A (high pitch) cry for help.

Мик был на грани панической атаки. Шота и Мик оба знали, что блондин идеально подходит для заботы об Изуку, но никто не принял во внимание кое-то важное: Хизаши засыпает с одним слуховым аппаратом. Он все еще был очень восприимчив к звукам, но он никак не мог услышать тихий звук, издаваемый Изуку во время открывания окна. Он действительно научился быть как можно тише, и Мик даже не представлял себе такой возможности, он просто знал, что если ребенку что-то нужно или он что-то хочет, ему приказано пойти в комнату и разбудить его. Намеренно ли он ждал дня, чтобы остаться наедине с глухим героем? Посреди ночи, может быть, через час после того, как Изуку действительно ушел, Мик проснулся в луже пота, что-то незнакомое ползло в его груди, не оставляя его в покое. И, конечно же, ради некоторого успокоения он пошел в комнату Изуку, просто чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Но Изуку там не было. Бедняга впал в состояние полной паники менее чем за десять секунд. Он разгромил весь дом и назвал его имя десять раз, прежде чем заметил, что окно открыто, а его рюкзак отсутствует. Камеры наблюдения в гостиной подтвердили его подозрения. Нет.. Нет. Нет? Он ведь не мог просто так уйти в 2 часа ночи, верно? Зачем ему это нужно? Хизаши думал, что они ему нравятся. Они ему не понравились? У сигнализации был и звук и свет в тех случаях, когда Мик не мог слышать, так что по крайней мере свет разбудил бы его, но они были запрограммированы на активацию в случае внешнего злоумышленника, было очевидно, что при открытии изнутри ничего не случиться. Блондин даже не удосужился надеть туфли или пальто, прежде чем выбежать из дома всего с одним слуховым аппаратом и телефоном в руке. О Господи. Как это могло произойти? Как он мог потерять ребенка, находящегося под его опекой? Как он мог объяснить это своему мужу? Как он собирался найти своего ребенка? Хизаши побежал через улицу, как маньяк, напрасно выкрикивая имя Изуку, даже не осознавая, что использует свою причуду. Как будто внезапно все его героические тренировки пошли насмарку. Он взял свой телефон и должен был сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем позвонить своему мужу. Он был так занят сдерживанием слез и поисками в переулках, что ему потребовалась минута, чтобы заметить, что он приложил телефон к уху, в котором не было слухового аппарата. — Мик? Мик? Почему ты звонишь в такое время? — голос его мужа звучал так устало и медленно, что ему не хотелось рассказывать то, с чем ему пришлось иметь дело. — Изуку! Он.. Окн-но-окно-ок-кно.. мм, пропал! — Окно исчезло? — наступила пауза, в которой он, казалось, обдумывал панику в голосе блондина, — ИЗУКУ ВЫПАЛ ИЗ ОКНА?! — О БОЖЕ НЕТ! ИЗУКУ УШЕЛ ЧЕРЕЗ ОКНО! — закричал он на грани слез. — У меня был один слуховой аппарат! И-и его уже не было, когда я проснулся! Следующие звуки заставили Мика съежиться, смесь оскорблений, которые были адресованы не совсем ему, и каких-то бумаг, затем несколько других голосов и еще немного ругательств. К тому времени громкий герой боролся со слезами на глазах, главным образом для того, чтобы увидеть, куда он идет, и найти своего маленького слушателя. — Хорошо, я с Наомасой, пришли мне свое местонахождение… — но он перестал слушать, когда что-то схватило его за ногу сзади, испугав его до крика. — Мик?! Что это было? Посмотрев вниз, он увидел глубокие зеленые глаза, доверху наполненные слезами, как и его. Изуку обнимал его ногу с рюкзаком и лицом, обмазанным в грязи. Он выглядел очень грустным и немного дрожал от того, что сдерживал слезы. Он не выглядел физическии травмированным или страдающим, он просто был грустным маленьким мальчиком, потерявшимся в своих эмоциях. Мик не стал терять ни секунды и опустился на колени, обнимая своего ребенка так, как будто от этого зависела его жизнь, позволяя слезам течь в смеси облегчения, вины и адреналина.— Изуку, малыш, ты напугал меня до смерти. — он вскрикнул, улыбаясь при виде своего маленького мальчика, также позволяя своим слезам литься без стыда. — У тебя все нормально? Почему ты ушел? Ты злишься? Что случилось? — Он изо всех сил старался говорить четко и успокаивающе, но был не в лучшей форме, чтобы успокаивать других. В отсутствие ответа он просто обнял его крепче, потирая круги на спине, полностью забыв о телефонном звонке.. — Все в порядке, детка, я люблю тебя, и это все, что имеет значение, верно? Остальное мы сможем выяснить позже. И это были не просто слова, а слова, которые Изуку жаждал услышать всю свою жизнь. Кто-то любил его, а остальное было просто вещами, через которые можно было пройти потом. Он изо всех сил держался за пижамную рубашку блондина, сдерживая слезы еще на секунду, чтобы донести свою точку зрения. — Прости, папа. И по этому сигналу он издал самый невероятный и громоподобный крик всех времен, гораздо больше похожий на высокий китовый крик, чем на плач ребенка. Мик даже не пошевелился, просто убрал свой слуховой аппарат и продолжал держать сына столько, сколько ему было нужно, чтобы выпустить все эмоции наружу. Это был первый раз, когда он услышал причуду громче своей, он просто знал, что продолжал говорить несколько минут, не давая себе покоя. Его грудь все еще вибрировала от криков, давая Мику понять, что он здесь, в безопасности в его руках. Было так приятно впервые услышать своего сына, что ему пришлось закусить губу, чтобы самому больше не использовать свою причуду. Пришло время Изуку быть внезапным пользователем причуды, позже он мог научить его одному или двум трюкам, но сейчас он просто радовался тому факту, что он был с ним, и что он называл его папой. Потому что именно таким им он и был. Черт, пацан мог назвать его уродом или сказать спасибо, но с титулом папа у него был полный беспорядок. К черту всех остальных. Это был его сын, и это был титул, который он заслужил, он будет вкладывать свое сердце и душу в этот титул до конца своей жизни, ведь титул героя казался таким незначительным по сравнению с титулом отца. Это было долгое и глубокое объятие, в котором они оба нуждались, и когда они отошли, у них был взгляд, которого не было раньше, как будто разлука была всем, что им нужно, чтобы понять, что они семья, нравится это или нет. Снова включив слуховой аппарат и отправив сообщение Шоте, они отправились домой. Телефонный звонок прервался прямо из-за крика Изуку, поскольку его причуда прервала звуковые волны, которые никогда не уходили и не доходили до телефона. Действительно удивительно, но он все еще смог услышать его проблемный детский голос, даже слышал титул папа, который он так сильно хотел для себя. Шумный, причудливый дуэт принял расслабляющую ванну, разговаривая на языке жестов и подбадривая друг друга. Мик, как только он успокоился, позволил ребенку объясниться, пытаясь преуменьшить причуду и использование голоса, чтобы он не чувствовал, что сделал что-то не так, он действительно сказал ребенку, что у него красивый голос, случайно отправив его обратно в плач. Мик не торопился, очищая лицо и волосы Изуку, напевая колыбельную и заботясь о его кудрях, которые почти выздоровели, распутывая их и мило расчесывая волосы. Он был вынужден продолжать петь и больше не плакать, когда его сын напевал вместе с ним Мягкий, милый голосок, который был просто ангельским, он так подходил ему, что он навсегда запомнил, как думал, что сделает что угодно, лишь бы не чувствовать необходимость заткнуться. Само объяснение было намного печальнее, чем можно было подумать. Поскольку Изуку считал, что его отдают на усыновление, он хотел вернуться в свой старый дом, чтобы забрать что-то, что он хотел подарить паре. К сожалению, в квартире уже не было ни одной вещи Изуку, но, если повезет, в полицейском участке могло остаться все, что он хотел, в качестве улики. Изуку сказал, что это его «прощальная коробка», но больше ничего объяснять не стал, в любом случае никто не стал бы его заставлять. Через час после их прибытия Шота пришел туда, он был зол, что ему потребовалось так много времени, чтобы выбраться со станции, и был еще больше зол, что ему пришлось пройти весь путь пешком / бегом. Он был совершенно измотан и не мог не улыбнуться при виде этого зрелища. Оба певца спят вместе в главной спальне, свернувшись клубочком и прижавшись друг к другу, с еще слегка влажными волосами. Они держались друг за друга с мягкими расслабленными выражениями лиц, и было вполне уместно, чтобы он накинул на них покрывало и присоединился к ним. Мик был прав. Они любили друг друга, а в остальном они потом разберутся.