Полынным золотом России...

В старинной усадьбе князей Оленевых горело одно единственное окно, прорезающее мрак тусклой полосой света, и когда Никита увидел его издалека, невольная улыбка озарила его сосредоточенное лицо. Наконец-то все их приключения почти закончились, и теперь, быть может, не стоило так волноваться. Спокойствие теплом разливалось по венам, и Никита ждал той минуты, когда сможет заключить в объятия ту, что любил больше всего на свете. Оказывается, она не спала и ждала их прибытия - от этого осознания сердце билось в несколько раз быстрее. Оленев сидел вместе с Гаврилой на козлах и рассеяно, с какой-то блуждающей улыбкой на губах слушал, как его друзья успокаивают Софью и Анастасию, которых им удалось спасти. Наверное, их сердца бьются так же сильно, как и у него, они счастливы, держа в объятиях своих возлюбленных, и Никита радовался только тому, что дом его был совсем близко. Ему даже на мгновение показалось, что когда их карета подъехала к воротам, свет в окне Тани дрогнул. Он снова улыбнулся и спрыгнул с козел, открывая Гавриле ворота. Ещё раз бросив взгляд на горящее тусклым, казавшимся таким необыкновенным и любимым светом, Никита взбежал на крыльцо и скрылся в темноте дома. Всего несколько шагов - и он обнимет её! Но поднимаясь по лестнице, он неожиданно почувствовал почти исчезнувший, однако всё такой же яркий и хорошо узнаваемый запах французских духов. Сердце юноши пропустило несколько ударов, и сознание прорезала одна единственная ужасная мысль. Нет, нет, только не это, пожалуйста... Буквально взлетев по лестнице, Никита остановился у открытой двери, ведущей в Танину комнату. Дрожащими руками он прикоснулся к дверному проёму и заглянул внутрь. Конечно, там никого не было. Тёмные глаза юноши быстро оглядели знакомый интерьер, грудь тяжело вздымалась от ужасного запаха, мгновенно ставшего ненавистным. Брови сдвинулись на переносице, и рука беспомощно сжалась в кулак. - Таня! - вдруг послышался звонкий голос Сашки снизу, и Никита вздрогнул. Услышав это имя, сердце его облилось кровью и горько затихло где-то в глубине. Стало так холодно и пусто, и боль жёсткой пощёчиной зазвенела в глазах юноши. Не найдя в себе силы находиться в этой комнате, где всё вокруг напоминало о ней, Никита бросился вниз, буквально пролетая мимо своих друзей и мчась к дверям. Он должен что-то сделать, должен попытаться найти её, но не сидеть сложа руки. Де Брильи, несомненно, повёз её к своему дому, где они остановились с Анастасией, а значит ещё есть надежда на то, что он перехватит их. Тогда французу точно не удастся удрать, и Никита убьёт его и вернёт Таню домой. - Постой! - Сашка ловко перехватил его на полпути, и Оленев долго не мог поднять на него глаза, всё с тем же жёстким блеском продолжая жечь глазами пол под своими ногами. Наконец его глаза сверкнули в темноте, и Белов даже отшатнулся от изумления - в глазах Оленева горела такая боль, что, кажется, она могла бы сжечь города. Хватка Саши чуть ослабла, и Никита вырвался из его рук, уже не порываясь уйти. Необычная пустота охватила его душу и сердце, и он как будто даже ничего не чувствовал, кроме всепоглощающей боли. - Что случилось? - подошёл к ним Алёшка и положил руку на плечо князя, чуть сжимая его. - Таню похитили, - бесцветно, но жёстко проговорил Никита, опуская опустевший взор в пол. - Как похитили? - Сашкин голос дрогнул, и это заставило Оленева поднять на друга чёрные глаза. - Я уверен, это сделал де Брильи, - мрачно заявил юноша, со злостью называя имя похитителя. - Его нужно немедленно догнать и остановить! Мысль, что они теряют время, прорезала его сознание, и он не мог стоять на месте. Он было бросился к дверям, но Сашка снова поймал его, взирая на него грустными, но серьёзными глазами. - Мы не догоним его, - уверенно сказал Белов, с трудом осознавая эту жестокую правду. - Мы потеряли время. - Нет! - со злостью воскликнул Никита, не желая верить словам друга. - Нет, мы ещё можем спасти её! - Саша прав, - с болью в голосе проговорил Алёшка, - нам их не догнать. К тому же мы даже не знаем, куда де Брильи везёт Таню. - Быть может, Анастасия знает, - с новой надеждой Никита бросился в комнату, где сидели две спасённые девушки. Ягужинская посмотрела на Оленева с изумлением, когда тот подошёл к ней и едва склонил голову. Софья, что сидела рядом, тоже с удивлением взглянула на пылкого юношу. - Анастасия Павловна, вы должны сказать мне немедленно, - отрывисто проговорил Оленев, чувствуя, как за спиной его встают верные друзья, - вы должны ответить мне! Вы не знаете, куда отправляется де Брильи? - Нет, не имею ни малейшего понятия, - ответствовала Анастасия, очень серьёзно всматриваясь в красивого князя. После её слов, он снова беспомощно сжал руки в кулаки, но нашёл в себе силы, благодарно кивнуть девушке. - А что, собственно, случилось? - Таню украл де Брильи, - мрачно пояснил Сашка, задумчиво трогая рукой подбородок. - Боже мой! - воскликнула Анастасия, и в глазах её озёрами разлилась боль. Руки судорожно сцепились, и она начала что-то шептать пересохшими от страха губами. Никита оглядел её с каким-то странным удивлением и печалью. - Вы должны быть ей благодарны, - проговорил Оленев, смотря то на Софью, то на Анастасию. Они даже привстали со своих мест, не понимая, о чём он говорит. - Если бы не она, де Брильи бы увёз вас. Таня задержала его, - он посмотрел сначала на Сашку, распахнувшего от осознания глаза, а потом на хмурого Алёшку. - Слушайте, - внезапно воскликнул Корсак, и его лицо просветлело от внезапно пришедшей идеи, - ведь вице-канцлер должен знать, куда направляется этот француз! У него же шпионы повсюду! - Это точно, - согласился Белов, тоже мгновенно светлея. - Мы догоним их, как только передадим бумаги. Взгляды всех присутствующих обратились к Никите, неподвижно стоящему у окна и о чём-то размышляющему. Его пустой взор смотрел на то, как в далёких чёрных небесах медленно погасали звёзды, исчезая за плотными тучами. - Мы можем не успеть, - тусклый его голос поразил друзей, и они мгновенно оказались рядом, дабы поддержать. Их руки сжали его плечи, и князь пасмурно им улыбнулся. - Но если это единственный выход, я готов на всё. - Мы обязательно спасём её, - проговорил Алёшка, пытаясь убедить и себя, и своих друзей, внезапно повесивших носы. Сашкина рука дрогнула, и он отступил от князя, смотря на него глазами, полными тревоги, и Никита, не выдержав этот взгляд, ушёл из комнаты, оставив после себя подавленное настроение и тишину. Оленеву было душно, сердце рвалось из груди, и боль топила все светлые мечты и воспоминания. Перед глазами то и дело всплывало её лицо, доброе, но отчего-то очень печальное. Он помнил вкус её губ и их последний поцелуй - тогда казалось, что они расстаются всего на пару часов, а теперь казалось - что навсегда.

***

- Вы так и будете молчать, шевалье? - наконец прервала гнетущее молчание Таня, чувствуя, что всё происходящее начинает ей надоедать. За окном вот уже несколько часов проносились деревья, и что-то зелёное расстилалось до самого края горизонта. Ночь уже кончилась, в воздухе чувствовался запах моря, и солнце вставало, золотистыми лучами слепя глаза. Де Брильи, сидевший напротив, как всегда чопорный и донельзя серьёзный, обратил на неё уставший взор и осмотрел с ног до головы, словно она была преступницей. - После всего того что я сделал, вы вряд ли когда-нибудь захотите говорить со мной, - пренебрежительно заметил француз, отворачиваясь от неё и заинтересованно взирая на что-то вдалеке. - И всё же я говорю с вами, - проговорила девушка, игнорируя его нежелание разговаривать. - Куда мы едем? - Зачем вам это знать? - хмурый взгляд де Брильи снова окинул её с головы до ног, и она почувствовала себя неловко. - Вы похитили меня, так и не развязали руки, пренебрегаете общением со мною, а теперь ещё и не хотите отвечать на мои простые вопросы? - в её голосе зазвенела сталь и необыкновенное достоинство. Наконец де Брильи полностью повернулся к ней. - Мы едем в Ревель, - его колючий взгляд из-под шляпы сверкнул особенно ярко. - Там нас ждёт де Шетарди, вместе с ним на корабле мы и отправимся во Францию. - Сам де Шетарди ждёт вашего возвращения, - с притворной торжественностью произнесла девушка, грустно усмехаясь. - И всё из-за меня? - Да, ему не терпится встретиться с вами, - спокойно проговорил де Брильи, всё так же продолжая бездумно рассматривать что-то вдали за окном. - Он думает, что я расскажу ему содержимое этих ужасных бумаг? - в голосе Тани зазвенела насмешка. - Да, и я советую вам не упрямиться, - де Брильи наконец посмотрел на девушку такими печальными глазами, что в её глазах мгновенно исчез злой смех. - Он может навредить вам и вашим родным. - Но я не могу ничего сказать ему! - теперь в голосе Тани зазвучало неподдельное отчаяние и даже страх. - Неужели политика важнее человеческой жизни? - Увы, так устроен мир, - на секунду ей показалось, что в словах француза проскользнула боль и незнакомая ненависть. - Но не беспокойтесь - как только вы станете моей женой, я обеспечу вам безопасность и вас по крайней мере не будут пытать. - Я не стану вашей женой, - твёрдо произнесла девушка, взирая на него с необыкновенною силой, мерцающей в глубоком взгляде. - Только так вы сможете жить во Франции, - покачал головой де Брильи. - Только подумайте, вы будете одна, без друзей и знакомых, а потому я буду единственным, кто сможет защитить вас. - Зачем вам защищать меня? - с искренним удивлением спросила Таня, пристально взирая на него. - Ведь я испортила вам жизнь, вашу репутацию! - Из-за этих ужасных бумаг я потерял то, чего никогда не было в моей жизни, - его глаза блеснули печалью. - Счастье. Таня замолчала, не зная, что сказать, и опустила глаза. - Да, - на его губах мелькнула до боли грустная улыбка, - да, я любил её и сейчас отдал бы всё, только бы быть рядом. Именно бумаги заставили меня вернуться в Петербург, где я потерял её. Ненавижу этот дождливый город! Отчаяние, скользнувшее в последних словах, резануло по сердцу девушки, и она невольно посмотрела на него с искренним состраданием и взяла его руки в свои. Кажется, он вздрогнул, однако рук не оторвал, позволяя теплу её ладоней согреть его. - Вы хороший человек, я верю в это, искренне верю, - проговорила Таня, смотря на него блестящими глазами. - Почему же вы так жестоки ко мне?.. Я оставила позади всё, что было мне дорого. Вы заставляете меня рассказать тайны моей Родины... Зачем? Её печальные глаза были столь прекрасны в эту минуту, что де Брильи не смог выдержать её взор и опустил чёрные глаза. - Долг - последнее, что у меня осталось, - проговорил он чуть ли не с сожалением. - И ваш долг состоит в том, чтобы доставить меня де Шетарди, - теперь в её голосе отчего-то было спокойствие и тихая боль. - Да, - только и ответил он. Их глаза встретились, и он крепче сжал её ладони. - Я обещаю, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь вам и избавить вас по крайней мере от страданий. - Вы итак заставляете меня страдать, шевалье, так что не утруждайтесь, - проговорила она уставшим, тусклым голосом. - Пусть де Шетарди делает со мной всё, что ему вздумается. Моих родных защитят в России, а потому опасаться мне нечего - смерти я не боюсь. - Зря вы не боитесь де Шетарди, - француз покачал головой. - Он умеет заставлять людей говорить, уж поверьте мне. Каждый человек на свете боится боли. Таня вздрогнула, вырвала руки из его горячих ладоней и прижалась лбом к холодному стеклу, бездумно взирая на проносящиеся мимо серые деревья. Во всяком случае всё не так уж и плохо - Анастасия и Софья сейчас в безопасности, Никите, Сашке и Алёшке ничего не угрожает, а её отец находится под защитой Лядащева. Так почему же ей так страшно?.. Что гложет её грудь изнутри, что смотрит из её глаз слепым отчаянием? Почему боль разрывает на части, рвёт и кромсает её живое, истерзанное сердце?..