A (high pitch) cry for help.

Похороны прошли так хорошо, как могли бы пройти похороны. В пасмурный день Мидории Инко устроили прекрасные похороны, на которых было намного меньше посетителей, чем должно быть на похоронах. Недзу был достаточно великодушен, чтобы предложить оплатить похороны, и, хотя у них были деньги на это, пара все равно согласилась по его настоянию и с условием, что они решат все приготовления. Человекоподобный медведь также был достаточно умен, чтобы выразить соболезнования по своему сценарию всего на несколько минут, немного опасаясь испортить такой момент из-за отсутствия какой-либо связи с жертвой. Недзу просто не мог найти в себе силы сочувствовать обидчику, но он не собирался разрушать воспоминание о последнем прощании ребенку. В конце концов, он не монстр. Когда он пришел, галстук был немного более формальным, чем обычно, он взял с собой «прощальную коробку», как назвал ее гринни. Потребовалось немного убеждений (и немного незаконной магии Недзу), чтобы вернуть ее из улик из полицейского участка. Крысе стало любопытно, как далеко он готов зайти ради этого ребенка. Он передал шкатулку странной формы парню и пошел своей дорогой, ему не нужно было смотреть, как тот ее открывает, так как он уже заглянул внутрь. Не то чтобы он сказал об этом Изуку. Изуку изящно принял коробку, все еще пытаясь понять все, что происходит. Мик очень хотел, чтобы его первая панихида не была в таком юном возрасте, особенно на похоронах его матери. Блондин позаботился о том, чтобы выбрать наилучшую фотографию женщины, которую он смог найти во всей мешанине фотоальбомов, которые полиция предложила похоронному бюро. Ему было грустно узнать, что было много фотографий Изуку в детстве, но очень мало ее в его детстве. Он выбрал старую фотографию, на которой женщина улыбалась и была одета в форму медсестры. Кажется, это было примерно в то время, когда родился Изуку, и она выглядела искренне счастливой. Объяснений действительно не требовалось. Место было украшено таким количеством цветов, что Изуку на мгновение забыл, зачем они вообще здесь. Белые цветы заполнили пустое пространство, оставленное несуществующими гостями, и посреди всего этого стоял большой коричневый гроб рядом с портретом женщины, улыбку которой он почти забыл. Гроб был закрыт, и малыш был благодарен за это, он не смог бы вынести ее холодную и неподвижную, когда он так много двигался, а она не могла последовать его примеру. Никто даже не осмелился представить себе похороны в открытом гробу, потому что ее тело уже не было в хорошем состоянии для них, и Айзава чертовски был благодарен, что Изуку тоже не попросил об этом. Это была картина любимого человека, которую ни один ребенок не должен видеть. Но он чувствовал не столько печаль, сколько замешательство. Комната, наполненная цветами и огромным деревянным ящиком, не совсем соответствовала его представлениям о похоронах, но, опять же, он действительно не знал, чего ожидать. Это было странно. Как будто он должен был что-то сделать или сказать, но у него не было указаний, он не мог знать, что делать или чувствовать. Он схватил свою коробку и прижал ее к груди, внезапно почувствовав себя неловко из-за всего происходящего. На секунду он подумал о том, чтобы попроситься домой, но ему еще предстояло подарить матери подарок, даже если она не хотела его и не воспользовалась бы им. Он чувствовал себя неловко. Каждый взгляд, который он получал, казался полным печали, которой он не чувствовал, жалости, которой он не хотел, и фальшивых соболезнований по поводу женщины, которую они не встретили. Было ощущение пустоты. Это было неправильно. Несколько врачей, которые сказали, что работали с ней, и один или два полицейских, которых он никогда не встречал. Пустые слова для пустого места, которое она оставила. Он вернулся к Айзаве, который терпеливо ждал, пока он закончит рассматривать фотографию своей матери. Ему хотелось бы помнить, как она улыбалась, но на самом деле он помнил ее хмурой и отстранённой. Только грустные воспоминания он хранил о женщине, которая обещала любить его. Он оглянулся на человека, который открыл ему свое сердце и дом, у него был мягкий взгляд, не жалость и не фальшивая улыбка, он выглядел таким же ошеломленным, как и Изуку. И в эту секунду казалось неправильным дарить прощальный подарок тому, кто этого не хотел. Коробка была именно тем, что вы могли ожидать от маленького ребенка. Старая коробка, раскрашенная яркими красками и посыпанная блестками. Судя по размеру и форме, в какой-то момент это была обувная коробка, на верхней картонной крышке было написано «когда я уйду», и Айзава решил поверить, что это было недоразумение со стороны ребенка, который был слишком мал, чтобы понять, как это написать. Итак, Изуку под любопытным взглядом мужчины открыл маленькую самодельную шкатулку для драгоценностей и достал забавное маленькое пластиковое кольцо. Он размышлял с минуту. Внутри было что-то странное, что имело смысл только для него. Каждый раз, когда он чувствовал себя счастливым, он хранил небольшое напоминание. Он хотел дать своей матери больше, но в конце концов пришел к выводу, что большая часть его счастья исходит не от нее, и она получит изрядное количество счастья, которое она дала ему. Она не хотела ни автографа, который дал ему герой с низким рейтингом, ни его первого блокнота с анализом героев, ни его розовой чашки-непроливайки, ни его (теперь гнилых) шоколадных монет Всемогущего, ни даже блестящей наклейки со звездой, которую он получил в детском саду, и особенно ей бы не понадобился набор красивых ключей, который у него был. Она даже не хотела его самого. Он решил найти владельца для каждой вещи. Что-то, с чем они должны были помнить его, а не как его мать, которая оставила его с пустыми руками. Он отдал коробку Айзаве со знаком «держи» и повернулся к мемориалу своей матери. Он сделал все возможное, чтобы привязать кольцо «Всемогущий» ограниченной серии к цветам на крышке гроба, приближаясь к нему с ноющими глазами и шепча что-то о том, как хорошо, по его мнению, она будет выглядеть в желтом. Он подумал о том, что больше никогда не увидит свое любимое кольцо, и расплакался. Он тоже никогда больше не увидит свою маму, не так ли? Он сморгнул слезы, когда почувствовал успокаивающую руку на своем плече. — Мик привел людей, которые хотят тебя видеть. — сказал подпольный герой голосом, от которого малышу снова захотелось плакать. — Это Бакуго, мы можем сказать им, чтобы они уходили, если ты не хочешь с ними встречаться. — он уточнил, потому что, даже если герой не хотел, чтобы они были здесь, его сын должен был решить, как пройдет его прощание. Изуку кивнул, и в его глазах снова загорелся блеск фамилии, которую Айзаве еще только предстояло понять. Первым человеком из семьи, которого он увидел, был Кацуки, и он почти не поверил своим глазам. Каччан плакал. По его лицу катились большие толстые слезы, даже когда он сохранял свое сварливое выражение. На секунду он подумал, что, возможно, его присутствие здесь было плохой идеей, но в ту секунду, когда они подошли достаточно близко, он вспомнил, что это был Каччан. Он никогда не мог выгнать Каччана, не тогда, когда тот выражал что-то еще, кроме гнева. — Глупый Деку. — пробормотал он, задыхаясь от собственных слов. — Не сдерживай свои слезы и остальное дерьмо, — он повторил это еще на один короткий момент, прежде чем обнять своего зеленого друга. — Я знаю, ты скучаешь по тете. — он твёрдо сказал, но его рыдания всё-равно были плохо скрыты. — Я плачу, так что тоже плачь или я тебя ударю. И водопады, наконец, раскрылись, а двое друзей держались друг за друга, как им и следовало делать всегда. В этот момент он даже не мог обратить внимание на других взрослых, плачущих на заднем плане. Бакуго все еще был груб во всех отношениях, но Айзава видел, как внутри него начинают формироваться изменения, и его родители изменялись тоже. Он пытался заставить Изуку плакать от всего сердца, и Мик впервые вспомнил, что они были слишком молоды, чтобы понять что-либо из этого, чтобы иметь эмоциональную регуляцию, чтобы противостоять таким изменениям. Весь остаток дня Мик притворялся, что не плачет от боли, которую он видел в глазах своего сына, пока он утешал его, напевая ему, когда тот слишком устал, чтобы держаться. Айзава пустил слезу и поклялся, что не позволит Изуку забыть, что ему не нужно сдерживать свои эмоции, даже когда он не может их назвать. В тот день Айзава получил первую книгу Изуку по анализу героев, а Мик — крошечную пару своих любимых перчаток. Они просмотрели все вещи, которые он хранил в своей прощальной коробке, и он рассказал им о счастливом воспоминании, хранящимся в каждой вещи. Комплект ключей они сохранили.