Данная мною клятва

Дни сменялись днями с невероятной скоростью, но Тэхён их не замечал. Он не замечал как Солнце поднимаясь на небе, позволяло жителям стаи радоваться каждому наступившему утру. Не замечает точно так же Луну, чья очередь приходит кромешной ночью. Она окутывала небо темным одеялом, показывая яркие звезды и погружая уставших жителей в сон. Она под своим покрывалом скрывает секреты вечных улыбок, пролитых слёз и сладких грёз. Луна позволяет своим детям окунуться в мир секретов, обещая что никому их не раскроет. Но в эту ночь Луна оказалась жестока и показывая себя полной, обещает подарить своему ребенку полную боль и ощутить страдания, причины которых юноша наконец смог узнать. Тэхён смотрит на своего мучителя, что в небе вновь величественно возвышается, пустым взглядом. Запоминает эту ночь, которая в последний раз будет спокойной для него и вернётся в свою комнату с огромной болью в сердце и душе. Он смотрел на жителей, проходивших мимо его дома, в голове фантазируя об их жизни, о делах, о счастье и горе. Тэхён смотрел на удаляющиеся спины знакомых ему волков и в голове спрашивал себя: Какие же у них могут быть дела? Куда направляются и с какой целью? Есть ли она вообще, или их прогулки подразумевают унылые скитания из одного угла леса в другой, дабы найти ответ на свой вопрос. В каждом нашем действии есть свои цели. Будь то ленивые гуляния по деревне или активная работа. Всё оправдывается какой-то целью. Вот только Тэхён, просиживая уже долгие часы на крыше дома, никак не мог найти цель для своих действий. Кого он высматривал? Кого пытался отыскать и что хотел сделать когда отыщет? Чего жаждет его душа? Кого так старательно ищет? И хоть в голове уже давно всплыл ответ на вопрос, Тэхён его принять никак не мог. Ему было неимоверно стыдно за свои мысли об одном альфе. И пусть он занял собой все свободное пространство и уходить не хотел, Тэхён всё равно отгонял их. Сердце омеги ещё с первой встречи нашло ответ на мучающий вопрос Тэхёна, да вот только мальчишка оказался упрям и принимать своё влечение не хотел. Не мог обыкновенный альфа из другой деревни привлечь его внимание. Ким тяжело выдыхает и хотел уже было отправиться спать, как вдруг замечает вдали, около леса, знакомую фигуру. Голова Тэхёна так быстро повернулась в нужную сторону, что шея разболелась, вот только омега эту боль не замечал. Он невероятными глазами следил за единственным альфой, что сняв с себя верхнюю одежду, тут же перевоплотился в огромного волка. У Тэхёна от этого зрелища перехватила дыхание. Волк Чонгука был огромным, чёрным, а глаза его сияли красными огнями, словно яркий факел освещал путь. Он внушал страх и ужас за свою жизнь, которую мог оборвать черное чудовище одним ударом. Вот только в душе Тэхёна не было и капли страха. Лишь покой и защита, которую за собой нёс Чонгук. За ним хотелось спрятаться, хотелось защититься от всего мира зарывшись в смоляную шерсть и греться ею. Тэхён смотря на других волков, никогда не ощущал такой трепет как сейчас, когда он смотрел на оборотня другой стаи. Чонгук в последний раз яркими глазами оглянулся на деревню, а после сорвался с места и побежал в глубь леса, оставив за спиной мальчишку, у которого сердце трепыхалось словно птица в клетке. Оно намерено было полететь к своей свободе.                                      ٭☆🌙☆٭ Честное слово, он сам не понимает зачем это делает. Ким своим действиям просто не отдает отчёта. Он правда не знает почему пошёл в этот проклятый лес, совсем босой и почти раздетый. Золотые волосы ласкал слабый ветер. Мягко проводил холодными руками по голове, зарывшись пальцами в шелкá. Глаза, что собрали в себе красоту природы и приковывают внимание приезжих с другой стаи, всматривались в темноту, пытались отыскать того, кого сердце жаждало увидеть и прикоснуться. Тэхён с пылким желанием пытался отыскать Чонгука в темном лесу. Никого не предупредив, омега просто выбежал из дому, стоило лесу в своих объятиях скрыть чёрного волка. А златовласый парнишка, у которого внутри таится трепет от возможной встречи, сейчас бродил по лесу игнорируя тот факт, что заблудился. – Ищи. Ищи его. Не прекращай искать,– твердит голос разума и гонит Тэхёна вперёд. Не даёт ему останавливаться даже после того, как нежная кожа на босых ногах царапается о землю жёсткую, оставляя кровавый след впитываться в почву. Птицы срывались с веток, стаями вылетали из лесу, а маленький омега все продолжал бежать по лесу и искать того, от кого сердце ритм ускоряет. Тэхён дышит тяжело, смотрит на мерцающие звёзды и полную Луну в небе. Молится ей несмотря на то, что она много раз бросала его и заставляла мучиться. Он боялся. Боялся неизведанного. Боялся того, что может не успеть, что может опоздать и лишь это заставляло его идти дальше и звать Чонгука. – Чонгук! Чонгук, где ты? – грудь вздымается от тяжёлого дыхания, глаза бегают по стволам деревьев, всматриваются и упрямо пытаются в темноте отыскать огненные глаза. – Чонгук! Чон... ой, – Тэхён вдруг спотыкается об корешёк старого дерева и падает на влажную землю. Пачкает белую рубашку и царапает руки, но всё равно с шипением поднимается, осматривая ладошки. – Чёрт... Мелкие ранки пульсировали и болели, и если во время не обработать их, точно занесёт инфекцию. Вот только Тэхён их протирает об штаны свои и хочет продолжить свой путь, только вновь спотыкается. Нога вдруг отзывается нещадной болью от единственного шага, заставляя хозяина выть от боли, сдерживая слёзы. Грудь здавили громкие рыдания, а дыхание замедлялось от пульсации в ноге. От безысходности своей ситуации омега готов был уже расплакаться. Он застрял в этом лесу, ночью и совсем один. Глупое сердце. Он винил себя, свою душа неприкаянную, сердце раненное, что повело мальчишку за собой. Разум, что вовремя не отговорил от идеи опасной и Луну, что на перекор его молитвам пошла. Влага скапливалась в глазах, скатывалась по щекам, вновь их обжигая. Ким готов был уже плакать, звать папу, отца, Намджуна. Хотел спрятаться от кромешной темноты, которая пугала его своими звуками, которые он услышал лишь сейчас. Тэхён оглядывался, часто дышал, жутко боялся попастья хищникам в лапы. Тэхёну было страшно, но разум все равно отчаянно звал чёрного волка, затерявшегося в этом лесу. Омега глупо надеялся на то, что тот его спасёт и в своих объятиях упрячет. Кровь застыла в жилах, когда Тэхён услышал треск веток и шелест опавших листьев за спиной. Всё его нутро замерло в страхе, а уши улавливали каждый звук. Страх внутри разрастался словно болезнь, не позволяя обернуться, а слёзы с новой силой хлынули с глаз, теряя полноценный фокус. Сердце стучало так громко, что уши заложило. Он спиной ощущал чей-то свирепый взгляд, который, Тэхён уверен, желал его сожрать за то, что пришёл туда, куда не стоило. Хищник. Это точно хищник. – О Луна... – шепчет Тэхён, жмурясь и сжимаясь. – Спаси меня, не дай погибнуть в этом тёмном лесу... Некто за спиной сдвинулся с места, совершал шаги в сторону мальчишки, что дрожал от страха. Медленно, будто испытывал чужое терпение подходил, а Тэхён поклясться готов был, что вот-вот потерял бы сознание. Сзади послышалось копашение, листья вновь зашуршали, а омега замер в ожидании своей смерти. – Тэхён? – над ухом раздаётся до боли знакомый голос, а сердце сжимается в тисках сильнее. Он быстро разворачивается в сторону альфы, возвышающимся над ним, смотрит на красные глаза, что горели непонятной злостью и беспокойством и позволяет сердцу вновь забиться. – Ты что тут делаешь? – в голосе сталь, а омега всё равно облегчённо выдыхает, способный вновь двигаться. – Чонгук, – слезы застилают взор, катятся по щекам, отчего образ величественный плыл. – Чонгук... Альфа присаживается на одно колено, смотрит свирепо, будто сожрать готов. Красные глаза волка оказались так близки, что дух захватывало. Тэхён чувствовал как буйствовал его волк, хотел его успокоить и заверить в том, что с ним всё хорошо, что он цел. Вот только чужая злость ему не позволяла это сделать. Омега боялся разозлить сильнее, поэтому пока только и делал, что всматривался в изменившиеся зрачки глаз. Этот Чонгук был совершенно другим. Чонгук, которого только встретил Тэхён был ласков и мягок. Тот альфа аккуратно стирал с щёк слёзы, бережно, почти невесомо, касался, будто боялся сломать или повредить. Часто улыбался и заверял о том, что всё будет хорошо. Тот Чонгук грел его своим теплом и мягкостью. Чонгук, который сейчас возывашался над ним был совершенно иным. Это альфа, у которого в глазах больше не отражалось нежность, а горело жажда и дикая злость. Чуть придвинься и почувствуешь тяжёлое дыхание, что осядет внутри неподъемным грузом. Вот только, проведя грань, Тэхён всё равно тянулся к нему и хотел скрыться за его спиной. Хотел почувствовать защиты. – Почему ты тут? – вновь спрашивает, а Тэхён завороженно смотрит, судорожно вдыхает и шепчет оголённые правду: – За тобой пошёл, – этот ответ удивляет Чонгука. Густые брови хмурятся сильнее, а правая рука скользит по чужой руке вверх, ощущая дрожь. Ладонь тянется к щеке, пальцем оглаживая бархатную кожу. – И зачем же ты за мной пошёл? Бессмертный по лесу ночью гулять? А если бы на охотников наткнулся, глупый, – от этой мысли в душе горела злость, которую еле сдерживал альфа. – Не знаю, – Ким к тёплой ладони ближе ластится и чувствует, как сердце внутри трепещет от радости. У него все еще невыносимо болела нога, ранки на руках отдавали легкой пульсацией, но нелепая улыбка лезла на лицо от проявленной ласки. – Я увидел тебя ещё в деревне и просто пошёл за тобой. Не знаю зачем... Он не понимал к чему шептал эту правду, но внутри всё сжималось, от ухмылки альфы. Глаза продолжали всматриваться в разные глаза Тэхёна, высматривать там две противоположности Вселенной и греться о чужую мягкость. Тэхён был так ласков, что хотелось упрятать его в своих объятиях и защищать от всех, кто посмеет его оскорбить. Внутри душа у Чонгука радовалась и также трепетала. Она была вне себя от восторга и счастья, хотела больших прикосновений. Хотела, чтобы Тэхён в ответ также трогал и ближе ластился. Ему нравилось наблюдать за тем, как омега верил, щекой прижимался к его ладони и искал в нём защиту. Сердце около этого омеги перестало биться как сумасшедшее, будто обрело свой покой. Оно говорило ему о том, что рядом с ним будет хорошо, что рядом с ним не будет так больно. Что не будет разрываться от невыносимых страданий и искать того, в ком нуждается. Не будет тосковать, потому что отыскали того, по кому плакалось. Чонгук сейчас в своих руках держал того, к кому все эти годы так рвалась душа. Он с восторгом смотрел на своего омегу, который в нём нуждается, который ищет в час роковой и видит в своих снах. Чонгук сейчас смотрел на омегу, которого так отчаянно искал и в котором так сильно нуждался. Каждый миллиметр в его теле кричал о том, что нужно присвоить его себе, что нужно забрать и никто ему не помешает. Потому что он с ним связан. Потому что Чонгуку принадлежит. Их судьбы клятвой скреплённые были и от неё не сбежать. У них одна нить на пальцах привязана, которую не разорвать никакими способами. Потому что она была омыта кровавыми слезами и клятвой. Тэхён в ответ также искренне смотрит и чувствует, как к Чонгуку невыносимо тянет. Он хочет обнять Чона, хочет присвоить себе и никогда не отпускать. Хочет попросить о том, чтобы приласкал, чтобы показал свою нужду, которая во взгляде читалась и которая только ему будет открыта. Хочет чтобы показал, как тосковала душа, требующая прикосновений. Луна на небе в полной своей красе возвывашалась и смотрела с радостью на своих детей, что грелись присутствием друг друга. Потому что она помогла найти возлюбленного, которого так долго искал в своих снах несчастный альфа. – Такой глупый, – другая рука вдруг касается больной лодыжки и мягко прохладными пальцами касается, пуская мурашки по всему телу. – А если бы я на тебя не наткнулся? Так бы и остался здесь один. Палец на щеке продолжает огаживать кожу, пока вторая рука мягко проводила от пятки до больной лодыжки и так снова. Ким глаза от таких прикосновений нежных закатил, сглатывая комок в горле. Внутренности скручивались в узел от вороха чувств, но омега все равно не отталкивал, а лишь ближе ластился. – Такой хорошенький, – альфа лицом ближе придвигается, упирается своим лбом о чужой и неотрывно смотрит на губы, по которым юркий язык проходится. Его в жар бросает, а губы покалывают от нужды в том, чтобы поцеловать и почувствовать вкус губ Тэхёна. Альфа своим действиям сегодня отчёта не даёт. Не понимает, что делает, руководствуется своими инстинктами, которым трудно было противостоять, но всё же мужчина пытался. И только боги, наблюдавшие за ними знают, что покалеченные души встретившись, нуждались в близости и хотели в полной мере насладиться нескончаемой любовью. Души влюбленных друг друга узнали, вот только разум пока препятствует и воспоминания их не открывает. Пока рано. Ещё не время. Чонгук себя на цепях сдерживал, но терпение рвалось стремительно с каждым ответным взором невероятных глаз. Тэхён смотрел доверчиво и мягко, от взгляда такого все внутри перекручивалось и лишь мысль о том, что этот омега ему принадлежит, радуют и заставляют улыбаться. Он обжигал своим дыханием чужие губы, видел как омега тоже жаждал этого поцелуя, но упрямо его не давал. Не позволял себе окунуться в этот омут, потому что боялся, что уже не сможет себя спасти. Слушай лишь своё сердце. И если оно говорит тебе забрать своё, то так ты и должен поступить. В голове невольно всплывают слова старика, которые лишь подталкивают к тому, чтобы совершить то, что желает сделать с самого прихода в эту деревню. Альфа и правда желает присвоить. Желает забрать то, что ему принадлежит. – Чонгук, – с губ невинных вновь срывается его имя, а Чон внутри скулит от горячих прикосновений к оголённый коже. Тэхён ладошками скользит от груди вверх к плечам и берёт чужое лицо. Всматривается в глаза, что продолжают яростью гореть, желая отогнать его и привнести в чужую душу покой. Тэхён своим присутствием ему приносил покой, а своими прикосновения лечил раненную душу, принося счастье. Потому что Чонгук не ощущал тянущей боли в груди, не предчувствовал слёзы, что комом в горле оседали. Он чувствовал себя так хорошо, что можно позавидовать самому себе. – Прошу тебя, – носом трётся о чужой, гладит пальцами по щекам и не позволяет отодвинуться. Сам не верит, что хочет сделать, но сердце ему сейчас неподвластно. Оно разуму диктует правила, а тот бесприкословно им подчиняется. – Прошу тебя, только не уходи сейчас. Не отпускай меня. Столько мольбы в голосе и столько отчаяния Чонгук никогда не слышал. Этот омега в нём нуждался, он это чувствовал. Сомнения горели внутри ярким пламенем, никак не могли принять нужное решение и определить их правильность. Ведь когда он подошёл к этому омеге, не ожидал того, что это может против него обернутся. Потому что не подозревал, что когда в лес уйдет для того, чтобы отдушину своей ярости отыскать, наткнётся на того, кто в самое пекло бросился, переборов свой страх, дабы отыскать судьбой предназначенного. Чон ничего и вымолвить в ответ не успел. Почувствовал как губы чужие решительно накрыли его, отчаянно прижимаясь и требуя ответных ласк. Тэхён целоваться не умел, от этого лишь расцеловывал поочередно губы, наблюдая как рушится внутри чужое самообладание. И Чонгук не сдерживается, за талию обнимает Тэхёна, к себе ближе прижимает и заставляет усесться на свои бёдра. Дыхание перехватывает от резкой перемены, а потом и вовсе спирает, стоит альфе в волосы золотистые зарыться пальцами и начать в ответ целовать. Умело, ласково, нежно и так мягко, что в животе бабочки порхали, щекоча краешком крыльев внутренности. Чонгук рукой затылок удерживал, направлял, целовал то мягко, то жёстко, проходясь зубами по губам. – Рот открой, – шепчет, на секунду разорвав поцелуй, а стоит омеге выполнить просьбу, как тот вновь приподает к чужим желанным устам, проталкивая и язык тоже. Омега, хватаясь за плечи альфа, несдержавшись стонет в поцелуй, стоит чужому языку пройти по ряду зубов и десен. Чонгук рукой скользит по талии омеги, который уперевшись коленками о землю, сжал бедрами чужие ноги и также пылко, но неумело старался отвечать на страстный поцелуй. Тэхён за Чонгуком повторял, делал все тоже, что и он, принося удовольствие альфе. Он готов был зарычать от отчаяния, но боялся напугать своим порывом Тэхёна, поэтому сдерживался как мог. Его изящные пальцы проходились по мыщцам на руках, сжимая их без стеснения. Каждая клетка напрягалась, стоило пальчикам невесомо пройтись по голому торсу робкими прикосновениями. Чонгук не сдерживался, прижимал к себе за талию, присваивал омегу, заставляя почувствовать свою душевную тоску к нему. Поцелуй получался совершенно разным, и пока Тэхён старался нежно и ласково целовать чужие губы, пытаясь принести удовольствие, Чонгук с нетерпением и жадностью кусал, углублял поцелуй, исследуя языком чужой рот. Не позволял омеге оторваться, дабы совершить полноценный вдох, не желал отпускать его, заставляя лёгкие гореть огнём. Тэхён терялся в чужих прикосновениях, но все равно с такой же страстью целовал, привнося в свои действия и каплю нежности. Мягкость этого мальчишки грела чужую душу, которая не позволяла омрачить её своими грязными действиями. – Какой же ты всё-таки вкусный, – альфа не сдерживается, переходит поцелуями к шее, заставляя чуть выгнуться Тэхёна. – Такой ласковый и нежный. Омега сверху пальцами крепче сжимает чужие плечи, чувствуя как рука на талии всё сильнее прижимает к себе, будто хочет привязать. Он судорожно выдыхает, когда мягкие губы мягко целуют за ушком, а после заставляют посмотреть в глаза свои. В красных глазах вдруг показалось отчаяние. – Тэхён, – Чонгук золотистую прядь за ушко заправляет, смотрит в чужие глаза. Они оба тяжело дышат, но глаз друг о друга оторвать не могут. Никак не получается налюбоваться. – Я знаю... Я всё знаю. – Проход расчистили. Завтра мы возвращаемся домой, – всё равно озвучивает и видит, как во Вселенной невероятных глаз, только что потухли звёзды.