Полынным золотом России...

В театре под открытым небом с каждой минутой становилось всё шумнее, люди прибывали и прибывали, занимая самые лучшие места. Золочёные платья, выбеленные манжеты, чопорные лица - от этой роскошной скуки хотелось зевать, но Данька, зная, что это не достойно, отважно держался из последних сил. Облокотившись на низенькие ворота из белого дерева и скрестив руки на груди, он скучающе переводил взгляд с одного гостя на другого, дивясь тому, как раньше мог любить всё это. Ведь когда-то ему нравились балы, эти светлые лица, тысячи свечей и танцы, танцы, танцы... Что может быть прекраснее кружиться в вальсе, смотреть, как тебе улыбается партнёр, и танцевать, взирая на огромную хрустальную люстру над головой? Теперь всё это казалось такой бессмысленной роскошью и невыносимой тоской, что Данька сам себе дивился - Навигацкая школа невозвратимо его изменила. В воздухе пахло чем-то лесным, свежим, под ногами чуть блестела трава, и в небе, усыпанном пригоршнею звёзд, восходила бледная луна, величественная и очень далёкая. Так хотелось сейчас бросить всё и скрыться под этими деревьями, лечь на эту мягкую траву и забыть обо всём, обо всех страхах и тревогах. Просто смотреть на небо и не думать ни о чём - разве многого это стоит? Представление началось, Алёшка в своём неподражаемом образе мадмуазель Анны был так смешон, что Даня не удержался и широко улыбнулся. Эх, Корсак, Корсак! Что же ты так не осторожен? Ведь добрый же парень, а полез сегодня наперерез Котову и, несомненно, скоро получит наказание. Ведь за нападение на учителя не гладят по голове - могут и в острог упрятать. Жаль, что Дани не было рядом в трудную минуту. Может быть, ему и удалось бы остановить его горячую голову. Этот день Данька должен был запомнить надолго - сначала этот слуга де Брильи с рассечённым лицом, потом прекрасная Анастасия Павловна Ягужинская, узнавшая его тайну, ну и наконец Алёшка, полезший в драку с самим штык-юнкером Котовым. Было ясно, что Корсаку так просто всё это с рук не сойдёт и Котов ещё припомнит ему это... А интересно, что здесь делает де Брильи? С какой целью приехал в Москву и до сих пор ли ищет Татьяну Белову, которая так бесстрашно обманула его и сбежала?.. Тысячи вопросов, словно пойманные птицы, кружили в голове, не давая Даньке сосредоточиться на представлении - это ему никак не удавалось, как бы он не любил театр. Однако заплутав в своих мыслях, Тихомиров и не заметил, как Алёшка вдруг исчез со сцены, словно его кто-то утащил за кулисы, и напугался, мгновенно настораживаясь и оглядываясь по сторонам. Кровь ударила ему в лицо, и он раскраснелся от тревоги. Куда он мог подеваться? Не Котов ли его украл? А вдруг что-то случилось? Издёрганный Данька бросился было к сцене, решаясь, несмотря на продолжающееся представление, забраться за кулисы и отыскать там Корсака, как вдруг Алёшка сам выскочил и продолжил играть. Только вглядевшись в него, Тихомиров мгновенно заметил в нём какую-то неестественную даже для грима бледность, в глазах появилась какая-то лихорадочная задумчивость, и это не могло не насторожить. Что же там произошло, за кулисами? Представлению суждено было закончиться внезапно. Краем глаза Данька уловил движение за своей спиной и вдруг заметил Котова, с горящими от гнева глазами подступающего к сцене. Алёшка попятился назад, мгновенно забывая о своей роли, и Тихомиров среагировал мгновенно. Выхватив у какой-то миловидной дамы солидный томик незнакомого произведения, он резко ударил Котова по голове, но когда тот, схватившись за голову, оборотился, чтобы поймать преступника, то никого не обнаружил. Это отвлекло его от Алёшки, позволив тому забежать за кулисы, но Котов, несмотря на свою крупную фигуру, ловко бросился за ним, в его гримёрку. Данька, пытающийся отвлечь и двух гвардейцев, что, несомненно, пришли вместе с Котовым, заметил только то, что учитель бросился за Корсаком за кулисы, и, отделавшись от преследователей, бросился за ними, впрочем, поступая умнее. Он забежал за сцену, где уже начинался лес, на который выходили окна Алёшкиной гримёрки. Данька огляделся, едва заметно заглянул в окно и с необычайной радостью увидел лежащего на полу Котова, что-то бессвязно бормотавшего себе под нос и жмурящегося от боли. Ай, да Алёшка! - Корсак! - шёпотом позвал Тихомиров и бросился в кусты, где всего через пару секунд столкнулся с другом. Алёшка сначала очень сильно испугался, но потом, признав Даньку, успокоился, тяжело дыша. - Что это Котов удумал на тебя бросаться? Да ещё и с гвардейцами? - Бестужеву арестовали, - бросил он, оглядываясь по сторонам и опасаясь погони. - Мне Сашка так сказал. Теперь вот за мной пришли. - И что же ты? - глаза Даньки широко распахнулись от неожиданности. - Бегу в Кронштадт, - быстро проговорил Алёшка, видно, очень спеша. - Ещё встретимся! С этими словами друг скользнул в темноту и мгновенно исчез, словно его и не было. С уст Дани только и сорвался бессвязный шёпот, лишь очень смутно напоминавший слово "удачи". Слишком быстро всё происходило, его мысль не успевала за движением истории, и он только стоял и молчал, взирая вслед убегающему на другой конец света Алёше. Когда кусты за ним перестали колыхаться, Даня очнулся и побежал к сцене, теперь ставшей совсем пустой. Все люди разбежались, и никого не осталось больше, как будто никакого представления и не было. Мгновенно возвращая себя с неба на землю, Данька бросился по знакомой, исчезающей в тающем мраке дороге к Никитиному дому, во дворе которого, должны были ждать его друзья. Ветки хлестали его по щекам, но он не видел препятствий, продолжая гнаться за едва уловимым ветром. Во дворе было светло от не погасающих фонарей, пахло чем-то очень родным, но странным и едким - верно, Гаврила опять химичит. Мгновенно узнав фигуры своих друзей, Данька устремился к ним, на ходу оттирая выступивший на лбу пот. - Сашка! - крикнул он, и светлая голова брата мгновенно взлетела вверх, родные зелёные глаза сверкнули тревогой. - Данька! - услышал Тихомиров голос Никиты, отчего сердце привычно взлетело до самого подбородка, и оба друга, побрасав свои дела, бросились к нему, окружив его и встав почти вплотную. - Что случилось? - в волнении взял его за плечо Сашка и заставил посмотреть на себя. Данька же всё пытался отдышаться от бега и молчал. - На Алёшку Котов напал во время спектакля, - наконец тревожным голосом проговорил Тихомиров. - Ну и гле же Алёшка теперь? - сумрачные глаза Никиты засветились серьёзным, почти суровым пламенем. - Сбежал в Кронштадт, - успокоил товарищей Даня, оглядываясь и всматриваясь в колышущиеся от ветра ветки высоких деревьев, словно там, за ними, должны были быть шпионы. - Вы знали об этом? - Знали, - медленно проговорил Сашка в задумчивости, - да только не успели вещи ему передать. - И что же теперь делать? - задумчиво проговорил Никита, переводя взор с Белова на Тихомирова. Лицо его в свете вечерних фонарей было необычайно красиво. - Алёшке надо паспорт достать, - решительно проговорил Сашка, сжимая руку в кулак. - Теперь всё от нас будет зависеть. - Только денег нет, чтобы выкупить, - Данька в задумчивости потёр кончик носа, пытаясь сообразить. Паспорт Алёшке нужен был срочно, но достать его составляло большую проблему. Сашка прав - если они сейчас не помогут Алёшке, то как же он сможет спастись? - Ну-ка подождите, - Никита спокойно пошёл к окну, где химичил Гаврила и откуда вылетали целые столпы красного дыма. - Гаврила! - позвал юноша своего камердинера. - Посмотри-ка, сколько я тебе должен? - Да мне вся ваша школа должна, - буркнул Гаврила по своему обыкновению. - Денег нету и всё тут! Всё на оплату вот этих аппартаментов идёт, - он обвёл глазами свою лачугу и вернулся к своим препаратам, покашливая от едкого дыма, разъедающего лёгкие. - Побойся Бога, эскулап, - усмехнулся Никита, вставая под его окном и складывая руки на подоконнике. - Ты масло сегодня в Охотном ряду продал? Гаврила на миг задумался, внимательно посмотрел на Оленева с подозрительностью и крякнул от смеха, как ни в чём не бывало продолжая помешивать свои реагенты. - Гаврила! - бросив взгляд в сторону улыбающихся друзей, Никита с укоризною посмотрел на камердинера. - Ну хочешь я буду мешать твой, извиняюсь, жидкий аммиак? Хочешь - переведу сто рецептов с латыни? Сашка с Данькой тоже обязательно помогут, правда же? Оленев оглянулся на своих друзей, и те, кивнув, улыбнулись ещё шире. - Зачем надо? - наконец пошёл на уступки эскулап, и Оленев, мгновенно понимая, что дело почти улажено, лихо заскочил к нему на подоконник, заговорщицки переходя на шёпот. - Алёшке, паспорт выкупить, - очень серьёзно произнёс он, сверкая честными глазами. - Дай пять рублей. - Пять? - возмутился Гаврила, приподнимая косматые брови от удивления. - Да на это не то что паспорт, саму натуру купить можно! - Сама натура сейчас в бегах и очень нуждается в помощи, - голос Никиты стал очень мягким, почти бархатистым от печали, и его глаза засверкали пламенем свечи. - Ну рубль дам... - пробурчал Гаврила, отворачиваясь от князя и пытаясь разглядеть что-то в темноте своего ящика. - Гаврила! - воскликнул Никита укоризненно. Глаза Гаврилы сощурились от дыма, едкий воздух заставил его затрястись от хриплого кашля, и наконец его голова выглянула из алого тумана. - Вот два рубля! - эскулап вручил несколько монет юноше. - И мой бальзам в придачу. Никита наклонился к камердинеру и поцеловал его, улыбнувшись ему как родному отцу. Вернувшись к своим друзьям, он победно посмотрел на них и спрятал в карман с таким трудом полученные деньги. - Слушай, Никита, - вдруг как-то неуверенно заговорил Сашка, улыбаясь. - Давно хотел спросить... Ты же князь? - Князь, - улыбка его стала чуть сумрачнее, но он, кажется, ждал этого вопроса, а потому был готов к нему и казался спокойным. - Правда? - невольно сорвалось с уст Даньки, ничего не знавшего про это. Удивление озёрами разлилось в его глазах, и от этого они засверкали ещё ярче. - Правда, - горько усмехнувшись, проговорил Никита, опуская взгляд в землю. - Князь, а у камердинера деньги клянчешь, - улыбка Саши стала неуверенной, словно он не знал, можно ли сейчас улыбаться. - Князь... - задумчиво пробормотал Оленев, смотря на друзей чистыми, грустными глазами, - с одного бока. Я байстрюк. Вы знаете, что это такое? Беловы покачали головой. - Незаконнорожденный, - вздохнув, произнёс юноша, отходя от них на пару шагов и присаживаясь на деревянную скамью, приставленную к дереву. Данька и Сашка, садясь по обе стороны от него и переглянувшись, положили руки ему на плечи, тем самым желая поддержать. Оленев хмыкнул, всматриваясь в глаза верных друзей, и горько улыбнулся, вставая на ноги и вымученно улыбаясь. - Надо Алёшке скорее паспорт достать, - проговорил он решительно, не желая продолжать этот сумрачный разговор и призывая действовать. - Да, надо сделать это как можно скорее, - согласился Тихомиров, ни секунды не сомневаясь и не думая. Украдкою он поглядывал на Оленева, угадывая в нём черты печали и неуверенности, словно что-то вдруг обрушилось между ним и друзьями. Данька мог успокоить себя лишь тем, что юноша не был обидчивым, только задумчивым и хранящим в себе вечную печаль. Скоро всё пройдёт, и он вновь станет таким же, как прежде. - Завтра и пойдём, - незамедлительно кивнул Никита, скрещивая руки на груди. - Сегодня уже поздно, к тому же Котов может явиться с минуты на минуту. Данька кивнул и присел на землю под клёном, запрокидывая голову и закрывая глаза. Кажется, они ввязались в приключения и не должны бояться опасностей, ибо они гардемарины, но что-то неприятно сосало под ложечкой, словно нечто страшное обязательно должно было случиться. Было жарко и Даньке хотелось распустить волосы, снова почувствовать свои мягкие кудри на спине, но он знал, что этого быть не может. Не нужно Никите знать, что он скрывает под юношеской маской, пусть остаётся в неведении. Так будет лучше для всех. Ночь становилась холоднее, Сашка вскоре ушёл спать, но Тихомирову не хотелось уходить, ведь там на далёком небосводе горели звёзды и ничто на всём белом свете не могло быть столь же прекрасно, как эти крохотные жемчужинки тусклого света.