Полынным золотом России...

Было ещё раннее утро, когда в дверь небольшой усадьбы Беловых постучали. Сквозь окна лился золотистый свет разгорающегося рассвета, бликами он падал на кресла, уютно расположившиеся у камина, солнечными зайчиками скакал по зеркалам в медной оправе. Резвый ветер безуспешно пытался открыть деревянные ставни окон старого чердака, куда уже давно не ступала нога человека. Усталые яблони и печальные берёзы, укрывшись шалью лёгкого утреннего тумана, стояли, опустив головки, у каждого окна старинной усадьбы, зорким глазом наблюдая за всем происходящим в доме. Но сейчас весь дом спал, лишь мирно посапывал камин, поминутно чихая от пыли, и тихо шептались огромные обветшалые часы, стоящие, словно часовой, у парадного входа. Через мгновение в дверь опять постучали, на этот раз громче. На лестнице, ведущей ко входу, послышались чьи-то быстрые уверенные шаги. Через секунду парадная дверь была открыта, и на порог выступил статный молодой человек лет восемнадцати. На тёмно-зелёные, почти изумрудные глаза падали кудрявые светлые волосы, взгляд его не был лишён сонности, но в нём проскальзывало юношеское мужество и отвага. - Могу ли я быть вам полезен, сударь? - спросил молодой человек, с интересом разглядывая незнакомца, который так внезапно пришёл в столь ранний час. - Да, - грубо ответил он с почти незаметным французским акцентом. Человек казался очень неприятным: через всё лицо шёл длинный шрам, глаза на выкате смотрели прямо, жёстко, камзол, пусть и был чист, казался каким-то неправильным. - Мой господин хотел бы видеть Татьяну Фёдоровну Белову, если я не ошибся с домом случайно. - Не беспокойтесь, упоминаемая вами особа живёт именно здесь, но боюсь огорчить Вас, сударь, она вчера не очень хорошо себя чувствовала, поэтому сегодня ей лучше отоспаться, - откликнулся молодой человек со всей любезностью, а сам моментально насторожился. Зачем какому-то господину понадобилась его сестра? Да и ещё в такое раннее время... - Очень жаль, - без тени сожаления сказал этот неприятный француз. - В таком случае пожелайте ей скорейшего выздоровления и передайте, что он зайдёт к вам завтра. - Не поймите меня не правильно, сударь, но я хочу узнать имя вашего господина, чтобы Татьяна Фёдоровна могла знать, кого дожидается. - Конечно. Передайте ей, что ожидает с ней встречи шевалье де Брильи. Француз поклонился и ушёл быстрым решительным шагом через сад к ожидавшей его карете. Молодой человек с подозрением посмотрел вслед этому странному человеку и, очнувшись от раздумий, прошёл в дом, наглухо закрыв за собой дверь. Странно... Он не знал, что у сестры появились ухажёры, у которых такие подозрительные, неприятные слуги. Она не склонна скрывать что-то от родного брата, ведь они ещё с детства всегда доверяли друг другу свои тайны. К тому же это совсем не в её вкусе: заводить ухажёров, чтобы они ранним утром приходили навещать её. Нет, Таня не такая! У неё если и были ухажёры, то она сразу же давала им понять, что она не желает иметь с ними дела и умелым словом уничтожала всю их надежду на её любовь. Никому ещё никогда не удавалось завладеть её сердцем. Она каждый день повторяла, что ей совсем не по душе эти «высокомерные выскочки из столицы» и что сердце её принадлежит брату, а потому она не вправе отдавать его другим. Молодой человек лишь смеялся, слыша эти глупые утверждения сестры. Все эти мысли пролетели в голове Сашки — а это был именно он — очень быстро, а потому, устраиваясь в пыльных креслах у камина, он понял для себя лишь то, что здесь творится что-то неладное. Поразмыслив ещё немного об этом таинственном шевалье и о его связи с сестрой, Сашка решил, что спросит у Тани, что да как, когда она проснётся. В это время у гардемаринов были короткие каникулы из-за каких политических неприятностей в стране, а потому Сашка был дома, в родовом поместье Беловых. Никиту и Алёшку он уже давно не видел: отец запрещал покидать семью на каникулах, потому что мол и так Сашка весь год пропадает где-то в Москве, так ещё и на каникулах он хочет бросить семью. Белов был не очень рад перспективе пробыть несколько февральских недель в суетливой семейной обстановке, но лишь одно его утешало: рядом с ним была его сестра. Татьяне Беловой было всего шестнадцать лет, но она уже могла говорить и действовать, как настоящая взрослая леди. Каждый, кто видел её, влюблялся без памяти, так она была хороша собой, а потому Белову часто приходилось защищать сестру от нападок ненавистных ухажёров, если, конечно, она не справлялась с ними сама. Они с Сашкой были очень похожи: у обоих светлые, чуть кудрявые волосы, стройный стан, упрямый взгляд. Только у Тани были тёмно-синие глаза в оправе пушистых чёрных ресниц, а у Сашки - зелёные. Многие мужчины окрестностей готовы были драться за то, чтобы взор Татьяны Беловой снисходительно заметил их, но девушка каждый свой взгляд устремляла лишь на брата. Они с Сашкой с самого детства были неразлучны, и как только Белов брал шпагу, её брала и Таня. Со временем любовь к приключениям и шпаге погасла в Беловой, но умения её остались, и осталась безграничная любовь и преданность брату. А потому когда Сашка уехал в Навигацкую школу, она никак не могла найти себе места и месяцами бездумно слонялась по садам и лесам, не зная, чем себя занять. Пробило девять утра, когда Сашка услышал знакомые шаги за своей спиной. Обернувшись, он увидел свою сестру, очаровательно улыбающуюся. Кудрявые её волосы струились по плечам, глаза смотрели хоть и сонно, но твёрдо, на плечи была накинута вязаная шаль. - Доброе утро, Саша, - поприветствовала она брата и присела в кресло напротив. Почувствовав, что что-то не так, она мигом посерьёзнела и заботливо спросила: - Отчего ты такой угрюмый? Что-то случилось? - Да, Таня, случилось, - откликнулся Сашка и вкратце рассказал то, что произошло сегодня утром. - Шевалье де Брильи... Это имя мне знакомо... - задумчиво поговорила она. - Тебе знакомо лишь имя? То есть ты не знаешь этого человека? - Сашка был чрезвычайно удивлён. - Нет, я никогда раньше не видела ни его слугу, ни его самого, - уверенно произнесла Татьяна, разглядывая угли в камине. - Но я знаю, что де Брильи является французским посланником в России. Раз он приходил и спрашивал обо мне, значит, ему что-то от меня нужно. - Всё это очень странно, - задумчиво пробормотал Сашка, почесав нос. - Ты ведь не имеешь никакого отношения к политике, так зачем ты нужна этому шевалье? - Я тоже не знаю, зачем вдруг понадобилась этому господину, - Татьяна начала ходить взад и вперёд по комнате с сосредоточенным лицом, пока Сашка её не остановил. - Успокойся, пожалуйста, - сказал он, кладя руки ей на плечи. - Он сказал, что придёт завтра, до этого времени мы успеем что-нибудь придумать и понять, чего он от тебя хочет. А сейчас иди в свою комнату и отдохни немного, вчера ты чувствовала себя не хорошо. Я распоряжусь, чтобы тебе подали завтрак в комнату, - Сашка нежно поцеловал сестру в лоб, а она, встав на цыпочки, потому что была меньшего роста, проделала ту же церемонию. Белов улыбнулся ей, и она ушла. Придя в свою комнату, Таня села за стол, дабы в тишине подумать о том, что сейчас услышала от брата. Некий шевалье - да и не просто шевалье, а французский посланник! - желает видеться с ней. Что может быть абсурднее? Задумчиво она оглядела комнату и вдруг, взглянув на стол, увидела какое-то письмо, которое, по-видимому, лежало здесь всего минут десять. Она с сомнением посмотрела на крепко закрытое окно, а потом снова на письмо. Как оно могло попасть к ней на стол, если вечером его точно не было, а сейчас все слуги ещё спят? И главное - от кого оно? Взяв его в руки, она не смогла найти адрес, а потому сразу же открыла его и принялась читать.

До нас дошли сведения, что Вы, милейшая Татьяна Белова, видели некие важные бумаги, которые чрезвычайно значимы для нас. Нас также проинформировали, что Вы запомнили их содержание, а некоторые из них даже знаете наизусть. Мы готовы оставить в живых Вас и Вашу семью, если Вы добровольно передадите нам эти сведения.

Таня побледнела, поняв наконец, что от неё хотят и почему сегодня утром приходил этот француз, и упала без чувств на кровать. *** - Таня! Что случилось? - обеспокоенный Сашка влетел в комнату сестры и аккуратно присел рядом с ней. Белова уже очнулась и сейчас только испуганно смотрела куда-то вперёд. Проследив за её взглядом, Сашка понял, что сестра чувствует себя отвратительно и поспешил приобнять её за плечи. - Что произошло, Таня? - спрашивал он, пытаясь говорить спокойным тоном. - Я решил сам принести тебе завтрак и увидел, что ты без чувств лежишь на кровати! Расскажи мне, что случилось! - Сашенька, милый, я знаю, знаю, что это за шевалье приходил сегодня утром! - Таня всё ещё пребывала в испуге, а потому говорила медленно, словно задыхаясь от слёз. - Я всех вас подвергаю опасности! Господи, прости меня, прости меня! - Успокойся, прошу, тебя никто не тронет здесь, - Саша ласково погладил её по плечу. - Не за себя боюсь, Сашенька! Моя жизнь ничего не стоит... Не прощу я себе, если с тобой что-то случится! Если в опасности будет мой отец! - Таня уткнулась в плечо брата, и тихие слёзы полились из её глаз. - Объясни, что случилось, милая Таня, - Сашка всё ещё ничего не понимал, но точно знал, что раз сестра плачет, значит, случилось что-то очень серьёзное. - Скрыла я от тебя то, что случилось этой зимой, когда тебя не было, - начала Таня немного погодя. Утерев слёзы рукавом, она продолжила более уверенно: - Однажды вечером к нам в усадьбу приехал некий гонец, который вёз что-то ценное в Москву по приказанию какого-то высокопоставленного лица. Его схватила лихорадка, и мы по доброте душевной приютили его у себя. Несколько дней он лежал без памяти и в бреду. Я сидела рядом с ним, а потому слышала всё то, что он говорил. Я узнала, что он везёт какие-то важные бумаги из Петербурга и должен доставить их в Москву немедленно. Ему всё время мерещилось, что его хотят обокрасть, а потому он попросил меня - пребывая уже в достаточно трезвом состоянии - прочесть эти бумаги, чтобы в случае их кражи я смогла бы их восстановить. Долго я отказывалась, всё же меня пугала эта идея. Но потом я поняла, что от этого будет зависеть жизнь всей России, и согласилась. Это оказались чьи-то письма и переписки. Некоторые из них я выучила наизусть. Потом из Москвы прибыл один человек, который, по-видимому, забрал бумаги. В эту же ночь кто-то пробрался в наш дом, а на утро… больной гонец был… мёртв, а вся комната была перерыта, как будто кто-то искал что-то очень важное... Тот человек, что привёз бумаги в Москву, обвинил меня в том, что я предатель, ибо читала эти политические рукописи. Но через месяц мне пришло письмо от какого-то высокопоставленного лица, где он писал, что прощает меня за то, что я читала эти ужасные рукописи… И вот теперь, видимо, слухи дошли даже до этого шевалье... - Ты хочешь сказать, что читала политические бумаги, за которые Россия готова жизнь отдать? - Сашка был в полном изумлении. - Да, да, да, да! - Таня была в отчаянии. - Франции это может сыграть на руку! Вся политика Европы может оказаться в их руках! Выкрасть бумаги будет очень сложно, а вот найти меня... Зачем, зачем я только прочитала эти ужасные бумаги? - Эй, - ласково сказал Сашка, ещё крепче прижимая к себе сестру, - всё будет хорошо. Ты не виновата в том, что случилось.  - Так уж не виновата, - горько возразила Таня, качая головой. - Я подвергаю вас всех опасности, оставаясь здесь... - Тебе нужно бежать, - уверенно произнёс Сашка. - Оставаться здесь тебе очень опасно. - Я знаю... Но куда мне бежать? - Беги за границу, там тебя точно не будет искать этот шевалье. - О нет, я не могу так, я не могу покинуть Россию, здесь мой дом, - взглянув в глаза брата, она увидела тёмные густые леса, бурные реки её Родины, и слёзы безмолвно полились по её щекам. - В таком случае смени имя и беги к подругам в Петербург, - воскликнул Сашка. - Они не поймут меня, - покачала головой девушка, - я боюсь, что они смогут легко предать меня. К тому же, боже мой! Какие у меня могут быть подруги да ещё и в Петербурге! Так, знакомые... - Но тогда... Я не знаю... Таня встала с кровати и, поправив шаль, подошла к столу. Её глаза снова и снова перечитывали ужасное письмо. Тут вдруг её взгляд стал яснее, а голова гордо поднялась. - Сашка, ты ведь всегда говорил, что стены Навигацкой школы неприступны, - вдруг проговорила она. - Ну да, - недоуменно согласился Сашка. - Подожди, зачем тебе... Тут как гром средь ясного неба его осенило, что имела в виду его сестра, и он нахмурился. - Нет, нет, нет, - заговорил он, сверля глазами на сестру, - нет, подожди, ты ведь не можешь... Обманывать всех... Поступить в Навигацкую школу под именем мальчишки... - Отчего же не могу? - серьёзный взор Тани посмотрел на брата. - Только поступив в вашу школу, я буду по-настоящему в безопасности. А ты скажешь отцу, что я исчезла средь бела дня. - Лгать отцу и потом друзьям... Я не выдержу, - Сашка пристально смотрел на Таню. Глупая, что же она задумала! - А представь, что будет, если завтра придёт этот шевалье и заставит меня раскрыть ему всю правду политики России. Он будет угрожать вам, и я не смогу не рассказать ему всё, - Сашка сидел, опустив голову, и размышлял. - А если я откажу ему, тогда он найдёт способ развязать мне язык и будет угрожать всей моей семье... Этого я допустить не могу. Став же гардемарином, я смогу добиться определённых успехов, поступить в лейб-гвардию, а после просить о покровительстве саму императрицу. - Вижу, что дело серьёзное, и бежать за границу тебе и вправду нельзя: по твоему паспорту можно будет узнать, где ты. Политические бумаги, которые ты видела, имеют огромную ценность в глазах стран Европы, а потому теперь тебя будет разыскивать вся Франция, - Сашка замялся на секунду, но потом подошёл к сестре и приобнял. - Хорошо... Я помогу тебе поступить в Навигацкую школу. К тому же, если ты станешь гардемарином, я буду всегда рядом и смогу защитить тебя. - Сашенька, милый, спасибо! - Таня бросилась в объятия брата. Только сейчас, когда брат обнимал её, она чувствовала себя в полной безопасности. Отстранившись от него, она попросила его дать ей кортик. - Тебе зачем? - спросил Сашка, недоумевая. Таня подошла к зеркалу и, рассмотрев своё изображение, руками приподняла волосы, как если бы она их укладывала в причёску. Саша сразу всё понял, а потому подальше убрал свой кортик. Его сестра хочет отрезать волосы. - Я не позволю тебе, - грустно улыбнулся Белов. - Это всё, что у тебя осталось от матери. Взор Тани помутнел, уголки глаз заблестели серебром слёз. Она медленно опустилась на пол, пытаясь сдержать крик боли. - Господи, что же я делаю… - прошептала она в испуге. - Почему небеса не забрали меня вместе с мамой? Почему оставили на этой земле, чтобы я так глупо ошибалась? Эти бумаги… Если когда-нибудь они окажутся у меня в руках, я сожгу их, и никто больше не будет умирать из-за них… Господи! Господи! - Таня, закрыв лицо руками, упала. Сашка, слыша всё это, лишь подошёл к сестре и уселся рядом с ней на полу. Таня уткнулась носом в его плечо и заплакала. Прижимая к себе сестру, юноша пытался сдержать и собственный плач души, ведь сердце его тоже кровоточило. - Дай мне один из своих обычных костюмов, - вдруг послышался уверенный голос Тани, ворвавшийся в печальные раздумья Сашки совсем внезапно. Сестра отстранилась от него, и он увидел её волевой взгляд, который впрочем всё ещё был наполнен невыплаканными слезами. Сашка понял, что его сестра не будет сдаваться, она будет бороться с этим несчастным де Брильи и выиграет эту борьбу. - Поедешь ночью, ладно? - отрезал Сашка решительно. - За домом могут следить. - Из-за такой букашки, как я, следить за домом? - недоверчиво спросила девушка и передёрнула плечами. - Пожалуйста, останься до вечера. Если тебе не важна твоя безопасность, то мне - очень, - сказал Саша тоном, не требующим никаких возражений. - Хорошо, Саша... - покорно ответила Таня и, закутавшись в вязаную шаль, села у окна. Её брат немного постоял возле неё, но потом ушёл. Мог ли он предположить, что его сестра захочет стать гардемарином! Вступит она на тернистый путь и сквозь шипы и иголки будет искать свою звезду. Так решила за неё судьба, и нечего на неё жаловаться. Главное, не вешать нос!