Бродячие идолы

Небо, носящее имя Сварога,

Звёзды раскинулись к краю от краю,

Сердце, как радостно чувствовать Бога,

Сердце, ты мысль не обманешь, я знаю.

К.Бальмонт

— Артур Савельевич, я верно вас понимаю, ей и правда сейчас не помешала бы мужественная ладонь помощи? — Олег, ради бога, перестань ломать мне мозги. Хотя лучше будет попросить тебя не ломать речь. Так ты окажешь услугу не только мне. — Вы как всегда безнадежно мудры, Артур Савельевич! Спасибо, что кладёте на верный путь! Со стороны «Аякса» послышалась неразборчивая брань. Впрочем, собеседник нового командира авианосной ударной группы даже в случае, если бы каждое слово Перова можно было разобрать отчетливо, не воспринял бы это всерьёз. Никто не мог сказать точно, не имел он на то желания, или же возможности. Равно как и никто не мог ответить, была бы неловкая улыбка с его стороны в ответ на подобное отношение искренней наивностью или же прекрасно отточенным умением скрывать свои эмоции. Не так уж важно сейчас было думать, прикидывается дурачком тархан или нет – вопросы обсуждались куда более серьёзные. До подобных дум немногие оставшиеся в живых офицеры «Пантеона», имевшие весьма странное счастье общаться с Ходовым лично, доберутся совсем нескоро. Наступит же когда-либо пора для ответов – вопрос иного порядка. Никто не пытался задаваться им всерьёз, но все, кажется, уже имели понятие, как на него следует отвечать. — В общем, слушай меня внимательно, Ходов, – Перов тяжело вздохнул, – Держитесь рядом со мной. «Кассандра» – это, можно сказать, наш небольшой козырь. — Артур Савельевич, вы ведь не умеете класть карты! Громкая брань снова разразилась в динамиках. Нельзя было сказать, что Перов всё это время бездельничал. Точнее, это можно было утверждать, но лишь тем, кто находился от него поодаль и не мог наблюдать полной картины. На деле же картина складывалась совсем иная, но тем не менее никаким оптимизмом и не отдающая. Новый командующий авианосным – пожалуй, это слово было бы сейчас уместно взять в кавычки – соединением метался между множеством уцелевших кораблей, пытаясь выстроить их взаимодействие хотя бы до того уровня, на котором контроль за всеми действиями и их предсказуемость могли быть описаны хоть как-то, пусть даже с обилием мата – потому что в ином случае такими же описательными средствами можно было окатить лишь отсутствие этих двух вещей. С учетом суматохи, происходившей в последние несколько часов, и её последствий, о подобных вещах оставалось только мечтать. Тем более в разгар боя, который был бесконечно далёк от завершения. С самого начала планы летели в пропасть. «Ёрмунганд» не подчинился приказу и отправился в Эрван. «Артемида» отказалась отступать, несмотря на повреждения. «Сварог» с момента уничтожения ядерным оружием Эрбиля на связь не выходил. «Кассандра» же всем её бравым экипажем рвется в бой. С самого начала восстания в Эрбиле она находилась поодаль от «Аякса», дабы не быть обнаруженной противником раньше времени. Никто не мог ответить точно, знал ли враг хоть что-либо про местоположение ракетоносца на данный момент – но не столь иллюзорная вероятность его нахождения поблизости заставляла напрягаться до предела. Тархан Ходов для большинства казался весьма странным малым. Происходивший из семьи элаимов, и вопреки их воле ушедший на службу во флот, он вызывал у офицеров-романи смешанные чувства. Прежде всего они зиждились на стойком недоверии, которое в сжатом изложении сводилось к слегка режущему слух слову «дикарь». Нельзя было не отметить еще и надменность – ломаная речь Олега Абдурахмановича не позволяла воспринимать его всерьёз. Впрочем, всё вышеупомянутое блекло, меркло, тускнело, превращалось в прах перед кораблем. Перед его масштабом, мощью, высотой радарных мачт. Кораблем, которым Ходов и повелевал. «Кассандра» являла собой представителя совершенно нового типа тяжелых машин с невзрачным названием «Посада». Ходили слухи, что изначально данный тип должен был именоваться «Осада», но машинистка опечаталась при наборе документа, и в Адмиралтейство направили проект с добавленной в начале буквой «П». Такое название показалось комиссии достаточно красивым, хоть и несколько странным. Перечить не стали. То был прекрасно вооруженный ракетоносец – упакованный по последнему слову техники различными радарами, он имел на борту порядка шестнадцати пусковых шахт, в которых находились ракеты с ядерной боевой частью; два перехватчика, которые могли и вести разведку, и при должной удаче отразить удар крылатыми ракетами или авианалёт – ныне единственные рабочие самолёты во всем «Пантеоне». Многие бы сочли за честь управлять подобным кораблем. Но почему-то судьба распорядилась выдать «Кассандру» на поругание Ходову. Кто-то считал это весьма недальновидным или даже опасным. Иные восприняли это как личное оскорбление. Ходов полностью оправдал все ожидания, и во время нынешнего броска на север проявил себя только с лучшей стороны. Правда, отношение к нему среди офицеров не сильно изменится в лучшую сторону. «Кассандра» медленно кралась в ночи. Её час еще не пробил. Впрочем, он наступит совсем скоро. Скоро часы этого мира пробьют полночь. Её непроницаемая тьма поставит точку в истории Элаата. — Бога ради, Олег, просто заткнись, я уже не понимаю, где ты задаешь серьёзные вопросы, а где просто пытаешься меня подколоть. Да, я не умею играть в карты! Ты прекрасно это знаешь! — А мне всегда навыворот казалось, – с недоумением в голосе спросил Ходов, — Мы остаемся там, где мы и стояли, господин тархан? — Да. Более чем уверен, что Антон справится, — Артур лишь тихо вздохнул, держась за голову, — Запомни, вы не должны обнаружить себя прежде необходимого. Противник не знает, где вы находитесь – неожиданность играет нам только на руку. — Это единый приказ, который вы можете мне передать? Вообще, у меня есть и иные приказы, которые следовало бы исполнить в первейшую очередь! На очевидный вопрос о сущности и содержании подобных приказов Ходов ответил в свойственной ему манере – у него имеется секретный конверт с планом действий на случай гибели командования. — А я тебе что, тварь, уже не командир, выходит? — подытожил речь командира «Кассандры» Перов. — Командир, очень даже! — с большим возбуждением в голосе донесся ответ с ракетоносца, — Но коли уж и Сайади, и Волков, и все остальные высшие чины нашей флота погибли, позвольте раскрыть! Я должен действовать в соответствии с указаниями всесильного длани и громогласной голоса вышестоящего командира! А сейчас это вы. Капитан «Аякса» - в первую очередь, по его собственному мнению, но никак не нынешний командующий группой «Пантеон» – лишь махнул рукой и высказал свое разрешение. — Конверт тринадцать-шестьдесят-ноль… *** Бескрайние пустыни к югу от Эрбиля рассекал одинокий корабль. Маршрут прямым не был – больше напоминал длинные ступеньки, и оказался рассчитан таким образом, чтобы топлива хватило до ближайшего города. В эту необычайно длинную ночь оставшиеся в живых романи не думали ни о чем, кроме мести. Разрушительная, опасная эмоция сейчас была единственной мотивацией к действию, поскольку ничто иное не могло помочь перебороть всеобщее отчаяние. «Сварог» шел на малой высоте. Все его радары сейчас застыли без какого-либо движения. Где-то на капитанском мостике офицеры без особого успеха пытались вглядеться в тьму. — Слышь, каплей, как думаешь, они еще при оружии? Капитан-лейтенант Сагитов, ответственный за связь на корабле, появлялся в святая святых «Сварога» крайне редко. Матросы и офицеры, обитающие на капитанском мостике в течение такого количества времени, какое бы позволило с полной уверенностью сказать, что люди эти не видели пространства иного, всей душой желали видеть Руслана Фёдоровича как можно реже. Не потому, что считали его плохим человеком, или же, потому что полагали, что от него плохо пахло, и форма была мятой настолько, что на ней получилось бы отразить все дюны и барханы Тель-Сабана. Вовсе нет. Для того была нужна совсем иная причина, весьма простая, но убедительная – командир четвертой боевой части никогда не появлялся на капитанском мостике с хорошими новостями – только с плохими, а всё остальное время безвылазно проводил на своем посту. Изначально он не преследовал каких-то дурных намерений, которые ему с удвоенной силой старались приписывать злые языки. Если верить им, то командир БЧ-4, возомнив себя наместником всего самого злого на «Свароге» и на Элаате в частности, приносил дурные вести сугубо лично, имея желание упиваться страданиями людей и злоупотребляя служебным положением как ответственный за связь с иными кораблями флотилии. На самом же деле он просто был так воспитан, что не мог поведать дурные вести посредством внутренней связи – для Сагитова было важно держать визуальный контакт с человеком в подобной ситуации. То, что в последние несколько месяцев между словосочетаниями «сведения, имеющие исключительную важность» и «плохие новости» можно было поставить знак равенства, говорило о многом. Если бы Сагитову выдали в пользование быстроходный корвет и неограниченный запас топлива, то он бы напрочь забыл, как передавать сообщения, используя радиостанцию – уж больно много негатива проходило через его боевую часть. Ни одной хорошей весточки. Реальная причина вскоре срослась с легендой в бесформенное единое целое, сшитое криво и наспех. Да, Руслан Фёдорович не находил удовольствия в безмерной скорби своих сослуживцев, коим довелось услышать последние новости из его уст. Тем не менее, он с удовольствием примерил на себя амплуа гонца, приносящего плохие вести раз за разом без какого-либо намека на отсечение головы. С тех пор так и повелось: если Сагитов отсутствует на своем посту – жди беды. В данный же момент командир «пассажиров» уже одним своим присутствием в одном помещении с капитаном корабля слегка действовал на нервы всем остальным. Многие из находившихся на капитанском мостике боялись заводить с ним разговор – а ну как имеет при себе опасный груз?! Так и стоял он в стороне, лениво перебрасываясь словами с капитан-лейтенантом Астаховым, в чьем ведении была штурманская часть. — Кто «они»? — с недоумением вопрошал штурман. — Да пидоры эти с «Каина», кто ж еще, — командир БЧ-4 пожал плечами. — Мы как будто за кем-то другим здесь гоняемся. Каплей слегка поник и принялся в панике смотреть на карту, сверяясь с маршрутом, проложенным вплоть до Кейлаха. — Что такое, снова без причины задумал вмазать в прокладку хуй побольше? — ехидно спросил «бычок», зная о любви Астахова к подобным ребяческим жестам. Астахов не отвечал, вместо этого продолжая водить карандашом по карте, раз за разом обводя предварительную прокладку до ближайшего города. — В засветке большая часть пустыни. «Каин» вряд ли успел далеко уйти. Если Смирнова уши развесит – то даже имеем шанс засечь. Собеседник едва кивнул и переспросил ранее заданный вопрос. — А… вряд ли, - штурман лишь пожал плечами, - Они тоже все ракеты выпустили. «Каин» идет без сопровождения, снарядить ракеты сами не смогут. Остается только зенитками друг по другу поработать. Кто в живых останется – того и тапки. Сагитов, не слишком удовлетворенный подобным ответом, поспешил обратиться к командиру корабля: — Яков Борисович, у нас вообще какой план? Лавров лишь покачал головой в ответ и призадумался. Плана у него действительно не было. Они могли бы только попытаться обстрелять корабль из зенитных орудий, вплоть до полного его уничтожения – да и только. Люди потихоньку загалдели, не смея верить услышанному – что же получается, всё-таки в этот раз глашатай не принес невзгод? — Как насчет абордажа? — громко спросил Астахов, — У нас на борту два взвода десанта, мы могли бы попробовать. Все находившиеся в тот момент на мостике с удивлением взглянули на штурмана - идея действительно казалась ужасной. С другой стороны, наличие на корабле десанта создавало какой-никакой, а перевес в плане возможностей. Воцарилось долгое молчание. Ни одна душа не пожелала высказывать свои мысли, опасаясь, что мнение капитана будет иным. — Астахов, я от тебя тупых идей за время службы с тобой слышал немало, — тихо вздохнул Лавров, — И вот знаешь, я почему-то даже ничуть не удивлен… — А ведь он еще и штурман! — поспешил добавить кто-то. Астахов поспешил возразить: — Нам совсем не обязательно делать это в воздухе, Яков Борисович! Мы всегда можем сперва попробовать принудить «Каин» приземлиться. Думаю, так даже будет правильнее – в конце концов, это десантники романи, а не рыцари Дустума. — Возможно это даже и разумно, — Лавров обратился к помощнику, — Латыпов, приведи сюда десантников, пожалуйста. Хочу услышать, что они думают по этому поводу. — С какой стати это вообще разумно? Как мы вообще будем принуждать кого-то приземлиться? — перешептывались в толпе. Старпом взял под козырек и ушел к каютам. Тархан прикрыл лицо руками и призадумался. Долго, без какого-либо движения и намека на жизнь – некоторым из офицеров даже начало казаться, что он попросту уснул. — Сколько вообще у нас было ракет снаряжено? — Сагитов решил прервать тишину. — Пусковых – восемь, снаряжено было четыре, — лениво, растягивая слова, ответил Голякович. — Потому как больше не было. Все остальные «стошки» резво разобрали себе «Кассандра» с «Каином», ёб их в первую букву. — Здорово. А сколько ракет было у «Каина», и сколько он выпустил? — Выпустил – четыре. Сколько снарядил – сказать не могу, я за «Каином» не слежу. На «Свароге» своих проблем хватает. Руслан Фёдорович ненадолго призадумался. — Каплей бает, что «Каин» тоже все ракеты выпустить умудрился. То правда? — Брешет, собака. Астахову верить – себе дороже. Как мы с таким картоёбом еще не заблудились и не сдохли – загадка. Голяковича ничуть не смущало присутствие неподалеку обсуждаемого им с таким негодованием человека. — Видать, дело свое просто хорошо знает, — пожал плечами Сагитов. Командир второй БЧ поспешил заметить, что «Сварог» и «Каин» являются кораблями одного типа. У всех – по восемь пусковых установок. И если с четырьмя ракетами у «Сварога» всё еще было более-менее понятно, то с «Каином» уже возникали вопросы. — Слышь, Игнат, — Голякович повысил голос, — Какие к ебеням четыре ракеты? Откуда ты знаешь? — Бог мне судья, Владислав Максимыч! — Астахов возопил в ответ еще громче. — Только врать незачем, там ракет было всего четыре. За этим было даже в какой-то степени смешно наблюдать, учитывая, что кричали оба офицера, стоя на расстоянии в несколько шагов друг от друга. — Выпущено? — Нет, в общем запасе. — Верю, бля, — небрежно бросил кап-три. — Правда? — Конечно! Конечно правда! Ну а как же может быть иначе?! На какое-то время на капитанском мостике «Сварога» воцарилась тишина, которую никто не решался прервать – и без того неловко. Впрочем, даже если все находящиеся на мостике бы начали в один голос галдеть, то всё равно бы не смогли заглушить диалог двух «бычков». — Ну, ты же у нас не станешь врать чисто смеху ради, как обычно делаешь? — «рогатый» эту фразу произносил уже более спокойным голосом. — Не станешь, верно? — Немного не та обстановка, Слав, — неожиданно серьёзно ответил штурман. Внезапно для всех капитан корабля подал голос: — С вашего позволения, я вмешаюсь, — дождавшись, когда все окончательно притихнут, Лавров продолжил. — На самом-то деле мы и правда не знаем, есть ли у них еще ракеты. Никто не знает. Этот вопрос будет волновать меня в последнюю очередь… Находящиеся на капитанском мостике матросы и офицеры не решились перебивать тархана. — Как мы будем их искать? И где? Вот этот вопрос меня волнует. Где Смирнова? — Здесь, Ваше высокоблагородие! — раздалось негромко откуда-то из толпы. Тархан повторил ранее озвученные вопросы. Кап-три Смирнова поспешила ответить, что не в курсе, сколько еще ракет осталось у противника, равно как не в курсе за то, как и в какую сторону он сейчас движется. Если на «Каине» не додумались или же забыли выключить аппаратуру ГРЛО, то это обстоятельство могло бы помочь засечь его быстрее, поскольку в зоне видимости могли оказаться гражданские суда. На девушку тут же посыпался град вопросов: — А если ушел уже? Поминай как звали? — Вдруг на земле уже, отдыхает? — А ху-ху не хо-хо? — Так что делать-то? — Когда Наместника уже повесим на ближайшем столбе? — Ребят, я вот не в курсе, Виттра с Вурнье же просто встречались, или там уже до положительного крена на 90 доходило? На задавшего последний вопрос офицера посмотрели то ли с недоумением, то ли с крайней степенью осуждения. — Что?! Я просто беспокоюсь за пацана, как бы у него крыша не съехала окончательно от того, что он проебал возможность лишиться девственности перед смертью. — Выведите его отсюда! — заорал Сагитов. Офицер с вопросами невпопад был немедля удален с капитанского мостика во избежание самосуда. Тем временем кап-три честно разъяснила, что на половину вопросов ответить не в состоянии. Её план был очень прост – включить РЛС и время от времени переключать режимы, давая работать ей как по земле, так и на обнаружение воздушных целей. — А нас по работающему радару не обнаружат? — спросил кто-то. — У них нет под это дело необходимого оборудования. У нас – тоже. Вопрос только в том, кто кого раньше заметит. Лавров ответом был очень доволен. Он планировал дать Сагитову слово под конец, но поскольку старпом до сих пор не появлялся на мостике, решил от неизбежного далеко не убегать: — Руслан Фёдорович, тебе слово. Находящиеся на капитанском мостике люди притихли. — Вестей хороших нет, и вы это знаете, — каплей разразился натянутой, фальшивой улыбочкой, — Вы все в курсе. Рефидим не отвечает до сих пор. А не отвечают они – не ответит и Голбагаз. С гражданскими связываться не счел нужным, себе дороже. Матросы и офицеры молча слушали. — Я думаю, что с «Каином» мы обязательно что-нибудь решим. Ублюдки далеко не уйдут. А после этого предлагаю отойти на запад, в Газм. Оттуда можно напрямую попробовать связаться с нашими силами на западе в Голбагазе. — Почему он? — решила вмешаться Смирнова. — Разве они не ушли уже дальше на северо-восток? — В авангарде ушли ударные группы соединения. Флагман и несколько вспомогательных кораблей еще оставались в Голбагазе… — Извини, перебью, — подал голос Лавров. — Я не слишком оптимистично настроен, так что сочту за правду предположение о полном уничтожении ударных групп… Тархан тяжело вздохнул, выдержал некоторую паузу и продолжил: — Так что за корабли оставались в том городе? — В массе своей – небоевые. Несколько десантных, танкер, два корабля снабжения, и еще примерно четыре корабля разведки и связи. И сам флагман. Но, если мне память не изменяет, почти всю разведку вместе со связью направили в авангард. Возможно, тоже уничтожены. В этот час никакое действо не могло произойти, минуя эффект неожиданности. Так и сейчас внезапный громкий крик одного из офицеров обдал всё помещение, словно ударная волна. Вполне вероятно, что у парня к этому моменту окончательно сдали нервы: — Да чего вы тут сопли распустили?! Докажите сначала, что их уничтожили! — А ТЫ ДОКАЖИ, ЧТО ОНИ ЦЕЛЫ, БЛЯТЬ! — прикрикнул Лавров то ли от неожиданности, то ли от злости. — Хорош галдеть! Устроили тут базар. — Но ведь по нам же… по нам же ракеты не пускали! — ответил офицер тихим, дрожащим голосом, едва сдерживая слёзы. — Пускали, пускали, — спокойным, размеренным тоном сказал Сагитов. — По Эрвану по меньшей мере ракет двенадцать ушло. Нервничающий офицер поспешил извиниться. Далее он по возможности как можно более уверенным и спокойным голосом сказал, что Эрбиль никоим образом не обстреливался. Вполне вероятно, что «Алай» тоже мог избежать страшной участи. — Плохая мысль, парень, — вздохнул каплей, — Они продвигались слишком быстро, особенно в сравнении с другими соединениями. Очень сомневаюсь, что Собрание решило бы их пощадить. Связист ненадолго призадумался, потупив взгляд в пол, после чего, обращаясь к Лаврову, продолжил: — Яков Борисович, ситуация не из лучших. Из боевых кораблей на западе, вероятно, остался только «Измаил». И с ним прорва вспомогательных судов. Но в нашей ситуации любой корабль лишним не будет. Если стоявшая в Голбагазе группа цела и никуда не выдвигалась, и у нас получится с ней связаться – нам повезло. Если же будет возможно одновременно держать связь еще и с «Аяксом» - то нам очень сильно повезло. Примерно под конец этой речи на капитанском мостике появился старший помощник с командиром десантной группы. — Здравия желаю, Ваше высокоблагородие, — десантник отдал воинское приветствие. — Подпоручик Плахтий. Старший помощник Латыпов до меня ваш план в мельчайших деталях довел. — Мнение? — Обеспечьте возможность провести абордаж – всё сделаем, нас хватит. — Обеспечим. — Нам нужно будет изучить корабль, чтобы мы точно понимали, как и куда двигаться на «Каине». — Сделаем. Еще что-нибудь? — Кроме этого – ничего. Разрешите идти? Лавров кивнул. Плахтий развернулся на месте и отправился восвояси. На посту РЛС тем временем вовсю суетились. Судя по всему, кап-три уже объяснила задачу. — Поиск высотных целей в секторе 0-360, дальность 500, — скомандовал старший смены. — Не проморгайте пуск! У них могли остаться ракеты. — Есть! — Монин, два оборота, блять! — гаркнул старший. — Угу. И масштаб на тройку, это я запомнил, — кивнул один из операторов. Операторы во все глаза уставились на индикаторы кругового обзора, наблюдая за тем, как раз в полминуты неостановимая стена оборачивалась по кругу, пожирая всё на своем пути и оставляя после себя только пустоту. *** Ходов продолжал молчать. Минут пять назад он только нашел нужный конверт и даже принялся вскрывать его и изучать, но с тех пор он так и не ответил. Перова это изрядно достало. — Олег, ты еще не умер? — с усмешкой спросил он. — Смею выжить! Приказа умирать вы мне не отдали, — Ходов ответил тут же. Как никогда серьёзен и собран. Вполне вероятно, даже не понимает настроения своего собеседника в данный момент. Артур Савельевич поинтересовался, вскрыл ли он конверт, на что последовал незамедлительный ответ – да, конверт вскрыт. Текст прочитан. Несколько раз. — Что такое, недостаточно умный для исполнения таких приказов? — Умный! — с досадой ответил командир «Кассандры». — Поверить просто не в могуществе. — Ну читай уже, хватит лясы точить. — «В случае гибели командования авианосной группы «Пантеон», а вместе с ними – всех иных вышестоящих командиров, приказываю выйти к рубежу «тринадцать-шестьдесят» для уничтожения ближайшей первоприоритетной цели». — Рубеж «тринадцать-шестьдесят»? — с недоумением спросил Перов. — Да, это… далеко на север. — И что это за цель? Ходов повторил ранее сказанное слово в слово. — Олег Абдурахманыч, яснее не стало ну вот никак. — Ваше высокоблагородие, цель на этом рубеже только одна. — Давай вот без этой дешевой драмы. Конкретнее, что это за место? По ту сторону некоторое время медлили с ответом. Может быть, тархан и правда не мог поверить в то, что прочитал? Перов громко и тяжело вздохнул, пытаясь таким образом поторопить собеседника. В динамиках снова раздался небольшой треск, и понурый голос с той стороны сообщил: — Цель одна. Иной быть не может. Это Хива.