Полынным золотом России...

На постоялом дворе было тесно и душно, и Таня, забрав волосы вверх, усталыми глазами осматривала всё вокруг скучающим взором, словно эта обыкновенная, суетливая жизнь не доставляла ей никакого удовольствия. Бабы с полными лотками всякой всячины предлагали ей купить свой товар, настойчиво стояли рядом с нею и смотрели на неё добрыми, искрящимися глазами, но Таня только мягко качала головой и грустно улыбалась им. Ей не хотелось есть, хотя во рту у неё ничего не было с прошлого вечера, а сейчас уже был практически полдень, и она чувствовала, что тошнота то и дело подступала к горлу. Смоляной конь её, чувствуя, что хозяйке плохо, ловко подхватывал её, когда она готова была упасть с ног на землю, и она всё трепала его по роскошной чёрной гриве. Единственный попутчик её, друг дальних её странствий. Глупо, конечно, было покидать Никиту, он, наверное, сейчас очень волнуется за исчезнувшего друга, гадает, куда он делся... Ведь Таня даже записку ему не оставила... Господи, как же жестоко она поступила!.. Коря себя, девушка впрочем прекрасно понимала, что по-другому поступить не могла - если бы она пошла с Никитой, он бы точно обо всём догадался и тогда был бы в большой опасности. Хорошо, что Сашку де Брильи не должен был знать в лицо, а значит в опасности пока только она одна, и это успокаивало её, как бы странно это не звучало. Таня не волновалась за себя так, как за своих близких. Неожиданно какая-то чёрная карета привлекла её внимание, и она насторожилась, щекой прижимаясь к пышащей жаром щеке своего коня. Дверца резко отворилась, и из темноты кареты вышел какой-то высокий господин в чёрной шляпе на французский манер и длинном чёрном плаще. Резкие, суровые черты лица придавали его лицу какое-то подозрительное, серьёзное выражение, и Таня, не думая, отвернулась, пряча от него лицо, когда тот цепким взором оглядел весь постоялый двор. Ей на секунду подумалось, что искал он именно её, но эта мысль была столь абсурдна, что она мгновенно забыла её. Возникло странное ощущение, что она где-то раньше уже видела этого мрачного господина, но, кажется, все мысли и воспоминания уже расплавились в её голове из-за жары и знойных солнечных лучей. Занавеска кареты чуть отодвинулась и в темноте Таня неожиданно заметила знакомые женские черты. Радость сковала её сердце, и она торопливо подбежала к карете, внимательно взирая за тем странным господином, что привлёк её внимание. Не хватало только попасться ему на глаза. - Анастасия Павловна! - тихо постучала девушка в окошко кареты, и дверца мгновенно открылась. На дневной свет выступила знакомая Тани и посмотрела на неё чистыми зелёными глазами. Анастасии очень шло это алое платье, этот чёрный таинственный плащ, и в высоко поднятых волосах её блистали солнечные лучи. - Таня! - Анастасия крепко обняла девушку, словно та была её родной сестрой, и в глазах Беловы застыл туман из слёз. - Ты откуда здесь? Ягужинская смотрела на неё очень внимательно, жадно, радуясь этой встрече. - Я за братом еду, в Петербург, - проговорила Таня, судорожно улыбаясь, тоже безмерно счастливая от неожиданной встречи. Ведь если Анастасия здесь, значит и Сашка должен быть где-то рядом. - А вы куда, Анастасия Павловна? - Я боялась этого вопроса, - её грустная улыбка стала очень мягкой. - Когда-нибудь ты всё узнаешь, обязательно узнаешь, только не сейчас, понимаешь? - Неужели вас второй раз арестовали? - спросила Таня, снова прижимаясь к груди давней знакомой, словно к груди своей матери. - Нет, нет... - печально качала головой Анастасия, сокрушаясь и не желая отпускать Белову из объятий. - Тогда куда же вы едете? - сжав губы от отчаяния, прошептала Таня. - Одному Богу известно, - Анастасия отстранилась от девушки против собственной воли и взглянула на неё блестящими глазами. - Не могу я вот так оставить тебя... Послушай, мы можем поговорить с тобою. - Как? - только и спросила Таня, готовая на всё, чтобы помочь возлюбленной своего брата. - Мы едем в монастырь, к моей тётке, - заговорила Анастасия очень быстро, чтобы успеть до того, как вернётся де Брильи. - Это совсем близко, в нескольких верстах. Ты езжай на север вон по той дороге, - она указала ей куда-то вдаль на пыльную тропу, по которой ездили разные мужики, - а там сразу увидишь белые башни монастыря. Жди меня там, хорошо? - Как скажете, Анастасия Павловна, - согласилась Таня, кивнула ей и быстро покинула её, скрываясь в толпе купцов. Ягужинская ещё немного постояла возле кареты, но потом, прижав руку к губам, скрылась во мраке за посеребрённой дверцей. Белова, мгновенно вскочив на своего чёрного лихого коня, недолго посмотрела на спрятавшуюся в пёстрой толпе народа карету, где, словно узница, была Анастасия Ягужинская. Куда же ехала она, если не в Петербург, и с кем же? Кто был этот черноволосый господин, что так цепко вглядывался в толпу, боясь найти там кого-то? Взмахнув поводьями и бросив последний взор на этот шумный постоялый двор, Таня направила своего коня по дороге, что указала ей Анастасия, и, отбросив всякие мысли, отправилась к монастырю, где надеялась найти приют. Ей невдомёк было, что на том постоялом дворе, где только что она была, она могла бы пересечься с двумя своими друзьями, и она уходила с мыслею тревоги, надеясь встретить друзей своих где-то дальше и не думая даже, что они остались за её спиною. Так смеётся порою над нами жестокая судьба. Золотые колосья стелились по широкому русскому полю, в котором кое-где встречались одинокие сосны, точно мачты, стройные и устремлённые в самое небо. Где-то вдалеке зеленью изумрудной блистал тёмный лес, дремавший под лучами ласкового солнца, и тёплый, сухой воздух разгонял лёгкий ветер, быстрыми, смелыми шагами пробегающий по золотой земле, ввысь поднимая серебряную пыль. Казалось, не было конца этой дороге, всё уходящей за горизонт, и вскоре золотые поля сменились зелёными равнинами, покрытыми пролесками. Небесно-голубыми звёздами смотрели из травы крохотные незабудки, и земля дышала полынью. Резвый, чернее вороного крыла, смелый конь, словно ветер, вёз Таню через зелёные поля, и воздух, ласково овевающий её лицо, отбрасывал со лба её золотые волосы, бросал их на спину, мягко расчёсывал. Не было ничего прекраснее этих русских степей, и девушка чувствовала в груди своей родной воздух, слышала в голосе ветра старинную песню русской земли. Внезапно у самого края дороги увидела она крохотного мальчика, свернувшегося клубочком и плачущего в свои дрожащие коленки. Придержав коня и остановившись, девушка мгновенно спрыгнула на землю и присела возле мальчика, ласково кладя руки ему на плечи и заставляя посмотреть на неё. Он поднял на неё свои блестящие грустные глаза. - Что же ты плачешь, маленький? - спросила Таня так ласково, что мальчишка растаял и оттёр слезинки, белыми дорожками отразившимися на щеках. - Я в лесу гулял, а потом потерялся, - проговорил он тонким, дрожащим голоском. - Откуда же ты? - она ласково провела по его щеке, оттирая последние его слёзы, и заправляя за ухо прядь его непослушных пепельных волос. - Да я возле монастыря живу, только не знаю, в какой стороне, - он снова собрался плакать, но девушка нежно улыбнулась ему и погладила по голове, отчего он снова посмотрел на неё. - Я как раз иду туда, - проговорила она, с каким-то щемящим счастьем наблюдая за тем, как в глазах мальчика растёт радость. - Хочешь, пойдёшь со мной? - А можно? - он смешно склонил головку к плечу, смотря на Таню преданными, искренними, почти ангельскими глазами. - Ну, конечно, - улыбнулась она ему и поднялась с земли, подавая ему руку, которую он тут же ухватил своими неуклюжими тёплыми ручонками. Подхватив его под мышки, она усадила его в седло, а сама пошла рядом со своим чёрным попутчиком. Мальчишка мгновенно повеселел, смотрел свысока на открывающийся вид, и всё не мог успокоиться от радости. - А мне папа говорит, что мне ещё рано на лошади кататься, - преданно поделился с девушкой он, сверкая радостными глазами. - Ничего, мы твоему папе ничего не скажем, - хитро прошептала она, и мальчишка заливисто засмеялся. Щёки его залились детским румянцем от одной мысли о том, что он уже участвует в каком-то приключении. Это доставляло ему невыразимое счастье. - А тебя как зовут? - вдруг спросил мальчик, сверху вниз смотря на девушку и чувствуя себя самым высоким человеком на земле. - Таня, - ответила девушка, ласково взирая на него. - А тебя? - Никита, - сообщил он, и сердце её дрогнуло, облилось кровью и затрепетало от какого-то странного грустного счастья. Глаза её заблестели от слёз, но она всё равно вымученно улыбнулась мальчику так ласково и нежно, как никогда никому, кажется, не улыбалась. - У тебя очень хорошее имя, Никита, - проговорила она, и имя его так просто, так нежно слетело с её губ, словно она видела перед собою родные пасмурные глаза. - Правда? - гордо спросил мальчишка. - Правда, - улыбчиво согласилась Таня. - У меня есть друг, которого тоже зовут Никита, и он... лучший из всех тех, кого я знаю. - А где он сейчас? - Никита по-детски заинтересованно склонил головку. - Остался в Москве, - девушка пожала плечами, увидев вдалеке белые башни монастыря. Что-то грустное увиделось ей в том, как солнечный свет, постепенно начинающий прятаться за тучи, бликами заиграл на куполе этого далёкого незнакомого монастыря. Мальчишка радостно воскликнул и тронул Таню за плечо, чтобы она спустила его на землю. Девушка задумчиво, но всё так же улыбаясь своему новому маленькому другу, поставила его на землю, и он вдруг прижался к ней, положив свою светлую головку ей на грудь. Две слезы упали на его вихрастую голову, но он, отстранившись, не заметил этого, чему девушка была очень рада. - Спасибо тебе большое, - проговорил он искренне, и Таня сжала ему руки, улыбнувшись. - Прощай, Никита, - сказала она. - Мы ещё увидимся, да? - доверчиво посмотрел он на неё и убежал, не дождавшись ответа. Видимо, он итак всё знал - знал, что они обязательно ещё встретятся. Таня недолго посмотрела ему вслед, последила, как его светлая головка прыгает меж кустарников, блистающих зелёными изумрудными листьями, и вдруг почувствовала, что какое-то странное щемящее чувство счастья сжало её сердце. Незнакомая материнская любовь цветком загорелась в её ещё совсем молодом сердце, и стены этого монастыря так ласково поглядели на неё, словно только что она коснулась рукою самого Бога...