Бродячие идолы

«Либо ахейцы внутри за досками этими скрылись,

Либо враги возвели громаду эту, чтоб нашим

Стенам грозить, дома наблюдать и в город проникнуть.

Тевкры, не верьте коню: обман в нем некий таится!

Чем бы он ни был, страшусь и дары приносящих данайцев»

Вергилий, "Энеида", Книга II, 45-50.

      – Всем занять свои места!       За несколько часов до начала наступления в Эрбиле стало неспокойно. Десантники, которые уже несколько дней как только и делали, что выходили в усиленные патрули по городу или же занимались охраной стоянок «Пантеона», получили приказ вернуться на свои корабли. Особой неожиданностью это не было – все прекрасно осознавали, что в один момент их выдернут из уже ставшей привычной обстановки и пошлют куда подальше.       Соединение «Келете» действовало разрозненно – в авангарде шли ударные корабли под командованием Крезона, отдельно от них действовали десантные корабли группы «Карнея» и авианосец «Электра», штурмовики которого должны были обеспечить поддержку с воздуха.       Состояние авиакрыла «Электры» оценивалось как удовлетворительное – из более чем сорока самолетов около половины всё еще были в исправном состоянии. Хватало и оружия – бомбы, неуправляемые и противокорабельные ракеты были там в достаточном количестве. На это добро не жалели денег, его закупали в больших количествах – к великому неудовольствию командиров эскадрилий и авиамехаников, которые просили запчастей.       Были ли те на самом деле на отдаленных рынках – никто не мог знать точно. Кто-то клялся и божился, что припоминал в Ашкелоне длинную палатку, сплошь заставленную деталями со старых самолетов, кто-то же рвался лично отправиться в далекое и долгое путешествие по уже давно освобожденным городам – лишь бы найти необходимое.       Конечно, было бы глупо полагать, что у Сайади были закрыты на это глаза. Но только не в данном случае – полная пассивность вышестоящего командования в решении данного вопроса заставляла задуматься о проявлении инициативы самостоятельно.       Механики и лётчики с каждым днем становились всё злее. Они уже даже прекратили по большей части вопрошать, будут ли как-то решать возникшие проблемы – и кое-кто даже задумывался взбунтоваться. Оказаться в ситуации, когда ни один самолет уже не сможет оторваться от летной палубы, и делать что-то уже будет слишком поздно – некоторые хотели именно этого.       Даже предлагали прекратить обслуживание еще исправного лётного парка – просто чтобы все машины как можно раньше вышли из строя, и уже тогда поднять вопрос еще раз, но с позиции жесткого, непререкаемого факта, который всем своим нутром вопил, что вылетов с данного момента уже не осуществится. Идея, конечно, была сразу отброшена в сторону как максимально нелепая и глупая.       По итогу было решено сделать следующее – в один момент просто отказаться исполнять приказ до тех пор, пока не будут найдены нужные детали. Если же бунтовщиков решат подавить силой – уничтожить все исправные борты.       Лётный и технический состав «Пантеона» с такой идеей в абсолютном большинстве был согласен. Были ли в курсе остальные – неизвестно, хотя и предполагалось, что они войдут в положение и тоже встанут на сторону бунтующих.       Командиры авианосцев, принимавшее участие в сегодняшнем рейде, знали о заговоре. И они бы точно не согласились отправлять в бой самолеты, не услышь про находившийся в Эрване авиаремонтный завод. Это была последняя надежда «Пантеона».       И если что-то вдруг пойдет не так…       Похожий на неправильные, сплюснутые снизу песочные часы, малый десантный корабль «Махаон» последним из группы оторвался от земли. В отсеках, предназначенных прежде всего для перевозки пехоты и техники, была серьёзная недостача – и сей корабль был не единственным, кто работал не в полную силу. Многим пришлось остаться на местах и, как и прежде, охранять покой соединения.       По изначальному плану после уничтожения гарнизона эсминцами Крезона предполагалось хорошенько отутюжить город бомбовыми ударами и интенсивным огнем из пушек и РСЗО для подавления противника. Тем временем десант должен был высадиться у окраин, где и находился искомый завод, и занять его. Корабли и авиация должны были прикрывать единственную дорогу от города к нему, не давая силам Собрания контратаковать.       Все понимали, что бой предстоит непростой. Эрван представлял собой небольшой город, отрекшийся от развитой, ветвистой системы улиц. Жителей было мало – а вот противник имелся в изрядном количестве. Корабли охранения за прошедшую неделю успели качественно усилить – напади они всем скопом за раз, могли бы серьёзно повредить или даже уничтожить «Аякс» при условии, что тот будет активно отбиваться из всех орудий.       На беду Собрания, гарнизон не располагал какими-либо разведывательными кораблями – все они были стянуты в Уркеш как наиболее близкий к линии соприкосновения город. Как подобную оплошность смогли допустить – большая загадка. Романи, правда, задавать себе вопросы о причинах отказались наотрез, и решили воспользоваться шансом.       План штурма Эрвана разрабатывал лично вице-адмирал Волков. Всё это время, пока авианосное соединение не двигалось с места, проводилась интенсивная разведка близлежащих городов – 905-ая эскадрилья совершала по несколько вылетов каждые сутки с промежутком в несколько часов, всегда случайным – по практически всем находившимся не столь далеко местам. Как раз тогда было утеряно два самолета.       Первый сбили над Уркешем – противник успел поднять тревогу, самолет-разведчик смог уклониться от выпущенной по нему зенитной ракеты, но по итогу оказался подбит поднятой с вражеского авианосца двойкой перехватчиков. «Семерка» не успела даже открыть огонь – уклониться сразу от четырех ракет оказалось для пилота непосильной задачей.       Второй же по трагической случайности попал под дружественный огонь «Артемиды» на пути обратно – экипаж эсминца был на нервах, находясь в утреннем патруле, и ожидал налёта вражеской авиации. О полетном плане самолета-разведчика предупрежден никто, само собой, не был. Корабль выпустил две ракеты в направлении предполагаемого противника – те успешно поразили цель. Крезон, сухо отчитавшись о произошедшем, продолжил выполнение задачи лишь затем, чтобы по возвращению обратно узнать столь неприятные вести.       Несмотря на полные горечи инциденты, результаты аэрофоторазведки принесли свои плоды. Внимание командования было всецело приковано к крупному комплексу сооружений чуть поодаль от Эрвана. Снимки, сделанные в ночи при полном отсутствии фотоосветительных бомб, не давали четкого понимания о предназначении данного места – потому самолеты продолжили летать над Эрваном уже после их закупки и быстро организованной доставки в расположение.       Спустя день, за несколько часов до обеда, к Волкову попали свежие фотографии. Он принялся пристально их изучать, но больше времени провел, не силясь поверить собственным глазам. Сооружение представляло собой что-то, до ужаса похожее на авиационный завод – имелись ангары, выложенные плиткой широкие площадки, взлётные полосы, рулёжные дорожки. Где-то даже вырисовывались очертания самолетов – стройные, с прямыми крыльями, напоминающие больше несколько неправильные стрелки.       Полученные сведения позволили ходатайствовать перед Великим князем о необходимости скорейшего штурма города. Марк Сайади без раздумий согласился, понимая, что успешный захват Эрвана может выправить сложившуюся на данный момент печальную ситуацию.       Десантные корабли шли клином, держась поодаль друг от друга, прижимаясь к остывшей земле как можно ближе. Головной корабль, «Одиссей», шел впереди, изредка прерывая радиомолчание запросами ситуации у «Артемиды».       Обстановка на данный момент складывалась благоприятная – идущие далеко впереди эсминцы уже вышли на огневой рубеж и готовились вступить в бой. Наиболее подходящим для близкого контакта была «Минерва» – оснащенная двумя орудиями крупного калибра и тремя зенитными автоматами, а также множеством противокорабельных ракет малого радиуса действия, она превосходно чувствовала себя в артиллерийской дуэли, и могла даже пережить несколько попаданий в борт с некоторой долей вероятности – проверять пока что не доводилось.       Впрочем, самолеты успели вступить в бой первее всех. В силу отсутствия хоть каких-то средств для наблюдения за воздушной обстановкой элаимы успешно проморгали ночной налёт. Чем в это время занимался караул – неизвестно. Штурмовики успели сбросить на гарнизон несколько тонн бомб, тем самым выведя из строя примерно треть кораблей, до того, как противник начал огрызаться мощным зенитным огнем в ответ.       Само собой, случились и неудачи – в полной темноте различить силуэты кораблей сложно, и порой бомбы поражали отнюдь не те цели. Водонапорные башни, радиовышки, просто крупные дома – увесистому ворону смерти калибром в четверть тонны не было никакой заботы до того, кого стоит взрывать. А вот пилотам, неудачно облегчившим самолет от смертоносного груза, было не по себе. Ушедшая в молоко бомбовая нагрузка могла коренным образом изменить исход авианалёта – результат и без того оказался приемлемым, но облегчить задачу группе Крезона больше, чем случилось сейчас, было бы лучшим вариантом.       Последняя двойка заходила в пике на цель. Корабль был крупный, увесистый, и достаточно мощный – его темный силуэт то и дело подсвечивался вспышками работающих зенитных батарей на пару с яркими прожекторами. Без сомнений, тип «Архангел» - его орудия малого калибра давали хоть какой-то шанс добраться до точки сброса бомб невредимым благодаря умеренному темпу стрельбы.       Штурмовики активно маневрировали в воздухе, пытаясь уклониться от пролетающих мимо снарядов – они разрывались где-то далеко позади. Пилоты не могли знать, что ударившие до них по тому же кораблю самолеты успели нанести некоторые повреждения. Выведены из строя зенитные директоры и поворотные механизмы орудий главного калибра. Это несколько облегчало задачу.       Альтиметры вплотную приближались к показателю высоты в тысячу метров. Заходить ближе было опасно – неповоротливая машина могла не выйти из пике живой. Её с большой вероятностью могли поймать – пусть даже после сброса бомбовой нагрузки и ощущалось какое-то облегчение, но оно было обманчиво. На малой дистанции же, без задержки взрыва, осколки бомб и разлетающиеся во все стороны куски стальной брони могли сильно повредить самолет.       Штурмовики почти что синхронно отправили бомбы в недолгий свободный полёт – и резво рванули в разные стороны, уходя из-под огня противника. Позади, на земле, спустя какое-то время раздался грохот. Яркие вспышки ненадолго озарили ночь. Песок волнами устремился во все стороны – расходилась ударная волна.       На данный момент никто не мог предположить, был уничтожен «Архангел» или же нет. Пилотам улетавшей восвояси, на «Электру», пары было немного не до мыслей подобного рода – они удовлетворились погасшими прожекторами и прекратившейся стрельбой.       Самолеты отходили обратно, к авианосцу – им следовало дозаправиться, вооружиться как следует и готовиться вылетать снова. Они старались не пересекать пути с наступающими эсминцами – память о сбитом «Артемидой» разведчике 905-ой эскадрильи всё еще саднила кровавой раной. Повторять никому не хотелось.       «Минерва» и «Юстиция» готовились встречать противника во всеоружии. Орудийные башни беспорядочно крутились, пытаясь навестись на наиболее приоритетную цель. Издалека, в ночи, был отчетливо виден рой ярких всполохов. В них безошибочно угадывались работающие двигатели тяжелых летучих машин. Где-то на земле еще догорали остовы уничтоженных кораблей.       —Валя, дави их, как только хорошо прогреют двигатели! Сейчас они подсветятся – проверим новинку! — прервавший молчание в радиоэфире хлесткий, надрывистый голос принадлежал командиру «Минервы», Ольге Коробовой.       Дама достаточно почтенного возраста, даже старше Горлова – выяснить это лично никто не пытался, чтобы не злить ненароком, а копаться в личных делах считалось гнусным делом. Её почитали как мать за заботу о солдатах и старались всеми силами оберегать. Спорить с ней опасался даже Крезон, а уж этот человек не упустит повода, чтобы с кем-нибудь поругаться.       Волков крайне неохотно в свое время согласился отпустить «Минерву» на разведывательные рейды. С такой же неохотой отправил её сегодня. Казалось, что моральный дух соединения не мог пасть еще ниже – а наступление вечной ночи и таких же вечных неполадок с запчастями прекрасно угнетали всякое желание двигаться дальше. Вот только потеряй они Коробову – и подле обозначения «Пантеона» можно смело рисовать еще и траурный венок.       — Принял, Ольга Михайловна! — раздалось в ответ.       С постов доложили об исправной работе систем наведения ракет. На «Минерве» плавно открывались люки малых пусковых установок. Необычное зрелище – зачастую противокорабельные ракеты располагались в открытую, и были крайне уязвимы для любого деструктивного воздействия. Эти же люки, пусть и выглядели внушительно, особой защиты тоже не давали.       Множество острых белых копий смотрели далеко ввысь, словно упираясь краями в темный потолок Элаата. Это были не столь распространенные в Герате и Империи «Зениты» или же более редкие «Надиры», а нечто совершенно иное.       Модель Р-7 «Зодиак» отличалась от своих предшественниц – работала она в связке с системами РЛСУ, давая куда больше шансов при умелом использовании точно поразить цель. Более верткая, быстрая, такая же смертоносная – «Зодиаки» старались не использовать без повода, поскольку достать такие в Тель-Сабане было нельзя. К тому же, они были весьма дорогими и капризными – так что даже меры содержания включали в себя закрытые пусковые установки.       Сейчас же ими была вооружена лишь «Минерва» - шедшая поодаль от неё «Юстиция» довольствовалась более старой, пятой моделью. «Артемида» подобного противокорабельного оснащения не имела вовсе – в её арсенале были лишь крылатые и зенитные ракеты.       Сегодня «Зодиаки» пройдут крещение огнем.       На новое оружие возлагались большие надежды. Да, «Зениты» в условиях постепенно угасающей температуры вокруг с куда большим, нежели раньше, успехом наводились на корабли и их пылающие адскими котлами двигатели. Тем не менее, сейчас метод с инфракрасным наведением старых ракет имел и свои недостатки – при наличии тепловых ловушек противник мог попытаться от них отбиться. Ни слова о том, что их можно было уничтожить зенитным огнем – подобная мера была беспристрастна к модели ракеты. Пусть «Зодиак» и был несколько быстрее и маневреннее, нежели «Зенит» – но все они бессильны перед дождем из мелкокалиберных снарядов.       Новая же, еще не использованная ни разу в бою, противокорабельная ракета Р-7 могла потерять цель лишь при противодействии источниками сильных помех. Если довериться данным разведки на все сто процентов, становится очевидно – у Коробовой были развязаны руки.       В Эрване на тот момент не находилось ни одного корабля, оснащенного радарами или комплексом радиоэлектронных помех. Но и на них нашлась бы своя управа – помимо «Зодиака» на вооружение успели принять еще и комплекс Р-7П под шифром «Азимут». Данная модель наводилась прежде всего на радиоизлучение. Она могла надежно поражать станции управления огнем, РЭБ и радары. Вот только в серию их пустили гораздо позже, а потому на корабли экспедиционного флота поставить не успели.        Впрочем, всё это было неважно – корабли, что могли так или иначе испортить дебют «Зодиака», были отосланы на передний край, в Уркеш. Соединению «Гаяр» предстояло пережить жаркую ночь.       Станция контроля взяла на сопровождение две цели. Их нельзя было назвать слишком большими – что визуально, что по отображению на средствах слежения. Подсвеченные безостановочной работой двигателей, их рваные контуры не выдавали в себе линейных размеров больше чем в полсотни метров. На радарных сетках они отображались лишь как среднего размера пятна. Немудрено, что им удалось уцелеть.       Два корабля, внешне абсолютно идентичных, быстро и уверенно выходили на один эшелон с группой Крезона – четыре тысячи метров. Они шли по диагонали, пытаясь как можно быстрее разорвать разницу по дистанции и высоте.       – «Молнии»! – только и раздалось где-то на капитанском мостике.       Командир «Минервы» отдала приказ на пуск ракет. С глухим ударом два «Зодиака» воспарили из шахт и устремились ввысь, громко шипя работающими двигателями, жадно прорезая густую черную гладь бесконечной ночи. Ведомые к цели без остановки ворочающимся по кругу радаром станции контроля, они стремглав мчались вперед, готовые подарить противнику немало новых эмоций.       Само собой, противник успел это заметить. Авангард находился перед эсминцами как на ладони, и лишь беспомощно огрызался в ответ из всех орудий и пытался активно маневрировать. Близкий разрыв крупнокалиберного снаряда едва не сбил одну из ракет – та вертелась волчком, медленно скрипела рулями, пытаясь вернуться к изначальному маршруту.       То ли безалаберность противника, то ли собственная удачливость помогли поврежденной ракете не опозорить момент первого применения в бою – одна из «Молний», излишне увлеченная попытками сбросить с себя преследователей, проскользнула аккурат перед «Зодиаком». С громким воем «семерка» впечаталась в корабль – аккурат там, где находился капитанский мостик. Раздался взрыв. Вражеский перехватчик на секунду замер и устремился вниз, дабы прильнуть к холодным пескам в последний раз.       В этот раз охотник нагнал свою жертву. Он отомстил за дерзость, за попытки хоть как-то сопротивляться неизбежному.       Второй «Зодиак» тем временем петлял вслед за последней «Молнией». Коробова пристально наблюдала за происходящим, отмечая про себя, что новая модель куда маневреннее использовавшихся ранее «Зенитов». «Семерка» резво разворачивалась, описывала короткие петли. Она не желала отпускать свою жертву. Загнать её было проблематично – опытный экипаж перехватчика беспрестанно выполнял безумные виражи. Да и попробуй оставь без сил бездушную машину – разве что подождать, когда закончится топливо.       В один момент ракета взорвалась – сработал неконтактный взрыватель. Осколками посекло топливные баки и двигатели. «Молния» всё еще была на ходу, но потеряла тягу. С «Минервы» послышался страшный грохот – два крупнокалиберных снаряда со свистом улетели, искренне желая окончить страдания легкого корвета.       Через некоторое время аккурат посередине косого креста, проходящего через работавшие не в полную мощь маневровые двигатели вражеского корабля, раздалась яркая вспышка.       – Боеукладка, – сухо заметила Коробова.       «Молния» развалилась на куски, устремившиеся к земле.       Тем же временем «Юстиция» выпустила практически весь имевшийся в наличии запас ракет. «Спринты», легкие на подъем, с шипением вылетали на перехват вражеских «Зенитов» – на каждую выпущенную противником приходилось до двух, а то и трех вариантов противодействия.       «Пятерки» с громким гулом шли вперед, с переменным успехом поражая цели. Бывало, что их сбивали на подлете, или они отклонялись от курса из-за тепловых ловушек – и тогда дело могла довершить другая. Не обошлось и без казусов – одна из ракет впечаталась в обломки пылающего корабля. Судя по всему, пожар показался для системы наведения ракеты наиболее привлекательной целью.       Один из фрегатов не успел набрать и пары сотен метров, когда в его направлении устремилась противокорабельная ракета. Он пытался сманеврировать и уклониться вместо того, чтобы отбиваться зенитными орудиями. К сожалению для экипажа, тут они успеха не имели – со всей дури врезались в дюну, перевернулись и потеряли управление. «Минерва» добила неудачника, высадив в него несколько снарядов.       С юга подтягивались подкрепления. «Электра» бросила в бой практически все оставшиеся на ходу самолеты. Впрочем, здесь были не только они – в одном строю с ними шли истребители «Авроры». Пилоты 85-ой эскадрильи серьёзно рисковали, поскольку их машины были едва на ходу, и могли рухнуть навзничь просто потому, что отказала какая-либо из жизненно важных систем. Но, тем не менее, они не отказались исполнять свое задание.       Штурмовики резво заходили в пике, машина за машиной, щедро осыпая корабли Собрания ракетами и бомбами. Они активно маневрировали, пытаясь уклониться от шквального огня работавших в полную силу зенитных батарей. Возможно, это было тщетно, поскольку исход битвы был предрешен. С другой же стороны, 204-ая эскадрилья после этого авиаудара недосчиталась порядка шести самолетов. Еще столько же были серьёзно повреждены.       Один за другим оставшиеся в живых после обработки «Зенитами» и «Зодиаками» фрегаты и корветы выходили из строя под натиском АСП, не в силах совладать с тяжестью полученных повреждений.       Бой за Эрван был окончен. И возможно, всё пока что шло по плану.       Авиакрыло «Электры» спешно ретировалось обратно, чтобы наспех залатать дыры, дозаправиться, вооружиться и снова ринуться в бой. Самолеты 85-ой эскадрильи поступили так же. Оказаться в ситуации, когда бомбардировщики будет некому прикрывать в силу закончившегося горючего, им не хотелось.       Десантные корабли группы «Карнея» ринулись вперед, чувствуя себя в полной безопасности. Большая часть из них принялась спешно высаживать десант на западной окраине города. Три оставшихся корабля – «Менелай», «Акамант» и «Махаон» - принялись активно осыпать город тяжелыми бомбами и обстреливать предполагаемые места скопления противника из систем РСЗО.       Казалось, что всё идет по плану.       «Келете» всё еще лишь предстояло узнать, что наступающее по соседству соединение не встретило в Уркеше никакого сопротивления. Город был абсолютно пуст. Командир «Гаяров», Артур Перов, незамедлительно поставил об этом в известность вице-адмирала Волкова, после чего повел вверенные ему корабли в погоню.       Максим Сергеевич схватился за голову. Он всё понял.       Эрван оказался одной большой ловушкой.       В это же время командир «Артемиды» получил известие о крупном скоплении кораблей противника, идущем с юго-востока.       Через несколько минут с поста БЧ-7 доложили об обнаружении схожей по размерам вражеской группы с северо-запада. Она тоже двигалась в сторону едва занятого романи города.       Эрван пытались взять в тиски. Они медленно, но неумолимо сдвигались вместе.       И, словно в довершение всей этой ситуации, спустя пару минут Крезон получил известие о множественных пусках с обеих сторон.       Все оставшиеся в распоряжении ударной группы крылатые ракеты, способные на перехват целей подобного рода, с рокотом умчались вперед. Радарные сетки «Артемиды» вскоре ярко засветились, давая знать об успешно уничтоженных крылатых ракетах.       Вот только всё они поразить не сумели.       Две ракеты, не встречая никаких препятствий, летели с севера. Обслуга зенитных батарей и зенитных ракет с нетерпением ждала возможности показать себя во всей красе. По громкой связи внутри кораблей с седьмого БЧ каждые десять секунд передавали данные.       До столкновения осталось совсем немного.       Вражеские крылатки вышли к цели практически одновременно. Навстречу им с раскатистым шипением высыпали «Спринты» - практически все оставшиеся. Крезон был слишком занят попытками бороться с собственной паникой, и потому не мог координировать действия экипажей.       Спустя некоторое время в темном ночном небе показались множественные вспышки – а вслед за ними и громкие хлопки. ЗУР, если и задели цель, то как-то неохотно, по касательной.       Крылатую ракету тяжело поразить близким разрывом – её следовало ударить точно по носу.       С каждой секундой они приближались всё ближе. Паника нарастала.       Все три корабля открыли ураганный, беспорядочный огонь.       В это же время один из матросов, наблюдавший за показаниями приборов, словно опомнился, и поспешил задать будоражащий его ум вопрос. Он был совсем не к месту.       Почему вспышки на радарной сетке были настолько ярки?       Им приходилось сбивать воздушные цели такого порядка и до этого, но тогда отметки являли собой яркие, жирные точки, а не сияющие снопы искр.       Ответить никто не успел - все мыслительные процессы на мгновение замерли.       Обе ракеты взорвались высоко в воздухе.       На несколько секунд Эрван озарили два алых светила.       Одно за другим.