Данная мною клятва

– Я очень рад тому, что мы все же смогли собраться все вместе! – радостно глаголит вожак Южной стаи, поднимая над головой бокал с вином. – Полностью согласен с вами, господин Чон, – отозвался в ответ Вонтэ, чокнувшись бокалами и отпивая пару глотков. Приезжие стаи собрались за огромным столом, что стоял в гостинной в доме у Кимов. Омеги делились последними новостями и секретами, а альфы обсуждали будущие планы. Проходило все это за вкуснейшим ужином, который расхваливал каждый, не стесняясь. Во главе сидел Ким Вонтэ и его супруг Нео. По правую руку Вонтэ сидели вожаки других стай, по левую руку Нео – омеги. Чонгук устроился подле отца, ближе к концу, а с противоположной стороны сидел светловолосый омега и сын Западных вожаков – Пак Чимин. Они уже успели познакомиться, но разговоры друг с другом не вели. Каждый погряз в своих мыслях о ранее произошедших встречах. В доме стоит мрак, разгоняемый многочисленными свечами и недалеко стоявшим камином, в котором горел огонь. На него неотрывно глядел Чонгук. Слышал голос отца, пропуская суть разговора мимо ушей. Думал о своем уже который день, и никак не мог избавиться от навязчивых мыслей. Перед глазами образ прекрасного омеги со слезами на разных глазах. Единственного человека на застолье не хватало, о котором и речи не заходило. Тот единственный уже третий день в мыслях у Чонгука поселился. Никак не может избавиться от его образа, сколько бы не старался думать о другом. А Чон встречи искал с ним с самого момента прихода. Бродил по деревне, якобы осмотреться, ошивался у дома вожака, высматривая знакомый образ, да тот никак не появлялся в поле зрения. Спрятался от Чонгука и не хотел утолять чужое любопытство и желание вновь увидеться. Чонгук и сам не понимает зачем хочет увидеться. Просто хочет снова взглянуть на омегу неземной красоты. Хочет заглянуть в разные глаза и вновь в них утонуть. Хочет пальцами вновь прикоснуться, к себе прижать, аромат вдыхать. Хочет, многого хочет, но не видит. Не натыкается даже на запах. Тэхён спрятался от него и выходить не хочет, чем сводит с ума. Сверху вдруг послышались шаги и по лестницам вниз спустился высокий альфа. Одетый в домашние черные штаны и рубашку, расстегнутую на две пуговицы. Подтянутый и красивый альфа с карими, оттенеными желтизной, глазами, что сверкали в полумраке, нагоняя страх. Альфа одним своим видом вызывал не сколько страх, сколько уважение. Чонгук прекрасно знал, кем он является. Когда-то сам лично с ним познакомиться хотел и, возможно, сдружиться. Все собравшиеся вдруг замолкли, обратив внимание на брюнета. А Нео поднялся с места, подходя к мужчине и в глаза родные заглядывая. – Как он? – обеспокоенно прошептал омега, а брюнет лишь головой покачал, обреченно выдыхая. Нео поднес ладонь к губам, переводя взгляд на мужа, что терпеливо ожидал хоть какого-то ответа. Чонгук слух напряг, вслушиваясь в тихие голоса взрослых. – Он уснул, – вдруг отозвался так же шепотом альфа, просовывая руки в карманы штанов. – Плакал? – в ответ слабый кивок и взгляд, брошенный на отца. Альфа ожидал ответа от него, а тот лишь кивнул в сторону двери, безмолвно прося выйти. – Дорогие господа, – поднялся с места Вонтэ, – прошу меня простить, я вынужден  удалиться ненадолго, – с этими словами Ким вышел из-за стола, не забыв поклониться в знак уважения, и покинул гостинную вместе с сыном. Вокруг повисла зверящаяя тишина, нарушаемая треском дров. Гости вдруг смолкли, смотря на свои блюда. Нео так и остался стоять на том же месте. Обнимал себя руками, вздыхая болезненно и пуская слезы. Чимин и Чонгук мельком переглянулись, а младший даже плечами пожал. – Отец, – Чонгук нагнулся к рядом сидящему альфе, нашептывая на ухо. У того после ухода Вонтэ лица не было. – Что-то произошло? – Чон словил взгляд таких же карих глаз на себе. Тот в ответ лишь тяжело выдохнул, переведя взгляд на своего мужа. Минхо подошел к Киму, нашептывая что-то тихо и обнимая за плечи. Подбадривал его, а тот лишь головой кивал вместо ответов. – Идем наверх, тебе стоит отдохнуть, – а в ответ снова кивок и тихий всхлип. – С ним все будет хорошо, Нео, не переживай. – Отец? – снова отозвался Чонгук, обращая внимание на себя. – Все в порядке? – в ответ лишь кивок и еще один тяжелый вздох. – Когда мы прибыли сюда, было празднество Великой Луны, – вокруг снова послышались голоса и бурные обсуждения. Бенсу, вздыхая, смотрел на сына, выкладывая все и утоляя чужое любопытство. – Вожак по традиции приглашает старейшину деревни, чтобы тот заглянул в будущее или прошлое. Поведал хозяевам все секреты и ответил на вопросы, – старший вдруг смолк, собираясь с духом. Те картины до сих пор перед глазами стоят. Хрупкий омега, рыдая и скуля, за одежду хватался и о боли невыносимой молвил. Смотрел жалостно на старика, глазами умоляя прекратить. А после дикий вопль, что по всей деревне разнесся, и Тэхён уже лежит на земле без сознания. Все тогда перепугались сильно, переполох устроили, а Нео плакал бесконечно и молил не отнимать сына. –Молю! Прошу, не отнимайте его у меня! – Ким к себе омегу прижимает и плачет в голос. – Не отнимай сыночка моего! Клянусь оберегать его сильнее, только не отнимайте, прошу! – Но в ту ночь, что-то пошло не так... – карие глаза бегают по столу и белой скатерти. Бенсу говорит прерывисто, голоса вокруг не смолкают, смеются в голос, не стесняясь. – Что пошло не так? – Старейшина тогда вел себя странно. Он подошел к младшему сыну Вонтэ, говорил о великой боли, об альфе неизвестном, – глаза устремились к чонгуковым, напуганного глядя. Выкладывал все второпях, будто секрет поведать хотел. –  Тэхён тогда кричал много. Просил прекратить, дышал так, будто вот-вот задохнется. А потом... – вновь замолк. – Что... потом? – сглотнув, тихо прошептал Чонгук, слушая внимательно отца. – Он просто упал на земь и перестал дышать. Мы думали, что он мертв. Тэхён просто упал и перестал подавать признаки жизни. А я уже готов был прощаться с младшим сыном Вонтэ. – Но он же не мертв... Что произошло потом? – Это был единственный сын Минов. Он с детства дружит с омегой и везде водится с ним. Именно он кричал о том, что Тэхён жив, что сердце еще бьется. Кима тогда семь лекарей пытались к жизни вернуть. Его сердце билось слабо, а в какой-то момент и вовсе перестало. По словам старейшины – он познал высшую боль, какую только мог испытывать человек или оборотень. У Чонгука дар речи пропал. Он шокировано глядел на отца, пытаясь хоть что-то вымолвить, а слов, как назло, не было. Чимин тем временем внимательно наблюдал за всем: за потерянным лицом альфы, за старшим Чоном, что рассказывал ему что-то. За тем, как стремительно менялись эмоции на лице Чонгука с каждым произнесенным словом. – Не может быть... – Чонгук-а, – Бенсу уложил руку на плечо сына, пытаясь обратить на себя внимание. – Это же не может быть он, – Чон качал головой, не верил своим же мыслям и словам. Своим догадкам, что так быстро в голову пришли. Неужели это тот самый?.. – Мы не можем знать наверняка, сынок, – пытался вразумить Чонгука отец, уже жалея, что все рассказал. На нем лица нет от мыслей, что впервые и самого старшего альфу посетили. – Ты сам говорил, что никогда не видел ни лица его, ни голоса не слышал. – Я должен проверить это. Если Тэхён это тот самый омега из моих снов, то... – То что, Чонгук? У него и так в жизни все под откос пошло после предсказания. Мальчик не знает, как с этим справляться и как жить дальше. Он же чуть не умер. Думаешь легко принять факт того, что ты буквально привязан к человеку, которого не знаешь? – голос отца строгий, взгляд требовательный, а у Чонгука он потерянный. И не подумал даже о том, что может чувствовать Тэхён, ведь, если реакция на чужие слова была таковой, то что будет дальше?.. – Подумай о нем, Чонгук. Не рушь его жизнь еще сильнее. – А кто же обо мне подумает? – заломал брови Чон, вспоминая неистовую боль, от которой он каждый раз умирал. – Кто, отец? Мне ли не больно от этой тоски, которая каждого убивает? А что же самому Чонгуку делать, если душа, еще не зная омегу, уже тянется к нему?                                      ٭☆🌙☆٭ Тэхён лежал в своей кровати, смотря на то, как луну постепенно солнце сменяет. Лучами яркими греет побитую душу. Дитя свое излечить желает, да только спасение ей уже нет. Она потерялась и никак не может выхода найти. Тэхён с приходом в деревню плакал долго и много. Не сдерживался, ведь не мог позволить себе этого сделать раньше. Никогда слез не лил с приходом альфы неизвестного, а узнав о предсказании позволил себе такую вольность, как плачь. Он горевал по своей судьбе тяжелой, по душе израненной, по сердцу разбитому. Голос ночью срывал и кричал. Отдавал часть боли брату, что так же вместе с ним горе делил. Позволил увидеть свою слабость и вывернул душу перед родным ему человеком – братом. Его свидетелем стал не только Намджун, но и сама Луна со звездами. Они пообещали секрет сохранить и никому не рассказывать о том, что Тэхён просто сломался. Не выдержал натиска. Дал себе волю впервые и отныне обещает, с наступлением нового дня все силы собрать и продолжать гордо голову держать. Не покажет больше боли своей. Снизу громкий смех и голоса стихли. Все разошлись, как только полночь настала. Вонтэ попросил собравшихся уже расходиться, ибо сын его на грани, он чувствовал это. Каждой клеткой ощущал боль, пропитавшую сердце мягкое. Не хотел, чтобы люди стали свидетелями чужих скитаний. – Малыш, все хорошо? – хрипло спросил Намджун, утирая дорожки от слез. Он после разговора с отцом вновь к младшему брату вернулся. Не хотел его одного ни на секунду оставлять. – Все в порядке, – редкие глаза смотрели на намджуновы. Заставляли неотрывно глядеть снова и поглощали. Он щекой к руке прижимался, наслаждаясь ласками, которые только ему одному дарованы. Джун лишь улыбнулся, утирая выступившую с глаз слезу, не дав ей скатиться и обжечь кожу нежную. На ней и так живого места нет, от многочисленных следов. – Мой солнечный братик. Мое чудо и мой подарок, – альфа к себе притянул Тэхена, крепко обнимая его. Зарылся носом в волосы шелковистые, перебирая пряди пальцами, как любил это делать всегда. – Ты мне так же дарован судьбой был, – на ушко шепчет, пуская волну мурашек. Тэхён расслабился в родных объятиях, ближе притягивая к себе за рубашку. – Я тебя никому в обиду не дам. Обещаю, все разрешится. Тэхён каждую ночь на это молится.                                      ٭☆🌙☆٭ Чимин после небольшого приема у семьи Чон решил по местности прогуляться и изучить ее. Хоть они и не задержаться тут на долго, все равно хотелось рассмотреть виды в этих лесах, что близко к человеческой деревне находятся. Он прошелся по бескрайнему полю, тому самому, которое усыпанно яркими цветами. Прошелся по лесу, доходя до озера, что было в самой глубине чащи и в конце-концов смог дойти до той самой деревни. Чимин на нее смотрел любопытно, рассматривая каждого человека и прячась за кусты, как только кто-то по близости оказывался. – Люди, – прошептал восхищенно Чимин, смотря на женщину, которая под руку вела своего сына. Маленький альфочка без какого-либо интереса семенил за матерью, не поднимая головы, в руках сжимал маленькую игрушку, редко взгляд на прохожих поднимая. Они близко к одному торговцу подошли, чья лавка находилась у тех самых кустов. Пак все смотрел на малыша, что грустно голову склонил, рассматривая потрепанную обувь и качая руку, в которой игрушку сжимал. – Такой маленький и хороший, – мягко улыбаясь, омега хотел назад шаг сделать, чтобы его точно не заметили, но по случайности на ветку наступил. Та с треском на две части разломалась, а мальчик вдруг взгляд карих глаз в темноту кромешную устремил. Чимин притих, напуганного глядя на малыша, а тот, высвободив руку, маленькими шажками хотел до того самого места дойти. Уже ладошку протягивал к кустам, а Чимин дыхание затаил готовясь к тому, что его раскроют. – Вонсо! – альфочка уже готов был за кустик схватился, как вдруг к нему мать подбежала, хватаясь за маленькую ручку. – Нельзя туда ходить. – Почему? – закопризничал мальчик, нехотя следуя за матерью, что отчитывала его. – Нельзя ходить в лес ночью. Волки заберут. – Но там кто-то был. Его словам не проверили, ссылаясь на то, что малышу померещилось, а Чимин, в самую темноту отходя, смог свободно выдохнуть, но ненадолго, внезапно он ощутил чужую ладонь на губах. Слабое и испуганное мычание заглушенно отозвалось в чаще леса.                                      ٭☆🌙☆٭ Чонгуку снова не спится, но не от снов. А от мыслей, что терзают его с тех самых пор, как он с ужина вернулся. Он нехотя покидал дом важаков, иногда на лестницы оглядываясь. Останавливал порывы забежать наверх и все же отыскать омегу. Сердце все так же встречи желало, хотя-бы мельком поглядеть на омегу хотело. Но отец Чонгука под руку схватил сына, выводя из дома. Чонгук с утра сидел в своем доме, что был отделен специально для гостей. Долго думал о своих догадках и никак их отогнать не мог. В себе хранил, никому не рассказывая о них. С самого утра думал о Тэхёне и о Великой печати, что в глазах отражалась. Омега хоть и держал голову склоненной, боли своей утаить не смог. И вот сейчас, вновь гуляя недалеко от дома вожака, Чонгук думает о том самом омеге, что прославлен красотой невероятной и в глазах которого вновь утонуть хотелось. Тэхён Чонгуку пренадлежит? Или все же его душа, что так жаждет увидеть омегу, уже с ума сходит? Разум давным давно его покинул, стоило только во сне образ увидеть. Он не знал ответов на свои вопросы, но в глубине так хотелось, чтобы Тэхён тем самым оказался. Чтобы Тэхён и правда принадлежащим ему оказался. Эти мысли душу грели, наполняя теплом. Подуставший альфа, на плечи которого свалилось многое, уже собирался домой возвратиться, но стоило обернуться ему, как перед глазами вдруг тот самый силуэт омеги предстал, от которого сердце учащало ритм. Тэхён медленно вышагивал по тропинке на встречу, опустив взор к земле и о чем-то своем думая. Чонгук застыл, свой взор оторвать никак не мог от светловолосого мальчишки, сивяшим под светом Луны. На глазах влага собиралась непроизвольно, а боль внутри огоньком слабым всколыхнула. У того глаза в свете отражались, стоило им в карие взглянуть и ту же самую боль увидеть. У влюбленных души покалеченные, наконец, смогли встречи дождаться.

Когда луна затмит сиянье солнца,

Судьба настигнет дитя великого вождя,

Что клятвой связан сквозь долгие века,

С душой, дарившей всю свою любовь не зря.

Душа та с каждым днём сильнее изнывает,

По ласкам, по единственной любви своей.

И  рвётся к встрече с истинным любимым,

Коего отыскал средь множеств деревень.

И ждут они момента встречи неминуемой,

Не веря в клевету порочных слов,

Что оскверняли в прошлом их любовь,

Пытаясь разлучить две светлые души.

Но жизнь сыграла свой сценарий,

В пучине леса тёмного в дали,

Они скрепили клятву, омытую в крови,

Любовь свою сквозь годы пронесли.