Горящий род

      Сиракс и Каннибал отпрянули друг от друга, когда спустились с неба на Драконий Камень.       Эймонд держал себя так, словно он только что не парил в облаках, наблюдая за двумя опасными драконами, которые сплелись в брачном танце. Их движения были плавными, а гортанные крики, слившиеся воедино, напоминали песню. Он впервые видел как Сиракс, словно ласковая кошка, сплеталась вокруг Каннибала. Вместе с новым всадником она всегда была дикой, грубой — так на неё повлияли годы, проведённые на воле. А с самым крупным, с самым кровожадным драконом в мире она стала чуть ли не спокойней самого дитеныша.       И он никогда бы не мог подумать, что застанет Каннибала вышедшего из спячки. Обычно он летал далеко на другом конце острова и всегда кормился под Дымной горой. Не было ни одного дня за все двадцать лет, чтобы дракон вылетал в город. Драгонфорт был тихим местом, несмотря на расширившуюся территорию и прибавлявшееся количество жителей в связи с благоустройством и улучшенными жилищными условиями города.       Но на этот раз причина его ярости была обоснованной.       Когда Сиракс приземлилась на берегу, туман уже успел рассеяться, а дождь успокоиться. Каннибал улетел в свое логово, наконец успокоившись. Показалось море, сплошь заваленное обломками мачт и некогда построенных причалов для торговых кораблей. Многочисленный вражеский флот превратился в труху благодаря драконьему огню, но город был разрушен руками людей. Не осталось ни одной уцелевшей улицы. Трупы валялись везде. Мужчины были зарезаны, женщины изнасилованы и убиты, дети разорваны на части. Скот был либо сожжен неосторожным и хаотичным пламенем дракона, либо убит в перестрелке из катапульт или луков. Даже статуя Вхагар, которую поставил Эймонд, была разбита на части.       Город, который он строил столько лет, стал ничем.       Он спустился со спины Сиракс, пока она располагалась на мокром от крови песке. Весь урон, распростертый над землей, он наконец увидел воочию. Пейзаж из мертвых людей предстал перед его глазом плотной пеленой. Он шел, шел дальше, пока не спрятался за спасительной листвой подлеска, которую тоже затронул огонь, но не распространился по всему лесу из-за проливного дождя. Слава богам, иначе бы от острова действительно ничего не осталось кроме земли и камня.       Но чем ближе Эймонд подходил к замку, тем ощутимей была смерть. Ее холодное дыхание — дуновение ветра — ерошило мокрые волосы. К коже прилип пепел и дым, но он к этому настолько привык, что привкус горечи на языке стал почти что родным. Он Таргариен, а Таргариены, к сожалению, навечно прикованы к разрушительному огню и всему хаосу, что он несет.       Ворота были открыты, а если быть точным — их выбили. Двор был усеян его мертвым гарнизоном: разбросанные повсюду тела лежали бездыханными мешками, пока вокруг кружились частицы пепла. Тут и там лежали обломки могучих стен Драконьего Камня, которые возводились много лет его далекими предками. Догорали последние снаряды врагов, которые и нанесли непоправимый урон его дому. Единственное, что было нетронуто — это дальнее крыло и высокие башни. До них катапульты не достали. Но все жители замка безвозвратно полегли.       Он увидел Альфреда Брума, которого прижала к стене стрела неосторожного скорпиона. Кишки вывалились наружу, и ими лакомились вороны.       — Прочь! — гаркнул Эймонд, чем распугал несносных птиц, и те с громкими голосами улетели в небо.       Рядом с кастеляном замка на земле лежал Мейлис Селтигар. Его белесая голова была вывернута под неестественным углом. Эймонд поджал губы. Лорд Бартимос будет вне себя от горя, когда узнает, что его последний внук покинул этот мир, и больше некому продолжить вымирающий род Селтигаров, но это все потом. Важно, что сталось с его семьей.       — Марис! — закричал он, ища глазами знакомые тела и молясь, чтобы их здесь не было. — Шира!       Ни тела одной, ни тела другой во дворе не было обнаружено. Если он испытал облегчение, то страх снова завладел им, когда он заметил, что двери в замок были открыты. Он зашел внутрь, держа наготове Черное Пламя. Пронзительная тишина напрягала до того момента, пока он снова не увидел трупы. Все захватчики, которыми были усеяны коридоры, полегли от храбрых рук его воинов. Испуганные слуги укрылись в погребах, и когда принц зашел к ним, то они все повалили к нему в ноги от облегчения. Все рыдали, голосили на разный лад, оглушали его мольбами и благодарностями.       — Где моя семья? — перебил он их, но внятного ответа так и не добился.       Раздраженно фыркнув он вышел наружу. Может статься, что они в это время были в городе. Может быть, он найдет их там.       Но как только он вышел из-за ворот, то сразу же заметил небольшую вереницу людей, идущих из леса по протоптанной тропе. Среди них была Марис.       Он со всех ног спустился вниз. Та тоже его заметила и облегченно засияла, держа на руках Мейгору.       — Я знал, что ты жива, — шептал он, беря ее усталое лицо в свои руки и целуя бледные щеки. — Откуда вы пришли? Где вы были, пока отстреливали замок?       Кучка, с которой была Марис, состояла из женщин и детей. Где-то были и мужчины, вооруженные самодельными копьями и камнями. На двух кобылах сидели деревенские малыши, успевшие спастись от кровожадных рук жестоких солдат. Одну из них вела Шира. Она помогла детям спуститься на землю, после чего подошла к отцу и безмолвно уткнулась ему в грудь. Он обнял ее, запуская волосы в ее белые кудри.       — Нам удалось сбежать до начала осады замка, — пролепетала Марис. У нее заплетался язык от утомленности, но она держала себя смело, чтобы не показать слабину перед своим народом. — Мы были в пещерах на Дымной горе, пока длилась атака. Потом…       — Потом я наткнулась на Каннибала! — подала голос Шира. Несмотря на вялые движения, говорила она очень живо. — Самого Каннибала, представляешь? Видимо его разбудили звуки стрельбы, поэтому он вылетел из горы и начал сносить все вокруг! Я была с ним так близко, что он мог меня сожрать за один укус, но он этого не сделал!       — Да, я заметил, — протянул Эймонд, не до конца понимая ее сумбурную речь. — Расскажешь потом. В замке остались слуги, они разместят вас на первое время. Потом я пошлю за вами корабль. Здесь оставаться небезопасно, вернетесь в столицу.       В столицу… Королевская Гавань! Он совершенно забыл про нее! Твою мать, нужно скорее возвращаться!       — И Шира… — Эймонд не знал, как начать. Сказать ей или пусть она сама увидит? — Мейлис…       Дочь нахмурилась. Веснушчатое лицо, некогда сиявшее от увиденного дракона, внезапно разгладилось. Она все поняла. И только кивнула, взяв в руки Мейгору. Не сказав ни слова она устремилась вперед.       Марис ласково сопроводила жителей, но потом замедлила шаг, чтобы побыть рядом с супругом.       — Грейджои не стали бы нападать на остров, не будь у них уверенности в том, что все получится, — заметила она. — Гавань осадили? Поэтому ты здесь?       — Да, но там наши драконы, они выдержат натиск. Я полетел сюда за Люцерисом.       Они помолчали. Марис нежно взяла его за мозолистую руку. Сама она не выглядела лучше — платье было грязным, с прилипшими на подол листьями и паутиной, но даже так она виделась ему прекрасней всех. С растрепанными черными волосами и заботливым блеском в карих глазах. Всегда.       — И ты…       — Нет, он не получил по заслугам, — Эймонд старался говорить без разочарования в голосе, но все равно не мог этого скрыть от проницательной жены. — Его заглотил Каннибал, а потом он и Сиракс сплелись в брачном танце. Это было что-то по-настоящему невероятное…       — Самое главное что он тебя не прикончил вслед за Люком. В конце концов важнее то, что «чёрные» лишились своего главного претендента на престол. Возможно, это их ослабит и военный конфликт разрешится с этих самых пор.       — Нет. Война не закончится, пока они все не будут мертвы.       Он прижал ее к себе и тут же отстранился. Пора.       — Мне надо возвращаться. Справишься тут без меня?       Марис кивнула, отпуская его на новую миссию, и направилась в замок.       Эймонд вылетел с острова и погнал Сиракс в столицу. Всю дорогу в голове стучали тревожные мысли. Вдруг город взяли? Вдруг всех их драконов убили? А если убита Дейнис? Он придумывал множество сценариев у себя в голове и готовился к самому худшему из них, только плохое уже сбылось.       Еще издали он увидел гордо их развевающиеся знамена. Они отстояли, только какой ценой…       Из под завала разрушенной до основания септы и грузного тела Пламенной Мечты разгребали убитых. Дракон был погребен под камень и пыль. Лунная Плясунья и Утро синхронно летали в небе и кричали, пока под их тенями, в куче из разбитых черепичных крыш и помятых кирпичных домиков разгребали мертвых. Мертвого Моргула облепляла стража. Он не увидел тела вражеских драконов и испытал облегчение при виде остатка из своих выживших в Драконьем Логове. Жемчужина, Морской Дым и Вараксес были почти целы и невредимы. С Риверрана вернулись Джейхейрис и Дейгон — дела пойдут еще быстрее. Посадив Сиракс, он оседлал приготовленного ему коня и отправился в замок.       Улицы были пустынными, не было ни одного жителя города, который бы вышел из своего укрытия. Повсюду орудовали только немногочисленные золотые плащи. Они приветствовали Эймонда только безмолвными кивками и поклонами, выражая невысказанные слова сожаления. Но о ком? О Хелейне, которая, возможно, была завалена у септы? О Джейхейре, чей дракон был убит? Или о дочерях Деймона, чья участь была неизвестна и можно было судить только по их драконам?       Что случилось? Кто был убит?       Он въехал во двор Красного замка и тут же остановился. На земле лежали чьи-то тела, закрытые простынями. Это не члены гарнизона, убитые под натиском Ланнистеров, — кучи с ними были выложены за стенами крепости, чтобы после предать их земле. Это были члены их семьи. Бейла и Рейна. Он узнал их по тому, как Лейна оплакивала один из трупов, свою мать, и было несложно догадаться, от чьей руки она пала. И кого она убила в ответ.       Испытал ли он сожаление при виде уже мертвой Бейлы? Может быть. В его сердце екнуло что-то дальнее, маленькое. Бейла никогда не была ему настоящей семьей; он считал ее неотесанной дикаркой, предательницей, но он не мог забыть отданный долг перед короной. Она участвовала в нескольких сражениях, вернула ему внучку, отстояла столицу и полностью заслужила его признание. Жаль, что теперь для нее это было уже неважно.       В дальнем углу, так же под простыней лежало чье-то женское тело. Подойдя ближе и откинув ткань, Эймонд узнал в мертвой Сиреллу Ланнистер. С разбитой головой и поломанными всмятку костями. Он же приказал держать ее под стражей, что произошло?       — Она упала из окна, — сзади раздался голос Дейнис.       Он вздрогнул от неожиданности и тут же скрыл испуг. Дочь, впрочем, этого все равно не заметила. Ее стеклянный взгляд устремился на тело. Стояла она пошатываясь, было видно, что еще не садилась отдыхать. Волосы были сплошь испачканы в пепле и запутаны в колтуны, несмотря на то, что были заплетены в косы. Со стороны они оба были копиями друг друга, как отражения в зеркале.       — Она хотела убить Джейхейру, но перед этим выставила условия, при которых ее должны были освободить, — продолжила Дейнис, вставая рядом. — Потом раздались взрывы дикого огня… я оттолкнула ее, и она упала.       Эймонд положил руку на ее плечо, но та никак не отозвалась на прикосновение.       — Ты это сделала, чтобы спасти королеву, — уверил он ее. — Ты поступила правильно.       — А кто сказал, что королева жива?       Она нервно взглянула ему в глаза, полными слез и ярости, и кивнула куда-то назад. Из замка выносили очередное тело. Бледное лицо холодной Джейхейры он узнал сразу, и какая-то его часть умерла вместе с ней.       — Очередной мой сон сбылся, — процедила сквозь зубы Дейнис. — Ни черта я не изменила.       — Ты предостерегла Деймона от гибели, — резко ответил он. — Когда мы были в Хайгардене, Мандер заполонили корабли Грейджоев. Если бы не ты, Кракен был бы убит стрелами, а его всадник утоплен под водой. Конечно, ты не увидела предательство Денниса, из-за которого Кракен все равно был убит, только другим способом, но тем не менее Деймон остался в живых. И Бриндон Хайтауэр тоже — я спас его лично.       — Этого недостаточно. Я могла была бы спасти всех, если бы умела как можно четче трактовать проклятые сны! Я подвела королевство, я подвела Джейхейриса и его сына.       Она отвернулась от Эймонда. Ее плечи задрожали от нахлынувших на нее чувств. Дейнис никогда бы не позволила пролиться слезам в присутствии отца, но силы оставили ее. Хотелось забыться, хотелось убрать этот кошмар из своей памяти. Хотелось бы никогда не рождаться с таким даром!       У Эймонда закололо где-то в носу, запершило в горле. Он не мог понять ту боль, которую переживала она, потому что никогда не стоял на ее месте, и все, что он мог сделать — просто быть рядом. Руки потянулись, чтобы обнять ее, прижать к себе, позволить ей выплакаться ровно столько, сколько ей было нужно.       — Благодаря первой Дейнис Сновидицы род Таргариенов смог выжить и продолжить династию, — говорил он вычитанное когда-то из древних книжек, одновременно гладя ее голову. — А благодаря второй он продолжится. Джейхейре было суждено умереть как Мейлору — так было предрешено. Судьбы других, увы, можно было изменить, но обстоятельства распорядились иначе. Осталось сделать все, чтобы это исправить. Все, кроме одного…       Его взгляд устремился на Джейхейриса, вышедшего под руку с сыном. Эйнар побежал к матери, чтобы в последний раз проводить ее перед сожжением. Он не плакал к удивлению всех, зато его отец держался очень, очень слабо.       Следующим был он. Последнее звено, связывающее его с Эйгоном. Последний ребенок, который должен умереть, чтобы пророчество завершилось.       — Тебе стоит отдохнуть, — Эймонд перевел тему, отпрянув от Дейнис и сжав ее в руках. — Слышишь? Ты руководила целой армией, сражалась в небе, выжгла всех дотла! Прям как я в твои годы…       — Одна и та же кровь, чего ты ожидал? — пошутила она, смахивая слезы со щек.       Он улыбнулся в ответ, не заметив, как их семейную идиллию нарушила Визерра.       — Я приказала приготовить ванную и накрыть на стол из того, что осталось со вчера, — отчиталась она перед подругой, игнорируя присутствие Эймонда. — Пойдем, тебе сразу станет лучше.       Не дожидаясь ответа подруги, она взяла ее за руку и спешно подтолкнула к дверям. Эймонд остановил племянницу, сам того от себя не ожидая:       — Я рад, что вы помирились и ты оказала ей поддержку в этой битве. Она по тебе очень скучала.       — Конечно, ведь не она виновата в смерти Веларионов, — в ответ огрызнулась та. — Я не забыла и никогда не забуду вашего поступка, но в присутствии Дейнис ради ее же блага буду помалкивать. В борьбе против врагов можете использовать меня в качестве боевой единицы, но на большее не рассчитывайте.       На этом она демонстративно развернулась и поспешила за подругой.       Возле тела королевы уже столпились все выжившие, чтобы отдать дать уважения. Среди них была и Хелейна, в пыльной от заваленной септы броне. Дейгон стоял подле матери, рассказывая ей о приключениях на Севере и Риверране. Эймонд пытался делать вид, что не слышал, как он вспоминал отца и негативно отзывался о новом короле-регенте. Да и Хелейна тоже его не слушала. Ее глубокий фиалковый взгляд был устремлен на Джейхейриса, который не искал встреч с матерью, и Джейхейрой, которая уже была мертва. Было видно, как она хотела было подойти к сыну и утешить его, но не могла из-за возникшей между ними пропасти.       Но зато она увидела Эймонда и нервно вжала голову в плечи. Она испытывала стыд, горечь, раскаяние, сохранившуюся обиду. Но еще больнее было понимать, что у нее остался единственный ребенок, которого поджидает смерть. И это отнюдь не вина Дейнис — видеть эти смерти. Ведь что она может сделать, если это предрешено богами? Эймонд даже не догадывался, что причины были куда глубже, куда серьезнее. И Хелейна рассказала бы об этом ему, да только…       Она подошла к нему незаметно, но сохраняя между ними дистанцию. Эймонд с тоской вспомнил времена, когда-то ее не было вовсе.       — Прости меня, если сможешь, — прошептала она, опустив взгляд в пол. Она не могла смотреть ни на него, ни на дочь. — За то, что я пыталась убить Дейнис. Я хотела защитить детей, но теперь вижу, что бесполезно тягаться с божьей волей. Двое из них ушли из жизни, несмотря на усилия твоей дочери. Я устала уповать на удачу.       Конечно он не мог простить ее за всё зверства, причиненные ему и дочери, но что мог сделать последний оставшийся брат? Когда-нибудь время вылечит их. Но точно не сейчас.       Он проглотил ее извинения и только кивнул:       — Хайгарден отстоял, но я не смог спасти мать. Мы похоронили ее.       Хелейна сжала губы. Плакать уже не было сил.       Они синхронно взглянули на Джейхейриса, сокрушающегося над телом сестры. Он не стеснялся чужих и близких ему людей, не страшился осуждений или, наоборот, похвалы за столь преданную любовь. Он был таким, каким был, но что-то чужеродное появилось в его взгляде, когда он в последний раз взглянул на Джейхейру. Это было смирение.       Если два других ребенка Эйгона боролись со смертью, то первенец уже принял свою участь.                     Джейхейру сожгли на следующий день на руинах септы. Шрикос долго сокрушалась из-за потери собрата, Моргула, с которым росла чуть ли не с самого вылупления, и сжигать его всадницу, чтобы почтить традиции предков, было не менее тяжелым испытанием для нее. Как и для Джейхейриса. Но он стойко выстоял тот вечер и не проронил ни слезинки. Бейлу и Рейну почтили огнем Жемчужины. Лейне было очень одиноко без матери, отца и брата, но Дейнис и Визерра делали все, чтобы ее горе было пережито настолько безболезненно, насколько можно. Свое утешение она находила в сыне. Новость о том, что Деймон жив, несмотря на потерю дракона, укоренило в ней надежду на лучшее.       Лунную Плясунью и Утро загнали в Логово под тщательный надзор блюстителей, которые в прошедшей схватке почти не пострадали. Их плачевные крики были слышны со встающим и садящимся солнцем все последующие дни.       Убитых же драконов с трудом удалось вывести за стены города. Особые трудности возникли с Пламенной Мечтой, которую мало того, что пришлось выгребать из-под завалов, так еще и увозить по уцелевшим частям через узкие и маленькие улочки, которые не были для этого предназначены. Хелейна до такой степени обожала свою любимицу, что контролировала весь процесс ее перевозки, чтобы отвлечь себя от смерти дочери. Иногда, когда сын был занят, она забирала у него внука и сидела с ним, утешая маленькое разбитое сердечко.       Погибших горожан оказалось очень, очень много — десятки тысяч, если не больше, не считая солдат Ланнистеров. Золотые плащи собирали их в кучи и сжигали у Королевского леса, от которого тоже остался один лишь пепел. Пройдет сотня лет, прежде чем он восстановится окончательно, а пока придется лицезреть обуглившиеся пеньки, кучи мертвой дичи и сожженную землю.       Город тоже получил тяжелый урон помимо разрушенной септы. Под диким огнём полегли близ лежащие к воротам улицы, не оставив после себя ничего, кроме обгоревшего камня. Восстановление займет долгие годы, а на носу надвигающаяся зима, нехватка продовольствия, отсутствие денег. Теперь и сама война не кажется такой страшной, как ее последствия.       Несмотря на возвращение Джейхейриса, преисполнившегося уверенностью в себе, Эймонд все равно контролировал власть в своих руках. Малый совет собирался каждый день, чтобы обсудить план, который король-регент придумал перед тем, как прилететь в Королевскую Гавань.       Он приказал войскам Простора, Дорна и Штормовых земель направиться на запад в направлении Утеса Кастерли. Ланнистеры были повержены в столице, но полностью добиты будут только на своей территории. Как оказалось, Джейхейрис тоже отправил отряд из Риверрана вместе с Кермитом Талли и Мейкаром в ту же сторону, а значит, у них будет больше наземной поддержки, чем они ожидали. Грейджои и Рогаре были разбиты у Драконьего Камня и на Черноводном заливе, но неизвестно, сколько еще у них осталось кораблей — скорее всего, какая-то часть будет принимать участие в битве у Утеса. Помимо них в союзниках Ланнистеров был и Север, но тот был в невыгодном положении, чтобы вступать в битву.       Таким образом у них вышла достаточно большая поддержка даже с учетом меньшего количества драконов. Было решено отправить Сиракс, Шрикос, Солнечного Огня и Вараксеса. Дейнис, несмотря на уговоры отца, вызвалась помочь и высказалась против участия Джейхейриса в этом сражении, боясь, что его смерть наступит слишком скоро. Но тот, даже после многочисленных заверений Малого совета, дяди и даже матери не захотел отступать. Горе по сестре не поглотило его, но сделало упрямым, и спорить оказалось бесполезно.       Скоро с острова на посланном корабле в столицу приехала Марис с внучкой и Широй. Несмотря на потерю супруга, удрученной или печальной она не была. Новость о смерти бабушки и то тронула больше. Траурное платье, заботливо приготовленное матерью, не было надето, и это противоречило всем приличиям. Бартимос Селтигар, мастер над монетой, узнавший, что его внук был убит во время осады, попросил ненадолго отправить его в Клешню, чтобы похоронить его. Он предлагал Шире поучаствовать в погребении, но та вежливо отказалась к неодобрению старика.       — «Мне не идет черный», — сказала она, когда Селтигар отплыл из столицы. — «Мейлис был учтивым мужем, но плакать по нему я не собираюсь».       Дейнис могла ее понять в какой-то степени, ведь она тоже долгое время отнекивалась от Мейкара, но речь Ширы была полна стали, а не сочувствующей горечи, которая, как было принято, сопровождала вдов и вдовцов. Скорее, это было равнодушие. Люди вокруг сочувствовали Шире больше, чем она себе, а скорбящие речи та слушала сквозь скуку и раздражение. Вместо этого каждый ее разговор начинался с упоминанием Каннибала, мечтами о том, что когда-нибудь она сможет его оседлать и приручить. Дейнис в это не верила и предлагала опустить ожидания пониже, присмотревшись к освободившимся драконам, но Шира отказывалась.       — «Он не сжег меня, хотя мог!», — восклицала она каждый раз, с упоением вспоминая тот жестокий день. — «Он что-то почувствовал! Я верю, что у меня получится его приручить. Отец же смог стать всадником Вхагар».       Но то было другое. Вхагар не была озверевшей и одичавшей за две сотни лет, проведенные в одиночестве. Ее всегда окружали люди, Таргариены, всадники, сородичи, а Каннибал… он был чужим, другим. Одно имя уже говорит о себе и внушает ужас. Так как же Шира собралась с ним возиться?       Дейнис, впрочем, не стала спрашивать, сочтя такие глупости просто мечтами наивной девочки. Шира хоть и повзрослела телом за последний год, но умом осталась такой же проказницей и легкомысленной девой. Главное, чтобы это не переходило границы, тогда и неприятностей не будет.       Ее голову больше занимали мысли о доме, что подвергся жестокому нападению вражеского флота. Дейнис помнила Драгонфорт целым, живым и шумным, а по итогу он стал пустынной развалиной. А будут ли восстанавливать город — другой вопрос, смежавшийся с очевидным недостатком денежных средств. У них, конечно, было торговое соглашение с Пентосом, но сейчас заморские корабли не бороздили Узкое море из-за войны и не будут еще долгое время, пока не придет мир и в Вестеросе не станет безопасно.       Но в Вестеросе никогда не будет безопасно, пока живы драконы.

***

      Сегодня ночью Дейнис видела свой последний связанный с их семьей сон. Тот самый, который предрек начало жестокой войны много месяцев назад.       Тот самый, когда она услышала пророчество Визериса Таргариена.       В тот раз она была в огненном кольце с везде валявшимися трупами. В небе с друг другом сражались два дракона, разрывая себе глотки и крылья. Город поглотили разруха, пламя и хаос. Тогда мертвый король, которого она видела только на пергаменте в обветшалых книжках, жестоко окунул ее в приближающиеся неминуемые события, будто хотел не предостеречь, а показать, к чему придет его династия, которую он сам обрек на гибель.       Теперь же Дейнис не боялась огня, сквозь который она ступала, идя по Ланниспорту. Это точно был он — их последний пункт, где решится судьба обеих сторон. Все улицы были поглощены кровью, но людей не было. Небо было настолько темным, что каждый раз, когда языки пламени поднимались наверх, они утопали в мрачной мгле. Двух драконов теперь сменил один единственный, падающий с неба, как жаркая комета, пока он не растворился в красных всполохах огня. Совсем на секунду блеснула сиреневая чешуя, чтобы дать понять Дейнис, что это была Шрикос.       Она проснулась не в поту и в вязком чувстве тревожности, как было много раз до этого, но с ощущением, что все предрешено. Попытки спасти Джейхейриса были тщетными. Она должна научиться смирению, потому что боги из раза в раз испытывают ее терпение, но она всегда им проигрывает. Чем больше она пытается, тем больше смертей получает от них в ответ. Так может они хотят, чтобы она больше не старалась?       Дейнис хотела отмахнуться ото сна рукой и продолжить спать, будто ничего из этого она не видела, будто ей все равно, но как бы она ни пыталась, заснуть не получалось. Было одиноко без Мейкара, который спал на чужой земле в палатке под морозным осенним холодом. Был бы он здесь, рядом с ней в постели… она протянула руку, касаясь части его кровати невесомым движением. Подушка до сих пор сохранила его аромат.       Не может же она так просто бросить попытки дать судьбе пойти по течению! Надежда на спасение Джея все еще теплилась глубоко в душе. Стоит ли попытаться? В последний раз?       Она накинула поверх ночной сорочки теплую накидку и вышла в коридор. После открывшихся тайных ходов ей стало не по себе оставаться здесь одной, несмотря на надежную охрану, которую усилили вдвойне. Стража сопроводила ее до королевского крыла, где на ночном дежурстве стоял Корвен, не смыкая глаз.       — Вы поздно, ваше высочество. Что-то случилось? — осведомился он.       — Нет, я лишь хотела проведать короля перед завтрашним отправлением, — это прозвучало так просто и так обыденно, словно они оба не подумали об очевидных причинах здесь быть. — Он спит?       — Не думаю.       Он приоткрыл дверь и, убедившись в том, что в покоях до сих пор горит свет, а сам король не спал, зашел внутрь. Некоторое время спустя он вышел и пригласил принцессу, оставив их наедине.       Эти покои — королевские — отличались от отдельных комнат Джейхейры. Здесь царило что-то застывшее, мертвое. То ли из-за холода, дующего в щели оконных ставень, то ли из-за вида, внушаемого Дейнис им самим. Джей сидел на кресле возле потухающего камина, задумчиво глядя в огонь. Его руки теребили обрубок отрезанного пальца. Он был несказанно сосредоточен, будто продумывал в голове сложную стратегическую тактику. Если раньше он чурался государственной ответственности, то сейчас будто понял весь вес короны и пытался оправдать себя в глазах народа. Пытался достичь того, чего лишился в один момент.       — Присаживайся, — сказал он, отвлекаясь от созерцания огня и поворачивая голову в ее сторону, пока она обустраивалась в кресле рядом. — Ты пришла не просто так, верно?       Дейнис горько усмехнулась. Она никогда не появляется просто так. Каждый ее сон несет в себе гибель, а ей приходится расплачиваться собственной жизнью и родственниками, чтобы их растолковать и попытаться что-то сделать.       — Ваша мать назвала меня ходячей смертью. Не сложно догадаться, зачем я здесь.       Он кивнул, откинувшись на спинку сидения. Пронзительный фиолетовый взгляд смягчился, стал добрым, каким он всегда и был. На миг ей показалось, что вернулся прошлый Джейхейрис, который устало подпер голову рукой и прикрыл глаза, вслушиваясь в завывания ветра.       — Я полечу, Дейнис. Раз моя гибель неминуема, то я не хочу жить в страхе ожидая кончины и принять смерть как подобает. Я довел нас всех до этой точки, мне и расхлебывать последствия.       Она не удивилась: подобный ответ был ожидаемым, но зато совесть не будет ее мучить. А он тем временем продолжил, выливая в свой мрачный монолог все то, о чем страдает его сердце:       — …ведь зачем мне оставаться здесь одному? Зачем мне жить без сестры и брата? Только ради сына, который даже говорить не может и сторонится меня как болезнь. Он был сильно привязан к маме, а когда ее не стало, то замкнулся вовсе. Боги отняли у меня все что могли и оставили меня ни с чем. Они готовят меня к смерти, а я принимаю ее в свои объятья. Королевствам будет лучше, если на трон сядет твой отец.       Дейнис отвела взгляд, чтобы скрыть от него бурю сомнений. То, что она узнала об отце, не сильно ее порадовало. Он совершал неоднозначные и жестокие поступки, за которые его можно было легко сослать на Стену или лишить жизни. И если раньше она доверяла и любила его безмерно, то сейчас, под призмой собственного опыта, она поняла, что его нельзя допускать к трону. Никаким образом.       — У вас есть сын, он следующий наследник, — осторожно заметила она.       — Ему не дадут наследовать корону, ты сама это знаешь, — без разочарования или укора проговорил он, констатируя неоспоримый факт. Он уже с этим смирился. — После него наследует мой племянник Эйгон, которого пытались продвинуть Ланнистеры, и было бы правильней сдаться и сделать так, как они требуют, но тогда то, с чем мы сражаемся и за что умерли Мейлор, Джейхейра, Дейрон, Алисента, Бейла и даже Мейгор — станет ничем. Их смерти станут пустым местом. Посадив ребенка, которому промыли мозги Ланнистеры, мы сами приведем себя к долгосрочной гибели. Последний верный кандидат — Эймонд. Народ его любит, полководцы его слушаются и боятся. Он поднимет страну с колен после глубоких ранений, я верю в него.       — Он сделает это ужасными методами.       Джейхейрис посмотрел на нее так, словно видел впервые. На его лице отразилось глубокое недоумение, удивление от того, что она, казалось бы, преданная дочь и любимица отца говорила о нем такие вещи!       — Я знаю его очень хорошо, чтобы понять, как он будет расправляться с врагами, — объяснилась она. — Жестокость — не достояние хорошего короля.       — Но и слабость — тоже. А я слаб. Ты предлагаешь мне жить и оставаться у русла государства, чтобы не дать Эймонду завладеть полной властью?       Дейнис безмолвно кивнула:       — Вы еще молоды, у вас впереди долгая жизнь. Не летите в Ланниспорт, останьтесь здесь, спасите себя от смерти. Когда траур пройдет, возьмите в жены другую невесту и родите здорового сына, который займет трон после вас.       Но на ее слова тот отреагировал крайне раздраженно, чего она никогда в нем не видела.       — Я люблю Джейхейру и не буду осквернять свою постель чужой женщиной!       Он встал, походил по комнате, нервно теребя обрубок, чтобы потом глубоко вздохнуть и успокоиться. Дейнис безмолвно наблюдала за его внезапной вспышкой и могла ее понять, но ее слова были рациональны и грамотны. Так бы поступил король, которому было не наплевать на государство. Но, видимо, она слишком понадеялась на его трезвый рассудок. Он так и остался глупым и наивным королем, который устал от всех тягот и хотел покоя.       Разочарованная гримаса на лице Дейнис была хорошо видна Джейхейрису в свете потухающего пламени. Он уколол себя за свою бурную реакцию и попытался остановить ее, когда она, откланившись, направилась в сторону дверей:       — Дейнис, постой!       Джей вытащил из тумбы валирийский кинжал, вычищенный от крови сестры и снова блестящий своим чистым, благородным блеском, и подал его ей. Она недоуменно нахмурила брови, а он несуразно, не глядя в свое отражение на клинке, быстро вытер руки о камзол, будто испачкался. Он не хотел не то что его видеть, но и держать, потому что в голове был только один застывший образ — труп Джеи и лежащее рядом лезвие. Кинжал Эйгона, которым убили его собственную дочь, что за нелепица!       — Я говорил с Хелейной, — выдавил он, отворачиваясь. — Мимолетно, но мы поговорили о том злосчастном дне. Она пыталась тебя убить и считала тебя проклятьем — оно, может, и так, но после того дня в ней не осталось ненависти. Она рассказала, как ты пыталась спасти ее. Возьми этот кинжал как в знак великой почести.       — Но это королевский кинжал, — сказала она. — Он передается от короля к сыну.       — Отдашь своему будущему наследнику, — кисло улыбнулся он и покинул ее, уйдя в спальню.       Дейнис покрутила подарок в руках. Он был холодным как льдина. Она сомневалась, что когда-нибудь найдет в нем применение и сможет просто смотреть на него, учитывая, что им была убита Джейхейра, но отказываться от такого дорогого подарка было бы неуважительно к Джею, даже несмотря на то, что он был низложен в правах. Тем более кинжал был их семейной реликвией.       Она убрала его в ножны и вышла из покоев, держа в голове весь их разговор. Тот факт, что Эймонд займет трон после гибели племянника, был неотвратим.

***

      — Пожалуйста, будьте осторожны, — ворковала Марис, когда провожала Эймонда и Дейнис перед отлетом. Сначала она протянула руки к лицу супруга, чтобы он наклонился к ней, и оставила на его лбу кроткий поцелуй, а потом поцеловала в обе щеки дочь, продолжая причитать: — У вас целая пешая армия, не рискуйте собой и драконами. Вернитесь целыми, прошу. — Как будто в прошлые разы мы тебя подводили, — отшутилась Дейнис, чтобы ненароком не упомянуть внезапный выкидыш, о котором матушка вообще не догадывалась. — Все будет хорошо. Главное себя берегите. Вы под защитой Визерры и Лейны, но они мало на что повлияют, если враг снова захочет напасть.       — Ты нас недооцениваешь, — фыркнула Визерра, выглянув из-за плеча Марис и обняв подругу на прощание. — Даже как-то обидно.       Дейнис лишь криво улыбнулась. Она была не в настроении пускаться в сарказм и иронию — сейчас это было не очень уместно. Вместо этого она попрощалась с Широй и Лейной вместе с ее сынишкой.       — Я обязательно передам привет Деймону, — пообещала она, сжав детский кулачок. — Думаю, он очень соскучился по тебе и Дейрону.       — Спасибо, — Лейна пыталась выглядеть сильной, но траурная вуаль печали все равно проскальзывала на ее лице.       Хелейна на прощание говорила с Дейгоном, который о чем-то гневно и красочно отзывался, как всегда не обращая ни на кого внимания. Наверное, сокрушался о том, что он не хочет лететь в очередной поход. По своей природе обидчивый и злонравный, он помнил то, как выгнали его отца из столицы за переворот, и не мог простить этого Эймонду, но спорить с ним он не посмел — побоялся. Хелейна не ставила это ему в укор, но и не поддерживала гневные тирады. Иногда ее тоскливый взгляд обращался к Джейхейрису, который обнимал недоуменного и незаинтересованного в окружающей обстановке сына. Она понимала, что это был последний раз, когда она его видела, но конфликт между ними был слишком огромен, чтобы ее искупление могло поменять к ней отношение Джея.       Марис проследила за взглядом дочери, но ничего не сказала, лишь скривила губы. Она старалась не оставаться с Хелейной наедине, потому что могла не сдержаться и высказать ей все, что она думает на ее счет. Ради ее блага она обходилась равнодушными кивками и игнорировала ее присутствие, однако холодок в их взаимодействиях был очевиден.       — Пора, — отец отдернул ее от раздумий.       Дейнис в последний раз попрощалась с семьей, будто больше никогда ее не увидит, и вместе с остальными пришпорила лошадей, которые довезли их по разрушенным улочкам до Логова. Оседланные и откормленные драконы уже ожидали их, с удовольствием разминая крылья, и скоро взмыли в небо.       Дорога, которой они держались, была уже знакома Дейнис. Она видела под собой те же земли, только уже покрытые легким осенним ковром, тот же лес, в котором они ночевали вместе с Бейлой. Воспоминание о том дне больно отозвались в сердце. Единственное, что различалось с теми пейзажами, которые она уже видела, — полностью разрушенные земли мятежников. Их войска жестоко прошлись по западным домам, которые всецело поддержали узурпаторов. На стенах замков показательно были развешаны трупы, чтобы другим было неповадно. Крепости пустовали, потому что гарнизоны были перебиты, ведь все основные силы находились в Ланниспорте.       И до него они тоже вскоре долетели. Знамена Баратеонов, Хайтауэров, Талли и даже Айронвудов превратились в одну сплошную цветную массу. Погода совершенно ухудшилась, темные мрачные тучи скапливались в небе перед очередной грозой. Летнее море угрожающе потемнело. Сотни кораблей Грейджоев копошились у пристаней Ланниспорта. Несмотря на то, что климат на Западе всегда был достаточно теплым, здесь уже ударили первые осенние холода. Трава стала бурой, ветхой, в каких-то местах покрылась инеем, который захрустел, когда драконы приземлились неподалеку от защищенного города и их гарнизона, окружившего его. Деревья покачнулись от внезапных порывов ветра, дунувших от четырех пар кожистых крыльев.       Лагерь протянулся до самых холмов. Здесь стоял невероятный шум, сравнимый, разве что, с ревом драконов. Люди сновали туда-сюда, тащили болты для скорпионов, заряжали арбалеты, седлали коней. Подготовка шла бурным ходом, потому что никогда не знаешь, когда ударит враг, и ко всему надо быть готовым.       Эймонда и Джея встретили Гвейн и хромающий Эймонд Стронг, которые тут же увели их в шатер. Мейкар и Деймон, увидев спускающуюся с седла Дейнис, тут же понеслись ее встречать. Мейкар был радостнее всех, увидев жену, хоть и раздраженный тем, что она снова вызвалась помочь отцу на поле битвы. Он обнял ее, здорово приподняв от земли. Дейнис невольно захохотала:       — Отпусти, а то упаду! Ну же, Мейкар!       Он нехотя выполнил ее просьбу, но не отрывая рук от ее талии, изгибы которой привлекли его больше под походным костюмом, нежели под шелковым платьем или ночной сорочкой.       — Я скучал, — неожиданно для себя промурлыкал он так ласково, что готов был сейчас же превратиться в кота.       Дейнис не ответила, сказав все глазами. Ее щеки налились пунцом — проявление нежности перед сотнями чужих глаз было для нее откровенной похотью. Вместо этого она поздоровалась с Деймоном, который терпеливо выжидал своей очереди на объятья. Его сломанная рука была перевязана плотными жгутами и надета на шею с помощью завязок, но, несмотря на серьезное ранение, юноша оставался улыбчивым оптимистом.       — Ну что, как там Лейна? — нетерпеливо заерзал он. — С ней все в порядке? Дейрон здоров? Мама улетела помогать в столицу, это хорошо, что она осталась там же…       Дейнис поджала губы. Он совсем ничего не знает…       — Лейна и твой сын в порядке, — медленно проговорила она, не торопясь с плохой новостью. Видя, как взгляд кузена потухает с каждым мгновением, ей становилось все сложнее продолжить.       — Но? — встревоженно спросил он.       — Бейла погибла в поединке с Рейной. Мне жаль. Она сражалась достойно.       Тот поник, хоть и сделал вид, что его это не задело. Чтобы не изливать свою боль посреди лагеря, он попрощался и ушел к себе в палатку, чтобы в одиночестве оплакать свою потерю. Сначала отец, потом мать… как же это тяжело. Столь огромная ноша свалилась на его юные плечи, но ничто, кроме времени, не могло его вылечить и ослабить этот груз.       — Пойдем, ты устала, — Мейкар заботливо повел ее в свой шатер. — Я попросил пожарить для тебя кролика. Ты голодна?       — Очень.       Вместе они расположились на замшевых подушках подле небольшого столика со съестным. Кувшины с водой и вином терпеливо ждали своего часа опьянить и освежить хозяев покоев и дать им преждевременно-ложный отдых. Вскоре слуги принесли два вертела с крольчатиной, с которой стекали жирные капли масла и соуса с горьким, но пряным привкусом приправ.       — Тут у нас Рокстон отвечает за еду, он очень вкусно готовит, тебе стоит попробовать, — посмеялся Мейкар, видя, как Дейнис сморщилась от необычного запаха. — До него наш отряд питался одной постной рыбой, а это небо и земля, чтоб ты понимала.       Следуя его совету, она откусила кусок крольчатины, и это правда было невероятно. Мясо таяло во рту, а травы придавали ему терпкий, глубокий вкус. Вкупе с вином это можно было бы счесть за настоящее королевское блюдо.       — Гвейну впору работать поваром в столице, — отметила она. — За самое высокое жалование.       — Он бы и на повара согласился, но поговаривают, что Эймонд назначит его десницей, — Мейкар наполнил ей кубок и пригубил свой, доев все со своего вертела.       — Почему его?       — Они старые друзья, а после Хайгардена твой отец сделал Гвейна главнокомандующим. Нетрудно догадаться, кого он может поставить на столь доверенный и высокий пост.       Да, Гвейн был неплохим выбором, но Дейнис не хотела сейчас думать о том, о чем было неуместно. Все мысли занимала предстоящая битва попеременно с увиденным сном. Мейкар понимал ее тяготы и не мог не утешить:       — Битва в Королевской Гавани прошла тяжело, я знаю, — он взял ее руки в свои и пододвинулся ближе. — Сейчас нам предстоит еще одна. Ты можешь не принимать участие, если тебе тяжело. Пехота и другие всадники справятся за тебя. Ты и так сделала слишком многого для нас всех и заслужила отдых.       — Я не могу. Раз я прилетела сюда, то должна выполнить свой долг. Джейхейра погибла по моей вине: я не успела ее спасти, а теперь и Джей сам идет на сегодняшнюю смерть, как бы я ни пыталась его отговорить. Может мне все-таки удастся обойти судьбу?       Тот покачал головой, смирившись с предстоящей потерей:       — Каждые твои попытки не венчались успехом. Звучит жестоко, но это правда.       Дейнис снова поморщилась, не пожелав продолжить разговор, который ей опостылел. Вместо этого она снова выпила вино залпом, и легкий хмель ударил ей в голову, заставив мышцы расслабиться. Вдруг все, о чем она думала, стало неважным, и целый спектр эмоций сосредоточился на Мейкаре.       — Я тоже скучала, — протянула она, кладя голову ему на плечо. — Мне тебя очень не хватало.       Их пальцы сплелись в единое целое. Виноградный привкус нещадно ощущался на языке и в носу, щипая за струны сердца. Дейнис нашла его губы своими и впилась в них, как в спелый фрукт. Внезапно осенний холод стал летним теплом, кожа зачесалась под одеждой в нетерпении, в жажде прикосновений. Их языки сплелись в чарующем танце.       — Ты не представляешь, как я пытался не думать о тебе все это время, — прошептал он и оттянул ее нижнюю губу зубами, игриво дразня. Она укусила его в ответ и получила довольную ухмылку.       На бледном лице Мейкара раскраснелись щеки, словно два ярких персика — их хотелось облизать, укусить и просмаковать на языке, и Дейнис бы сделала это, если бы не зацепилась взглядом за ремень его штанов. Пальцы сразу принялись его расстегивать, а разобравшись с ним принялись и за завязки штанов. Мейкар, неожидавший такого напора, откинулся на подушки. Пальцы утопли в белоснежной гриве жены, притягивая ее голову все ближе и ближе к себе.       Между ними вспыхивала страсть, которая снесла целый стол с остатками еды и даже не позаботилась о разбитых кувшинах. Плевать! Словно жаждущие воды, они высасывали из друг друга всю влагу, играясь с языками и прикусывая губы до крови. Плевать! Штаны, с которыми сурово и бесцеремонно расправилась Дейнис, чтобы скорее не потерять чарующее винное головокружение, порвались и были выкинуты куда-то в угол. Тоже плевать!       С ее плотно прилегающей к телу рубахой Мейкар тоже не стал медлить и снес все пуговицы, скрывавшие ее нежную кожу от посторонних глаз. Перчатки, сапоги, белье — полетело все. Его виду открылась аккуратная небольшая грудь со вставшими то ли от холода, то ли от трепета сосками. Дейнис откинула назад косу и взобралась к нему на бедра, прислоняясь мягкими округлостями к его разгоряченному телу. Частая езда и сражения оставили на ней свой след: некогда тонкие руки покрылись незаметными буграми мышц, и когда она подползала к нему все ближе, он не мог не заметить, как чарующе выгибались ее изящные лопатки.       Она села, выгнувшись в пояснице и показывая ему идеальные формы ягодиц, которые были словно созданы для грубых, жестоких шлепков. Но Мейкар не спешил: он растягивал этот волшебный момент как мог, всего лишь проходя руками по ее спине. Она подрагивала от столь интимных прикосновений до мурашек, и это возбуждало его еще больше.       Вставшая мужская плоть дотронулась своим мокрым кончиком до внутренней стороны ее бедер. Дейнис поймала пальцем сладостную каплю, стекающую с головки, и слизала, чтобы тут же провести дорожку из поцелуев и укусов с его шеи до пупка. Видя, как ему это нравится, она внутренне засияла и недолго думая взяла член в рот. С губ Мейкара сорвался сладостный, проникновенный стон, заглушаемый лишь топотом копыт снаружи и криками солдат. Даже если их услышат — им будет всё равно. Горячий женский язычок проводил мокрые дорожки с начала и до конца плоти, чтобы потом, когда терпение обоих закончится, она могла снова взять его внутрь себя и до боли в горле доставить ему удовольствие.       Это было грязно. Это было слишком похотливо. В конце концов Мейкар не выдержал — настолько ему хотелось поскорее взять ее и вдолбить в подушки за все дни, когда ее не хватало. Он сел, нежно поднял ее за подбородок, смахнул с него стекающие капельки слюны и поцеловал. А потом насадил ее на член так, что та от неожиданности ахнула и впилась ногтями ему в спину. Он сжимал ее ягодицы с такой любовью и яростью одновременно, что хотелось до боли в груди сделать ее своим целым. Они прижимались к друг другу так, будто их насильно разлучат. Когда он был внутри, ей казалось, что все остальное в жизни неважно.       Язык их тел говорил многое, они понимали с каждого движения — когда нужно было ускоряться, а когда — медлить. Но прямо сейчас Дейнис до боли в ногтях царапала ему спину и вжималась грудью — она кричала: «Сильнее».       — Моя, — просипел он ей в ухо. — Только моя…       Дейнис невольно растаяла и под головокружительным хмелем откинула голову назад. Он насаживал — нет, трахал ее — как никогда до этого. И им обоим было невероятно приятно. Но самого высокого пика удовлетворения они достигли, когда Мейкар поставил ее на колени и широко расставил ей ноги. Вид мокрой, пульсирующей промежности, жаждущей его плоти внутри — был самым сладким, который ему когда-либо приходилось видеть. Он осторожно проник в нее пальцами, а другой рукой надавил на внешний бугорок, заставив ее от смущения и внезапного стыда сжать ноги.       — Не закрывайся, — попросил он, наклоняя ее вперед и снова расставляя ноги на ширине плеч. — Позволь побаловать тебя.       Работа руками была не менее занимательней, чем членом — Мейкару стоило это признать. То, как дрожала Дейнис после каждого грубого прикосновения, могло заставить его достигнуть желаемого пика за долю секунды, но алкогольная пелена еще держала его в своих стальных тисках. Ускорив темп, он позволил Дейнис глубоко простонать и с дрожанием в ногах сжаться от внезапной чарующей судороги. И только после этого он взял ее снова и спустя несколько упорных толчков излился в нее полностью, без остатка.       Семя маленькими струйками скатывалось ей в ноги, капая на подушки, и Мейкар заботливо их стер, пока они не повалились на его скромное ложе, чтобы отдышаться. Трезвость возвращалась к ним, будто и не уходила, но горячие тела еще долго не потухали, оставляя на себе любовные следы.       Хотелось бы провести эту ночь здесь, не выходя наружу, но им мечтам не суждено было сбыться. Слуга заглянул внутрь, но увидев их обнаженными тут же потупился и вышел, чтобы предупредить их снаружи:       — Вас ждут на военном совете, ваше высочество. И вас, принцесса.       — Сейчас будем, — скрыв порыв хохота крикнул Мейкар и засобирался.       Он нашел себе новую пару штанов в сундуке и свежую рубашку для Дейнис взамен той, которую он порвал. Одевшись и надеясь, что они достаточно привели себя в порядок, чтобы никого не смущать, они отправились в главный шатер, оставив после себя настоящий хаос и запах страстной ночи.       Круглый стол возглавлял Эймонд, рядом с ним стоял Гвейн Рокстон, Кермит Талли и Бриндон Хайтауэр. Дженнелин Айронвуд, сложив руки на груди, тихо наблюдала за собранием возле тумбы с кувшинами. Выглядела она так же грозно, как ее суровые сопровождающие. Увидев принцессу, она кивнула ей в знак приветствия. Последний их разговор состоялся перед тем, как их армия отправилась в Эссос. Тогда Эймонд отказывался брать с собой Дейнис в целях безопасности, но леди Джен сочла это за излишнюю осторожность и раскрыла ей на это глаза. И теперь они здесь. Дочь рядом с отцом, как и было нужно.       Взгляд Дейнис зацепился за Эймонда Стронга, стоявшего, почему-то, с тростью в тени шатра. Выглядел он удрученно и необычайно мрачно, под стать Джейхейрису, расположившемуся напротив Эймонда.       — В Утесе по данным лорда Стронга трое драконов, — говорил Эймонд, указывая на расстеленную на столе карту. — А семейство Ланнистеров вовсе не выходило из замка. Его важно взять так же, как и город. Там ценный заложник — принц Эйгон, он важнее всех. Лореон будет увиливать, искать выходы и угрожать его убийством, но нам нужно сделать все, чтобы заполучить королевское дитя обратно. И желательно вместе с его сестрой и мамашей.       — Переговоры? — предложил Дейгон.       — Наша армия у них под носом. Ты думаешь, это сработает? — в ответ огрызнулся Эймонд, на что тот сконфузился.       — Утёс не взять штурмом, но если послать к Львиным воротам часть армии, чтобы попытать удачу… — подал голос Стронг. — Они — главная часть для прохода внутрь. Важно уничтожить гарнизон, и дело за нами.       — У них вся армия Запада в Утесе, наши силы неравны, — покачал головой Гвейн. — Пока мы возьмем город, пока…       — А мы не пошлем людей в Ланниспорт, — вдруг сказал Эймонд. Его единственный глаз загорелся азартом от новой идеи. — Мы отправим всю нашу армию на крепость, а город оставим на драконов. Ведь, как все помнят, в Утесе три взрослых особи. Отвлечем их на себя, чтобы армия начала штурмовать врата.       Дейнис это не понравилось. Что-то в его словах звучало угрожающе-страшно.       — Отвлечь на себя не значит просто сжечь скорпионы, ведь так? — спросила она с тревогой.       — Это значит сжечь всех, Дейнис, все верно, — вдруг подал голос Джейхейрис. — Не щадить никого. Ланнистеры не останавливались перед тем, как убивать народ столицы, резать детей и насиловать женщин. Все жители этого гадюшника причастны к их деяниям. Если вылетят драконы… — продолжил он будничным тоном. — …то надо ударить по ним всеми нашими силами, чтобы покончить с ними раз и навсегда.       С ним никто не спорил. Наверное, за последние месяцы все привыкли к разрухе и безжалостному насилию, что подвергнуть очередной город пыткам для всех уже будет обычным и привычным делом, лишь бы достигнуть своих целей.       — Джей прав, — не без удивления произнёс Эймонд. — Никакой пощады.       Но Дейнис было совестливо. Одно — защищаться от нападения, другое — нападать. Даже в Пентосе и Браавосе они не трогали простой народ, только тех, кто причастен к врагу, а здесь? Здешние люди тоже подданные короны! Разве они выбирали на какой стороне могут быть их верховные лорды?       И хоть она хотела выразить отцу негодование против такой политики, но все равно не решилась. Не смогла. Его голос куда весомее чем ее.       — Значит, так и поступим, — закончил Эймонд. — Всех людей отправить к замку, а Ланниспорт и флот оставить на драконов.       Совет закончился, пусть и без общего энтузиазма. Объявили о начале наступления, протрубил первый рог.       Мейкар подошел к ней, чтобы попрощаться и напоследок поцеловать в лоб.       — Не лезь на рожон, слышишь? — он взял ее голову в свои ладони. — Не рискуй собой, будь рядом с отцом и даже не смей пытаться остановить решенное. Главное живые, а не мертвые.       Она рассеянно кивнула, когда они вышли из шатра. Холодный воздух ударил им по лицам, словно жестокие пощечины. Мейкара позвал Кермит, и он кинулся к конному отряду. А Дейнис возле драконов уже ожидал отец, залезающий на Сиракс.       — Держимся вместе, чтобы не дать врагу перебить нас поодиночке, — скомандовал он. — Сначала пройдемся по стенам, чтобы сжечь скорпионы, потом — по флоту. Если драконы не вылетят и после этого, то начинаем сжигать город. Дейнис, держись рядом. Дейгон, ты с Джейхейрисом.       Парень скривил губы, будто бы съел кислый фрукт, но все равно оседлал Солнечного Огня. Джей был единственным, который уже был на драконе и готовился лететь. На его лице читались решимость и месть. Ветер хлестал ему по лбу чуть отросшие локоны, а вкупе с местами, где красовались оставленные шрамы, это смотрелось еще суровее.       Когда протрубил второй рог, драконы ринулись в небо. А с третьим началось наступление на Ланниспорт.       Под мрачной завесой туч все было как в потемках. Только сотни факелов в городе и снаружи ставили драконов на верный путь. Дейнис пришлось старательно приглядываться, чтобы оценить обстановку городских стен и расположение скорпионов, и сама не заметила, как увидела движение кораблей.       — Отец, смотри! — прокричала она, заглушая ветер. — Грейджои уплывают!       И правда, богатый флот морских владык отчаливал прочь, гордо раскрывая паруса. Золотой кракен будто бы посмеивался над Ланнистерами с морских волн.       — Они их кинули, — усмехнулся Эймонд. — До них долетела весть о потере всех их сил в столице и поняли, что они на стороне проигравших. Это нам даже на руку.       Не тратя время на корабли, чьи потери, конечно, будут полезны короне, но бесполезны сейчас на поле боя, они развернулись к Ланниспорту и разделились. Словно вихри они пронеслись над выставленными скорпионами и сожгли часть из них, пока опасные болты пролетали мимо. Было сложно целиться в движимые фигуры, особенно в ночи, но еще сложнее было следить за небом и землей одновременно, потому что пешее наступление уже началось, и, как они ожидали, оно должно было пойти на город, но никак не в замок!       Люди начали лезть на ворота, ломать их, с помощью катапульт метать снаряды. Пока одни сжигали, другие штурмовали, но драконов «черных» все не было и не было, как бы они не всматривались в темное небо.       На лице Эймонда сияло долгожданное возмездие — он вымещал свою злобу за непойманного Люка. С этим он мог посоревноваться с самим Джеем, потому что его месть была куда яростнее. Они убили Джейхейру. Они были причастны к нападению на Старомест, убив Мейлора. Они лишили его маленького сына. И если Шрикос раннее не участвовала в боях, то теперь, ведомая рукой своего всадника, она могла быть под стать самой Сиракс.       Трое драконов сжигали не только ворота, но и проходились по самому Ланниспорту, превращая в пепел все. Жители скрывались под крышами, но это их не спасло от яростного огня могучих зверей. Они убегали в разные стороны, но пламя так или иначе их настигало. Дорожки, кабаки, таверны — все это превращалось в ничто за долю секунды. Скоро все стало таким же адским пеплом, каким город видела Дейнис.       Она одна не могла взять и уничтожить невинных людей, хотя Вараксес стремился нанести хаос. Она парила в воздухе, наблюдая за тем, как все становилось ничем. Ее глаза метались от одного дракона к другому, биение сердца заглушали крики тысячи людей, умолявших о пощаде. Скоро все превратилось в огонь, все стало таким, как во сне.       Вараксес внезапно забесновался, вырвался из-под ее контроля и, как оказалось, не зря.       На них с неба спикировала черная тень, сливающаяся с мраком ночи — Обсидиан. Дейнис успела разглядеть только красный гребень, который при вспышке огня стал кроваво-алым. Все краски смешались в вихре. Вараксес взметнулся в сторону, потом снова набрал высоту, и драконы закружились в смертельном танце.       Двое других, Грозовое Облако и Рогракс, кинулись на Солнечного Огня, который был в уязвимом положении: Дейгон, потеряв счет времени, оказался зажат с двух сторон.       Но Дейнис, даже если бы хотела, не смогла бы ему помочь. Висенья наступала грозно и теснила ее к земле. Оба зверя впились друг другу в глотки, а крыльями царапали себе открытые брюха. На спине Обсидиана Дейнис увидела кузину, облаченную в прочные доспехи. Это была не та красавица-леди, исполняющая роль няньки для принца Эйгона, — это была фурия, способная убить.       Но умирать Дейнис сегодня не собиралась.       Драконы одновременно оторвались друг от друга и сцепились лапами. Обсидиан так сильно ухватил Вараксеса за лапы, что при кружении в воздухе размахнулся и отправил его в кульбит. Тот с болью закричал, надрывая глотку. Дейнис с трудом удалось найти потерянное равновесие. Они находились над самым городом: жар от горящих крыш ощущался сильнее и почти расплавлял кожу. Неподалеку она заметила высокую колокольню, единственную не тронутую пламенем, и когда Висенья снова спикировала на них, чтобы в точности припечатать их в землю, Дейнис приземлилась на башню. Выставив крылья наготове, она ждала, когда кузина окажется рядом. Вараксес от нетерпения рычал и елозил на месте, пытаясь не улететь раньше времени.       — Терпение, мальчик, — бормотала она, гладя его по раскаленной чешуе.       Обсидиан набрал невероятную скорость, но если Висенья и поняла, что дело не чисто, все равно не смогла бы его остановить. Дракон готовился сцапать соперника, только Вараксес вовремя увильнул в сторону, и Висенья ударилась прямо о крышу колокольни. Раздался громкий звон, башня покачнулась под весом зверя, но огонь другого окончательно ее добил. Вараксес толкнул его в спину, и дракон вместе с обломками колокольни полетел на горящие улицы Ланниспорта, не успев вспорхнуть.       Пару мгновений Дейнис порхала в воздухе, чтобы высмотреть нанесенный урон и убедиться, что враг повержен, но облака пыли и дыма загустели настолько, что она ничего не смогла разглядеть. Пришлось рискнуть и приземлиться рядом.       Крыло Обсидиана оказалось прижато камнями, но сама Висенья не пострадала. Она слезла с седла, вынув меч, и когда Дейнис оказалась на земле, крикнула:       — Радуйся, твоя взяла! Ты снова меня обыграла!       Дейнис могла убить ее одним огненным дыханием, но что-то ее остановило. Желание Висеньи жить и биться до последнего? Жалость? В конце концов какие-то родственные связи?       — Чего медлишь?! — взвизгнула та, снимая с головы шлем. Белая копна волос упала на ее испачканное от сажи лицо, полное решимости и смирения.       И правда, чего ты медлишь, Дейнис? Она была из тех, кто убил Мейлора, ее драгоценного принца. Она привязала к себе Мейгора, спелась с Ланнистерами, поставила ей ультиматум. Родила Мейгору в конце концов, чем поставила под сомнение наследие Эймонда!       Наследие… Эймонда.       — Твоя дочь — бастард? — спросила она, сдерживая Вараксеса поводьями, потому что тот уж очень стремился полакомиться новой добычей.       Висенья криво улыбнулась, но даже так ее прекрасные черты не исказились в гримасу. Раньше ее мать называли Отрадой Королевства, и если бы она укоренилась на троне, то этот титул беспрепятственно и заслуженно мог бы перейти ее дочери.       — Если я отвечу, ты не поверишь моему слову, — лаконично ответила она.       — Я попытаюсь, — сквозь стиснутые зубы процедила та.       — Нет, не бастард, — сказанное не доставило ей удовольствие, но в глазах горела решимость. — Это был отчаянный шаг: мы нуждались в драконах, а узнав, что отношения Эймонда с сыном не строились, поняли, что это был наш шанс настроить Мейгора против семьи. Я виделась с ним пару раз в столичном борделе, и каждый раз он был пьяным. Мне даже не пришлось склонять его на свою сторону — он предложил заключить брак прямо там, в пахнущем потом и вином публичном доме среди голых и грязных тел, но, наверное, потом забыл и подумал, что это был всего лишь сон. Если не веришь, найди септона Виллема, если он, конечно, не сдох после грандиозного крушения. Рейнира — законная дочь Мейгора и наследница твоего отца.       Неужели она говорила правду? Эта девочка — Таргариен?       — Мейгора, — поправила ее Дейнис, на что Висенья улыбнулась и продолжила:       — Была бы, если бы право первородства, за которое боролась моя мать, укоренилось на законодательном уровне. Но ваша проклятая зеленая партия способна ставить на престол только безмозглых мужчин.       — Вы сами хотели посадить Люцериса на трон, а он не только не был законнорожденным, но и являлся мужчиной. Так кто же из нас возводит королей, вместо королев? Ты и сама хотела родить от Мейгора сына, чтобы иметь больший рычаг давления на Эймонда, но боги посмеялись над тобой.       Висенья неожиданно засмеялась, соглашаясь с ее словами.       — Ты права, моя маленькая сестрица. Но теперь это всё неважно. Я потеряла почти всю семью. Эта битва должна была стать для нас спасением, но я вижу, что дела наши плохи. Лореон обещал припасенную конницу, которая ударит вам в тыл, и послал нас ей помочь. Так где же она?       Она огляделась по сторонам, раскинув руки. Огонь подступал к ним все ближе. Обсидиан уже оклемался и пытался вытащить крыло из-под обломков.       — Но никакой конницы мы не видели, — заметила Дейнис. — Наши разведчики не сообщали о скрытых силах Лореона.       Тогда Висенья засмеялась еще пуще.       — Ублюдок, послал нас подыхать, а сам, небось, сбегает из замка!       — Он хотел посадить принца Эйгона на трон в обход Люцериса, а потом избавиться от вас самих. И его план почти сработал.       Ланнистеры поигрались со всеми, обманули сначала одних, а потом пригрелись на груди других. Их хитрости и уму стоило бы позавидовать, только ненависть к ним была больше.       Дейнис отвлек клубок драконов, сцепившийся в небе. Солнечный Огонь, избавившись от погони с двух сторон, теперь свободно парил в воздухе, тогда как Шрикос, пришедшая ему на помощь, оказалась под раздачей. И Дейгон не спешил помогать брату.       — Твою мать… — прошипела Дейнис, понимая, что нужно спасать Джея, но она еще не закончила.       И не закончит, потому что Висенья оседлала Обсидиана и взмыла в черное небо, оставив после себя сожженные обломки колокольни.       Между преследованием и спасением Дейнис выбрала последнее. Она подняла Вараксеса вверх, пусть и с трудом, потому что дракон заметно выдохся, и с размаху вцепилась в серое крыло Облака. Тот оторвался от бедняжки Шрикос, чья чешуя превратилась в ошметки, а хвост был искромсан двумя безжалостными челюстями. Одно крыло было опалено и разорвано меж перепонками, и она вот-вот готовилась упасть. Рогракс готов был ее добить, но Дейгон, пусть и поздно, пришел на помощь и отогнал его огнем.       Дейнис и Эйгон бились недолго: последний, после отлета брата и сестры, тоже удрал. И им повезло, потому что никто из противников не вознамерился их преследовать, даже Эймонд, которое все это время помогал брать штурмом Утёс и сжигал отряды лучников, спрятанных в скалах.       — Надо приземляться! — закричала она Джею, чей дракон терял силы и больше не мог оставаться в воздухе. — Срочно летим за город!       Она видела его со спины дракона. Видела добровольный отказ на спасение.       — Нет… — прошептала она одними губами.       Джей помотал головой и расстегнул ремни. Шрикос пропела свою последнюю песню и без сил сложила крылья. Они оба полетели в самую гущу огня и растворились в пламенном пекле, оставив после себя огромные снопы искр.       Этот предсмертный крик услышали все. В голове Дейнис он даже был ощущаемым, липким от страха, пронзительным от боли. На глаза навернулись слезы сожаления, которые перешли в яростный гнев. Она обратилась к Дейгону, который тоже округлив глаза смотрел на место, куда упал брат:       — Почему ты не спас его, когда мог?! — закричала она. — Ты смотрел, как его терзали с двух сторон, и ничего не сделал!       Тот перевел внимание на нее, и Дейнис еле сдержалась, чтобы не отправить его в кульбит следом за Джейхейрисом.       — А что я мог? — искренне возмутился он. — Солнечному Огню нужен был отдых, я готовился ему помочь, как подлетела ты! Не я тратил время на пустые разговоры с противником. Это мне впору спрашивать, о чем вы с той шлюхой чесали языками!       Дейнис сжала губы. Он был прав, пусть она и не хотела это признавать.       Протрубили в рога. Наверное, они взяли замок под свой контроль.       Понимая, что они упустили троицу, которая уже пересекала Летнее море, а сам город был сожжен дотла, они решили приземляться. Уставшие драконы повалились на прохладную землю, и пока люди занимались Утесом, они переводили дыхание. Сгустившиеся облака собрались над ними и готовились пустить спасительный дождь: об этом говорили гром и молнии, эхом проносившиеся над их головами.       Дейнис не знала, сколько прошло времени, когда полил дождь. Она подставила под его холодные струи лицо, чтобы тот смыл с нее следы пепла, сажи и пролитых слез. Ей хотелось бы, чтобы он промыл и душу, но это было невозможно. Услышанное и сказанное навсегда останется с ней.       Дождь смог потушить огонь в Ланниспорте, оставив после себя смешанную грязь, трупы и обломки разрушенных зданий. А с рассветом, когда он прекратился, вернулась часть военного отряда, посланная в замок. Среди них она увидела Мейкара.       Они нашли утешение в своих объятьях — грязные, подавленные, уставшие. Они прошли последнее испытание, но потеряли нечто ценное.       — Он погиб, — сказала она, пряча лицо на его плече. — Сам. Он хотел своей смерти.       — Не нам судить его решение. Он хотел покоя, так что ты могла сделать? — утешал он ее.       Мейкар рассказал, с каким трудом они взяли Львиные врата и ворвались внутрь. В темноте скалы было сложно ориентироваться, словно в кротовой норе, и Дейнис его прекрасно понимала. Несмотря на препятствия они уничтожили всю силу красных плащей, но семейство Ланнистеров так и не нашли. Возможно, они смогли сбежать с помощью подземелий и пещер, выходящих на море — сели на лодку да и уплыли: на это указывала перебитая охрана. А возможно, они уже были на уплывающих кораблях Грейджоев, и они по глупости их упустили. Честно говоря, Дейнис это мало заботило.       Сиракс приземлилась в город, и когда огонь окончательно потух, их люди разошлись по обломкам. Дейнис и Мейкар направились к трупу Шрикос. Дракон лежал на спине, расправив крылья, а неподалеку от него обнаружили труп короля, наполовину сгоревшего. Дождь спас часть его тела.       Эймонд склонился над трупом племянника. Дейнис не могла сдержать судорожного всхлипа.       Сломленный король, неудачный правитель, несчастный ребенок — он добровольно обрек себя на гибель, и если смерть брата он принял, то сестры — нет. И это стало его последней каплей. И пусть он не умел сражаться, но погиб достойно.       Этот день запомнят все, кто участвовал в штурме, и навсегда увековечат в книгах и истории, потому что сегодня сгорело последнее наследие короля Эйгона.       Сгорел его род.