Полынным золотом России...

Таня стояла у окна, задумчиво наблюдая за тем, как капли петербургского дождя скользят по стеклу, скатываясь на закованные в мрамор мостовые и образуя большие стеклянные лужи, отражающие в себе бескрайний небосвод. Вот уже несколько дней лил дождь, никак не желая заканчиваться и выпускать из заточения чёрных туч бедное, ласковое солнце. Говорят, что природа равнодушна к бедам человека, но теперь Петербург будто бы правда прислушался к стуку сердца девушки, уставшей, вечно встревоженной. Он смотрел в окна богатого дома, где сейчас жила она, и плакал, видя, как мучается она в неизвестности и страхе за друзей и родных. Впервые в жизни Таня была ему благодарна, этому суровому, незнакомому городу. Воронцовой уже несколько дней не было по каким-то государственным делам, и Белова была совсем одна в комнате, что была ей отведена. В назначенные часы молчаливый дворецкий приносил ей еду, но очень редко она касалась её, не имея аппетита из-за постоянной тревоги. Лишь бы это ожидание скорее закончилось, и ей стало бы хоть что-нибудь известно о судьбе брата и друзей. Всё это время она почти ничем не занималась, только смотрела в окно и ждала, надеясь, что скоро подъедет карета её покровительницы и та расскажет ей какие-нибудь новости. Каждое утро она спрашивала о Воронцовой у бесстрастного дворецкого, неизменно отвечавшего ей: "Пока не известно, когда она вернётся, вам стоит подождать". И она ждала, моля Бога о том, чтобы поскорее её увидеть. В эту самую минуту дождь вдруг прекратился, и из-за туч вышло тусклое солнце, только-только поднявшееся над горизонтом. Таня и не знала, что ещё так рано, что совсем недавно был рассвет. Серые дни Петербурга были похожи друг на друга, нельзя было различить поздний вечер от раннего утра. Скрипнула дверь, и дворецкий с почтительным поклоном раскрыл двери, впуская в комнату ту женщину, которую Белова так отчаянно ждала. Не сдержав порыва отчаяния, Таня бросилась перед нею на колени, склоняя голову, и Воронцова с удивлением и нежностью взглянула на неё, помогая ей приподняться. - Я так долго ждала вас! - проговорила девушка, в отчаянии и тревоге смотря на покровительницу. Воронцова, приобняв подопечную за плечи и заметив, что та очень бледна, отвела её к креслам и усадила, ласково держа её руки. - Прости, что так долго отсутствовала, государыня очень нуждалась во мне, - Таня кивнула головой, немного успокаиваясь. - Зато я кое-что узнала. - Что же? - мгновенно насторожившись, девушка тревожным, проницательным взором посмотрела на женщину. - Тобой очень интересовался Лесток, лейб-медик императрицы, - почти шёпотом сообщила Воронцова, оглядываясь по сторонам. - Говорит, что ты чрезвычайно нужна ему из политических соображений. - И вы... что вы сказали ему? - дрожащие её руки выдавали её крайнее волнение, но внешне она оставалась спокойной. - Мне показалось это странным, и я сказала ему, что не знаю, где ты сейчас находишься, - успокоила её Анна Павловна. - Я хотела посоветоваться с тобой насчёт этого. - О, спасибо вам, спасибо! - воскликнула Таня, с необычайной благодарностью взирая на свою покровительницу. - Я не доверяю Лестоку, ведь он противник Бестужева, а потому будет лучше, если лейб-медик не будет знать, что я в Петербурге. - Значит, вы благоволите вице-канцлеру? - заинтересованно округлила глаза Воронцова. - Надо сказать, сейчас его положение незавидное, Лесток и правда строит против него козни... Ещё и этот заговор... Кстати, ты слышала? Лопухиных и Бестужеву сегодня в полдень ведут на эшафот. - Их казнят? - от ужаса Таня вскочила на ноги и побледнела ещё сильнее. Её дрожащие руки от стража прижались к губам. - Нет, нет, их не лишат жизни, - попыталась успокоить её и снова усадить в кресла Анна Павловна, но Таня только с ужасом смотрела на неё. - Им отрежут языки, высекут и сошлют в Сибирь. - Господи! - воскликнула Таня и упала на колени, шепча непонятные молитвы и плача. Воронцова, как бы не пыталась поднять её, не смогла этого сделать, и минуту они просидели в молчании, только едва слышно всхлипывала Белова иногда. Через несколько долгих мгновений, показавшихся целой вечностью, Таня поднялась на ноги, бесстрастная, с блестящими глазами. Когда она посмотрела на Воронцову, та невольно вздрогнула, увидев её полный отчаяния и боли, глубокий взор. Казалось, не было ничего необыкновеннее этого отважного, печального взгляда. - Я должна быть там, - проговорила она, усилием воли проглатывая комок, вставший поперёк горла. Голос её зазвенел от решимости и боли, но не дрогнул. - Да, конечно, - согласилась Анна Павловна грустно, с искренним восхищением смотря на свою подопечную. - Лопухины были знакомы тебе? Этот вопрос она задала очень осторожно, мягко, боясь вызвать боль. - Я была знакома с дочерью Бестужевой, и я не представляю, как она отреагирует на всё это, - честно призналась девушка, не желая увиливать и врать. - Она же сбежала из-под ареста? - так же тихо продолжила Воронцова. - Да, так и есть, - твёрдо ответствовала Таня и подошла к окну, взглядывая на посеребрённые серыми тучами мостовые. Солнце снова трусливо спряталось за них, не желая показывать головы. - Я поеду верхом, если вы не против, Анна Павловна. - Конечно, - снова легко согласилась женщина, хмурящаяся от своих переживаний. - Скажите, - проговорила Таня вдруг, поворчаиваясь к женщине и грустно взирая на неё, - вы не знаете, где находится дом князя Оленева? - Конечно, я велю дать тебе его адрес, - проговорила Воронцова, умело скрывая удивление от такого неожиданного вопроса. - Но, позволь, Григорий Ильич сейчас за границей, тебе не удастся найти его. - Не он мне нужен, - быстро пояснила Таня, не очень желая говорить об этом и пряча взор. - Его сын скоро должен быть в Петербурге и именно его должна видеть. - Ах, правда? - удивилась Анна Павловна. - Говорят, он вырос, возмужал, стал совсем красивым. - Да, это так, - грустно усмехнувшись, проговорила Таня, и Воронцова невольно улыбнулась этим словам. - Могу я задать вам ещё один вопрос? - Конечно, девочка моя, - Воронцова привычным, исполненным изяществом движением поправила слегка помятое платье на коленях. - Скажите, возможно ли встретиться с Бестужевым? - этот вопрос сорвался с её языка прежде, чем она успела подумать о том, стоит ли вообще задавать его. Ещё заподозрит что-нибудь, проболтается... И тогда Лесток или этот француз найдут её быстрее. - Хм.. - она задумалась, почёсывая подбородок изящным жестом пальцев. - Ну это очень сложно. - Я всё понимаю, - проговорила Таня, подходя ближе к ней, - но у меня к нему очень важное дело, не требующее отлагательств и чужих рук. Я должна встретиться с ним лично, без свидетелей, и как можно скорее. - Через несколько дней у одной моей знакомой будет званый ужин с танцами и всем прочим, - вдруг припомнила Анна Павловна, зажигаясь этой идеей. - Бестужев приглашён туда, как особо почётный гость, но никто не знает, осмелится ли он явиться после этого заговора, в котором замешана его фамилия. - Есть ли у меня и у троих моих друзей возможность попасть туда? - тут же спросила её Белова, решительно сверкнув глазами. - Я попробую договориться о вас и думаю, мне не откажут, - кивнула Воронцова, поднимаясь на ноги. - Кто твои друзья, только скажи мне. - Дворянского происхождения, не волнуйтесь, - заверила её Таня, с благодарностью взирая на неё. - Один из них князь Никита Оленев. - Это тот самый Никита? - глаза Анны Павловны сверкнули лукаво, и в них загорелись искры былой молодости. - Я сделаю всё, что от меня будет зависеть, можешь не сомневаться. - Вы так добры! - воскликнула с искренним порывом Таня. - Я всегда буду в долгу перед вами! - Ничего страшного, девочка моя, - качнула головой и исполненным достоинством движения встала с кресел, собираясь уйти, как вдруг Белова остановила её одним ласковым прикосновением нежной руки. - Я поеду сегодня на казнь Анны Гавриловны и... могу не вернуться, если встречу брата, - предупредила она почтительно. Её сердце затрепетало от мысли, что она скоро должна встретить брата. Она отчего-то была уверена, что найдёт его там. - Конечно, - улыбнулась Воронцова. - Я напишу тебе о званом ужине, как только всё узнаю. Удачи! Она по-доброму кивнула ей на прощание и ушла, скрываясь за роскошными дверями. Таня ещё долго смотрела ей вслед, дивясь тому, как ей повезло найти такого хорошего милого друга.