Данная мною клятва

Тэхёну снится бескрайнее поле, усеянное цветами душистыми. Он медленным шагом шел по нему, ступнями босыми ступал по сырой земле, кончиками пальцев касался цветов ярких. Ловил лучи ослепляющие, наслаждаясь их теплом, что солнце без жадности отдавало. Оно своего ребёнка пострадавшего грело, оберегало и спасало от грешных людей, что по ту сторону сна были. Солнце его спасало от участи, что перепала на судьбу его. Помогало вдох совершить полной грудью и расслабиться. Солнце Богом величественным считается. Оно всех оберегает, любит и спасает, когда люди в безысходности не понимают куда деться. Омега в одиночестве был. Но не то это одиночество, от которого спасаться хотелось. Оно было блаженным. Окутывало ветром, легко обдуваемым, и запахом сладостным от цветов. Тэхёну хорошо. Так хорошо, что не хотелось просыпаться. Хотелось, чтобы это продолжалось дольше. Навсегда оставьте здесь, омега согласен на любые условия, лишь бы никогда больше не почувствовать горечь слез, от которых он уже устал задыхаться. Тэхён поднял глаза к небу, с прищуром смотря на солнце, и думал, что вот оно, его спокойствие, наконец пришло к нему. Но не долго счастью длиться приходилось. Ветер сильнее усиливаться начал, колосья и цветы гнул, свинцовые кучи нагонял на яркое солнце, перекрывая свет, а в поле эхом вдруг раздался чужой плач. Снова. Снова этот голос, эти слезы и имя его, что с отчаянием произносят каждый раз. – Тэхен-а! – крик безысходности по всему полю, а у омеги в груди больно закололо. Снова. – Тэхен, прошу тебя! Не покидай меня, я ведь не смогу без тебя! Омега на колени осел, рваные вдохи совершая и так же плача. Взмолился, как всегда это делает. Просит так же отчаянно, чтобы умер поскорее, лишь бы не чувствовать боль в груди, которая разрасталась с новой силой. Будто спичку поднесли, а огонь вдруг всполохнул, цепляя все что рядом находится и жаром окутывая. – Пожалуйста... – прошептал Тэхён, тяжело дыша. Одна рука на груди покоиться, а другая в землю зарывается, под ногти заползая и пачкая. – Пожалуйста! Боже, избавь меня, прошу! – в крике срывал связки, молитву донести пытаясь. Что еще делать людям, которые надежду потеряли на спасение, как не просить о помощи у Высших? Тэхён не знает, только просит закончить уже это все и подарить долгожданное спокойствие. – Тэхен! – эти рыданья везде его преследуют. В ушах звоном отдались, прежде чем темнота не сменились ночным небом. Ким подскочил, глубоко дыша и надрывисто плача. Свежего воздуха в легкие жадно вбирал, пока не почувствовал чужие руки на плечах. – Эй! Ты в порядке? – Тэхён глаза, блестящие от слёз, поднял на сидящего напротив, но рассмотреть никак не мог. Слёзы мешались. Его всхлипы сердце чужое сжиматься заставляли. В глазах столько боли сверкало, что хотелось прижать к себе и успокоить. Омега плачет, просит прекратить к нему приходить и мучить его душу. – Прошу хватит! – он за ворот чужой хватается, будто в бреду находится. Сильнее альфу пугает, а тот понять не может как помочь. – Прекрати молю, Бога ради! Оставь... – Тише не плач... Слышишь? – пытался успокоить его альфа, но тот лишь всхлипывал с новой силой, головой качая. – Оставь меня уже! Зачем зовешь!? Зачем просишь?.. Альфа вдруг к себе прижал светловолосого. Рукой по макушке водил, продолжая слушать чужой плач и шептать что-то на ушко. Чувствовал, как слезы в рубашку впитывались, а омега руками оплел чужую грудь, сильнее прижимаясь и спасение найти пытаясь. В шею уткнувшись носом вдыхал аромат, что покой приносил постепенно, голос хриплый слушал внимательно, понимая, что боль в груди стихает и на время оставляет Тэхёна. – Тихо-тихо, все хорошо, маленький, – рука мягко гладит шелковистые волосы, перебирая пальцами локоны. Он как мог успокоить пытался, окутывая своим запахом и вдыхая чужой. Сладкий и такой вкусный. Омега уже обмяк полностью в чужих руках, слушая свою колыбель, что покой приносила. – Не бойся, все будет хорошо. Все прошло, это был кошмар. Только кошмар. Плечи хрупкие перестали содрогаться от слёз, дыхание в норму пришло и единственное, что делал Тэхен, это через плечо альфы глядел на бескрайнее поле, вяло моргая, но не отпуская. Держался так крепко, что кости готов был сломать. Было очень хорошо в этих объятиях, чего уж греха таить.  А альфа сам отстранился слегка, заглядывая в лицо заплаканное. Омега глаза опустил, так, что брюнет довольствовался лишь содрогающимися ресницами, мокрыми от слез, румяными щечками и покусанными губами. Этот незнакомец как-то ненормально действует на альфу. Хочется вновь прижать, приласкать, вторя слова о том, что все будет хорошо. – Все хорошо? – голос альфы Тэхёну по душе оказался. Хочется вечно слушать его. Хочется так же вечно руки на себе чувствовать и с ними же засыпать. Что вообще с ним творится? – Да... да, все хорошо, – Ким носом шмыгнул, но взгляд поднимать не осмеливался. Боялся почему-то заглянуть в чужие, а еще и свои показать. – Прости, что... – Нет, все нормально, – перебил его альфа, нехотя выпуская омегу. Нехотя? Боже нужно выспаться. – Кошмар? – Тэхён головой слегка покивал, продолжая её опущенной держать и временами шмыгать. – Ты... ещё сможешь уснуть? В ответ отрицательное качание головой и снова тишина, перебиваемая треском дров. Альфа глядел на светловолосого не понимал, как поступить дальше. Он до ужаса испугался за него, когда тот с седла свалился и отключился. Омегу до ближайшего холмика донёс, и коня за собой повел. Проверил наличие ран на светлой голове, которых слава Богу не оказалось, а после ждал пробуждения. Ждал долго, до самых сумерек, а после омега начал во сне ворочаться, плакать и звать кого-то. А сейчас он на него глядит. Изучает снова и снова так же молчаливо и пытается собрать мысли воедино. Чужой запах с толку сбивает и думать не позволяет. – Чонгук, – единственное, что смог выдавить альфа, протягивая руку к омеге и дожидаясь дальнейших действий от него. Тот не долго смотрел на чужую ладонь, а после вложил в неё свою и хрипло произнес: – Тэхён... Голос такой бархатный. Сорванный от плача, но настолько приятный, что в груди неописуемое тепло растекалось. Боже, Чонгуку и правда стоит вздремнуть, а иначе его мысли свернут не в то русло. – Тэхён, – произнес Чонгук, смакуя на вкус чужое имя. Даже оно идеально подходит ему. – Красивое имя. Красивый и он сам. Весь, от макушки светлых волос, что спадают на глаза, до кончиков ног. И, само лицо прекрасное, что видно лишь благодаря огню, недалеко горевшему. Глаза омеги на огонь смотрят, а Чон не понимает, почему он те не показывает. Изящные руки коленки обнимают. Парень одет в рубашку с узорчатым орнаментом, ступни были босые, не обутый, что немного злит Чона. Заболеет ведь. – Тэхен? – попытался привлечь внимание омеги Чонгук. Тэхён уже пол часа сидит на одном месте и молчит. Пустым взглядом на разведенный костер смотрит и молчит. Больше не дает услышать приятный слуху голос. – Тэхён, посмотри на меня. А тот игнорирует просьбу, чем слегка пугает альфу. Все ли с ним хорошо? – Тэхён, где твой дом? – все никак не унимался Чонгук, сверля взглядом профиль юноши. А тот молчать продолжает, и Чон уже правда готов был сдаться, пока Ким вдруг голос не подал: – Я из Северной стаи. Там мой дом, – хриплый голос раздался в тишине, а Чонгук, у которого глаза полные надежд и искрой не понимая, посмотрел на юношу. – Ты из Северной стаи? Мой путь как раз туда и лежал, но я... – Чонгук вдруг оссёкся и замолк, подбирая нужные слова. – слегка заблудился. На это Тэхён лишь хмыкнул, все же переводя взгляд разных глаз, что скрывала ночь для других, на альфу. – Не удивительно, без помощи опытных путников ты и не найдешь это место. Оно скрыто от глаз посторонних, коих не желал видеть мой прадедушка. Он основал эту деревню дальше, чем мог бы представить неопытный путник. – Я видел вашу деревню, когда был на том холме, – он пальцем указал на силуэт высокого, возвышающегося холма. Если память Тэхёна не изменяет, то именно там омега с папой собирали его любимые ягоды. – Но, спустившись, не смог найти и входа в деревню. Ким молчит. Снова. Лишь пристально смотрит на чужое лицо. Изучает и понять не может, отчего оно таким родным кажется. Разум омеги похоже окончательно сошел с ума толи от долго истерики, толи от усталости, раз он такое выдает. Может, он повредил себе что-то, когда с седла свалился? Кстати о седле... – Где Мун? – Тэхён вдруг вскочил с земли, оглядываясь по сторонам. Судорожно глазами обыскивал поле и пытался найти любимого друга. – М-мун... Где он?.. – к омеге тут же подошел Чон. Видел панику в глаза и, ухватив за плечи, смотрел на красивое и беспокойное лицо. – С ним все хорошо, он недалеко от нас, – повернул его спиной к себе, и указал на лошадь, что паслась недалеко от них. Мун склонил голову к траве, вынюхивая что-то и маленькими шажками двигался вперед. Заметив коня, Тэхён только выдохнул с облегчением, прикрыв влажные глаза. Слишком многое испытал он для этих двух дней. Слишком много переживаний и стресса. Страха и слез. Он уже сто раз пожалел, что в порыве эмоций сорвался с деревни и оставил там семью. Они наверняка переживают за него. А Юнги... Он тоже испугался, когда увидел Тэхёна, выезжающего из деревни. Ноги подкашивались от стольких мыслей. Он впервые в такой безысходности. Последний раз, когда эмоции взяли вверх над Тэхеном, был с весьма печальным исходом для самого омеги. Он тогда заболел сильно, и неделю валялся на кровати с жаром. По словам Намджуна, младшему было настолько плохо, что тот звал кого-то из снов. Бормотал что-то несвязное, а альфа с родителями стояли и понять не могли как помочь. Сам омега лишь смутно помнит, что чувствовал тогда. Неделю он спал, а сложилось впечатление, что целую вечность. Возможно ли умереть и воскреснуть заново лишь от одного голоса, что вторит об одном и том же? Для Тэхёна стало возможным. – Все нормально? – сзади вдруг послышался голос Чонгука. Он все так же держал ладони, на чужих плечах и смотрел, как парень вновь уставился на костер и о чем-то размышлял. Что творится в этой голове, лишь один Бог знает. Но тот оказался великим шутником. Знает кого свел, кому встретиться позволил. А сейчас наблюдает и насмехается над безысходностью омеги, чья душа в метаниях разрывается. Она то узнала его. А вот разум категорически отказывается вспоминать. Он на кучу замков запер воспоминания и не позволяет им всплыть, ведь боится последствий. Разум и сердце пожизненные враги, хоть и находятся в одном человеке. Это похоже самая великая участь. Один твердит о безопасности и думает о последствиях, а другой лишь улыбается и, уши прикрыв, смотрит на первого. Выбрал себе человека и любит до конца. А когда тот страдает, то все равно в надеждах утопает. И себя, и хозяина убивает. Они совершенно разные, но страдают одинаково. – Я могу провести тебя до входа Северной деревни. Завтра на рассвете, – стоя в том же положении, прошептал Тэхён, а Чонгук на профиль его взглянул удивленно. – Я все равно вернусь туда, откуда пришел. Некуда мне бежать. Альфа этих слов не понял. Отпустил Тэхёна, когда тот направился к своему коню, а после долго наблюдал за омегой. Как тот прижимался к нему, что-то шептал и снова плакался ему. Они так и уснули порознь. Один около коня верного. Прямо на земле калачиком свернувшись под боком его, а другой около костра под деревом. С наступлением рассвета Чонгук открыл глаза и огляделся. Костер погас, оставив после себя тлеющие дрова, да пепел. Тэхён же, давно проснувшийся, ворковал со своим конем, одаривая соблазнительной улыбкой, от которой оторваться трудно. – Ты идёшь? – поинтересовался Тэхён у зависшего Чонгука. Тот на долю секунды поймал чужую улыбку и оторваться был после не в силах. Она была настолько красивой и обворожительной, что сердце ритм ускоряло, а альфа боялся за себя, как бы вдруг оно не разорвалось от такого переизбытка чувств. – А? Да-да, – Чон, подорвавшись с места, подбежал к омеге, а тот только и смог, что одарил его скромной улыбкой, но даже этого хватило, чтобы довести Чонгука до предела. Их встречу не только Высшие устроили. Сама судьба сжалилась над ними и дала двум несчастным душам наконец соединиться. Как бы отчаянно разум не боролся, он все равно проиграет сердцу. А тот даже если и через ошибки, через предательства и боль, на своем стоять будет и все равно к избранному доберется. – Почему я сразу не смог найти вход в Северную деревню? – спросил Чонгук, медленно шагая по растоптанной тропинке и так же контролируя сидящего в седле омегу. Надо отдать ему должное, держался он очень хорошо. Они шли не спеша. Чонгук за поводья держал коня и вел их в то направление, куда указывал Тэхён. – Чтобы пройти к деревне, нужно пересечь пещеру. Она небольшая и скрыта с глаз, поэтому-то её и не увидишь. Это было сделано для защиты народа, что прятался в этой деревушке. Мой прадед так защитил народ, когда случился переполох и люди стали нападать на оборотней. Эту историю, кажется, знал каждый ребёнок. Когда-то давно люди и оборотни жили в мире и согласии. Главный в человеческой деревне, крепко дружил с вожаком одной из стай и не давал людям идти войной на них. Это было и выгодно для народа, и безопасно. Но однажды случилось самое страшное. Главного в деревне сверг его же брат и приказал истребить всех оборотней. Тем, в свою очередь, пришлось бегством спасаться и прятаться где только можно. Так и появились их стаи: Северная, Южная, Западная и Восточная. Последняя, была самой отдаленной. Расположилась у самого дальнего леса, до которого идти опасно и невероятно долго. Вожак Восточной стаи был не дружелюбен, мало с кем общался и свой народ оберегал как зеницу ока. Остальные же стаи смогли быстро сдружиться и стали помогать друг другу. Ну, а к людям они больше никогда не выходили. Перестали им доверять и показываться на глаза. Лишь отец Тэхёна стал тем самым смельчаком и, нарушив все правила и приличия, забрал себе в стаю человека, сделав своим супругом. И Чонгук знает об этой легенде. Считает смельчака глупцом, ведь полез туда, куда точно не стоило бы. За такую любовь и войной можно расплатится. Сам ещё не понимает, что это такое, вот и рассуждает так. И ведь не догадывается, что в седле сидит дитя сына Афродиты и Великого вожака, прославившегося своим проступком.                                      ٭☆🌙☆٭ Солнце поднималось из-за горизонта, одаривая своим теплом и светом только что проснувшихся жителей. Приносило им надежду на хорошее в новом дне и давало обещания для того, чтобы жизнь скучной не казалась. Старалось помогать всем и дарить желание на жизнь, но все же найдутся и те, что даже, круглосуточно находясь под лучами солнца, все равно жить отказываться будут. Несмотря на ее клятвы и верность, они рукой махнут и навстречу тьме пойдут. А оно злорадствуя, с распростертыми объятиями встретит несчастного, окутывая судьбу чужую в сплошную черноту и холод. Юнги, кажется, совсем скоро так же попрощается со светом белым, потому что сердце от пережевывания разрывается. Как только омега скрылся вдали, то он себе места никак найти не может. Обыскал все места, в которых только Тэхён прятался, но так найти и не смог. Скоро рассвет, а родители омеги так же места себе не находят. Нео плачет беспрерывно, мол не уберег своего ребенка и упустил. Омега Южной стаи Минхо, как может старается помочь, но как успокоить боль в сердце родителя? Когда твой ребенок вынужден в скитаниях жить, а ты видишь его боль, но помочь не можешь. Эти двое вскоре вместе в обнимку сидеть и над своими детьми плакать будут. А Юнги, обыскав все что мог, обратно вернулся и ,усевшись недалеко от пещеры, ждал. Покорно, словно зверёк, которого с улицы подобрали и приютили. Сердце юное никак не могло покой найти. Оно пока Тэхёна не увидит, покоя Юнги точно не даст. Солнце уже взошло, пробуждая жителей деревни. Те не спешили подниматься, поэтому лучи принимал единственный, кто даже глаз не сомкнул. Он так и сидел всю ночь, говорил что еще час и точно домой отправится. Но один час перетекал в два, три, и Мин не заметил, как наступил рассвет. Он уже собирался домой идти, как вдруг уловил знакомый звук. А обернувшись увидел в глубине пещеры силуэт коня и самого всадника. – Тэхён вернулся! – заорал что есть сил Юнги, а из дома тут же выскочил вожак стаи и побежал к главному входу. Сзади неторопливо бежал и сам папа Тэхёна. Слезы утирая, шустро побежал в след за супругом. Обогнал его и, чуть-ли не спотыкаясь, несся к своему сыну. Тэхён сразу голос знакомый распознал, сердцем присутствие родных чувствовал и еле держался в седле. Старался виду не подавать и держаться из всех сил, что еще остались в нем. Чонгук удивлённо смотрел на омегу, у которого и мускул на лице не дрогнул. А стоило им выйти из пещеры, как он увидел подбегающего омегу со слезами на глазах. Тэхён не выдержал. Сполз с седла и сам навстречу к папе побежал. Кинулся в объятия родные и, вновь отдоваясь истерике, плакал. Вместе с папой в голос плакал и извинялся за свой поступок. Чонгук шокировано смотрел на обнимающихся. На только подбежавшего альфу, что с неверием смотрел на Тэхёна, а потом так же к нему подошел и крепко обнял. – Ну куда же ты убежал мой мальчик, – прошептал отец, оглаживая светлую макушку плачущего сына. – Прости отец, я правда не смог... не смог... – Тихо-тихо, маленький. Все хорошо, ты справишься с этим. Это мы должны просить прощения у тебя. Наш маленький храбрец, сколько же ты терпел. Вожак стаи к себе крепко прижимал плачущего сына, извинялся бесконечно, смотря на своего мужа и кивая. «Все будет хорошо» – взглядом уверял, а Нео верил беспрекословно. Доверял мужу своему и никак не возникал. Главное Тэхён вернулся, а с остальным они обязательно справятся. Юнги в сторонке стоял. Единственный, кто смотрел на пришедшего вместе с Тэхеном незнакомого альфу. Взглядом суровым его сверлил и никак не мог понять кем тот является, но подходить не осмеливался. А тот времени не терял. Чонгук сам подошёл к старшему омеге, утягивая за собой и Муна. – Здравствуйте, – низко поклонился альфа, привлекая внимание Нео. Тот быстро слезы утёр с глаз, смотря с добротой на пришедшего гостя. – Я Чон Чонгук, будущий вожак Южной стаи. – Ох, так это ты тот самый сын вожака Южной стаи? – с лаской произнес Нео, протягивая руку в знак приветствия. – я супруг вожака Северной стаи и папа Тэхёна. Стоп... супруг вожака Северной стаи?.. – Вы... Ким Нео, ведь так? – с удивлением произнес альфа, шокированно глядя на омегу, что лишь усмехнулся и кивнул в ответ. – Вы... вы папа Тэхёна? – Все верно. – Значит Тэхён... – он пальцем указал на уходящего омегу, которого под руку уводил альфа. – Тэхён сын вожака... – Вы правы господин Чон, – вдруг возник из неоткуда Вонтэ и так же низко поклонился в знак уважения. – Глава этой стаи, Ким Вонтэ. Я очень благодарен вам, господин Чон, за то, что вернули мне моего сына. Я у вас в долгу. – Боже, не стоит, я просто вернул омегу к своим родителям, – Чонгук так же низко поклонился и вновь взглянул на старших. – Так значит... Тэхён сын вожака? – Верно. Он единственный сын-омега в нашем роду. – Значит ли это, что вы тот самый вожак, что взял в супруги человека? – с нескрываемым любопытством спрашивал молодой альфа, на что вожак лишь усмехнулся. Он кивнул Нео, чтобы тот пошел к сыну, а сам повел Чонгука вглубь деревни, где еще две ночи назад горел огромный костер. – Значит и ты знаешь нашу легенду. – Как же ее не знать, – Чон шёл след за альфой, параллельно оглядывая саму деревню. Она ничуть не отличалась от деревни Чонгука, только если маленькими домишками и расположением. Она было ближе к полю. – Великий вожак Северной стаи влюбился в невероятно красивого человека, которого прозвали сыном Афродиты. А тот родил ему сначала альфу, следующего наследника, а после и долгожданного омегу. – Все верно, – с улыбкой заключил Вонтэ, усаживаясь на прежнее место. Там где сидел на самом празднике и наблюдал за предсказанием старейшины. – Невероятно. А Тэхён молчалив. – Он очень скромен. С детства таков. – И скрытен, – опустил голову к своим ладоням, что прошлой ночью покоились на чужих плечах. – Видел его особенность? – Вонтэ кинул взгляд на альфу, а после снова перевел его к своему дому. Сердце родительское сейчас желало увидеть своего ребенка и удостоверится в том, что с ним все хорошо. – Как же такое не заметишь? – чуть-ли не любовно произнес Чонгук, тяжело выдыхая. Да, он заметил, но виду подавать не стал. Забеспокоился о том, что Тэхёну может не понравится его бурная реакция и тот снова сбежит или замкнется. Поэтому просто молчал и всю дорогу взгляда не поднимал на глаза чужие, хотя очень хотелось. Хотелось вновь утонуть в этом редком контрасте и никогда не отводить взгляда. Чонгук уже явно либо с ума сошел, либо просто переутомился в долгой дороге без нормально сна и отдыха. Но такое сильное желание он испытывал лишь тогда, когда незнакомца во сна своих встречал. Когда сердце болезненно колотилось и к нему просилось, а Чонгук, не зная как поступить, днями и ночами голос срывал в рыданиях как... Совсем недавно Тэхён. В голову вдруг ударила мысль, которая долгое время не давала покоя альфе.