When I look in the mirror, baby I see it clearer, why you wanna be nearer

Их съемки шли дольше, чем рассчитывалось, так что под конец Феликс был вымотан. Он едва ли дышал после десятков и сотен прогонов хореографии — режиссер загонял их, пытаясь получить идеальные кадры. Феликс шел в сторону гримерок, пока остальные еще зависали на съемочной площадке, но у него не было на это сил от слова совсем: блондин только мечтал о том, как утонет в мягких простынях на своей кровати в общежитии. Зайдя в гримерку, он не удивился, оказавшись там в гордом одиночестве. Феликс осмотрелся, замечая, что часть вещей валялась вокруг в полнейшем хаосе, в то время как другая одежда была осторожно развешана на плечиках. Кисточки для макияжа были разбросаны повсюду; компанию им составляли шуршащие пакетики с снэками, которые поглощались и участниками, и стаффом при любой удобной возможности. Выцепив взглядом свои вещи, он быстро подошел к ним, не намереваясь тратить ни секундой больше перед тем, как переодеться — он знал, насколько приятнее к коже была его собственная чистая одежда. Хотя этот сценический костюм был далек от худшего, что приходилось надевать Феликсу. Он повернул голову в сторону, зная, что там было огромное зеркало во весь рост: он провел взглядом по своему отражению, останавливаясь на полу-юбке. Бессознательно провел пальцами по гладкой ткани. Феликс слегка наклонил голову, делая несколько шагов к зеркалу и наблюдая за своим отражением: как осветленные пряди падали на его глаза, как зеленая водолазка обтягивала его тело и показывала его тонкую талию. Черный кроп-топ поверх нее, подходящий к образу намного больше, чем он ожидал, когда их впервые показал на вешалках один из стилистов. Мужчина тряхнул головой, напоминая самому себе о том, зачем он пришел сюда — надо переодеться, чтобы как можно скорее попасть домой. С этой мыслью в голове он скинул ботинки и стянул с себя топ и водолазку одним быстрым движением. Феликс откинул вещи в сторону и ощутил, как мурашки покрывают его обнаженный торс — прохлада гримерки и отсутствие нормального отопления были тому причиной. Подгоняемый желанием поскорее с этим всем разобраться, он зацепил пальцами эластичный пояс, крепко держащий полу-юбку на его бедрах. Но в тот самый момент, когда он был готов ее стянуть, его взгляд упал на отражение в зеркале. Феликс моргнул раз, другой, перед тем как убрать руку с пояса и перевести ее к пуговицам на его штанах. Он быстро разделался с ними, потянул язычок молнии вниз и снял их совсем, после чего откинул куда-то в сторону. Феликс громко сглотнул — звук эхом раздался в пустой комнате, где он стоял полуобнаженный: на нем было только нижнее белье и юбка. Блондин не знал, что на него нашло: возможно, его уставший мозг утратил всякую способность к тому, чтобы думать перед тем как делать, так что он схватил с дивана кроп-топ, который снял минутой назад, и надел его обратно. Его глаза блуждали по комнате в поисках чего-то, и как только он зацепился взглядом за чулки в сетку, которые он носил с этой юбкой до этого. Феликс быстро подошел к ним и взял их в свои маленькие ладони. Он присел на край дивана и аккуратно натянул их на свои ноги; материал закрывал его лодыжки и колени. Будто бы завороженный, он провел пальцами по верхнему краю. Когда Феликс снова оказался перед зеркалом, он глубоко вдохнул. Воздух застрял в горле, когда он увидел собственное отражение: полоску открытой кожи между краем юбки и кроп-топом — они не закрывали вид на его подтянутый живот. Юбка красиво колыхалась при каждом движении. В этот момент в голову Феликса пришла внезапная идея, и от одних только мыслей его щеки покрылись красным, подсвечивая пятнышки веснушек. Он бросил взгляд на дверь, убеждаясь, что не слышно ничьих шагов, перед тем как кончики его пальцев неуверенно проскользнули за край боксеров. Блондин прикусил нижнюю губу, сдвигая нижнее белье все ниже и ниже до тех пор, пока ткань не осталась лежать лужицей вокруг его стоп. Он откинул боксеры ногой в сторону. Он несколько раз моргнул, взмахивая длинными ресницами и смущенно рассматривая свое собственное отражение. У него перехватило дыхание: полу-юбка едва ли прикрывала его пах, оставляя одно из бедер полностью обнаженным, оголенным. Мурашки пробежали по его телу — и причиной было нечто большее, чем прохлада в гримерке. Феликс сделал шаг навстречу зеркалу и облизал пересохшие губы: при движении юбка слегка съехала в сторону, и теперь его член было видно из-за материи. У него полезли брови на лоб, когда он понял, что начинает возбуждаться. Его член начинал твердеть, пока он смотрел на свое собственное отражение: одежда едва ли прикрывала его тело. Низ живота свело от смущения: он возбуждался на самого себя, но от чувства стыда, начинающего копошиться под его кожей, он заводился еще сильнее — член становился все тверже и тверже, и беззвучный стон сорвался с его губ. Он поднял одну из рук вверх, к своей шее, и медленно, растягивая движение пыткой, провел ладонью по чувствительной коже. Нерешительно провел кончиками пальцев под краем челюсти, потом по своему Адамовому яблоку; новая волна мурашек захлестнула его с головой, когда пальцы добрались до ключиц. Он провел по ним ногтями. Снова прикусив губу, он издал едва слышный звук, зародившийся где-то внизу его глотки, и его щеки покраснели еще сильнее, когда он услышал, как этот звук резонирует в тишине гримерки. Он потерялся в собственных касаниях и отражении его оголенной кожи и даже не заметил, как приоткрылась дверь в помещение. Не заметил, как красная макушка высунулась из темноты коридора и зрачки в темно-карих глазах расширились от вида Феликса, ласкающего свою кожу маленькой ладонью — от низа обнаженного живота она поднялась вверх, зашла за край кроп-топа, пока нежным прикосновением не приласкала затвердевший сосок. Феликс проскулил, и мышцы на его ногах сжались и начали трястись от силы накатившего на него немилосердными волнами возбуждения. Феликс дразнил себя дальше: с его губ срывались нерешительные стоны, он водил глазами по своей фигуре в отражении, исследуя самого себя со стоп и до горящего краской лица. И тут он уловил боковым зрением движение сзади. Все его тело тут же застыло — ледяная толща страха и стыда сомкнулась над его головой. Кто-то увидел его в таком виде. Нет. Поняв, однако, что его скорее всего заметили, вошедший решил раскрыть себя: высокий человек сделал шаг внутрь комнаты; его острый взгляд его глаз ни на секунду не покидал Феликса. Член блондина дернулся под юбкой — слишком очевидное движение тут же поймало внимание вошедшего, и тот усмехнулся. — Наслаждаешься собой, детка, — промурлыкал Хёнджин, неспешно делая шаги в сторону Феликса, взгляд которого лихорадочно метался по сторонам. Он совсем не заметил присутствие Хвана. — Я… это не… — дрожащим голосом сказал блондин, отступая на шаг от зеркала, но большая ладонь твердо сжалась на его талии. Мизинчик гулял по краю его полу-юбки. — Не смущайся, я не хотел прерывать твое шоу, — горячее дыхание Хёнджина захлестнуло его ухо, и Феликс задрожал. Внезапно танцор почувствовал, как мягкая ладонь гладит его голую бедренную косточку прямо под эластичным поясом юбки — его мозг тут же закоротило от этого ощущения, и он зажмурил глаза. — Ты выглядишь таким заведенным, Ликси, — продолжал Хёнджин, и его теплое дыхание обволакивало уши Феликса. Он задрожал. Длинные пальцы, гуляющие по верхней части его бедра, остановились: его ладонь почти полностью закрывала ляжку младшего. Феликс снова открыл глаза, чувствуя, как внизу его живота сжимается и пульсирует комок напряжения от вида того, как рука старшего накрывает часть его ноги, сжимает ее. — Мой малыш возбудился от того, как красиво он выглядит, мм? — добавил красноволосый, хищно облизнувшись, и поймал ртом мочку Феликса, чтобы нежно засосать край уха — блондин никогда не мог устоять после этого во всех смыслах: его ноги буквально превращались в желе. — Я просто… — Феликс пытался что-то сказать, но все слова ускользали из его сознания: каждая нервная клетка в его теле была сконцентрирована на прикосновениях Хёнджина к его бедру, на его губах на мочке уха. — Я знаю, что тебе нравится, как ты выглядишь в юбках, Ликси, — пробормотал старший, пока его рука двигалась ниже — глаза Феликса открылись еще шире, когда он почувствовал, как пальцы проскользнули под его полу-юбку. — Но я не думал, что тебе нравится это настолько, — чувственно простонал Хёнджин, пока его ладонь кружила по уже полностью вставшему члену Феликса, медленно поглаживая его кожу вверх и вниз. Блондин наконец-то выпустил громкий стон, откинув голову на плечо бойфренда. — Ох, Хёнджин, — проскулил Феликс, подавшись бедрами вперед: его тело желало еще больше трения, желало чувствовать руку старшего на себе, желало, чтобы Хёнджин обхватил его член своей большой ладонью крепче. — Но, боже, не мне тебя судить. Твой вид делает меня таким же твердым, — прошептал ему на ухо красноволосый, подавшись вперед бедрами: его собственный затвердевший член отчетливо прорисовывался через кожаные штаны, пока он терся о задницу Феликса, заставляя его нетерпеливо стонать. Хёнджин снова посмотрел в зеркало: он проводил языком по шее Феликса, когда улыбка Мона Лизы появилась на его лице. Макияж — на его веках был смоки айс — делал его еще более устрашающим и горячим: он встретился взглядом с полуприкрытыми глазами Феликса, пока его большой палец ласкал член блондина. — Так легко было бы войти в тебя, детка, чтобы показать, насколько красивее ты выглядишь с моим членом внутри. Еще одна волна дрожи прошлась по телу Феликса, он чувствовал, как Хёнджин оттягивает его нижнюю губу своим большим пальцем. Чувствуя прикосновение, он открыл губы шире и низко простонал, когда палец проскользнул внутрь его рта, подразнил его, касаясь зуб, перед тем, как размазать его же слюну по губам Феликса. — Ох, тебе так понравится, как ты выглядишь, когда твое прелестное лицо корчится в блаженстве, когда я наполняю тебя своей спермой, — продолжал Хёнджин, чувственно скользя своим пахом по заднице Феликса, пока его рука ласкала лицо блондина. Феликс горел изнутри, и Хёнджин только продолжал закидывать в этот костер поленья, коснувшись кончиками пальцев обнаженного живота. Младший едва слышно простонал. Хёнджин внезапно схватился за ткань его полу-юбки, и глаза блондина вылезли из орбит снова — старший отодвинул юбку всего немного; достаточно для того, чтобы затвердевший член Феликса торчал из-под подола. В тот момент, когда парень наконец-то крепко обхватил ладонью его член и наконец-то начал двигать рукой, капли предэякулята было видно даже через отражение в зеркале. Рассудок Феликса затуманивался с каждой секундой все сильнее и сильнее. — А-ах, ох. Да, — простонал блондин, закусив жестко губу. То, что он чувствовал, то, что он видел, то удовольствие — все это избавляло его от последних связных мыслей, оставляя его на милость рук Хёнджина. — Именно так, детка, не своди глаз с того, как я испорчу тебя.