Данная мною клятва

Тэхён резко подскакивает на кровати, тяжело дыша и оглядывая каждый угол комнаты, стараясь успокоиться. Снова. Он снова видел незнакомца во сне, который просил вспомнить его поскорее. С первого его такого сна, прошло почти два года. Впервые он увидел его после своего дня рождения. Он тогда, сильно испугавшись, много плакал, ведь не понимал, кто этот безликий альфа и почему он молит о том, чтобы его вспомнили. Ким провёл ладонями по лицу, устало выдыхая. На улице все еще темень, даже лучей солнца не видно. Жители дома спят, а Тэхён уже, как на повторе, встает с постели и сидит у окна, наблюдая за полумесяцем, который вскоре будет медленно сменяться солнцем. А в голове все мысли о незнакомом альфе. Тэхёну уже идет семнадцатый год, но он все еще не знает о предсказании. Родители в первый его кошмар прибежали к омеге, а потом странно переглянулись, услышав неожиданные слова: «Мне снился парень, который просит его вспомнить, а потом за руку кто-то хватает, будто выдергивает из сна, не давая увидеть лица. Лишь красные глаза в тумане.». Тэхёну уже идёт семнадцатый год, а он единственный в деревне, кто сидит без альфы, хотя остальные уже нашли себе пару. Но почему такое изнывающее чувство в груди об упоминании другого альфы? Стоит кому-то заговорить об альфах и замужестве, так Тэхён отмахивается от них. А если кто-то и предлагает свою кандидатуру, то либо отец против, либо Тэхён нос воротит. По деревне говорят, что вожак просто печётся из-за единственного омеги-сына. Не хочет отдавать, потому что чрезмерно любит и оберегает от бед. А на самом деле семья вожака просто тайну хранит, что с рождением омеги появилась. Она бережёт этот секрет, боясь рассказать его сыну. Тэхён залез на мягкий подоконник окна, пододвигая ноги ближе и обнимая их, уложил голову на колени. Золотые волосы упали вниз, а разные глаза смотрели на Луну, под которой он был рождён. Она всегда помогала ему в такие тяжелые моменты, ведь родителей не хотелось беспокоить. В голове всегда одни мысли, что в любой момент утешали: «Должно же это когда-то закончиться? Должен же альфа когда-то перестать сниться Тэхёну?». Вот только ответ на этот вопрос юноша уже как два года не может отыскать. Глаза смыкаются, а парень уснуть себе не позволяет, ведь боится ужасно. Веки будто свинцом облиты, а очертания полумесяца размываются сильнее. – Тэхён? – родной голос вывел омегу из полудрёмы. Чувствуя на своем плече теплую руку, он поднял голову, завидев брата. – Брат Намджун, – хриплым голосом отозвался юноша, потирая кулачком глаза. Ким с жалостью смотрел на младшего, а сердце сжималось от такой картины, что уже долгое время открывается перед ним. Намджун видит мучения младшего. Он каждую ночь караулит у дверей, наблюдая, как младший под утро засыпает. Лучи поднявшегося солнца на лицо опускаются, играются с длинными ресницами, заставляя жмуриться. Намджун каждый раз сам заходит, младшего берёт и в кровать укладывает, а когда Тэхён просыпается, то ругает его. Отчитывает долго, на что тот лишь стыдливо опускает голову, прощение просит. Но толку всё равно нет. На утро Тэхён всё так же оказывается около излюбленного места. – Снова ты тут спишь, – выдыхая, произнёс парень, стараясь не злиться. Не на младшего брата, а на участь тяжёлую, что перепала ему. – Будь же проклято это предсказание. – Ты о чём? – недоумённо поинтересовался Тэхён, свесив ножки, а Намджун замолк вдруг. – Забудь, ничего такого. Давай-ка в кровать. Ещё слишком поздно. – Не хочу я в кровать, – пряча глаза в светлых волосах, Тэхён ножками качал, капризничая. – Не хочу спать, не хочу альфу этого видеть. Я устал от него. Хочу, чтобы он поскорее исчез! Если б ты только знал всю правду. Намджун большие ладони на щёки брата положил, приближаясь и протяжно целуя в лоб. Своим запахом обволакивал всю комнату, успокаивая брата, что сильнее прижимался к старшему, впитывая аромат в себя. Покой доставлял своими ласками, которыми единственный в этой семье удостоен. – Маленький, всё будет хорошо. Обещаю тебе, – прошептал парень, крепко обнимая. Тэхён руками своими обвил грудь альфы, сцепляя их на спине и глубоко аромат леса вдыхая. В маленькой, но очень уютной комнате смешались два аромата: леса и медовой ежевики. Тэхён очень любил запах Намджуна. Он его всегда успокаивал и иногда альф отгонял, что бесстыдно лезли к нему. – Брат, не уходи, пока я не усну, мне одному страшно очень, – оленьими глазками смотрел. Своими красивыми глазками, которые в будущем помогут суженому отыскать Тэхёна. Намджун лишь коротко кивнул в ответ на просьбу брата. Проследил, чтобы тот лёг на кровать обратно, тепло укрываясь и удобно устраиваясь на пуховой подушке. Когда-то родители, только взглянув на омегу, поверить не могли в своё счастье. А приезжие и здешние говорили лишь одно: Тэхён Великой Богиней создан. Он ведь ребенок сына Афродиты, что покорила сердце непреступное вожака Северной стаи. Вот только страшатся они за своё счастье. Ведь где-то на свете белом его возлюбленный есть. У обоих сердца привязаны друг к другу судьбой. Оно стучит в унисон и остановиться может, если вдруг что-то произойдет. А Тэхён и правда чувствует что-то. Внутри душа невыносимо ныть начинает, в ребрах скребётся, тоску нагоняя. Сердце его молодое скучает сильно. Тэхён боль чужую чувствует, ночами может лежать и рыдать без конца, воет волком, хрустальные слезы проливая. Просит вернуть к себе. Сам не понимает только кого. Он по чьему-то запаху тоскует, по рукам и голосу глубокому. По губам мягким, что целовали трепетно. Тэхёного сердце скучает по суженому, не давая покоя своему хозяину. В голове голос отыскать молит. А Ким понять не может кого. Тэхён по неизвестному ему альфе скучает. Душа его, когда-то глубоко оскорбленная и обиженная на этот свет, будет хранить клятву, которая была на крови дана. Намджун до утра так и сидел у изголовья кровати брата. Сон хрупкий охранял, любуясь умиротворённым лицом, что красивыми веснушками усыпанно. Солнце даров не пожалело и с любовью расцеловала младенца своего, прежде чем в руки родителей отдать. В этом омеге и правда собрана вся красота мира. Цвет глаз, даренные Богами великими: Солнцем и Луной. Запах, что слаще гостинцев, которыми омегу женихи одаривают. Улыбка, что греет душу, и смех звонкий и яркий. Тэхён весь соткан был из волшебных и редких ниток. Сама Афродита над младенцем кропотала. Старалась над малышом, ведь это дитя её названным сыном было. А после боязливо отдала земным, наказав на последок, чтобы как следует оберегали его мягкое сердце. Ведь Тэхёну и так судьба тяжёлая перепала. Сам Джун, как только брата маленького увидел, как только крохотные пальчики его палец обхватили и яркой улыбкой одарили, так сразу альфа и поклялся это создание оберегать. Все своё сердце отдал маленькому омеге. Такому беззащитному и хрупкому, который единственного брата-альфу имеет. Ким с рождения его оберегал, вместе с ним шаги совершал и злостных детей отгонял, что смели издеваться над ним. – Брат Намджун, почему со мной никто не играет? – захныкал пятилетний Тэхён. – Потому что не каждый удостоен внимания, рожденного под редким явлением. Намджун до конца будет его защитником, даже если судьбой выбранный альфа отыщет своего суженого.                                      ٭☆🌙☆٭ – Что же нам делать, дорогой? – молодой темноволосый омега, руку ко лбу прикладывая, опёрся локтем о ручку стула. Он невыносимо устал, а родительское сердце всякий раз сжималось от плача его ребенка. – Не знаю, – задумчиво произнес альфа, смотря на вид, что открылвался через окно. – Я не понимаю, что с нашим сыном. Вожак Южной стаи и его омега сидели в большом зале и слушали вой своего ребенка. Их восемнадцатилетнего альфы, который сейчас в комнате сидел и убивался слезами. За одежду в районе груди хватался, чуть ли не рвал её, кричал о невыносимой боли в сердце. А их сын уже третий год отчаяно кого-то зовёт, просит унять невыносимую боль. Зовёт омегу из своих снов. – Папа! Папа, скажи же мне, прошу! По кому это сердце неугомонное так тоскует? – кричал тот, несколько раз с силой ударив по своей груди. Пытался хоть как-то успокоить рвущееся сердце. Омега с такими же мокрыми глазами на сына смотрел, что мучается, и желал себе всю боль забрать. Голову качал в незнании и молился. – Папа! – из комнаты снова послышался протяжный вой альфы. В безысходном крике связки срывал. Упав на колени и сгинаясь пополам, ронял бесконечные слезы. Альфа этот уже всех Богов обмолил, да только те его не слышат. Не хотят помогать и с каждым разом с новой болью мучают его сердце.