подвалы, — с нажимом повторила она.        — Нет, я пойду с вами. Ты несёшь смерть, а я не хочу, чтобы моя девочка пострадала.       Принцесса вздохнула, понимая, что её она уже не убедит. Была бы Хелейна упряма в том, чтобы защитить столицу верхом на драконе, то может быть они бы не волновались за осаду. Впрочем, смогла бы она сама сесть на Вараксеса, если бы от неё отвернулся один ребёнок, а второй внезапно пропал? Хелейна в первую очередь мать, во вторую — такая же провидица, как и она, а уже в третью — драконий всадник.        — Ваше высочество… — Корвен кивнул в сторону бегущей им навстречу Визерры.       Подруга облачилась в ездовой костюм и держала в руке хлыст. В полной боевой готовности она искала Дейнис, с которой они давно должны были вылететь в город.        — Что случилось? — запыхавшись, спросила она. — Лошади уже ждут, надо торопиться.       Дейнис поджала губы, впервые за долгое время увидев её настоящей воительницей. Это напомнило ей детство, когда они одевались как мальчишки, и много месяцев назад, когда она наряжала подругу на свадьбу. Визерра мечтала о спокойной жизни на острове, ходить под парусами и бороздить моря, но вместо этого ей пришлось вспомнить, кто она такая, и завоевать небо. По фамилии покойного мужа она Веларион, но всегда — Таргариен.        — Джейхейра пропала вместе с Сиреллой, — спешно ответила Дейнис. — Она может быть в опасности. Лети без меня, я решу это дело и присоединюсь.       Визерра хотела было уточнить детали, но не стала, поняв, что для этого нет времени.        — Проблема не только в стенах. На Черноводной был замечен флот Грейджоев и Рогаре. Лорд Рансель Редвин вывел королевский флот, чтобы отбить атаку. Вместе с ним вылетела Лейна.        — Твою мать! — вспыхнула Дейнис. — Драконий Камень… они должны были проплыть мимо него…        — Принц Эймонд не оставил бы свой дом без защиты, — уверил её Корвен. — Сейчас не стоит забивать голову лишними переживаниями.       Она сглотнула его слова как действенное лекарство. Хладнокровное спокойствие. Она не должна подвести отца.        — Ты прав… Визерра, лети. Пока Ланнистеры не атакуют, бей их первой, — отправив подругу, она обратилась к рыцарю: — Сообщи советникам, чтобы гарнизон готовил горшки с диким огнём. Когда они начнут наступление, пусть взрывают.        — Мне следует остаться с вами…        — Без возражений. Надо воспользоваться их заминкой.       Тот, недолго поколебавшись, покорно отправился исполнять её приказ. А она вместе с Хелейной отправились в детскую принца, тлея в глубине души надежду, что её сон просто ошибка. Но Дейнис хорошо себя знала, как и те сны, которые получала. Никогда не может быть ничего хорошего.       Часть стражи направилась вместе с ними в королевское крыло. Хелейна дрожала то ли от страха, то ли от гнева — по ее метающимся зрачкам было сложно понять, что из этого она испытывала больше. Дейнис держалась от нее как можно дальше, но, на удивление, тетя не проявляла никаких признаков настоящего, бесконтрольного безумства. Она сохраняла помутненный, но все-таки хоть какой-то разум.       Холодной и липкой от пота рукой Дейнис открыла дверь в детскую принца, когда они дошли до нужной двери. Воспоминания обо сне неумолимо коснулись ее сознания, навлекая темную пелену перед глазами.       Просторная комната утопала в блеклых лучах солнца, пробивающихся сквозь тучи смога и летящего пепла. Здесь стояла неукоснительная тишина: скрип половицы или стук мечей о латы — и она будет жестоко нарушена. Эйнара нигде не было видно, и это первое, что их насторожило. Обычно принц сидел на коврике при входе и игрался с фигурками, не обращая внимания на крутящихся вокруг людей. Но вот его серебристая макушка выглянула из-за балдахина кровати, и вязкое чувство страха отступило от Дейнис. Хелейна, заметив внука, тут же бросилась к нему, но резко остановилась на полпути.        — Стоять на месте! — из-за угла крикнула Сирелла.       Дейнис обернулась в пол-оборота, увидев выходившую девушку из соседней комнаты с Джейхейрой, уткнув лезвие валирийского кинжала ей в глотку. На лице испуганной и ослабевшей королевы застыл животный страх и смирение. Она молчала, но кричали глаза. И Эйнар, видя мать такую беспомощную, тянул к ней свои ручки, но не плакал. Он не понимал, что происходит.       Когда стража сделала шаг вперед, бывшая пленница крепче сжала ее в своих сильных тисках, так не сочетающихся с ее округлым животом и миловидной внешностью. Отдавая ее Баратеонам, Ланнистеры продумали все. Как в случае со всеми ее сестрами, ставшими во главе нескольких регионов.        — Еще шаг, и я убью ее! — рявкнула она и в доказательство своих слов оставила небольшую царапину на тонкой шее королевы.       Та тихо заскулила от боли. Кровь брызнула ей на ворот платья. Солнечные блики отразились на полированном и вычищенном лезвии кинжала.       Окно.       Дейнис взглянула за спину Сиреллы, где деревянные ставни были приоткрыты, а широкие рамы прикрывала жалкая трепещущая занавеска. По полу тянул сквозняк. Она оценила обстановку в комнате и заметила, что там, откуда вышли девушки, дверь в стене была приоткрытой — вот где скрывалась Сирелла все это время, поэтому никто не мог их найти. Старый тусклый гобелен все это время прикрывал тайный проход и казалось, что он слился со стеной. Невооруженным глазом и правда невозможно было увидеть дверь.       Все-таки ее подозрения насчет прохода оправдались. Сирелла не знала выхода из замка, но была уверена, что он ведет сюда — в самое уязвленное сердце правящей семьи.        — Отпусти мою дочь! — закричала Хелейна, сжимая кулаки в бессилии. — Иначе я порублю тебя на куски и каждый из них отдам твоей пресловутой семейке!       Сиреллу ее угрозы только позабавили. Она крепче ухватилась за рукоять кинжала, и Дейнис отметила, что в жизни она никогда его не держала: поза была неправильной, а к горлу он был подставлен вообще тыльной стороной.        — Этого не случится, потому что моя «пресловутая семейка» сейчас находится у стен вашего вонючего города, — прошипела она. — И вы либо дадите мне эскорт, чтобы я могла быстро и безопасно добраться до наших войск, либо я перережу ей глотку прямо здесь. Мой дядя остановил движение, чтобы дать вам шанс на раздумья, но учтите, что он не славится долгим терпением.       Ее угрозы были серьезны несмотря на то, что Сирелла оставалась одна против целого отряда стражи. И она могла легко лишить Джейхейру жизни одним верным движением. Теперь сон, который видела Дейнис, стал явью, только вместо нее теперь была королева. Раз то злосчастное окно сыграло большую роль, но она подыграет своему видению. Они же всегда сбываются, верно? Нужно лишь немного подправить их.       Хелейна вся изнывала от страха за дочь, терзая себе пальцы до крови. Она не знала куда кинуться — спасать ее или самой утонуть от паники.        — Иди к принцу, — Дейнис подтолкнула ее в сторону кровати, чтобы она не мешалась ей и позаботилась о ребенке, который и без того сильно напугался.       А сама сделала шаг вперед. Эта самовольность была встречена Сиреллой крайне раздражительно: она еще сильнее стиснула хрупкие плечи Джейхейры и надавила на горло, демонстративно показывая капли крови, мерно капающие им под ноги.        — Я не ясно сказала?! — рявкнула она. — Еще шаг и я прикончу ее!        — Ты этого не сделаешь, — ровным тоном произнесла Дейнис, показательно кивая в сторону тайной двери. — Ты знаешь, что в замке есть тайные ходы, но не уверена, какой из них ведет в город. За все свое пребывание здесь ты была лишь в покоях королевы на ужине, поэтому тебе не составило труда проложить маршрут, только, видимо, ты немного ошиблась и промахнулась с покоями — попала в детскую.       Сирелла поджала губы, подтверждая слова принцессы. А та продолжала:        — Отпустишь королеву — тебя схватят. Убьешь — тебя схватят и заставят испытать самые сильные муки в твоей жизни. Войска Ланнистеров стоят в надежде на то, что ты получишь освобождение, но Тиланд зря остановился: прямо сейчас к нему летит дракон, чтобы обратить его в пепел. Если уберешь кинжал и добровольно отпустишь ее величество, твой дядя останется в живых. Пока что.       На лице девушки появилось сомнение. Она продолжала держать Джейхейру, но кинжал нехотя опустила, раздумывая над предложением принцессы. И эта заминка была как нельзя кстати, потому что Дейнис намеревалась оттолкнуть ее от королевы, но тут растерялась даже она.       Снаружи произошли громкие взрывы, оглушая их всех. Под ногами затрясся пол, попадали вещи со столов и тумб. Применили дикий огонь.       Дейнис пошатнулась, но смогла устоять на ногах и сделать все быстро. Пока Сирелла озиралась по сторонам в поисках источника столь громких звуков, испугавших ее воображение, Дейнис преодолела разделяющее их расстояние и толкнула ее к окну. Джейхейра беспомощно пискнула, освобождаясь из сильной хватки, и рухнула на ковер.       Все произошло быстро. Сирелла удержалась за раскрытые оконные ставни, на ее лице был написан самый пронзительный ужас, который можно было испытать. Распахнутые зеленые глаза молили Дейнис о помощи, но та не смотрела на нее. На полу распростерлась Джейхейра в луже собственной крови. Кинжал был воткнут ей в горло.        — Помоги! — взвизгнула пленница, цепляясь из последних сил.       Но прогремел очередной взрыв, который стал для принцессы далеким и забытым. Умоляющие крики девушки слились вместе с ним в сплошную какофонию. Снова пошатнулся пол, и Сирелла не смогла удержаться после очередной ударной волны. С громким визгом она отпустила ставни и упала. Насмерть.       Дейнис склонилась к королеве, захлебывающейся в крови. Ее тонкие белые волосы и шелковое ночное платье пропитывалось кровью. Огромные сиреневые глаза распахнулись вместе с маленьким ртом в немом крике, но все, что слышали участники произошедшей сцены, было лишь бульканье в горле. Те люди, которых послала Дейнис исследовать проход, ворвались в покои и с недоумением озирались по сторонам, понимая, что опоздали.       Сирелла не умела держать в руках кинжал, но знала, куда бить.        — Нет! Нет, только не она!       Хелейна кинулась к дочери, зажимая подолом платья ее горло. Но крови было так много, она хлестала фонтаном…        — Мейстера сюда! Зовите мейстера! — орала она во все горло. — Джейхейра, смотри на меня, говори со мной!       Она уложила голову дочери к себе на ноги и гладила ее щеки, постепенно становившиеся серыми. Хрупкое тело королевы дрожало в судорогах и скоро затихло. Застыло. Словно она была статуей, упавшей со своего пьедестала — прекрасной, точеной, фарфоровой.       Хелейна плакала, прижимая к себе холодный труп. Потом с кровати спустился и Эйнар, безмолвно сев на колени и обняв ее за живот. Ребенок вел себя необычайно тихо, будто мамочка всего лишь легла отдохнуть. Сейчас она встанет, сейчас она снова приласкает его. Только надо подождать…       Вина. Не печаль, не ярость — вина. Вот что испытала Дейнис, наблюдая за последними минутами жизни Джейхейры, которую она так мало знала, но которую уважала как свою королеву. Эта милая, слабая девочка пережила столько кошмаров в своем детстве, стольких людей потеряла, чтобы самой закончить на полу в детской сына с перерезанным горлом; оставив государство и ребенка без внимания матери. Оставив сломленного короля без супруги и сестры.       И что бы не делала Дейнис, она никак не смогла ее спасти. Ни Мейлора, ни ее, ни кого бы то ни было еще.        — «Семеро, помогите», — в мыслях шептала она, отворачиваясь к окну, в котором в воздух поднимались дым и пыль от разрушенных стен города, где на улицах шли сражения, а в небе летали драконы.       Сначала она увидела несколько небольших силуэтов и подумала, что это прилетели Джейхейрис с Дейгоном, которым она писала о помощи, но она ошиблась. Эти драконы были мельче, проворнее и куда быстрее. Они проносились над тем, что осталось от стен, и проходились огнём по улицам, уничтожая их и без того малочисленный гарнизон. Но их разогнало утробное рычание кого-то большего, опасного и голодного.       Над куполом септы пролетел громоздкий силуэт. С неба спикировала Сиракс, нападая на другого дракона, но она была куда медленней своих противников. Те, как маленькие птенцы, клевали ей морду и пытались ослепить, и если бы не вовремя подлетевшая Лунная Плясунья то они бы добились своего. Вдвоем они разогнали их по сторонам и разделились. Визерра с Морским Дымом улетели помогать Бейле.       Она должна помочь отцу, но оставить Хелейну одну значило окончательно свести ее с ума.        — Хелейна, — она села на колени, чтобы быть с ней наравне. — Нам нужна твоя помощь. Нам нужна ты и твой дракон.       Та поглаживала волосы дочери, проливая слезы на ее бледную кожу. Дейнис закрыла ей глаза, чтобы они не бередили душу сломленной матери.        — Люцерис вернулся, — с нажимом повторила она. — Они здесь. А теперь прекрати проливать слезы и оберни их в ярость. Когда вернется Джейхейрис он не простит тебе, если ты отсидишься в стороне и дашь врагу победить.       Это заставило ее отвлечься. Упоминание сына ударило по ней молнией. Он остался последним ее живым ребенком, которого она заставила отвернуться от себя. И если был хоть какой-то шанс заслужить его доверие обратно, то он был перед ее глазами.       Дейнис открыла ей дверь, завесу для выбора, но что делать — решать ей самой. Она же не теряя времени кинулась вниз, чтобы поскорее добраться до Драконьего Логова.

***

      Сиракс растворилась в поднимающемся в небо дыму от взорванных ворот.       Когда Эймонд пролетал мимо Королевского леса, то думал, что хуже уже не будет. Но Ланнистеры окружили всю столицу и проникли в самое ее сердце, и дикий огонь — не самое плохое решение, которое предпринял Малый совет для устранения врага, пусть и таким смертельным и разрушительным способом.       Они летели сюда без отдыха и перерывов, чтобы догнать сбежавших драконов с поля боя и закончить с ними раз и навсегда в месте, где все началось и завершилось много лет назад, тогда, когда он летел брать Королевскую Гавань. Будучи амбициозным юношей, имеющим под собой самого старого дракона в мире, он стремился завоевать славу и титулы. Знал бы он тогда, упустив в тот день Люцериса, что навлек на свою семью куда больше проблем. Рейнира в тот день была его местью, но возмездием — всегда Люцерис.       А на данный момент к нему добавились и Ланнистеры. Поэтому он отправил собранные в Хайгардене войска в Утёс Кастерли. Они посеют на Западе хаос и смерть и отрежут их от той армии, которую взял с собой Тиланд. Как жаль, что они лишились двух драконов! В Утесе оставалась, по крайней мере, одна вражеская особь, а у них не было поддержки с воздуха. Пришлось поставить все на кон.       Внизу на улицах копошились люди. Везде шли сражения. В септу ломились люди Ланнистеров, пытались ее поджечь, потом устремлялись вглубь города и наносили ущерб ветхим домишкам. Блошиный Конец погряз в смуте и грязи: народу там было больше, чем во всех остальных районах. Пытались пробиться и в Драконье Логово, но Бейла и Визерра отвадили их залпами огня. На зов крови отозвался Моргул — его тонкий, звонкий рык ударял по ушам. Дракон вырвался из плена цепей и вылетел наружу, беснуясь и сжигая все на своем пути.       Эймонд не мог понять, что с ним такое. Моргул всегда был тихим и спокойным драконом. Неужели звон стали и запах крови побудили его вылететь из своего уютного убежища? Теперь с ними в небе летал один безумный зверь, который палил всех без разбору. Его гладкий, почти змеиный силуэт проносился вдоль ровных рядов Ланнистеров и сносил их, пока на него не направили скорпионы. Но на его спину неожиданно спикировали два других зверя — Эймонд высмотрел в одном мелкого дракона, принадлежащего сыну Люцериса, а в другом — особь, которую он прежде не видел. Дракон Висеньи? Нет, Дейнис рассказывала, что он черный. Значит, это был либо Эйгон, либо Визерис.       Драконий клубок начал разъяренно летать из стороны в сторону. Ядовитые, полные боли и ярости рыки Моргула были подстать его твердым и точечным укусам — он всегда целился либо в шею врагу, либо в голову. Он кусал, впивался лапами в брюхо и даже смог отбросить в сторону мелкого так, что тот врезался в одну из крыш, но дракон не учел одного — стрелы могли ранить так же больно, как клыки сородичей.       Ланнистеры выстрелили в него несколько раз, пока он переводил дыхание после схватки, и попали ему в брюхо и крылья. Золотой зверь болезненно вскрикнул и навзничь упал на землю, придавив под собой несколько сотен солдат — как своих, так и чужих.       Оставшийся без противника драконий всадник, кем бы он ни был, развернулся и понесся в сторону Визерры. Морской Дым вместе с Лунной Плясуньей встречал сопротивление Утра и Арракса, пока к ним не присоединился дракончик Сергар, оправившийся после падения на крышу и летавший как мошка, мелькая перед глазами более крупных драконов. Эймонд спикировал на них сверху, отгоняя в сторону и его, и прилетевшего всадника.       Присмотревшись, он увидел в нем достаточно рослого, возмужавшего парня. У него было невероятно осунувшееся овальное лицо и хмурый, понурый взгляд. Возможно, это был Эйгон — так сразу он не мог понять и вспомнить. Впрочем, какая разница? Его значимой целью был Люцерис, улепетывающий в сторону Черноводной. Что ж, если он хочет полетать — он даст ему полетать.                     Дейнис в это время оседлала Вараксеса и уже поднялась в небо. Не было ни одного места на земле, какое бы не было затронуто войсками обеих сторон, драконами и диким огнём. От взрывов осталось лишь большое зеленое пламя, поднимающееся наверх плавными языками, будто пытаясь дотянуться до самих облаков и сжечь их вместе с остальными. Кажется, залив был единственным местом, которого не затронула смерть, но она ошибалась: над черной гладью воды, вдали, шло ожесточенное сражение двух огромных флотилий. Мелькала лишь белая чешуя Жемчужины, которая проносилась над кораблями и сжигала паруса. А в их сторону, догоняя Арракса, летел отец.       Ловко лавируя меж залпов скорпионов и разрушающимися зданиями, Дейнис нашла в воздухе Визерру. Морской Дым летал возле замка, который уже пробовали атаковать. Их подготовленный гарнизон отражал попытки Ланнистеров взобраться на стены, а с помощью дракона и вовсе не оставляли их в живых — горящие трупы падали вниз замертво. Но их было слишком много, а драконий отряд «черных» не намеревался отступать. На Морского Дыма сверху спикировал серый зверь с синими перепонками — тот дракон, с которым Дейнис еще не сталкивалась, значит всадником был один из младших братьев Люцериса. Грозовое Облако Эйгона? К нему присоединилась Утро, и в небе над Красным замком начались смертельные кульбиты.        — Вперед, мальчик! — Дейнис прокричала команду на валирийском и направила Вараксеса на помощь Визерре.       Они преодолели расстояние меж Логова и замка почти в два счета — ими обоими управлял адреналин, заставляющий кровь в жилах вскипать от ярости. Вот Вараксес выставил вперед когтистые лапы и с размаху врезался в спину Грозового Облака, заставляя того оторваться от Морского Дыма и улететь в кульбит. Звери начали грызть друг другу глотки, и Дейнис едва спаслась от очередного укуса противника в шею. Но преимущество Вараксеса было в том, что его первым всадником был Мейгор. А дракон рос под стать ему. И поражений он не любил.       Его когти впились в основание крыла Облака, когда тот ранил его в брюхо. Они вошли глубоко в мясо, отсекая и чешую, и перепонки. Дейнис видела, как паниковал Эйгон, управлявший драконом, какой страх застыл у него на лице, когда противник из раза в раз кусал его в шею и пытался дотянуться огнем до всадника. В конце концов он вырвался из их лап и бросился в сторону. Дейнис не стала его догонять и вернулась к Морскому Дыму, против которого выступала Утро. Прекрасный розовый дракон был мельче и оттого проворнее. Она попыталась дотянуться до Рейны с помощью пламени, но та ловко увернулась и кинулась наутек, только не учла одного: злосчастная сестра только этого и ждала.       Лунная Плясунья появилась перед мордой Утра неожиданно и свирепо. Ее челюсти сомкнулись на черных рогах и встряхнули противницу прямо в воздухе, заставляя ее заверещать от боли. Сын Рейны попытался помочь на своем дракончике Сергаре, но Дейнис и Визерра отвадили его. Их спугнули лишь скорпионы на черепичных крышах домишек. Но это были их орудия! Ланнистеры захватили их и пытались обстрелять, причем делали это без передышек. Пришлось убираться вверх.       Над городом пронеслось утробное рычание, эхом раздающееся, казалось, из-под самой земли. Дейнис обернулась назад. Из Логова вылетела Пламенная Мечта. То ли радость, то ли облегчение испытала она, увидев, как могучая драконица одним лишь залпом убирала Ланнистеров как неугодных букашек. Ее тень подминала под себя четверть города. Она лениво обращала свой взор на землю и неспешно взмахивала крыльями, но увидев впереди вражеских драконов озверела, как не делала этого очень долгое время.       Дейнис рассказывали, что Хелейна спасла своего сына во время мятежа у септы. Она прилетела на драконе и разогнала всех горожан. Даже сейчас на площади, на мраморной плитке остались глубокие следы Пламенной Мечты после приземления. И сейчас драконица направлялась прямо туда. Приглядевшись, Дейнис увидела, как Сергар в панике бил крыльями и улепетывал от зловонной морды старой жительницы столицы. Только его это не спасло.       Пламенная Мечта разомкнула пасть и одним укусом заглотила его как букашку, не оставив ничего живого, даже всадника.       Со спины Утра послышался пронзительный крик Рейны:        — Эйгор! Мой сын!       Бейла воспользовалась заминкой и толкнула Утро вниз, на землю, но та прихватила когтями лапы Плясуньи, и оба зверя упали на улицы, подминая под себя закрытые лавочки и ветхие домишки. От их грубого приземления в воздух поднялась густая пыль.       После небольшого перекуса верный дракон Хелейны полетел навстречу новому надвигающемуся подкреплению со стороны Ланнистеров и уже хотел было сжечь их всех, как новые болты скорпионов начали отстреливаться по нему со всех сторон. Дейнис и Визерра сделали жалкие попытки избавиться от них, чтобы не дать пристрелить их последнее могучее орудие, но их отогнали.       Увы, старый зверь, проживший более чем сто лет, был хоть и опасным, но таким же уязвимым, как и все остальные драконы. Болты попали Мечте в шею и крылья. Она забесновалась и потеряла равновесие, исторгая из пасти пламя во все стороны. Ее огонь затронул городскую площадь и статуи, а тело, не справившееся с полётом на одном уцелевшем крыле, грохнулось прямо на купол септы, развалив ее надвое.       Высокое и могущественное здание под тяжелым весом дракона накренилось, крыша упала, придавив под собой тысячи людей, скрывающихся внутри, и вместе с колоннами семерых богов разрушилось. От святого места остались лишь трупы под завалами и Пламенная Мечта с окровавленной шеей. Уцелела лишь ее спина. Если Хелейна и жива, то она не скоро сможет прийти в себя после тяжелого падения.        — Твою мать… — успела прошептать Дейнис, оценивая их потери и разрушения города.        — Хелейна должна остаться целой — седло не затронуло падение, — Визерра облетела упавшего дракона и подняла голову. Ее глаза заискрились от облегчения: — Смотри, Лейна возвращается!       И правда: с Черноводного залива летела Жемчужина. Гладь воды была объята жарким пламенем, чьи языки поднимались вдвое над кораблями и тонущими лодчонками. Казалось, будто вода начала обращаться в сам огонь — настолько горизонт был похож на адскую жаровню. Настоящее «седьмое пекло».       Приглядевшись, Дейнис увидела мелькнувшую чешую Сиракс в сгущающихся облаках и яркие вспышки огненных залпов.        — Надо остановить его! — закричала Лейна, подлетая к ним. На ее лице был описан страх, пробирающий до костей. Она была сплошь испачкана сажей, волосы прилипли ко лбу, мокрому от пота. — Эймонд несется прямо туда!        — Куда? Куда он летит? — Дейнис взволнованно подлетела ближе.        — К чудовищу…                     Густой туман, в который он залетел, облеплял его со всех сторон. Он был ощутим мурашками по телу и невесомой завесой перед лицом. И как бы Эймонд не пытался прищурить свой единственный глаз, он не мог предугадать, откуда может совершиться нападение. Люцерис, ублюдок, специально завел его в место, где он будет уязвимей всего. Мелкий засранец. В погоне за местью он совершенно забылся о предосторожности.       Одноглазый потянул поводья на себя, сбавив темп. Сиракс недовольно зарокотала. Эймонд чувствовал закаленный жар ее чешуи сквозь кожаные перчатки, которые за последние дни стер до дыр. Они летели сквозь туман, смотря по сторонам, но слышали только шум моря и где-то вдали крики тонущих людей, мимо которых пролетали. По ощущениям они летели целую вечность и, наверное, уже были у Глотки — здесь туман был куда гуще, а в воздухе отчего-то пахло горящим деревом и железным привкусом крови. Неужели Лейна долетела даже до сюда в попытках сжечь вражеский флот? Или это был кто-то другой?       Звук кожистых крыльев дракона рассекал сырой воздух с привкусом гари. Все внимание сосредоточилось на тумане, чтобы найти бастарда и покончить с ним раз и навсегда.        — Я знаю, что ты здесь! — крикнул он в пустоту. — Поздно скрываться, ты потерпел поражение!       Но в ответ — тишина. Неумолимый шум волн, ударяющихся о скалы, и плеск рыбы. Даже птицы скрылись.        — Выходи, бастард! — теряя терпение рявкнул Эймонд. — Даже твоя мамаша не была трусихой и столкнулась со мной один на один!       И его слова возымели успех.       Он почувствовал дуновение ветра сверху и наклонил Сиракс в сторону. Мимо пролетел Арракс и цапнул пустоту когтями — промахнулся. Его серебристая чешуя сверкнула золотым блеском в огне, когда Эймонд крикнул «дракарис» и попытался сжечь Люка в седле. Его залп тоже попал в пустоту, потому что Арракс спикировал вниз и снова растворился в тумане. Тучи над их головами сгущались все больше, в воздухе почувствовался запах подходящего ливня, пока не закапали первые капли, превратившиеся в настоящий шторм.       Вода застилала глаз Эймонда, он судорожно оборачивался по сторонам и смахивал с себя надоедливые капли. Вспышка внезапной молнии осветила ему завесу, и вдали он увидел парящий силуэт дракона. Дернув за поводья изо всех сил он обдал его пламенем и выставил лапы вперед. Арракс взвизгнул и захлопал крыльями, пытаясь удержать равновесие. Он впился пастью в рога Сиракс, тем самым заставив ее отпустить себя. Каштановая макушка бастарда показалась из-за спины зверя, на его щетинистом лице было написано только одно — желание уничтожить врага.        — У нас есть с тобой нечто похожее, дядя! — прокричал он сквозь поднявшуюся бурю, которая в два счета разметала туман. — Ты убил мою мать и прослыл убийцей королевы. А я убью тебя и стану убийцей короля! За все зло, причиненное моей семье, за годы скитаний по чужим землям, за все ужасы, которые пришлось пережить моим братьям и детям ты заслужил самой мучительной смерти!       Пока он разглагольствовал, Арракс отцепился от драконицы, но та, вместо того чтобы успокоиться, разъярилась еще больше и начала драть ему крылья. Ошметки и кровь утопали в черной воде под ними. Снова блеснула молния, прогрохотал гром, смешавшийся с ревом драконов.        — Нам надо было сдаться?! — взревел Эймонд, глаз выпучился от бешенства. — Надо было ждать, когда Рейнира или Деймон перебьют нас всех поодиночке?! Для моей семьи никогда не было королевской милости или справедливости, мы начали вершить ее сами! Поэтому я собираюсь вернуть долг, который у меня несправедливо отняли.       Сиракс расправила крылья и взлетела в небо. Капли ударялись о ее чешую, создавая мерную глухую дробь. Его волосы намокли и прилипали к лицу — впервые Эймонд жалел, что не отрезал их с корнем.       С каждым мгновением льющегося ливня туман рассеивался. Вот вдали показался Драконий Камень… и флот врага, навстречу которому Люк вел противника под залпы скорпионов. Точнее, собирался, потому что он был сожжен. Какие-то оставшиеся обломки начали прибивать к берегу, другие тонули в пучине вместе с трупами. Эймонд совершенно не обратил на это внимание и спикировал вниз, намереваясь столкнуть Арракса в воду, только…       Громкий рев заставил его вздрогнуть. Сиракс испуганно взвизгнула и запорхала в воздухе, озираясь по сторонам. Люк, не понимая что происходит, держался в воздухе. Ни он, ни Эймонд не знали, откуда донесся этот звук. Дождь не позволял им видеть что-то дальше вытянутой руки. Он поднял голову вверх, понимая, что стало еще темнее. Неужели так скоро зашло солнце или так сгустились тучи? Нет, солнце не умело двигаться с такой скоростью… темная туча становилась темнее и неумолимо приближалась…       Люк заторопился и начал кричать на валирийском, чтобы улететь, но не успел.       Из-за облаков показалась черная морда громадного дракона. Она раскрыла пасть и проглотила Арракса. Тот даже не успел издать и звука. Могучий зверь, рассекая облака как легкую перину, неторопливо вылетел из своего укрытия, показавшись во всей красе. Эймонд от страха потерял дар речи. Он понял, что это был Каннибал. Такие размеры некогда имела Вхагар, но он перерос ее вдвое. Рога, выставленные вперед как клешни, где-то были поломаны; два янтарных глаза светились на испещренной шрамами морде. Он издал вой, и в пасти затеплился готовящийся вылететь огненный снаряд.        — Вверх, вверх! — в панике закричал Эймонд, уводя Сиракс.       Ей тоже было страшно. Забыв о Люцерисе они изо всех сил летели сквозь тучи и остатки тумана. Каннибал, ведомый новой закуской, последовал за ними. На этот раз преимущество было на их стороне — Сиракс была в двое, а то и в пятеро меньше него. К тому времени дождь прекратился, и они беспрепятственно вылетели сквозь тучи к солнцу. Эймонд выглядывал вниз, чтобы заранее высмотреть Каннибала, но тот не спешил появляться в их поле зрения.       Он никогда не подумал бы, что сможет столкнуться с такой опасностью. Летая на Вхагар он сам был ею.       Сиракс вскрикнула и улетела в сторону, когда под ними клацнула морда дракона. Бежать было некуда. Каннибал мог вытянуть могучую шею и не оставить от них и мокрого места, но он только заклокотал и начал парить в воздухе, испустив вверх залп пламени. Эймонд хотел было воспользоваться ситуацией и приказать Сиракс улетать, но та не послушалась его команды и направилась прямиком к нему.        — Ты совсем озверела?! — закричал он, потянув поводья на себя. — Прочь! Улетай! Он сожрет нас!       Она зарокотала, и Каннибал ей вторил, медленно склонив голову вниз будто в поклоне. Драконица облетела его, обдав толстую чешую огнём.       То, что последовало дальше, нельзя было назвать сражением. Это был самый настоящий танец. Танец драконов.                     Утро и Лунная Плясунья столкнулись с друг другом на земле. Они размахивали хвостами, разрушая дома в щепки, а крыльями цеплялись за крыши и рычали друг на друга. Всюду вспыхивал огонь. Их ярость была всепоглощающей, ядовитой. Ожесточенный бой развернулся на глазах замкового гарнизона, который наблюдал за схваткой затаив дыхание. Люди Ланнистеров не только отступили от крепости, но и разбежались, чтобы не дать похоронить себя под лапами драконов, поэтому они могли наконец-то спокойно перевести дух. Пока в небе Морской Дым и Жемчужина преследовали последнего «черного» дракона, а Вараксес сжигал бегущие остатки вражеских сил за стенами, люди в столице могли выдохнуть.       Урон был нанесен непоправимый.       Бейла и Рейна грубо приземлились меж узких улиц после падения, но быстро вцепились в друг друга не на жизнь, а на смерть. Дочери Порочного Принца знали слабые и сильные места самих себя с самого детства, и даже после десятков лет, проведенных вдали, они продолжали помнить. Оттого их схватка была подобна танцу — они носились с мечами в руках и делали выпады, но ни одна из сестер не намеревалась проигрывать. Как свои драконы, они полыхали ненавистью к друг другу.        — Я столько лет жила моментом увидеть тебя! — крикнула Бейла, когда снова промахнулась, и Рейна вильнула вправо. — И вот ты здесь…       Бейлу сковывала броня, тогда как соперница была одета в кожу. Обе были поджарыми, натренированными и управлялись мечами не хуже любого солдата. Если первая показывала эмоции наизнанку, сокрушалась, изливалась в криках, то вторая была сосредоточенной, внимательной и тихой.       И даже сейчас Рейна не ответила на ее слова. От этого Бейла вспыхнула еще больше и сделала выпад, чтобы уронить сестру на землю:        — Я до последнего была за тебя, даже писала письмо с целью предупредить о захвате Браавоса!       Злость и обида была ее силой, но она не учла одного — эмоции были главной ошибкой в битве. Они застилали внимание и разум и давали противнику преимущество — ужалить в самое уязвленное место.       Рейна прыгнула, позволяя лезвию сестры разрезать воздух, а затем обезоружила ее одним ударом в запястье. Она подставила меч к ее горлу, склонив голову набок. Цепкий, прищуренный взгляд осмотрел Бейлу, но не увидел в ней ничего родного. Перед глазами до сих пор застыл образ сына, который был жестоко проглочен драконом.        — Я не получала от тебя никаких писем, — в конце концов произнесла она, взвешивая каждое слово. Капли слез остались на ресницах, но они были не слезами печали, а холодной ненависти.        — Из-за тебя я потеряла Дейрона, — продолжала та, не обратив внимание на ее ответ. — Из-за моей слепой любви к сестре, с которой я жила в утробе матери, я лишилась мужа. Меня поймали с письмом и я не успела вовремя его спасти.        — И что теперь? Мне пожалеть тебя? Я тоже лишилась брата, а теперь и сына! — рявкнула Рейна. — Мои дети всю жизнь росли со страхом в сердце. Каждое утро я просыпалась с мыслью о том, что вы явитесь в наш дом и убьете всех по одному! Меня до сих пор мучают кошмары!        — Да если бы не покушение на Джейхейриса, мы бы даже не тронули вас! — Бейла теряла терпение, кровь закипала от несправедливости и раздражения.       Она схватилась за лезвие меча голой рукой. Кровь закапала на ноги, обрамляя чистую сталь своими алыми пятнами. Рейна недоуменно вздернула брови, намереваясь прислонить меч ближе к шее сестры, но не смогла. Или не захотела. Та морщилась от боли, которую причиняла сама себе, но перед яростной женщиной не могло устоять ничто. Она потянула сталь на себя, схватилась за кинжал и, пока сестра не среагировала, вонзила его ей в руку. Та взвыла от боли и отпустила меч; он улетел в сторону, где драконы вгрызались друг другу в глотки и вот-вот собирались подняться в небо.       Бейла подняла с земли свой выброшенный меч и наставила его на Рейну окровавленной рукой. Сестра с гордо поднятой головой вынула из ладони лезвие кинжала и выкинула.        — Почему ты не отказалась от борьбы за кусок железа ради детей? — глотая дым и слезы спросила Бейла. Наверное, хотела услышать самый честный ответ. Или просто попытаться понять, почему все стало таким, как стало.       В ее душе теплилась надежда на воссоединение. Пусть Люцерис умрет, но Рейну еще можно было спасти, оставить с ее выжившими дочерьми, отобрать дракона, но дать шанс искупить вину. Бейла бы хотела этого. Вернуть все тогда, когда они были дружны, спали вместе, мечтали, плакали по матери и отцу.        — Потому что ты знаешь, что трон всегда принадлежал Люцерису, — Рейна ответила заранее заготовленной фразой, и та безукоризненно услышала в ней фальшь.        — Ты так не считаешь, — усмехнулась сестра. Губы растянулись в нервной улыбке. — Разве ты не винишь его за годы, проведенные в изгнании? Не винишь за ту опасность, которую пришлось пережить тебе и маленьким детям? Если бы не он и его амбиции вы бы продолжали сидеть в своем Браавосе и вас бы никто не тронул и пальцем. Так почему ты ввязалась в исполнение его недостижимой мечты?        — Чтобы не быть такой, какой ты стала, — Рейна выплюнула это с такой злобой в глазах, что Бейла невольно вздрогнула. — Я никогда бы не легла в постель к убийце Рейнис и Деймона! Никогда бы не завела от него детей! Никогда бы не стала стелиться под узурпатора и выпрашивать у него крохи милости! Лучше провести жизнь в изгнании и бедности, чем так! Увидел бы тебя отец, он бы убил тебя без раздумий за твое предательство.       Эти слова задели Бейлу за живое. Впервые за долгое время она почувствовала не просто заложенную временем функцию устранять врагов, а огонь в крови, когда ты хочешь убить человека из мести. Утолить жажду крови. Задеть за живое настолько, чтобы тебе самому стало больно.       Она стиснула зубы и занесла кинжал над сестрой. Пелена чувств застлала ей глаза и не позволила увидеть то, как Рейна достала заколку из волос и воткнула ее в шею противницы.       Та самая заколка с жемчугом.       Бейла уронила меч, и он со звоном приземлился на камни. Лунная Плясунья взревела, будто тоже ощутила всю боль, и кинулась к своей всаднице. Рейна наблюдала за корчившейся сестрой с болью и ужасом в глазах. Она не хотела ее убивать! Не таким образом! Не сейчас!..        — Прости меня! — она кинулась к ней, беря ее за руки и нежно кладя на спину. — Прости, прости!       Та из последних сил вырвала заколку из шеи и осмотрела окровавленный жемчуг.        — Ты… носила ее… — прохрипела она, одновременно захлебываясь в крови.        — Она всегда была у меня, — заплакала Рейна. — Я не смогла ее выбросить, но очень хотела. Не смогла!       Может быть, если бы не рана, Бейла улыбнулась бы ее словам, и давно скрытая в сердце любовь снова затеплилась в ее груди. Но было поздно. Жизнь покинула ее вместе с вытекающей кровью, рука с заколкой упала в лужу, а глаза закатились. Рейна зарыдала, прижимая ее к себе, пока не обнаружила в волосах, убранных на затылок, розовый кварц. Она тоже носила ее подарок всю жизнь.       Лунная Плясунья взобралась на обломки, склонив голову над узкой улочкой, где жались к друг дружке две сестры. Один ее жемчужный рог был сломан в ходе сражения, на морде красовались кровавые отметины, оставленные Утром, но драконицу это совсем не заботило и не помешало пронзительно закричать. Утро, видя, что его всадница в опасности, ринулась к ней, но Плясунья отшвырнула ее за крыло и раскрыла пасть для огненного залпа.       Рейна закрыла глаза, но перед этим в последний раз сжала розовый кварц в руке.       Все произошло быстро.                      — Давай, мальчик, последний залп! — кричала Дейнис, направляя дракона вдоль выстеленного за городом поля.       Последние остатки Ланнистеров выбегали из разрушенной столицы в надежде на спасение. Они оставили даже заготовленные скорпионы. Дракон то и дело кружил над землей и точечно отправлял залпы. Между сжиганием бегущих она искала эскорт Тиланда. Он не мог принять участие в сражении: это было опасно для человека, единственного из Ланнистеров знающего столицу как свои пять пальцев. Значит он скрывался где-то здесь, наблюдая издалека. Обезвредив его вся львиная сила будет повержена окончательно. Больше никаких заложников и попыток договориться мирно — будет только огонь и кровь.       Вараксес, ведомый Дейнис, сжигал обозы с провизией и загонял людей в пламенный круг, заставляя гореть насмерть. И, кажется, его это очень забавило: дракон после очередного маневра радостно клокотал и игриво приступал к новой задаче. Если бы Дейнис отправилась вслед за отцом, наверное, он бы не был таким счастливым. Лейна толком не объяснила, кого она увидела в небе над Глоткой, поэтому она не стала забивать этим голову. Это было сражение Эймонда. Его месть. Она не станет мешать ему в исполнении того, чего он жаждал последние двадцать лет.       И разберется с тем, что осталось от врага.       Вот вдали она увидела несущуюся конницу по Золотой дороге. Не осталось прежней богатой вычурности, которая сопровождала войска перед осадой. Красный бархат лошадиных попон превратился в серый, знамена были оборванными, сожженными. Латы рыцарей — грязными, облепленными копотью. Но среди них Дейнис не составило труда увидеть шлем с соколиными перьями — тот самый, который был на Тиланде в тот день, когда она прилетела с переговорами. Его процессия торопилась укрыться от преследовавшего их дракона, только это была тщетная попытка.        — Дракарис! — крикнула Дейнис, смакуя заветное слово на языке.       Пламя превратило их в пепел. Всех до единого.       Вараксес довольно зарокотал, и она развернула его обратно. В это время Морской Дым преследовал Грозовое Облако, но каким бы шустрым не большой дракон, последний был гораздо ловчее. Поняв, что его сторона потерпела поражение и от их отряда никого не осталось, он ринулся в облака и скрылся в сторону запада. Возможно, стоило кинуться за ним вдогонку, только это было последним, чем хотела заняться Дейнис. Были дела куда важнее.       Она увидела внизу Лунную Плясунью и Утро, которые оторвались друг от друга и зализывали раны. Вместе с ними была Жемчужина. Тревога поднялась в сердце, и она подлетела к ним. Визерра тем временем искала Хелейну у септы. Вскоре она нашла ее у обломков здания возле морды Пламенной Мечты. Королева оплакивала свою потерю.       Столица выдержала жестокий натиск, но поплатилась за свою стойкость большой ценой.                     Когда Джейхейрис и Дейгон приблизились к Королевской Гавани, то потеряли дар речи от увиденного. Дикий огонь продолжал гореть, подминая под себя остатки еще не разрушенных зданий. Крики тысячи людей, утопающих в крови и боли, смешались в одну какофонию. Дым от Королевского леса еще поднимался в небо.       Трупы, повсюду были трупы. Рыдания народа ломали ему сердце.       Они вылетели из Риверрана сразу же после полученного письма, но все равно не успели. Джей нервно кусал губы, стараясь высмотреть снизу что-нибудь, что указывало бы на выживших. Что-нибудь, что помогло бы ему понять, в порядке ли его семья.        — Мама… — вдруг выдохнул Дейгон, когда увидел труп Пламенной Мечты на обломках септы. Он сразу же полетел к ней.       Джей заколебался между тем, чтобы отправиться в замок и тем, чтобы помочь матери. Но его сомнения исчезли, как только он увидел Моргула.       Округлив глаза от страха он кинулся вниз. Шрикос завыла при виде собрата, который был сбит болтами скорпионов.        — «Она не может быть там, не может», — судорожно повторял он.       Минуты, когда дракон искал место для приземления, прошли для него в самом пекле. В конце-концов они приземлились на разрушенной улочке меж обломками домов. Здесь полегли многие: люди, лошади, сооружения. Земля обагрилась кровью и пеплом. Ошметки тел валялись тут и там. Когда Джей спрыгнул с седла, то наступил на чью-то оторванную руку, но ему было плевать. Риверран закалил его дух — он сделал то, что не смогли сделать другие. Но перед ликом смерти он все равно стал таким, каким был до этого — напуганным ребенком, жалким перед богами, носящий корону, которую не заслуживал.       «Он опоздал», твердили мысли с каждым шагом, когда Джей приближался к трупу Моргула.       Золотой дракон упал прямо на толпу людей. Болт торчал из крыла и брюха. Открытая морда с высунутым языком криво изогнулась.       Это был прекрасный зверь. Джей часто говорил сестре, что он был под стать дракону отца и ей посчастливилось иметь частичку Эйгона, которой у него не было. И хоть она почти не летала на нем, но любила пуще всякого зверья и относилась к нему как к человеку. Как к самому близкому человеку.        — Джея! — закричал он.       Его голос пронесся эхом по улице. Не отозвался никто. Лишь ржание лошадей, доживающих последние минуты.       Он ринулся к трупу. Ноги вязли в людских телах. Руки отталкивали свалившиеся деревянные обломки скорпионов. Взобравшись на лапы Моргулу, он попытался высмотреть на его спине хотя бы намек на присутствие сестры. Но седло было пустым. Облегчение заставило его с дрожью прошептать молитву, но он тут же в тревоге слез и обошел труп с другой стороны, чтобы точно убедиться в том, что Джейхейры здесь не было.       Не было белых волос, прячущихся под камнем и щебнем. Не было ее хрупкого, нежного тела, которое он боялся увидеть бездыханным и холодным.       Не было. Ее здесь не было.       Радость обожгла ему лицо горячими слезами, он снова прошептал молитву и поторопился к Шрикос, чтобы улететь в замок. Его сердце оживилось, а мысль о сохранности сестры придало ему сил. Полный воодушевления он приземлился у ворот в крепость, которые тоже были затронуты сражением, но не взяты. Знамена с золотым драконом оставались почти нетронутыми. Они выстояли.        — Король вернулся! Смотрите, король! — закричали на стенах, приветствуя новоприбывшего радостью в глазах, несмотря на его низложение. — Открывайте ворота!       Корвен Баратеон оказался первым, кого он поприветствовал. Джей радостно обнял рыцаря, и тот даже стушевался.        — Добро пожаловать, государь, — он устало поклонился. — Враги потерпели поражение. Столица в безопасности.        — Я рад это слышать, друг мой, — Джей похлопал его по плечу. — Ты не представляешь как рад. Какие потери? Где Эймонд?       Тут-то рыцарь отвел взгляд, что уже должно было насторожить Джея, но тот был таким счастливым из-за победы, что не придал этому никакого значения.        — Король-регент улетел в направлении Глотки, преследуя Люцериса, и до сих пор не вернулся. Вражеский флот столкнулся с нашим, все корабли полегли…       Он слушал доклад главнокомандующего в пол уха, наблюдая за разрушенными частями города. Джей заметил идущий в замок отряд с чьими-то останками, принцессу Дейнис, Визерру и Лейну, вылетевшего Солнечного Огня в Драконье Логово… Каждая деталь все больше стирала улыбку с его счастливого лица. Он чувствовал, что их потери были куда большими чем то, что он заметил в начале.        — …сейчас мы проводим спасительные работы в обломках. Много жителей полегло, им всем нужна помощь.        — Я видел разрушенную септу, — повернулся к нему Джей, нахмурившись.        — Дракон вашей матери взял урон на себя. Его пристрелили болтами. Я отправил отряд на поиски ее величества, но, похоже, сир Дейгон уже наведовался туда.        — А Джейхейра? С ней все в порядке? Почему-то Моргул вылетел один.       Корвен снова отвел взгляд:        — Я провожу вас к ней. Вы сами должны это увидеть.       Без лишних слов они последовали в замок. Слуги при виде него склоняли головы и прятали глаза. Члены Малого совета, которых он видел, не осмеливались начать с ним разговор. Дорога до королевского крыла прошла в тревожной тишине.       Он думал, что они свернут в покои сестры, но вместо этого рыцарь повел его в детскую сына. Здесь сидела служанка и укачивала ребенка. При виде короля она поспешно встала и виновато потупилась.        — Джея! Я вернулся! — окликнул он сестру, но ответа не последовало.       Корвен провел его в соседнюю комнату. На столе лежало бездыханное тело Джейхейры, прикрытое простыней. У них не было времени и возможности быстро подготовить саван, чтобы королева не лежала у всех на виду.        — Ее убила пленница, Сирелла Ланнистер, во время осады. Сожалею, ваше величество, — прошептал Баратеон и оставил его одного.       У Джея подкосились ноги. Он прислонился к дверному косяку, чтобы удержать равновесие, а после медленно подошел к телу сестры и скинул ткань. С нее смыли кровь, но бледно-розовые разводы так и остались на ее шее и бледных, белых губах. Джейхейру переодели в ее самое любимое платье из пурпурной парчи, чтобы скрыть уродливый и смертельный порез. Чтобы доказать всему миру, что она — бессмертный божественный лик, который не может быть так жестоко убит. Ее кожа была словно фарфор. Он и не представлял, что ее запястья и лодыжки могут быть такими хрупкими, маленькими. Рука дотронулась до нее и тут же отпрянула из страха, из слез.       Холодная. Она была холодной. Его валирийский кинжал, которым, по всей видимости, ее убили, лежал рядом — начищенный, блестящий, как новый. В отражении его лезвия Джей увидел себя и спрятал это проклятое оружие в ножны. Он всхлипнул и тут же зажал рот рукой, чтобы за стеной его не услышал сын.        — Джея, моя милая… — прошептал он одними губами, смотря на спокойное спящее лицо сестры.       С ней он потерял себя. Лишился самого важного в своей жизни. Они делили вместе утробу, спальню, трон. Их совместный брак был чем-то обыкновенным, уже решенным с рождения. У них были особенные отношения, такие, каких не бывает у обычных людей.       Всегда сестра, но никогда — жена.       Он прислонился лбом к ее лицу и дотронулся губами до щеки. Последний поцелуй, который он мог ей дать.       Внезапно за подол его плаща дернула маленькая рука Эйнара. Джей спешно смахнул слезы и наклонился к ребенку — единственному живому продолжению сестры — и обнял. Тот не произнёс ни слова, пока отец сдерживал всхлипы и давился рыданиями, чтобы оградить сына от другой стороны жизни.       Но жалость не то чувство, какое должен внушать окружающим король; пусть лучше считается, что сердце его наглухо закрыто для печали.