Данная мною клятва

Время медленно приближалось к полуночи. Жившие в деревне собирались около большого костром, что разжигали по новой с каждым его угасанием. Тэхён сидел в одиночку, со скучающим видом разглядывал альф, следивших за костром, за самим полыхающим с большой силой огнём, что до самого ночного неба и до веселящихся вокруг жителей языками пламени доставал. Парень сидел, ждал прибывающих гостей, которые сильно задерживались. Папа с отцом отошли минуту назад, попросив Тэ присмотреть за всем. Его наглым образом забрали с излюбленного места, посадили, разодели в традиционную одежду, которую надевали по праздникам и разукрасили лицо рисунками древних символов. Тэхён мало увлекался этим язычеством. Да и в общем оно неинтересно омеге было. Просто в их народе так принято было еще со времен предков. Было невыносимо душно, а широкая льняная рубашка усугубляла положение. Было слишком жарко, поэтому дышать становилось труднее с каждым разом. Тэхён судорожно совершал вздохи, через раз гулко сглатывая. – Тэхён? – Юнги поспешил к другу, как только ему на лицо нанесли такие же рисунки. Он сел около друга, вглядываясь в аккуратное лицо. – Все в порядке? Тэхён только закивал часто-часто, глубоко вдыхая накаленный воздух, что контрастировал с природной прохладой. – Все... хорошо. Просто немного жарко, – он натянуто улыбнулся, вглядываясь в беспокойные глаза друга. Старался заверить в правдивости слов, хотя это получалось очень плохо. – Ты уверен? Хочешь позову родителей? – Нет-нет! Все в порядке, правда, – Тэхён руками замахал перед лицом Мина. Корпусом к нему обернулся, чуть ближе пододвигаясь. – Просто я немного устал, а тут народу много слишком. Я с непривычки, – голос на последнем предложении тише стал. Юноша сминал рукав чужой рубашки, в глаза неотрывно смотрел и заверить старался. Альфа, глубоко вздыхая, к костру обернулся, пару минут выжидая чего-то. Тэхен глазел на него, стараясь понять, что от него требуют и только после того, как Юнги по своему плечу ладонью постучал – понял. Он, ярко улыбаясь, голову немедля уложил на чужое плечо, макушкой светлой щекоча кожу на шее и щеке. Глаза в блаженстве прикрыл, с облегчением выдыхая. Так определенно лучше, легче и комфортнее. Альфа всегда с полуслова понимает, знает как утешить, как успокоить и как облегчить страдания. Своим запахом, равномерным дыханием и завидным спокойствием. – Лучше? – спросил Юнги, поворачиваясь к юноше и невольно засматриваясь на чужой профиль. Юнги всегда думал: как Тэхён таким красивым, несусветным и космическим смог родиться? Как попал в его руки, которые чистотой кристальной точно не сияли? – Немного, – тихо, на грани слышимости произнёс Тэхён. А тот все равно слышал. Для него все звуки стихают, когда рядом этот омега. Альфа всякий раз подавлял желание рукой провести невесомо по коже медовой. Словно боялся, что если он прикоснётся, то она треснет. Изуродует такую красоту грязными руками, которую обязаны оберегать. Ведь все слухи правдивы. Он не сын вожака этого маленького народа, а дитя сына Афродиты. Кукла, которую трогать опасно. Фарфоровое чудо, которым любоваться хочется часами. Неотрывно глядеть, в сотый раз рассматривая черты. Говорить нескончаемо о чужой красоте, благодарить Богов, за такой подарок, ведь не видал альфа еще людей таких. Добрый, мягкий и ласковый – прямо как Нео, папа Тэхёна; храбрый, рассудительный и упрямый – как Вонтэ, его отец. Собрал все величие родителей в себе и живет, спокойно дышит, радуется, не понимая, что с ума сводит сердце чужое. Юнги сердце. Мин, сморгнув пару раз, обратно к костру отвернулся вглядываясь в центр. Смотрел в жаркое пламя, которое так же полыхает, как и сердце его, при виде этого неугомонного. Одного вида хватает, чтобы такой же костер разжечь. Видит Бог, в скором времени, Мина полностью этот огонь поглотит. Альфа и без какого-либо сопротивления отдастся жаркому пламени и добровольно дотла сгорит. – Юнги, – вдруг отозвался младший, получая слабое и хриплое мычание в ответ. Голос прелестен, бархатен, словно любимая сладость, которой Кима в детстве часто родители баловали. – Помнишь как мы познакомились? Альфа усмехнулся тихо, а Тэхён глаза открыл, так же на огонь смотря. В зрачках темных искры загорались, душу обнажая. У одного она – истосковавшаяся, израненная, обиженная. Ждет часа своего, и сегодня почему-то с каждым разом все больше и больше горит. Будто в огонь еще больше дров подкидывают. У другого же – она к чужой тянется. Хочет прикоснуться и ощутить. Завладеть ею, насытиться сполна и себе забрать. Присвоить жаждет, но отталкивает каждый раз. Не его. Ему не принадлежит. – Конечно помню. Ты тогда только учился кататься на Муне. Пытался держаться в седле, но все же упал с него, – вспоминал парень. – Прямо на тебя, – продолжил за альфу Тэхён, звонко посмеиваясь. – Прямо на меня, – вполголоса повторил Юнги, глубоко выдыхая. –Тебя что, кататься не научили? Чего тогда на седло полез!? – Я только учусь езде, хватит ворчать на меня, глупый ты альфа! Тэхёну было тогда четырнадцать. Этот неугомонный парнишка, захотел покататься на коне, а в итоге просто свалился прямо на Мина. С небес точно на голову упал и заставил сутками после встречи думать о себе. Не давал забывать. – Юнги, Тэхен! – со стороны послышался голос старшего омеги, что подозвал их к себе. Ким глубоко выдохнув, поднялся с места и не дожидаясь альфу, прошел к папе. А вот и званые гости. – Добро пожаловать, – Нео дружелюбно улыбался новоприбывшим. – Я Нео, муж Вонтэ. – Ох, господин Нео, – старший альфа любезно улыбался, пожимая чужую ладонь. Он был чуть выше папы, статный, с широкой красивой улыбкой и ярко выраженными скулами. – Или лучше сказать «сын Афродиты»? – подмигнул омеге, что чуть слышно усмехнулся. – Думаю... это прозвище, знает уже каждая стая. – И не только, – подал голос омега, что стоял около альфы. Этот кареглазый омега, был очень красив, изящен. Движения плавные, а голос глубокий. Черты лица не такие резкие, а такая же широкая улыбка красит лицо, обнажая белоснежные зубы. – После вашего союза, вы на устах у каждого. – смех заставляет долго вслушиваться, наслаждаться и таять от такой ласки в голосе. – Слышал, у вас родился омега, – вдруг поинтересовался альфа, вводя Нео в легкий ступор. – Ах... да, – омега вновь дружелюбно улыбнулся, ладонью подзывая сына. – Тэхен познакомься, это вожак Южной стаи, – он указал на альфу, который потянулся к ладони молодого юноши. – Рад знакомству, меня зовут Чон Бёнсу, а это мой супруг. – Рад встрече, господин Бёнсу и... – Тэхен запнулся, смотря на супруга в ожидании. Тот усмехнулся лишь и сам потянулся к теплой ладони. – Минхо, – и снова широкая белоснежная и такая очаровательная улыбка. – Господин Минхо, – старший омега вдруг начал внимательно рассматривать юношу, а после удивленно охнул. – Дорогой, – Тэхен, понимая от чего такое удивление, поспешил опустить взгляд к земле, убирая ладонь из плена чужих рук и прячась за спиной Юнги. Тот лишь усмехнулся с такого поведения младшего. Каждая новая встреча омеги именно так и заканчивалась. Юнги и не удивлен. Он только руку завел назад, нащупав чужую, мягко поглаживал бархатную кожу, призывая успокоиться. Пара тут же переглянулись удивленно. Такая реакция была для них неожиданна, поэтому Нео поспешил отправить Юнги и Тэхёна готовиться к ночи. – Не волнуйтесь, – Ким улыбкой покорял чужое внимание, отвлекая от столь бурной реакции сына. – Тэхён-и просто не любит такую реакцию на свою особенность, – он проводил взглядом удаляющуюся фигуру сына, что был доверен верному другу. – Ох, прошу прощения, я не знал, – поспешил извиниться перед родителем омега, прикладывая к груди ладонь. Нео ближе подошел к Минхо, укладывая руку на плечо и слегка при обнимая его. – Все в порядке, Тэхён просто застеснялся, – омега тут же огляделся, в поисках еще одного гостя, интересуясь: – А... где же ваш сын? – Чонгук ненадолго задержится, – разговор двух омег, прервал альфа. В глазах отца вдруг мелькнуло беспокойство, а папы настоящая боль. – Он прибудет к рассвету, – альфа взглядом старался успокоить мужа, который гулко сглотнул. Сердце до сих пор болело за любимого и единственного сына. – Надеюсь с ним все хорошо. Мы будем рады ему и встретим со всеми почестями, что приняты на наших землях, – Нео низко поклонился перед гостями, приглашая пройти к костру. – Чувствуйте себя как дома, скоро прибудет старец. Сегодняшняя ночь – знаменательным днем для Южной стаи считается. Праздник Великой Луне посвящен, под которой рождаются дети, а избранные друг друга находят. Самый мудрый житель этой деревни, своими слепыми глазами в будущее вглядывается, помогая суженым сердцам отыскать друг друга. Сам старец, к деревне подходя, уже чувствует присутствие и слышит стук того самого сердца, которого дожидалась судьба долгие годы. Он до большого костра, хромая доходит, затуманенными глазами смотря на тень юноши, что мелькает перед взором. Он его не видит, узреть красоту родившегося не может, но почувствовать способен. Помнит ощущения, что испытал, как только к утробе прикоснулся. Душу эту старец никогда не забудет, она знаменательной для деревни стала. Красивый юноша, с разными глазами, что были предсказаны как особенность для одного единственного: Твой омега, будет необычен внешностью, каждый кто будет приезжать, запомнит редкую красоту и не забудет никогда. Свои слова, когда-то предсказанием звучавшие, по сей день помнит. А приезжие и правда не забывают. Приходят, видят и диву даются. Но суждено душе заблудшей одному достаться. Ведь она отвергает не предназначенных ей. Не выносит чужих сердцу и отвергает. Они ему не нужны, лишь к одному хочет и хозяина своего к нему тянет. К тому, которого старец никак не может застеленными туманом глазами отыскать. Слышит как учащается чужое сердцебиением. Потому что чувствует как крепнет связь с каждым шагом отдаленного. Их нить судьбы на мизинцах связана. Натягивается все больше и больше. Тэхен вновь к законному месту вернулся, скучающе смотря то на родителей, что разговаривали с новоприбывшими, то на старика, что вблизи к костру стоял и затуманенным взором смотрел... На Тэхёна. Строгим взглядом сверлил. Пугал и дышать не позволял свободно. – Юнги, – он отвлек альфу от его трапезы, на ушко нашептывая. – Кто это? – указал на слепого, что продолжал смотреть на него. От взгляда холодного мурашки по телу пробегались, будто всё же видит его. – Это старец нашей деревни, – дожёвывая, так же тихо пробормотал, указав на слепого. – Он вроде как отшельник, но каждый раз в Великий день Луны приходит сюда и пророчит предсказания. Это стало уже как традиция. Помогает найти избранника и позволяет задать лишь один вопрос. – Я его никогда не замечал... – Потому что старец из своего домишки выходил редко. У себя дома гостей принимал. А тут вдруг решил в эту ночь выйти сам, что конечно странно, – Тэхён пуще прежнего насупился. – Только один можно вопрос? Любой-любой? – поинтересовался омега, пропуская мимо ушей чужие слова. – Любой-любой, – закивал Юнги, откусывая кусочек мяса. – А ты задавал? – продолжал интересоваться омега, в самую душу заглядывая. Юнги лишь запричитал на него, отмахиваясь. – Не задавал. Зачем мне это? – убегал от взгляда пронзительного, пряча свой. – Почему? – а этот все продолжал спрашивать. – Не знаю, не хочу я. И вообще, хватит меня расспрашивать! Поесть дай уже, неугомонный, – Тэхён лишь фыркнул на альфу, отодвигаясь и снова смотря туда, где стоял старец, а там уже и не видно стало слепого. Тэхён оглядываться начал, в темноту вглядывается и пытается красивыми глазками отыскать. «Лишь один вопрос» – вновь в голове пронеслось, любопытное пламя раздувая. Хочет узнать, хочет спросить, но боится. Пламя костра всё ещё горит, греет и своим теплом делится, а старец вдруг уши навострил вслушиваясь. Где-то вдалеке послышался больной ритм чужого сердца и сбитое дыхание.