Данная мною клятва

Свинцовые тучи нависли над небом, застилая лучи солнца, которые пытались пробиться сквозь густые облака, но попытки были безуспешны. Воющий ветер гнёт верхушки величественных и многолетних деревьев, а по всему лесу эхом разносится громкий плач. Плач безысходности, боли и отчаяния. Рыдания родителя, который мечется от боли в груди за своего ребёнка. – Мой сын! Мой сын остался там, вытащите его! – кричал во всё горло старый омега. Он не стеснялся вождя, который склонив голову, слушал мольбы и плачь родителей, а сам пытался свои сдержать. – Мы делаем всё возможное, прошу, доверьтесь мне, – вверял всех Вонтэ, пытаясь самому поверить в свои же слова. У самого сердце разрывается за сына, за неизвестность о нём. – Я делаю всё возможное. – Вонтэ! – послышался громкий крик, который альфа узнает везде. В одном произнесённом имени, в одном голосе слышалось такое отчаяние, что сердце разрывалось на куски ещё больше. Ким впервые боялся оборачиваться к мужу. – Вонтэ, мой сын! Намджун! У Нео было опухшее лицо от слёз пролитых, голос надрывался от криков, который заглушал остальные. Ноги босые в траве зелёной утопают, скрывая ссадины, которые тот игнорировал. Вонтэ от слёз мужа скитался в душе, а от вида его умирал. Он схватил подбежавшего омегу за плечи, крепко держал, чтобы тот не упал ненароком. Чувствовал что силы супруга на исходе, но тот всё равно заставляет себя держаться. Нео смотрит с надеждой своими глазами изумрудными, которые от слёз насыщенными стали. А в глубине глаз столько боли плещется. – Вонтэ, Намджун... – всхлипывая произнёс родитель, хватаясь за ткань на плечах. Он видел в глазах мужа отчаяние и ту же боль, которую не мог показать. Он вождь этой стаи, что считался непоколебимым и грозным, но если дело касается семьи, то даже самое чёрствое сердце не может остаться равнодушным. – Наш сын... – Нео, любимый, молю тебя успокойся, – голос понизился, а рука поглаживала волосы шелковистые, соскальзывая к щеке с бархатной кожей. Он своим лбом прислонился к чужому, показывая этим жестом свою поддержку. Не позволял пасть духом и просил чтобы тот, продолжал хранить в сердце надежду. – Я сделаю всё, что в моих силах, я вызволю Джуна, клянусь. – Спаси его, Вонтэ... – задыхаясь от слёз шепчет Нео, укладывая поверх рук альфы свои. – Помоги нашему сыну. Спаси его. – Я даю слово. Он вернётся в твои объятия живым. С этими словами он приказал отвести мужа обратно в дом, а самому Нео наказал ни слово не говорить Тэхёну. Омега был сломлен открывшейся тайной, которую семья скрывала от него. Тэхён может окончательно сойти с ума, узнай он ещё и о брате, которого больше жизни любил. А сам Тэхён отчего-то с утра себе места не находит. Скитается из угла в угол, пытаясь угомонить взбушевавшееся сердце, что вновь ноет проклятой болью. Разум кричит об опасности, а руки дрожью заходятся, стоит допустить хоть одну плохую мысль. Маленький омега себе места в огромном доме не находит. Не находит и за его пределами, потому что не пускают, велят дома сидеть по приказу вождя. От этого приходиться светловолосому в доме отсиживаться, пытаясь унять страх, что внутри о рёбра скребётся. Вокруг тишина звенящая. Вся деревня в миг будто опустела. Будто Тэхён единственным жителем остался в ней, что пугало ещё больше. Папа у себя в комнате заперся, уверяя сына, что просто очень сильно утомился. Тэхён за отца, за брата спрашивал, а Нео на это лишь отмалчивался. Не дал ответа, лишь опустил изумрудные глаза к полу и молчал. Не знал омега, что ответить сыну, как унять волнение зародившееся в сердце и как не позволить узнать о трагедии, что произошла с братом. Родительское сердце с каждой минутой изнывает от боли за сына своего. Душа рыдает, просит в объятия родное тело заключить и выдохнуть наконец облегчённо. Нео за Намджуна молится, просит Высших уберечь старшего, ведь не будет ему жизни без своего ребёнка. Просит пощадить и младшего сына, коему судьба непростая перепала. Не выдержит молодое сердце, разобьется вдребезги, обрекая омегу на вечное горе. Яркая улыбка тускнеет с каждой пролитой слезой, а душа светлая мрачнеет на глазах. Боится Нео, что сбудется предсказание старца и Высшие отберут и второго сына у неугодного родителя. Ведь было велено им оберегать дитя, не злить Богов, что позволили маленькому счастью родиться. Нео Луне молится, просит защитить сыновей, у Солнца благословение просит и Богов, что наблюдают за сыновьями. А Тэхён в соседней комнате сидит, сдерживая рвущийся страх, что сжирает невинную душу. – Что-то случилось, – шепчет светловолосый, закусывая губу. – Случилось, но не говорят мне об этом. Умалчивают. От этих мыслей юношеское сердце разрывается сильнее, а к горлу подступает противный ком. От отца вестей нет, брата не видно, хотя тот давным-давно должен был вернуться с соседнего леса. – Он обещал мне подарков привести. Обещал, – омега старался унять дрожь в пальцах, а под кожей всё равно колется от волнения. Тэхён уже не выдерживает тревоги внутри, она слишком сильная. Вся сущность воет об опасности, но никто ничего не говорит. Луна новый цикл обретает, а Ким смотрит на своего мучителя, заново отсчитывает дни, понимая что совсем скоро вновь придёт тот самый страшный день, который преследует его душу. Мучает, заставляя изнывать от горя, от воспоминаний прошлых, которые волю никак не отыщут. Его сердце вновь будет тоской убиваться по возлюбленному, лик которого до сих пор не удалось разглядеть во снах. Тэхён у окна стоит, наблюдает за молодой Луной и молит о том, чтобы она таковой и оставалась навечно.                                      ٭☆🌙☆٭ Чонгук место себе не находит в деревне этой. Он хочет домой поскорее вернуться, но единственный путь перекрыт. Завален. Чон скитается по дому, до смерти боится того дня, что так стремительно приближается. Уже заранее готовится к невыносимой боли, но всё равно страшиться наступающего полнолуния. Альфа у себя в комнате отсиживается, рвёт на себе волосы, молится, но не хочет вновь ту боль ощущать, которая грудную клетку разрывает, а волка выть заставляет. – Ох, Высшие, прошу уберечь мою душу, – Чонгук глаза к молодой Луне роковой поднимает, чувствуя как слёзы к глазам подступают при виде её. – Дайте же мне сил не умереть от горя этого бескрайнего, – шепчет, отчаянно пытаясь достучаться до Богов, а в голове образ того самого омеги с редкими глазами, который заставляет сердце трепетать. Всё нутро к нему тянется, но Чон не позволяет, удерживает как может, потому что нельзя. Не ему принадлежит этот омега невинный с глазами, что сверкают при свете, от стоящей вечно влажной пелены и в которых бесконечная боль утраты плещется. У которого при каждой их встрече красные щеки обожжены слезами, а голос на грани срыва. У Чонгука по сей день пальцы покалывают, всё ещё ощущая бархат кожи влажной. Он всё ещё помнит взгляд редких и уставших глаз, что спрятаны под золотыми локонами. Слышит мягкий и сорванный от плача голос, что ласкает слух. Каждый момент в сердце хранит и надеется на то, что они помогут великое горе усмирить и вылечат душу.                                      ٭☆🌙☆٭ Юнги к дому вожака направляется по приказу чужому, дабы проведать омег, что остались запертыми без возможности выйти и узнать новости. Да только случились непредвиденные обстоятельства и альфа был вынужден вместе с собой прихватить одного сорванца. С их встречи первой и недели не прошло, а омега все продолжает приносить неприятности с собой. – Куда ты меня тащишь? – буркнул Чимин, покорно за хмурым старшим следуя. – Домой к вожаку, – сипло произнёс Мин, но на младшего так и обратил внимание. Ему очень не понравилась поступок Чимина, который по собственной глупости набрёл на человеческую деревню. Старший еле уберёг его от опасности. – В деревню к людям ходить нельзя! Ты что не знаешь или глупым уродился?! – кричал Юнги, стоило им отойти на безопасное расстояние. – Сам ты глупый! Я случайно к ней пришёл, я хотел просто окрестности рассмотреть! – К окраине ты тоже случайно подошёл?! – Зачем ты меня к вожаку ведёшь? Решил сдать меня, да? – испуганно пролепетал Пак, притормаживая на месте, отчего и Юнги всё же остановился и развернулся к Чимину. Омега только сейчас смог разглядеть напряжённые мышцы, что не остались скрыты за холщовой рубахой. На красивые глаза, цвета ночи, спадали чёрные волосы. Губы поджаты, а ночное небо в ответ на него глядело, без искорок, что напоминали бы звёзды. – Или хочешь меня через вожака этой стаи как-то пристыдить? Юнги тяжело выдыхает, чуть оглядываясь. В деревне стоит непривычная тишина, погода сильнее портится, а тучи сгущаются, угрожая ливнем. Альфа взгляд с неба снова на омегу возвращает, что свой страх прячет, да геройствует. Забавный. – У меня времени нет для таких глупостей, – грубо ответил Юнги, хмурясь, чем смутил Чимина сильнее. Тот даже голову опустил вниз, уткнув взгляд в землю, отчего Юнги тяжело выдохнул, пытаясь успокоиться и произнёс уже мягче: – Вожак попросил меня приглядеть за его сыном и мужем в его отсутствие. Чимин так же глядя вниз, покивал медленно вместо ответа, а Юнги с минуты так на него смотрел, прежде чем ближе, почти в плотную, подошёл и пальцами худенькое запястье обхватил. Омега взгляд на него вдруг поднял шокированный и смущённый, а Мин лишь губы поджал и за собой потащил юношу. До дома вожака они добрались тихо. Юнги в дверь сначала постучал, ожидая того, чтобы его внутрь впустили. Но они так и продолжали на крыльце стоять, ждать хоть кого-нибудь. – Может зайдем? Вдруг дверь открыта? – робко поинтересовался Чимин. Альфа смотря на дверь, потянул аккуратно за ручку, убеждаясь в том, что дверь и правда не заперта. Перед ними вновь показался тот самый зал, в середине которого стоял огромный дубовый стол. Везде стоит кромешная темнота нагоняемая холодом, отчего по коже пробегались мурашки. Свечи потушены, в камине поленья догорали. Чимин руками себя обхватил, ёжась от пробирающего холода и оглядываясь. А Юнги поспешно подошёл к лестнице, взбираясь на второй этаж, чтобы наконец увидеть того, в ком так сердце его нуждается. Чтобы кто не говорил, сердцу ведь не прикажешь и не скажешь ничего. Оно продолжает одного любить, один единственный брошенный взгляд требует, не говоря уже о забытом тепле. – Юнги? – из комнаты вдруг выходит Нео, заплаканными глазами уставившись на альфу в каком-то ожидании. – Что-то случилось? Что-то с Намджуном? – Нет, всё хорошо, господин Нео, – со стороны лестницы слышится слабый топот и в поле зрения появляется Чимин. Он кланяется в знак уважения старшему, покорно ожидая Юнги. – Поиски ещё ведутся. Я пришел проведать вас и Тэхёна. – Вонтэ попросил, – даже не вопрос, а утверждение. Нео носом шмыгает, головой чуть кивая. – Я рад, что ты пришел Юнги. Тэхёну совсем плохо. Спрашивает меня о брате. – Я с ним поговорю, – Юнги целует руки Нео, а тот вздыхает тяжело, смотря на удаляющуюся пару. В комнате Тэхёна все тот же полумрак, а холод спрятался в каждом уголке этого когда-то тёплого места. Вместе с улыбкой омега и тепло всё с собой забрал. Тэхён сидел на кровати, ноги укрыты теплым покрывалом. Щекой он прислонился к коленкам, а взгляд был направлен в окошко. Нагоняемая тоску фигура тихо сидела на мягкой кровати, в которой неоднократно проливал слёзы, как и сейчас. – Тэхён? – тихо зовёт омегу Юнги, на что тот не сразу, но реагирует. Взгляд задерживается на незнакомом ему парнишке, что прятался за широкой спиной Мина, чуть выглядывая и любопытно изучая его в ответ. Чимин был наслышан об отцах Тэхёна, был наслышан и об их необычной легенде. Знал, что у легенд этих был старший сын, что должен унаследовать звание вожака и самый долгожданный ими омега, рождённый с исключительной внешностью. И Пак, смотря на плод сладкой и крепкий любви, только сейчас мог понять, что исключительность заключалась в золотых локонах, что с виду шёлк напоминали, во взгляде таком невинном и детском, и в разных глазах, что похожи на Солнце и Луну. Но эти самые прославленные в народе глаза не горели счастьем, как слагалось в его деревне старыми омегами. Глаза Тэхёна опухшие от бесконечно пролитых по ночам слёз, потухшие и уставшие. Лицо было осунувшееся, щеки, что потеряли свой привычный румянец, впалые. Все нутро омеги было пропитано слезами и горем от секрета, что был раскрыт старческими устами. – Это Чимин. Он сын вожаков Западной стаи. Я его с собой взял, подумал, что вам стоит познакомиться, – Чимин из-за плеча выходя, чуть кланяется, в ответ получая лишь кивок головой. Юнги подходит к кровати Тэхёна, присаживаясь на самый её край. Заглядывает в глаза, смотрит в привычную ему исключительность, что стала необходимой для жизни как кислород. – Как ты, неугомонный? – Плохо, – Ким сглатывает, хрипло отвечая. – Все куда-то пропали, никто ничего не говорит. И папа как назло молчит, на вопросы не отвечает. А я ведь волнуюсь, переживаю. Я вижу в его глазах печаль, о которой он мне не говорит, – Тэхён всхлипывает, роняя хрустальные слёзы и делясь своими переживаниями. – Юнги, где отец и Намджун? Скажи мне хоть ты, прошу, – сразу задаёт волнующий вопрос, смотря в глаза и пытаясь найти в них ответ. Чимин смотрит с жалостью на Юнги, что не может ответить на заданный вопрос. Смотрит с печалью на Тэхёна, что ищет ответа у друга, который никогда ничего от него не скрывал. Который защищал и руку подавал, стоило Киму упасть. – Юнги! – Я не могу сказать, Тэхён, – тут же отвечает альфа, на что юноша лишь сжимает кулаки, теряя последнюю надежду. Юнги эти кулаки в свои берёт, поцелуями-бабочками их расслабляет и так же с мольбой смотрит. – Молю тебя, не упрашивай рассказать. Просто знай, что всё хорошо и скоро они вернутся. – Но они не возвращаются, – слёзно продолжает Тэхён, шмыгая носом. – Посмотри, я их весь день прождал. Понимаешь? Вот тут сидел и ждал. Уже смеркается, а их всё нет и нет. – Тэхён, я... – Он отправился в соседний лес. Мой брат в соседнем лесу, а от него всё нет вестей! – Тэхён срывается на крик, отчего Юнги с Чимином пугаются сильнее. – Что-то случилось, но вы утаиваете от меня это! Почему вы не говорите мне? Почему?! Тэхён сильнее обычного плачет, смотря в глаза друга, что пытается его приобнять и успокоить. Тэхён отпирается. Не хочет в объятия друга, он хочет в объятия своего старшего брата. Только его вид способен облегчить душевные страдания, только его голос может успокоить. Ким себе места не находит, боится, что с родным человеком что-то произошло. Его душа боится того, что больше не сможет увидеть брата, почувствовать аромата любимого, что больше не услышит ругани за то, что спал у окна, а не на кровати. Не сможет почувствовать сильный рук, что привычно укладывают на постель, а после треплют волосы. Что не услышит любимого «мой золотой мальчик». – Юнги, прошу... – обессиленно, на грани безысходности. Фраза пропитанная слезами и горем, отчего сердце щемит непривычно и не только у альфы. У Чимина братьев никогда не было. Весь груз будущей власти перешёл на его хрупкие плечи, отчего с детства он слышал лишь укор и видел злость от отца и не видел ни грамму любви от него. Любовь была от папы Чимина и проявлялась она в ласковых поглаживаниях и взглядах, что подбадривали каждый раз. Но даже имея такую судьбу, в которой не было места любви отца, он всё равно готов был расплакаться от чужих переживаний, что сопровождались мольбами и горькими слезами. Альфа уже было собирался ему что-то ответить, дабы успокоить разбушевавшегося юношу и унять боль души, как снизу послышался внезапный грохот. Входная дверь со скрипом отворилась, стукнувшись о стенку с хлопком, а по лестнице вдруг кто-то спустился быстрым шагом. Чимин смотрит ошарашенно на Юнги, что глядит в ответ. А Тэхён слёзы утирая, вдруг слетает с мягкой постели и мигом бросается к источнику шума. По всему дому слышится облегчённый плач Нео, который сжимает в объятиях своего старшего сына и так же громко благодарит судьбу за то, что вернула его ему живым и невредимым. – Спасибо! Господи спасибо, что уберёг моего сына от смерти! Благодарю, благодарю тебя! – Намджун!