Данная мною клятва

– Как думаете, правдиво ли ваше предсказание? – смотря на неполную Луну, спросил юноша у старца, который неизменно смотрел в пустоту пугающим взглядом. Старец на это лишь по доброму усмехнулся, перенаправив взгляд к другому углу. Молодой альфа, отрывая взгляд темных глаз от окна, посмотрел на старика, ожидая ответа. – За все то время, что я живу на этом свете, ни разу не ошибся. Думаешь, что в этот раз допустил ошибку? – В жизни все случается в первый раз. – Неугомонный, – старик на секунду замолк, слушая в тишине гулкий стук сердца, что отбивало болезненный ритм. – Так ты его называешь? – Какое это имеет отношение к моему вопросу? – Я не стану спорить с тем, что ошибается каждый. Может я и ошибся, а может и нет, – серые зрачки устремились на альфу, который пытался понять смысл слов. – Я может и ошибся, но уж точно не судьба. – Я все еще не понимаю Вас. – Судьбу не обманешь, Юнги. Она старше всех нас, мудрее всех мудрецов. Мудрее меня. Думаешь откуда взялись мои знания? – От старших? Вам их поведал более мудрый человек. – Все верно. Старший передает младшему. Если кому-то и выпала такая честь, как предсказывать будущие планы судьбы, то ты должен быть благодарен тому, что можешь знать, что тебя поджидает на пути. Я всего лишь рассказал мальчишке о его прошлом, которое поведало мне всё. – И все же. Старец, а вдруг вы ошиблись. Вдруг ваше предсказание оказалось неправдивым. – Ты всё ещё не слышишь меня и не понимаешь моих слов. – Если человек захочет, то он исправит свою судьбу так, как ему угодно, – безапелляционно заявил альфа, нахмурившись. От злости вскипала кровь, а голос непроизвольно повышался, становился тверже камня. Потому что он не верил в истинность слов старшего. Не хотел верить. – Вспомни мои слова, которые были адресованы Тэхёну. Мин, сложив руки на груди, смотрел на старца, судорожно вспоминая те злосчастные слова, сказанные в ночь предсказания. Перед глазами сразу предстал образ задыхающегося омеги, который у Юнги просил помощи, царапал ногтями плечи и чуть ли не рвал одежду. От воспоминаний сердце сжималось болезненно и ком в горле образовывался. – Вы сказали о боли в душе Тэхёна. – А ещё? – терпеливо спросил старший альфа, отпивая травяной чай. – Что у него был в прошлом альфа, которого Тэхён сильно любил. – А ещё? – Что он не сможет без этого альфы, –все слова довались ему с трудом. Поэтому он их произносил, скрипя зубами и сжимая кулаки. Старец хоть и не видел, но чувствовал чужую злость. – И каков же вывод? – Что? – Что означали мои слова? Ты понял их истинный смысл? – Мин смотрел остолопом на старшего, пытаясь сообразить, о чем тот пытается сказать и что пытается донести до младшего. Юнги старался понять, а старик и не торопил. Ожидал терпеливо, когда же до молодого альфы снизойдет озарение. Старшему ведь правда было жаль этого мальчишку, что бы тот не говорил и не думал. Альфа его понимал. Он столкнулся с трудностью, которую не каждый может преодолеть в одиночку. Юнги тяжело выдохнул и потёр переносицу двумя пальцами. – Вы не сделали предсказания? – Именно. Я лишь рассказал о том, что скрывали его родители. Рассказал о том, что пророчил восемнадцать лет назад. – Вы рассказали Тэхёну о его прошлом, – кивая самому себе, произнес Юнги. – Всё именно так, сынок. И я согласен с твоими словами о том, что человеку под силу изменить свою судьбу. Это правда. Но, все же, людям не все подвластно в этом мире. Они не всесильны. – Это получается, что у меня всё же есть шанс? – с долей надежды произнес он, а старец покачал головой и произнес: – Нет. – Что? Но вы же сказали... – Я сказал, что я согласен с твоими словами, но не то, что у тебя есть шанс, что Тэхён тебя полюбит. Этому не бывать. – Вы даже не знаете этого, – продолжал напирать младший. – Загляните в его будущее, скажите, что его ждёт. – Уж точно не светлое будущее с тобой, – поджав губы, старец снова отпил отвар, а у Юнги в груди сердце от боли сжалось. – Он не будет счастлив с тобой. Пойми ты это. – Почему!? – прервав старца, вдруг повысил голос юноша, а по старому домику раздался злобный рык. – Почему Тэхён не сможет быть со мной!? Зачем вы так говорите? – Потому что он умрёт! – в тон ему ответил старец, со стуком поставив чашу на стол. У Юнги от этих слов и действий холод по коже прошелся, а глаза шире стали. Грудь вздымалась от тяжелого дыхания, а зрачки пожелтели. Он наблюдал за слепым старцем, который тяжело выдохнул, пытаясь прийти в норму и вернуть холодный рассудок. Нет смысла спорить с молодым волком, у которого бушует сердце, в попытках унять боль. Оно все так же отчаяно ищет пути для того, чтобы быть с тем, кого так сильно любит и бережёт. – Ты сам слышал мои слова в ту ночь. Сам был свидетелем его боли и слёз. Ты видел, как мальчик задыхается от своего отчаяния. Даже если Тэхён останется с тобой, он не сможет без него. Его душа не сможет без того, кто предопределён судьбой, понимаешь?! Он не будет принадлежать тебе душой и сердцем. Мальчишка зачахнет от тоски и погибнет. А его душа долгое время будет бесхозно скитаться в поисках любимого. Тэхён будет умирать, а сердце слабеть, пока в один день не перестанет биться. Теперь ты понимаешь? Понимаешь, чем отличается судьба обычного человека или волка от той, которая выпала этому юноше?! Он погибнет будь он с тобой, или с кем-нибудь другим. Ты – не его судьба. Мин смотрел на старца влажными глазами, принимая всё сказанные слова в счёт. Эти слова надежды его разрушили, развея пепел по ветру. Он не хотел верить во всё это, даже после того как узнал правду, даже после сказанных сейчас слов не хотел принимать. Потому что у самого душа будет болеть и в конце концов так же погибнет. Такое никому не в силах вынести. – Я знаю, о чем ты думаешь, – нарушая звенящую тишину, произнес на выдохе старец. – Считаешь, это несправедливостью. Думаешь о том, что судьба к тебе оказалась не благосклонна, но это не так. Она и тебя наградит, если перестанешь смотреть на плод, который ты не должен срывать. Он тебе не принадлежал и принадлежать никогда не будет, что бы ты не делал и как бы не старался. Время, отныне, твое самое лучшее лекарство, мальчик мой. Подожди, вскоре и ты обретешь то, что по праву твое. А теперь уходи. На скрипучий пол капали хрустальные слезы, что срывались с карих глаз и были укрыты от слепого взора. Юнги молчал, сжимая челюсть. Лицо непокалебимым оставалось, несмотря на бурю, что разрослась за считанные секунды в груди. Она сносила все на своем пути, убивая все самое прекрасное и чудесное. Убивала чувства, закапывая их всё глубже. Юнги, поклонившись, тяжелыми шагами направился к выходу и ушел, оставляя старца одного со своими думами. Сердце стучит бешенно, ломая рёбра. Правда не всегда бывает сладкой, как её представляют. Потому что ко всей этой боли добавляется взрощенная когда-то давно надежда, которую несмотря на горечь правды, лелеют и оберегают. Если продолжать, то стебель цветка вскоре сам завянет, листья опадут, а бутон припадет к земле. И обладатель останется ни с чем.                                      ٭☆🌙☆٭ – Тэхён? – хриплый голос разрезал тишину ночи и звуки природы. Омега, услыхав своё имя, оглядываться начал, пока глазами не наткнулся на образ альфы, что оказался его спасителем. – Господин Чон? Не ожидал Вас здесь увидеть. – Могу сказать тоже самое и о вас, – легкая улыбка показалась на лице, когда омега смущенно отвел взгляд, смотря куда-то в даль. Он как и в первую их встречу был прекрасен. Редкие глаза, хоть и тонули в бескрайних слезах, всё равно оставались волшебными для альфы. У Тэхёна лицо покрасневшее, золотые локоны разлохматил легкий ветерок, губы искусаны, а на запястьях красные полосы от ногтей, которые к утру сойдут. Чонгук, изучал хрупкий вид Тэхёна и поджимая губы, все же подошел к нему ближе, усаживаясь на траву рядом. Взгляд направлен туда же, куда и Тэхён смотрел, пытаясь найти хоть что-то интересное. А омега пытался в синеве бескрайней найти ответы на беспокоящие его вопросы. – Почему Вы не спите? – к удивлению Чона первым нарушил тишину сам Тэхён. От этого он растерялся немного, взглянув на профиль красивого лица, который сейчас не был обажжен слезами. Он лишь показывал последствия их. – Не могу никак уснуть. Сон ко мне не приходит, – всё же произнес альфа, сглатывая. Пора перестать так откровенно всматриваться, но это выше его сил. От прекрасного невозможно оторваться. – А Вы? – Тоже сон не идет, – усмехнулся омега, посмотрев в ответ в глаза напротив, что жадно изучали его. В них смотрел, а в груди снова необъяснимое чувство тоски, смешанное с теплом, а по щекам вновь катится слеза, которая не скрывается от чужого взора. Чонгук и сам не понял, как его рука потянулась к мягкой щеке, как его палец, стирая дорожку слёз, огладил бархатную кожу и как его взгляд тут же мягче в разы стал. Тэхён так же и сам не понял как он ластиться к ладони стал, которая отчего-то родной ему показалась. Не понял, как вдохнул природный запах глубоко, а его рука поверх чужой легла. – Как на Вас не смотрю, всё время плачете, – улыбаясь ответной ласке, совсем тихо произнес Чонгук. Его ладонь так и покоилась на щеке, боясь сделать что-то не то и спугнуть омегу, которому легче дышится вместе с незнакомцем. – Зная о непростой судьбе, которая мне перепала, Вы бы и сами слезами обливались. – Так расскажите, – в голосе так и сквозила надежда. А вдруг это он? Вдруг Тэхён тот самый омега? Внутри вся сущность рвалась к этому омеге, который всем своим видом показывал о том, что ослаб и устал. У него больше не было сил. – Нечего рассказывать, – взгляд поледенел, а глаза редкие снова устремлены вдаль. Подальше от глаз альфы. – Почему Вы так говорите? Может я смогу Вам помочь? – Мне никто не сможет помочь, Чонгук, – болезненная улыбка украшает покрасневшее лицо. – За все те четыре года никто не мог и сейчас не сможете. Я и сам не знаю, как себе помочь. Тишина окутала пару, что была поглощена своими мыслями. Один думал о несправедливости своей судьбы и боли, что ему перепала, другой размышлял о том, что несмотря на его боль, что убивала его каждый раз, он хотел бы забрать себе и его, Тэхёна, боль себе. Ком в горле вставал от осознания того, что вскоре, когда Луна полностью покажется на небе, красуясь среди звезд, до Чонгука вновь дойдет нестерпимая боль, что станет разрывать грудную клетку и несчастное сердце. Чон уверен в том, что в такие моменты оно просто разрывается, а все пролитые слезы — показатель нестерпимой боли. Ровно пять дней Чонгук умирает и заново воскресает, собирая обрывки и осколки поломанной души. Ровно пять дней, Тэхён так же умирает в своей комнате, захлебываясь в горьких слезах и задыхается от голоса, что сквозит отчаянием. Он просит его помочь, а омега не знает как. Как себя спасти обреченного на такую же вечную боль, что и он. Совсем скоро, когда королева ночи накинет на себя прекрасные наряды, она пройдет в чужие покои, принося с собой ужасную боль горькой потери, от которой душа страдает неумолимо. Они оба будут задыхаться от боли, уже зная о своей судьбе несчастной.                                      ٭☆🌙☆٭ – Думаю, что нам стоит обговорить детали нашего соглашения, – строгим голос отозвался вожак Северной стаи, смотря на нарисованную карту, что расстелена на дубовом столе. Нынешние и будущие вожаки приезжих стай собрались в огромном зале, чтобы обсудить настоящую причину их приезда. – Восточная стая отправила мне весть. Они не согласны принимать участие в перемирии. – Они отказались? – ошеломленно спросил вожак Южной стаи, смотря на приятеля. Он кивнув, сложил руки на широкой груди, уставив взгляд в пол. – Ну, конечно. Я так и знал! Эти шакалы слишком упрямы. Их вожаки всегда так и воспитывались. – Упрямство – это то, что передается им по наследству. По крови течёт. Они никогда не подпишут этот договор. – Нам нужно что-то предпринять, а иначе они снова затеят войну, и на этот раз, никто не справится, – подал голос вожак Западной стаи, старший Ким снова кивнул головой в знак согласия. – Вы правы, господин Пак. Нужно что-то предпринимать и быстро. А иначе беда настигнет нас всех разом, Восточная стая всегда жаждала лишь одного – чужих земель. А ей подавно все равно, каким образом её нужно добывать. Либо мы уговариваем их на перемирие, либо... – Будем готовится к войне, – продолжил Чонгук загробным голосом, хмуря брови и сглатывая. Война между стаями волков всегда страшна, потому что каждый стремится защитить свою пару, свою семью и свои земли от натиска врага. Каждый сражается до последнего. Они будут готовы к тому, чтобы вгрызаться в глотку чужаку, лишь бы их семья была не тронута и под защитой. Таков закон каждого волка. Вожаки, погружённые в свои мысли, стояли в гробовой тишине. Глаза скользили по карте, где был изображён огромный и необъятный лес, в котором они жили с детства, а их предки возвели в этих землях когда-то свои стаи. За эти земли они будут сражаться до последнего, дабы не разочаровать память своих родителей. Со стороны улицы вдруг послышался шум, а в комнату ворвался ошарашенный человек. – Мингю? – старший Ким, вопросительно глядя на своего подопечного, повернулся к нему всем корпусом. Молодой альфа дышала глубоко, постоянно сглатывая, прочищая горло. – Что с тобой? Что-то произошло? – Великий вожак... Пещера... – Что? Что с ней? – Проход на нашу территорию был завален. Пещеру завалило камнями! – О чем ты говоришь?! – подлетая к младшему альфе, вожак схватил его за плечи, встряхивая. Тот напуганной смотрел на старшего, что источал злость, подавляя феромонами. – Как это могло произойти?! Она сто лет стояла и именно сейчас обрушилась? – Великий вожак, там были люди... – продолжил напуганно мямлить альфа, а глаза старшего стали еще больше. – Кто-то пострадал?.. – Те, кто проходили под пещерой и те, кто охраняли вход. А так же... – Мингю смолк, обводя взглядом каждого присутсвующего и возвращаясь к великому вожаку, который ожидал ответа. – Что? Что «так же»?! Мингю не молчи! – Великий вожак...Мы подозреваем, что ваш старший сын остался в заваленной пещере. С рук вожака Западной стаи выпал стакан, разбиваясь о пол и разливая воду. Чонгук с отцом ошарашенно глядели на спину отца Намджун, плечи которого тут же напряглись. – Намджун...