Данная мною клятва

Слышали о существовании такой версии, что перед рождением твоя душа сама выбирает свою следующую жизнь? Заранее знает обо всех трудностях и препятствиях на пути, и все равно выбирает именно её. У Тэхёна складывается впечатление, что перед рождением, его душе выбора не предоставили. Просто поставили перед фактом, а та слепо согласилась. Почему так? Почему именно он оказался связанным с человеком, которого не знает? Почему должен жить с мыслями о том, что без кого-то он умрет? Почему судьба именно с ним так жестоко поступила?.. Не дала и малейшего шанса на нормальное существование. Не дала дышать спокойно. Предоставила такую тяжесть, как зависимость. Зависимость – самое худшее, что было придумано в этом мире. Малейший интерес и все, обратного пути уже нет. Ты привязываешься к чему-либо или кому-либо, а потом так сильно зависишь от этого, что отказываешься дышать. Перестаешь признавать свою жизнь и существование. Ты требуешь одного, и не хочешь дальше шагать по пути предоставленному. А насильная зависимость, подаренная судьбой, в честь рождения? Приятный подарок для омеги. И ведь он не знает без кого так сходит с ума, без кого дышать не хочет и без кого жить отказывается. По кому тоскует и слезы льёт. Тэхёну кислород заранее перекрыли. Не дали право выбора душе. Или все же она сама не хотела его?.. А если не захотела, то почему? Какова причина? А тот альфа? Насколько сильно страдает он? Сильно ли ему больно? Сколько слёз пролил? Долго ли голос срывал в надежде докричаться? Тэхён уже долгое время лежит в своей постели и в раздумьях голову ломает. Взглядом сверлит одну точку и думает бесконечно. С ним сидели и Юнги, и папа, и отец, и Намджун, но никто из них и слова так и не вытащил из парня. Видели разбитый вид юноши, что беззвучно плачет. С глаз редких сами собой слезинки срываются, а Тэхён так и лежит. На глазах чахнет, голодом себя морит и заставляет переживать родных. – Что же нам делать? – прошептал Нео, прислоняясь лбом  к плечу Вонтэ и тихо плача. – Как помочь ему? Мой маленький сыночек... – Мы справимся, – так же шепчет. Заверить то ли себя, то ли Нео пытается. По спине гладит супруга и успокоить старается. – Он справится. Он справится. Тэхён сильный омега, всегда через трудности проходил без капли страха в глазах. Он сын и брат Великих вожаков. Достойно фамилию носит и голову не смеет опускать. Несмотря на боль и страдания держится. Как его учили и как он сам себя учил родителей не подводить. Намджун так и остался около брата. До самой ночи вместе с ним. Лежит рядом и смотрит на красивое заплаканное лицо. По макушке светлой гладит, целует, ласку дарит и уверяет, что всё будет хорошо. – Мой маленький братик, – в очередной раз целуя в висок, произнес Джун, заметив краем глаза как снова сорвалась слеза, покатившись вдоль переносицы. Тэхён целый день лежит и в стену смотрит. Внутри себя боль собирает и делиться ею не хочет. Заперся, в одиночку разрушенную душу оплакивая. – Мое светловолосое чудо, – с улыбкой тихо произнес, заправив прядь за ушко. Смотреть на такого Тэхёна было невыносимо. Сердце сжималось от того, что в глазах больше не горит то пламя пылкое, улыбка не сияет на личике, а уши не греет смех звонкий. – Намджун, – разбито произносит Тэхён, не отрывая взгляда. В ответ лишь тихое мычание. – почему все так?.. Старший непонимающей посмотрел на профиль омеги, но перебивать не стал. Поглаживать макушку не переставал. Слушал внимательно наконец заговорившего Тэхена. – Почему... судьба так поступила со мной? – на грани слышимости произнес Тэ, гулко сглатывая и смаргивая собравшуюся влажность. Намджун с жалостью смотрел на брата, готовый так же плакать вместе с ним. Как всегда делал это. – Чем я согрешил? Что плохого сделал в жизни? – Тише, маленький, все хорошо, – склонившись, Намджун прислонился губами к мягкой коже. Вдыхал сладкий аромат, старался успокоить и как-то помочь младшему. Дарил всю свою ласку, которую только мог. Тэхен – человек, которому Намджун свое сердце отдал. Всё своё время, обожание и внимание ему посвятил. – Не за грехи дан тебе подарок. – Это не подарок, а... – Подарок, Тэхён, – на своём стоял брат. Не давал усомниться в своих словах и заверить пытался. – Судьба пощадила твою душу и дала ей второй шанс на встречу с возлюбленным. Она ей позволила с ним воссоединиться, не злись на неё за трудности. – Это так больно, – шепчет в ответ Тэхён, снова плача. Дражайшую руку в кулак сжал, к груди прислоняя и слегка стуча. – Тут болит Намджун. Так сильно, что хочется волосы рвать, выть в голос. Хочу вырвать это сердце из груди и отдать уже ему, лишь бы не болело. Оно так болит... – Мой маленький и бесстрашный братик. Ты встретишь его обязательно. Успокоишь душу и дашь ей то, что она требует. – Почему же... она сделала меня зависимым? Моя же жизнь мне  пренадлежать перестала. Намджун тяжело выдыхая, приподнялся на кровати, принимая сидячее положение. Смотря на всё так же лежащего младшего, попросил и его встать. Тот молчит, просьбу игнорирует, лишь сильнее укутывается. – Тэхён, малыш, встань, – уже более строго произнёс, а омега долго сопротивляться не смог. Не отпуская одеяла, медленно приподнялся и так же сел. Бегал глазами по рукам брата, по его одежде, по белоснежному белью, что обтянута на кровати, но в глаза не смотрел. В комнате тьма, свечи потушены по просьбе младшего. Лишь лунный свет через окно просачивается. Проказничает, освещая слабо профиль красивый и заставляя смотреть бесконечно на произведение искусства, нарисованное самой богиней. «– Красиво?– надменно, с тенью ухмылки.» «– Еще как, – восхищенно.» – Посмотри на меня, – Намджун за подбородок поднял красивое лицо, заставляя так же и взгляд редких глаз поднять. В нём столько боли, слёз и отчаяние, и альфа должен помочь Тэхёну подняться. Обязан. Так всегда было. Он упал на полпути, а Намджун к нему развернулся и подошёл. Руку подал, чтобы тот смог подняться, и с гордо поднятой головой дальше путь свой продолжить. – Судьба твою жизнь не отбирала. Лишь твоё сердце отдала тому, кто в ней так нуждается, – объяснял альфа Тэхёну, словно ребенку элементарные вещи. Он убрал пальцы с подбородка и, все так же в глаза глядя, приложил ладонь к груди Тэхёна. – Твоё сердце и твоя душа в прошлом любили. Жили и бились ради любимого. Так сильно любили, что не смогли смириться с несправедливостью. Они клятву на крови заключили и найти пообещали друг друга. Это ведь любовь великая, понимаешь? Её разрушать нельзя. Отказываться нельзя, это дар Великий. Не называй нужду в ком-то зависимостью, Тэхён, – шёпотом говорил, секрет рассказывал, похожий на сказку. Ту, которую старший каждую ночь перед сном Тэхёну рассказывал. – Мой маленький, – притянул к себе заключая в объятия крепкие. Омега в чужую рубашку вцепился крепко, носом уткнувшись в грудь и запахом родным упиваясь. – Знаю, что больно, знаю, что невыносимо, но скоро боль стихнет и тоска с ней вместе, обещаю, – по голове гладил, пальцами перебирая золотые волосы. – Твоя душа и ты обретут покой в тех объятиях, в которых ты нуждаешься. Тэхён в глубине души надеялся на это. Желал и так же ждал. Хотел встречи, хоть и не признал этого. Его сердце жаждет любимого увидеть и хозяина своего заражает этой любовью ненормальной. Зависимость может быть лишь у тех, кто любить не умеет. У тех, кого лаской делится не научили и взамен требуют её у любимых.                                      ٭☆🌙☆٭ Юнги сидел в излюбленном месте Тэхёна, собирая его любимые цветы и думая на тем, что услышал от старейшины. Альфа этим утром, как только Тэхёна увидел, так сразу смог полной грудью вздох совершить. Он к младшему подбежал и, словив взгляд опустошенный, сразу все понял. Не стал допрашивать его, просто отвел в дом, дал время чтобы тот искупался и переоделся. Уложил в кровать, а сам сел неподалеку и смотрел на омегу, что отвернулся к стенке и тихо плакал. Снова слёзы лил, а Мин помочь никак не мог. Он просто слушал покорно чужие всхлипы и задушенный вой. В свою душу впитывал, своим не давал волю. Он просто молчал, а когда и сам Тэхён смолк, то альфа подошёл к нему. Смотрел на покрасневшее лицо, что  не живым было, словно у куклы. Он старался ему помочь. В объятия его заключил и уже в себя впитывал очередные слезы. – Почему так? За что, Юнги? А альфа сам ответа не знал. Почему жизнь таким образом поступила и почему именно этого беззащитного выбрала. И почему же жизнь над Юнги так поступила? Возлюбленного отобрала, другому своими же руками вручила, вырвав чужое сердце и с дырой в груди оставив. Там сейчас холод и боль огромная. Ветер колючий просачивается и воет. Возлюбленный им не ему принадлежит. Юнги готов был подарить парню мир. Горы свернуть и самолично склонится перед омегой. На колени пасть. Мин эту любовь допустил, заранее зная, что пострадает от неё. А сейчас с дырой в груди сидит и всех Высших проклинает. Альфа дал волю слезам впервые. Тихий вой брошенного к ногам судьбы человека, что был оставлен без любви. – Этот омега тебе принадлежать не будет никогда, сынок, – с болью произнес старик, вырвав этими словами все цветы в его саду. Он их с такой любовью и трепетом ростил, но пришёл ураган и все цветы уничтожил, оставив после себя хаос. – Забудь его. Душа и судьба уже другому принадлежит и как бы ты не боролся, все равно не сможешь. Юнги пошел к старейшине за ответом и получив его, остался полностью опустошен. Знал ведь ответ, но все же лелеял маленькую надежду на что-то. А на что, непонятно. Ведь сам все в ту ночь услышал, тот альфа в Тэхёне нуждается, как и Тэхён в нём. Разлучать их нельзя, а иначе пострадают. Погибнут. – Боже, и почему же ты допустил это?– с горечью произнес альфа, всхлипывая, но продолжая с той же любовью цветы перебирать. Он их завтра Тэхёну отнесёт, в вазу поставит, как тот всегда делал. Омеге настроение поднимет сладостным запахом. – Почему же ты допустил мою любовь к нему? Зачем ты так?.. С карих глаз впервые слёзы боли от любви неразделенной срывались. Юнги держался как мог: в комнате с Тэхеном, когда тот рыдал, не плакал; услышав приговор из уст чужих, тоже не плакал; когда сердце вырвали и выбросили не плакал, а придя на поле, на колени упал и все же не сдержался. Не сдерживаясь рыдал. За рубашку в районе груди хватался и тянул так, что та чуть не порвалась. Слёзы душили, но душу от боли освобождали. Он так и сидел, рыдая, смотрел на любимые цветы омеги, а после потянулся к ним, отрывая по одной и на колени к себе укладывая. Шмыгал носом, красными глазами осматриваясь и собирая по цветочку. – Зачем же я к тебе так сильно привязался? – он разбито на васильки глядел, пальцами оглаживая лепестки. – Почему позволил себе полюбить тебя? Альфа по холму вверх взбирался, в руках сжимая букет собранных васильков. К дереву, что возвышалось, ближе подошел и рухнув под ним, отложил цветы. Мин прислонился к крепкому и старому стволу, неотрывно глядя на рядом лежащий букет. Такие же красивые как он. Такие же ароматные и неотразимые. Хрупкие, но такие прекрасные. Завораживают с первого взгляда и к себе внимание приковывают. Они цвета такого же, что и один глаз Тэхёна. Небесно-голубые, словно Луна, под которую он рожден был. – Красивый, – поглаживая пальцем стебель, Юнги тяжело выдохнул. Перевел взгляд на заходящее солнце, оставив цветы в покое. Закат был красивым, Тэхён и его любил то же. Специально приходил сюда и до самой темноты смотрел на уходящее солнце. Юнги же уже без особого наслаждения наблюдал за ним. Нет того, кто рядом бы вдохновленно вздыхал и кричал: «Юнги, смотри как красиво!». Нет того, на кого парень смотреть будет, любоваться и каждую улыбку ловить. Нет того, кто недовольно будет ворчать на альфу, кто будет навзрыд плакать и о проблемах рассказывать. Нет того, кто будет лелеять надежду на любовь взаимную. И не будет никогда. Отобрали. Сверху вдруг послышался треск веток и на макушку темную свалились пару листиков. Юнги их с головы снял, а после взгляд к верху поднять хотел, но не успел. Он тяжесть почувствовал и сильный удар. – Какого чёрта!? – ругнулся альфа, поднимая взгляд и смотря на свалившегося на него... парня? У альфы вдруг от удивления глаза на лоб полезли. Он с шоком смотрел на юношу светловолосого, что приподнялся на нём и макушку растирал рукой, поскуливая от боли. – К-кто ты?.. Тот вдруг замер и перевёл взгляд испуганный на Юнги. Омега сидел на бедрах Мина, оба шокированно уставились друг на друга, а юноша даже рот раскрыл от удивления. Глаза стали еще больше, а руки прислонился к пухлым губам. – О Боже мой, – он растерянно оглядывался, вниз взглянул и увидев где сидит, тут же подскочил с места. – Боже... прости меня! – Кто ты такой? – на ноги тут же вскочил и сам Юнги, отряхивая с себя грязь. Он злобным взглядом прожигал недалеко стоявшего омегу, что испуганно оглядывался в поисках помощи. – Говорить собираешься?! – крикнул альфа, а юноша уже удивленно смотрел на того. – Ты что кричишь на меня?! – в том же тоне произнес он, вводя Юнги в еще большее удивление. Этот парень только что повысил на него голос? – Ты как смеешь на меня голос повышать? – злобно продолжил говорить Юнги, подходят вплотную к мальчишке. Тому из-за разницы в росте пришлось голову задрать, но взгляд такой же бесстрашный и обозленный. – Я задал вопрос. Будьте добры, ответить на него. Омега хмыкнул лишь, не переставая бесстрашно в глаза смотреть лисьи. Что за наглая морда такая?! Он гордо голову выше задрал и сложив руки, произнес: – Я Пак Чимин, сын вожаков Западной стаи! – Западной? – озадачено прошептал альфа и выгнув бровь, принял ту же позу, что и Пак. – А здесь ты почему? – на этот вопрос Чимин лишь взгляд отвел, смотря на лежащие васильки. Голова все так же высоко задранна, а взгляд голубых глаз по земле гуляет – Ты отвечать сразу умеешь? Или тебя родители не воспитывали?! – Прекрати рычать на меня! А тебя родители не учили омегам не грубить?! – продолжал ругаться, и почти что кричать на альфу. – Я просто от родителей сбежал! – Что? – Я... – осёкся уже полностью, теряя свой запал и голову склоняя к земле. Чимин был похож на нашкодившего ребенка. Руки за спину завел и кончиком обуви камушки пинал. – Я с ними поссорился, вот и сбежал от них, потому что разозлился на них. Я сюда прибежал, на дерево залез и... уснул. – Уснул?! – ошарашенно выпалил Юнги, чем напугал младшего, отчего тот даже вздрогнул, принимаясь снова на него кричать: – Да, уснул! Ты знаешь сколько мы прошли из Западной стаи сюда?! – младший жестекулировал активно, указывая то туда, то сюда. Возмущение так и вылетало из него, с ушей чуть-ли пар не шел. – У меня лапы чуть не отвалились. А сколько мы вход сюда искали?! И вообще! Откуда я знал, что ты сюда припрёшься? Юнги смотрел на поглаживающего свои руки Чимина и лишь хмыкнул. Этот парень не то, что буквально свалился на голову альфе, оставляя ему шишку, так еще и кричит тут на него. Наглый омега, что еще тут скажешь? Альфа фыркнув, направился к дереву и схватив букет, быстрым шагом направился в сторону деревни, оставляя злого и возмущенного Чимина одного. – Вот же наглый альфа! – шикнул в спину Мину омега и развернувшись, ушел в другую сторону. – Вот же напыщенный омега! – ворчал Юнги, сжимая букет до побеления костяшек. Высшие все же не скупились. Пожалели невинного и брошеного на произвол судьбы альфу. Послали омегу с характером ужасным, но таким же нежным, что и цветы в руках его.