Данная мною клятва

Возможно ли умереть от душевных страданий? Ответ на этот вопрос будет отыскать трудно, ведь у каждого свой собственный ответ. Да, можно. Скорее всего да. Считаю что нет. Невозможно. Лишь физическая боль может принести смерть. Если тело ранено, то всегда ноет и болит то место, где кровоточит и гноится рана. И если на внешние увечья кто-то смотрит с отвращением, а кто-то, уже по привычке, с завидным спокойствием, то внутренних, душевных ран, просто никто не замечает. Кричи о них, говори каждому, все предпочтут от них отмахнуться. Ведь не знали как в таких случаях помогать. Не было изобретено лекарств, что помогут тебе избавиться от боли и терзаний, рвущие на куски внутренности и оставляя после себя лишь маленькие лоскуточки. Не было придумано врачей, вручающих волшебное средство, дабы забыть о боли. Были придуманы лишь нелепые отговорки и отмазки, которыми старались отвлечь от внутренних переживаний. Их произносили настолько серьёзно, что простые слова невольно казались чем-то лучше лекарства. В них заставляли верить, потому что тем, у кого болит сердце, более никак не вылечиться, если только не надеждой на лучшее. Потому что никто не знал, когда прекратятся литься слёзы градом, когда горькое чувство внутри погаснет и перестанет сжигать всё дотла, оставляя лишь зияющую пустоту. – Всё будет хорошо, ты оправишься, вот увидишь. Время лечит, – говорят они. А ты слепо веришь. Слезно смотришь, словно ребёнок и веришь, потому что думаешь, что они знают лучше. Они взрослые, повидавшее в жизни большее, нежели мы. Они правда смогут помочь и боль сама отступит, утихнет, оставляя истерзанную душу в покое. Тэхён очередную ночь проводит не в своей комнате, предпочитая ей комнату брата. Альфа, что подвергался пыткам в виде кучи отваров со стороны беспокоящегося папы, сейчас мирно спал, окутанный заботой и лаской младшего. Тэхён сидел у изголовья его кровати, тихо напевая любимую колыбельную, которую часто им пел в детстве Нео. Джун, подвергшийся чарам чужого голоса не замечал, как веки тяжелели, а глаза смыкались. Разнеженный прикосновениями и голосом, Намджун засыпал в объятиях омеги, который в душе продолжал таить страх о потере старшего. Ким смотрел опустевшим взглядом куда-то в кромешный угол комнаты, продолжая видеть фантомные тени маленьких проказников и блуждал по лабиринтам своего подсознания, стараясь из всех сил выбраться из него. Маленькие ручки крепко сжимали руку альфы, пальцами тонкими отлаживая огрубевшую от тяжелой работы, местами исцарапанную кожу. Тэхён не мог думать о чём-то другом. Все мысли забиты возможной потерей брата. Даже если тот и находился в его объятиях, а его дыхание чувствовалось кожей. Временами он думал, что это сон, но прикосновения к Намджуну заставляли думать об обратном. Он тут, вместе с ним, обнимает в ответ, смеётся от нелепых историй Тэхёна, показывая полюбившейся ямочки, говорил с ним, целовал макушку, вдыхая аромат брата. И именно это заставляло Тэхёна благодарить Луну и Высших за то, что уберегли альфу от возможной смерти. – О чём думаешь? – из глубокого омута мыслей Тэхёна отвлекает хриплый голос, вырвавшийся из тишины настолько неожиданно, что омега пугается. На него из темноты смотрели карие глаза, сверкающие желтым цветом глаз его волка, словно золото. – Почему проснулся? Что-то болит? – обеспокоенно спрашивает, на что получает отрицательное покачивание головой. Ким смотрел на Тэхёна, ожидал ответа на свой вопрос, отчего юноша лишь тяжко выдохнул. – О тебе, – так же тихо отвечает, снова тяжело вздыхая и чувствуя как от вздоха становится легче внутри, будто Тэхён до этого и не дышал вовсе. – Обо мне. – И о том альфе? – добавляет Намджун, чуть сжимая руку Тэхёна. Ким хмурится, чуть качая головой. – О нём не думаю. – Почему? – Потому что от мыслей о нём сердце разрывается. Совсем скоро полнолуние, а я чувствую тяжесть на душе, словно уже завтра начну задыхаться от боли. Это сводит меня с ума. Опечаленный взор редких глаз, спрятанный под светлыми локонами, устремлён на сплетённые руки. Намджун эти руки в свою большую берёт, к лицу подносит, отчего Тэхён чуть корпусом поддается вперёд, и протяжно целует. – Моему войну нечего опасаться, ведь его сердце хоть и подвержено невыносимой болью, но оно все равно остается самым храбрым, – чужой голос и слова ласкали слух, отчего Тэхён улыбается уголками губ, склоняя голову к плечу. – Я всё думаю о словах старца, – через пару минут тишины говорит Тэхён. – О его словах о том, как же тяжело тому альфе. Ему намного больнее чем мне, – с редких глаз срываются скупые слезы, падая на белоснежную рубашку и оставляя мокрый след на ней. Тэхён шмыгает носом, стараясь сдерживать их. – Я словно чувствую его боль, но не ощущаю всю её тяжесть полностью. Будто он её намеренно при себе держит, не отпускает, не позволяет ощутить всю боль в полной мере мне. Словно... – Защищает тебя, – улыбаясь, заканчивает Намджун, а Тэхён кивает. – Он защищает того, кого так сильно любит. – Не позволяет мне узнать как же больно может быть ему. Не позволяет во снах увидеть лица. Не позволяет запомнить голоса при пробуждении. Не хочет, чтобы я его вспоминал... Намджун с минуты смотрит на красивое лицо брата, а после слегка приподнимается. Тэхён старается помочь ему, чтобы было как можно меньше боли, а после заботливо поправляет за спиной подушку, чем вызывает смешок у старшего. Тэхён в такие моменты был похож на ребёнка, у которого в невероятных глазах отражалось волнение за близкого. Он с оленьим испугом смотрел на то, как брат шипит от боли, иногда прижимая руку к пострадавшему боку. – Со мной все в порядке, – заверяет того Намджун, тяжело вздыхая. – Однако заботливый защитник моему брату достался. Я могу не переживать за тебя в будущем. – Не говори так, – смущается Тэхён, опуская взгляд к полу, на что Намджун вновь усмехается. – Почему же? – Ким забинтованной рукой тянется и поглаживает светлые пряди. Скользит её к подбородку, устремляя разные глаза к себе обратно. – Это же правда. Я могу не опасаться того, что твой альфа в будущем навредит тебе. Раз он от своей же боли защищает, то дальше, я уверен, он не позволит кому-либо навредить. Ведь ты его избранник. Тот, кого ждет его душа. Ты его омега. Тэхён с нескрываемым восторгом в ответ смотрит, в голове представляет своего альфу, которого судьба душой привязала к его. И пусть она так безжалостно поступила с ними, причиняя им страдания, что заставляют умирать от воспоминаний. Всё же остается одно самое важное, что радовало Кима больше всего: судьба таким образом сохранила их любовь, когда-то скрепленные клятвами. Крепкую, наверняка красивую историю любви и такую прекрасную, раз сами Боги смилостивились и подарили страдающим второй шанс на несбывшуюся любовь. Судьба им не только боль подарила, но и шанс вновь быть вместе. – У тебя хороший альфа. Не смей отныне называть такое благословение проклятием. Ведь ваши сердца так стремились быть вместе. В редких, но таких прекрасных глазах отражается вся Вселенная, что окутана пеленой слёз. Тэхён искренне верит в то, что эта боль закончится и он наконец сможет узреть лик того, кого так сильно любил в прошлой жизни и кого не хотел покидать. Узрит того, кто клятву до Луны донёс, запечатывая её кровью.                                      ٭☆🌙☆٭ Волк Западной стаи в очередную ночь не мог себе покоя в чужой деревне отыскать. Он скитался по разным уголкам деревни, пытаясь найти себе место. Но душа его просилась лишь к одному месту, в которой проживал тот, кто смог его от опасности человеческого гнева когда-то спасти. И пусть в глазах чужих стоял холод, который пугал всех незнакомцев, Чимина он наоборот привлекал и к себе манил. Хотелось прикоснуться, рукой по бледному лицу провести и растопить великие льды, что прячут в себе всю горечь. Маленький волк ведь не знал о том, что за льдами этими пряталась вовсе не горечь, а сожжённые цветы, что были с трепетом когда-то взрóщены. К которым с нежностью относились, ухаживали, а после одного единственного предсказания заброшены. Не знал, но всё равно хотел его внимание к себе одному приковать и пусть это звучит эгоистично. Альфа был олицетворением холодных льдов, о которых был в детстве наслышан от папы. Те самые величественные скалы, что пугали мореходцев своими размерами и страшили одним видом. Таким был и сам Юнги. Холодный, безразличный ко всему, как казалось Чимину. Но совсем недавно он смог лицезреть совсем иную сторону мужчины, которая заинтересовала Чимина не меньше. Тёплый, ласковый и такой добрый, будто ластящийся кот. Пак с интересом в тот день наблюдал за Юнги, который с искренним беспокойством смотрел на младшего сына вожаков. И это беспокойство задевало омегу с Западных земель. Ведь тоже хотел хоть раз узреть ласку именно от этого человека. Ощутит её на себе. Почувствовать холодные руки, которые не причиняли вреда, а с нежностью обхватывали чужие. – На меня он с такой лаской не смотрел. С осторожностью руки не трогал, будто в руках держал не что-то хрупкое. Будто я ему враг. Чимин от чужого поведения в сторону Тэхёна злился. Потому что к нему он лишь один холод проявлял, не думая о том, что мог задеть или обидеть. Волк Юнги был настолько жадным, что не мог и на него хоть немного ласки выделить? Неужели Чимин заслужил такое отношение к себе? Чтобы на него постоянно злостно смотрели, отвечая колкостью, а иногда отмахивались, как от назойливой мухи. Пак ведь не раз после той первой встречи пытался с ним заговорить, но Юнги на контакт не шёл, лишь упрекал его или игнорировал. Неужели Чимину не удастся хоть раз почувствовать какого это, когда альфа греет своей любовью? Чимин мог бы обидеться на альфу из-за такого, да только не мог он. Внутри непонятный трепет появлялся, стоило глазам знакомую фигуру заметить. Он ведь здесь так близко никого не знал, вот и ходил за Юнги хвостиком, на что тот рычал на него. Пак всегда был дружелюбным омегой, который своей детской наивностью мог растопить сердце любого. Но злой и страшный альфа с Северных земель не хотел с ним дружить. – Только и делаешь, что рычишь на меня, – тихо бубнит под нос Чимин, откидывая камешек ногой. – Ну и ладно! Больно мне нужно твоё дружелюбие! Другого друга себе найду. – И кого же ты искать собрался? – Чимин с испугом оглядывается, пока не натыкается взглядом на те самые глаза изумрудные, которые в первую их встречу были омрачены глубокой печалью и слезами. – Ты ведь Чимин, верно? Сын вожаков Западной стаи. Сейчас лицо Нео не было таким бледным и истощенным. На щеках был здоровый румянец, улыбка ярко сияла на лице, словно солнце вдруг появилось на ночном небе. Ким ближе к омеге подходит, что выйдя из оцепенения, тут же поклонился супругу вожака. – Да... Чимин, – единственное, что произнёс он, возвращая взгляд к глазам напротив. Таким добрым и красивым. – Поможешь мне? – Нео кивает на корзину, что держал в руках, а со стороны она явно казалась тяжёлой. Чимин тут же подхватывает корзину, чуть пошатываясь от тяжести. – Тяжелая, – Нео улыбается шире и кивает. – И вы сами её несли? Как ещё не надорвались? – Ну а что мне остается? Вонтэ занят с рабочими, помогает им разобрать пещеру от осыпанных на неё камней. Целыми днями там пропадает. Мой старший сын сейчас в постели лежит. – Его всё-таки вытащили? – перебивая, с радостью произнёс Чимин, перекладывая корзину из руки в руку. – Да. Спасибо моему мужу. Как и обещал, вернул мне сына живым, хоть и чуть-чуть покалеченным, – Чимин усмехается вместе с Нео. – Но это не страшно. Подлатаем и будет как раньше ходить по своим делам. – А как же Тэхён? – слова вылетают с губ прежде чем Чимин задумывается над смыслом. Он ойкает, а Нео заметно тускнеет, отчего улыбка становится такой тоскливой, что сердце невольно сжимается. – Тэхён хотел помочь, но я не позволил ему этого сделать. Насильно отвел в комнату. Хотя я и не удивлюсь, если по возвращению найду его в постели брата. – Почему? – интересуется, видя, что старший омега не против об этом поговорить. – У моего сыночка взгляд перестал искриться тем светом, который привыкли видеть здешние. И каждый здесь знает, почему. Каждый привык видеть его счастливым. Каждый видел его горе, каждый здесь о нём слышал... В голове проносится та самая злополучная ночь, которая причинила боль всем, кто слышал роковое предсказание. Нео помнил каждый её момент: как старец не щадя омегу, всю правду рассказывает. Как его сын наземь падает, с надеждой цепляется за верного друга, молит о помощи, совершая надрывные вздохи и в конце концов теряя сознание. Злополучная ночь, после которой жизнь каждого в семье вожака пошла под откос. – Я видел его... – признаётся Чимин, вспоминая болезненный вид омеги. – Такой грустный. Не такой, как о нём говорят. Будто погас. Пак никогда омегу в живую не видел, но слухам и легендам верил. Верил, что Тэхён был когда-то ярче солнца, искрился счастьем, сердце не знало горя, а лицо его не было обожжено бесконечными слезами, которые он льёт каждую ночь. – Но почему он такой? – вновь спрашивает Чимин, смотря в изумрудные глаза. Нео уже было хотел ответить, как его перебивают. – Потому что Тэхёну судьбой предначертано страдать, – оба синхронно поворачиваются и Чимин за эти дни впервые видит того, от кого сердце невольно ритм ускорят. Юнги стоял в нескольких шагах от них, смотрел из-под чёлки волос своими грозными омутами, обжигая взглядом и заставляя воздухом давиться. –Превосходен,– невольно проносится в мыслях Чимина, и тот тут же встряхивает головой, отгоняя их. – Юнги... – альфа ближе подходит, не отрывая взгляда от младшего, что так же взгляда не отводит. – Отдай, – коротко говорит, а Пак и среагировать не успевает. Юнги забирает тяжелую корзину и в последний раз окинув его хмурым взглядом, уходит вперёд, оставляя позади двух недоуменных омег.